Жанр: Боевик
Лабиринт для слепого серия: (слепой 3)
...ник и смотрел в окно. Ему нравились женские ноги,
нравились их очертания, нравилось, как звонко цокают по асфальту высокие каблучки. Эта
картина мирной будничной жизни всегда приносила в его душу успокоение.
Но сейчас ему было так скверно, что вряд ли он смог бы забраться на табурет. В его
организме, измученном и иссушенном наркотиками, почти не осталось сил.
Малышеву повезло: две недели назад какие-то три безумных англичанина, которых
привел ему Альберт Прищепов, купили у него четыре картины и пять рисунков. Англичане
сразу же согласились на его цену, вообще не торгуясь. И Игорь, когда гости покинули
мастерскую, даже расстроился, пожалев о том, что назвал за свою работу слишком
маленькую цену. Сейчас от денег, полученных за картины, осталось всего четыре
двадцатидолларовые бумажки. Остальные ушли на наркотики и на девочек.
Помог Игорю в этом старый приятель, однокурсник по Суриковскому институту,
Андрей Бычков-Бочкарев по кличке Петля. Дела у Андрея в последнее время шли все хуже и
хуже. Вернее, топтались на месте. Просто не было никаких дел. А ведь Андрей - очень
неплохой скульптор, и несколько его работ из бронзы и меди находились за океанов в
престижной галерее. В последний год Бычков-Бочкарев вообще ничего не делал и жил за
счет друзей. Жена его бросила, то есть, Андрей сам ушел из дому. Слава Богу, имелась
мастерская, было где перекантоваться.
Андрей и приучил Малышева к наркотикам. Раньше Игорь только пил, а теперь кайф,
полученный от алкоголя, его уже не устраивал.
Игорь медленно закатал рукава вельветовой рубахи и взглянул на свои сплошь
исколотые руки. Затем начал сжимать пальцы, пытаясь увидеть вены. Но как он ни старался,
вены не появлялись на его руках, покрытых темными волосами. Да и колоть, собственно
говоря, было нечего.
Игорь Малышев и думать не думал, что так быстро пристрастится к наркотикам и они
станут для него единственным смыслом жизни. Правда, время от времени, он брал еще в
руки палитру и кисть, рисовал странные картины, навеянные наркотическими
галлюцинациями. Может быть, именно поэтому их так охотно и покупали, если не
заграничные туристы, то сам Альберт Прищепов, который, как правило, скопом забирал все
рисунки и холсты, а рассчитывался с Игорем наркотиками и частично деньгами. Поначалу
Малышев пробовал считать, на сколько обманул его Прищепов, а потом ему это стало
абсолютно безразлично...
Уже вторую неделю Игорь не прикасался к кистям.
Он смотрел на палитру, на два мольберта с неоконченными картинами, на засохшие
краски, на полувыдавленные тюбики. Палитра уже покрылась толстым слоем серой пыли, и
краски утратили свою яркость.
- Черт, как плохо! - вновь прошептал Игорь и попытался подняться.
Все тело болело. Особенно нестерпимо боль донимала шею. Игорь повертел головой
сначала в одну сторону, затем в другую.
"Который сейчас час?" - подумал он и принялся шарить глазами по стеллажам у
дальней стены мастерской.
Где-то там должен был стоять будильник. Но как ни пытался Игорь найти его взглядом
и увидеть черные стрелки, это ему не удалось. Затем он посмотрел на пол и увидел красный
будильник рядом со старыми башмаками. Будильник был разбит.
Игорь превозмог себя, выбрался из кресла, подошел к будильнику и поднял. Странное
дело - механизм продолжал работать, и из будильника слышалось однообразное тиканье.
- Любопытно.., любопытно...
Часы показывали половину двенадцатого.
- Скоро полдень, - сказал сам себе Игорь и поставил будильник на стеллаж.
Все тело ломало. Боль жила в каждой клетке, даже в кончиках пальцев, даже в
ресницах и в завитках черных волос.
- Ой, как мне плохо! - снова простонал Игорь и тоскливым взглядом посмотрел на
низкий столик, на котором в беспорядке валялись бутылки, пепельница, полная окурков,
грязные стаканы, какие-то банки, кусочек засохшей ветчины, корки от бананов и прочая
дрянь - даже смотреть противно.
Малышев почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Он с отвращением
отвернулся от мерзкого натюрморта и как подкошенный рухнул на стоящий в углу топчан.
Взвизгнули пружины.
Игорь поджал ноги, его трясло.
- Где же Петля? Где же этот проклятый Бычков-Бочкарев? Пришел бы он скорее!
Обычно скульптор появлялся в мастерской Игоря Малышева во второй половине дня.
Игорь ненадолго забылся и очнулся от громкого стука в железную дверь. Колотили
явно ногой. Звонок уже давным-давно не работал.
- Кого это несет? - стряхивая сон и оцепенение, пробормотал Малышев и двинулся к
двери.
Он потянул засов. Железо заскрежетало, и тяжелая дверь открылась. На пороге стоял
Андрей Бычков-Бочкарев. За его спиной хохотали две девицы в черных потертых кожанках.
- А вот и я! Ну как ты, Гоша? Небось, ломает?
- Ох, ломает! - скрипнув зубами, процедил Игорь и отошел в сторону, впуская гостей.
- А ты, наверное, думал, я приду один?
- Да я вообще ничего не думал. Хотел поспать, да ты не дал.
- Но вид у тебя очень заспанный.
Бычков-Бочкарев поскреб толстыми сильными пальцами скульптора давно не бритую
щеку.
- Девчонки, проходите, располагайтесь, - сказал он, хлопнув крашеную блондинку по
заднице.
Та хохотнула, но ничуть не оскорбилась на подобную вольность. Девицы зашли в
мастерскую и удобно расположились на топчане, с которого только что вскочил Игорь, - Э,
вы что расселись, как телки на пастбище? Быстро наведите порядок!
- У тебя ничего нет? - шепотом спросил Игорь своего гостя.
- Чего ничего? Конечно же, нет. Мы вчера все всадили.
- А что было потом?
- Потом - это когда? - попытался уточнить Бычков-Бочкарев, продолжая скрести
небритое лицо.
- Ну, укололись, а дальше?
- Дальше ты лег на свой топчан, а я ушел.
- А девицы?
- Какие девицы? Ведь была только одна - Катушка.
Игорь Малышев повернул голову и посмотрел на одну из девиц. Это была Катя Сизова
по кличке Катушка, натурщица, которую знала почти вся Москва. Полотна с ее
изображением часто появлялись на всевозможных вернисажах. Катя была в общем-то
красавицей: длинные русые волосы, пышный бюст, тонкая талия, красивые ноги и лицо с
загадочным взглядом темно-синих глаз.
- Катенька, ты почему со мной не осталась? - обратился к ней Игорь.
- С тобой? Так ты же был в отрубе.
- Но я же потом очухался...
- Очухался, очухался... Мы поехали к Прищепову.
- Нашли куда ехать, - грустно пробормотал Игорь Малышев, - Он вам хоть дверь
открыл?
- Конечно, открыл. Ведь у Андрея еще оставалась двадцатка, и мы взяли две ампулы.
- Так вы, наверное, оттянулись по всей программе?
- А, я уже и не помню, - Катенька махнула рукой, а затем задрала рукав куртки и
посмотрела на темный синяк - Андрей такой неумелый! Наверное, минут десять вену искал
Я чуть с ума не сошла, меня чуть не вырвало.
- Да, он это не умеет делать, - согласился Малышев. - Его руками только глину месить
да гранит рубить пудовым молотком. А больше он ни на что не способен.
Игорь попросту злословил: он прекрасно знал, что Андрей Бычков-Бочкарев своими
толстыми, с виду неуклюжими пальцами мог делать настолько филигранные и красивые
вещи, что оставалось только изумляться. Когда-то, еще в институте, он в свободное от учебы
время занимался изготовлением ювелирных украшений, и это получалось у него
великолепно. Игорь хорошо помнил серьги, кулоны и перстни, которые выходили из-под рук
его однокурсника. В то время Малышев с Андреем снимали одну мастерскую недалеко от
детского сада, возле станции метро "Беговая". Из той мастерской их выперли, там
обосновалась какая-то фирма по торговле компьютерами и прочей дрянью. Правда, теперь и
у Бычкова-Бочкарева была своя мастерская в трех кварталах от мастерской Игоря - этого
подвала, где сейчас они вес находились.
- У тебя еще есть деньги? - спросил Бычков-Бочкарев, усаживаясь на топчан и
постукивая огромными кулаками по коленям.
- Да, есть.
- Так, может, я съезжу?
- А куда ты хочешь поехать?
- Конечно же, к Альберту.
-А может, он даст в долг? - поинтересовался Игорь.
- В долг он не даст.
- Так ведь Прищепов мне сам, наверное, должен кучу денег, он же забирает у меня
почти все. Все, что я делаю, переходит к нему. Так что он на мне, возможно, неплохо
наваривает.
- Ну и что из того, - рявкнул Бычков-Бочкарев, - кто на ком наваривает? Это все
полная хрень. Он не даст ни мне, ни тебе. Только за деньги. Ты же знаешь правило
Прищепова: сначала деньги, затем ампулы или порошок.
- А что за дрянь мы колем последнее время?
- Тебе, что, не нравится?
- Да нет, нормально. Так поедешь или нет?
- Поеду, - кивнул Бычков-Бочкарев.
Девушки в это время занимались уборкой. Они расставили по местам вещи, убрали с
низкого, забрызганного краской столика все, что осталось со вчерашнего дня, вытряхнули
пепельницы. Катя Сизова взялась мыть посуду, а се подружка, Тамара Колотова, тоже
известная в Москве натурщица, стала подметать пол.
- Пока я вернусь, чтобы все было убрано! - грозно, как командир, сказал
Бычков-Бочкарев и, подойдя к Тамаре, хлопнул се пониже спины своей сильной рукой.
Тамара развернулась и, глядя в глаза Андрею, прошептала:
- Зачем ты со мной так? Я же не проститутка. Ты же, Андрей, знаешь, я натурщица...
- А мне плевать, кто ты. Ты наркоманка, и этого достаточно. Ты такая же, как я или он.
На глазах двадцатисемилетней Тамары появились слезы. Но она сдержалась, и слезы не
пролились.
- Давай, давай, шурши. Пока я вернусь, чтобы все было вылизано, чтобы вес сияло. А
ты проследи, - как к младшему, обратился Бычков-Бочкарев к своему приятелю.
- Ладно, иди, не скандаль, - вяло махнул рукой, уже предвкушая скорое удовольствие,
Игорь Малышев и уселся в кресло.
- Игорь, ты такой красивый! - к нему подошла Катушка и провела ладонью по
длинным черным волосам Малышева.
- Не хочу я все это слушать, - Ну почему? Знаешь, на кого ты похож?
- На кого? - запрокинув голову, спросил Игорь.
- Ты похож на Илью-Пророка.
- А где ты его видела? - скривив рот, скептично улыбнулся Малышев.
- У одного художника. Я ему совсем недавно позировала.
- Так что, я заходил к нему в гости?
- Да пошел ты...
- Ладно, расскажи, а то пока Андрей вернется...
Ждать просто невыносимо.
- А что рассказывать? Просто тот художник нарисовал Илью-Пророка, нарисовал во
весь рост на большом двухметровом холсте. Илья был абсолютно голым и стоял, опустив
руки и держа крест.
- Совсем голый? - глядя на стройные ноги Катеньки Сизовой, спросил Малышев.
- - Ну, конечно же, совсем голый. Он и меня нарисовал точно так - совсем голую, во
весь рост.
- Наверное, он тебя потом трахнул? - вяло заметил Малышев.
- Ты не прав. Он меня не мог трахнуть.
- Ты что, не захотела?
- Да нет, я в общем-то была и не против. А вот он не мог.
- Что, импотент? - захохотал Малышев.
- Можно сказать, импотент.
- Тогда тебе не повезло.
- Почему? Как раз наоборот. Он заплатил мне двести баксов.
- За что?
- Ну, за то, что я ему позировала.
- А долго ты ему позировала?
- Два или три сеанса, уже не помню.
- Так как же его фамилия? Может, я знаю?
- Ой, ну конечно, знаешь! Очень известный художник. Зовут его Илья...
- Слышать про него не могу! Бездарный козел! - Малышев скривился, а затем усадил
Катеньку себе на колени. - Тебе удобно?
- Очень удобно, только кресло может развалиться.
- Не развалится, - сказал Малышев, - а если и развалится, так черт с ним! Ну где же
этот Бычок-Бочкарев?
- Вот уж точно бычок, - рассмеялась Катя.
- Что, он тебя уже трахнул?
- Ты знаешь, не один раз. И откуда у него только силы берутся?
- Молодец Бычков-Бочкарев, - абсолютно не обидевшись, сказал Малышев, запуская
руку под куртку Катушки и нащупывая се упругую грудь.
- Ну-ну, не надо. Не балуйся, - сказала девушка.
- Да я и не балуюсь, я всерьез.
- Это тебя не спасет. Это не заменит укол.
- Да, действительно, никакая женщина не может сравниться с одной хорошей порцией.
- Сейчас принесет, - вставила Колотова, поправляя волосы и одергивая короткую
кожаную юбку.
- Да скорее бы уже! - покосился на мерно тикающий будильник Игорь Малышев.
Бычков-Бочкарев, выйдя из мастерской своего приятеля, минут пять безуспешно ловил
такси. Наконец на взмах его руки остановились красные "жигули".
- Тебе куда?
- Покажу, - сказал Бычков-Бочкарев.
Но владелец красных "жигулей", щуплый горбатенький мужчина с небритым лицом,
дверцу не отворил.
- Так куда тебе ехать?
- В общем-то недалеко, на Крымскую набережную.
- Ничего себе недалеко! А сколько заплатишь?
Бычков-Бочкарев посмотрел в бесцветные глаза хозяина машины, затем пожал
широкими плечами.
- А сколько ты, дед, хочешь?
- Я тебе не дед.
Водитель уже собирался поднять стекло, но Бычков-Бочкарев помешал, надавив на
верхний край стекла своей сильной рукой.
- - Может, договоримся? Десять баксов устроит? Но ты меня довезешь туда и
привезешь обратно.
Владельцу красных "жигулей" предложение показалось заманчивым.
- Садись.
Бычков-Бочкарев забрался на заднее сиденье, вольготно развалился. Горбатый мужчина
запустил двигатель, и красные "жигули" помчались, обгоняя один автомобиль за другим.
- Э, не гони так быстро, а то на кладбище приедем.
Водитель засмеялся. Его смех был довольно неприятным.
- Я люблю ездить быстро. Меньше девяноста никогда не езжу.
- Ты что, рокер? - хохотнул Бычков-Бочкарев.
- Да нет, не рокер, просто мне на роду написано, что помру я на своей кровати, в своей
квартире. Это мне старая цыганка нагадала Я ей не поверил А года через три то же самое
сказала другая цыганка.
- И на этот раз ты поверил?
- Конечно, поверил. Не могут же два разных чело" века говорить одно и то же.
Водитель вытряхнул из пачки "Беломор", постучал мундштуком о приборную панель,
закурил. Бычкова-Бочкарева передернуло от удушливо-резкого запаха папирос.
- Открой окно, если хочешь, - предложил владелец машины. - Мне "Беломор"
нравится. Дешево и сердито, пробирает аж до самого пупа.
Андрей представил себе маленького горбатого водителя голым и улыбнулся.
- Чего лыбишься?
- Я подумал, приятель, ты на самом деле можешь разбиться, если будешь так гнать. А
умрешь, как и предсказывали цыганки, в своей квартире на своей постели с переломанными
ногами и разбитой головой.
Владелец "жигулей" негромко выругался и, резко забрав влево, обогнал "мерседес".
- Ездят тут... Сядут за руль, а водить машину не умеют. У меня же мотор работает как
часы: тик-так, - сказал водитель и выдохнул густое облако дыма. - Я каждую детальку вот
этими пальцами перебрал, - и он отпустил руль, демонстрируя свои руки. - Смотри, видишь,
смазка въелась? Каждую детальку... Я машину люблю, как женщину. На ней ни единой
царапинки.
Никогда меня не подводила.
- Эй, ты, руль-то держи, а то точно угодим на кладбище!
- Не бойся, мужик, со мной на кладбище не угодишь.
Бычков-Бочкарев решил даже не смотреть вперед, настолько быстро гнал машину этот
странный тип.
- Ты случайно гонщиком не работал раньше?
- Никаким гонщиком я не работал. Был врачом-ветеринаром, котов да собак лечил.
- А сейчас что, бросил? - поинтересовался Бычков-Бочкарев.
- Да нет, не бросил. Иногда занимаюсь этим делом. По знакомым, конечно. Сейчас
дорогих собак пруд пруди. Вот и приходится их лечить. То глисты, то чумка, то сожрет
что-нибудь, подавится... То кастрировать надо какого-нибудь сиамского или персидского
кота, то кошку стерилизовать. Вот я и зарабатываю.
- Наверное, неплохо платят?
- По-всякому, когда как. Раз на раз не приходится, - вновь оторвав руки от баранки и
почти обернувшись к Бычкову-Бочкареву, сказал водитель.
- Да смотри ты на дорогу, твою мать!
Тот опять мерзко захихикал:
- Да не бойся ты! В аварию не попадем, столб не снесем. А ты видел, как на
Ярославском шоссе столб машина снесла?
- Какой столб? - не понял Андрей.
- Да бетонный, вот такой, - и мужчина кивнул за окно на фонарный столб.
- И что, машина снесла его?
- Снесла напрочь. Как спичку сломала!
- А что с машиной?
- Машине кранты, даже ремонту не подлежит.
- Да, бывает... - как-то вяло пробормотал Андрей, глядя на дорогу.
А водитель уверенно крутил руль, оставляя позади одну машину за другой.
- А гаишников не боишься?
- Что мне их бояться? Я чувствую, где они стоят, даже когда, бывает, спрячутся за
какой-нибудь фургон.
Но нюх у меня работает лучше, чем любой радар, тут же чую.
- Наверное, как алкоголик бутылку, - заметил Бычков-Бочкарев.
- Да ну, где там алкоголику... У меня вот сосед пьяница горький... Так жена от него
спрячет бутылку, а найти ее он сам не может.
- И что тогда делает? - заинтересовался разговором Бычков-Бочкарев.
- Как что делает? Меня зовет.
- И ты находишь?
- За две минуты.
- Ну ты, мужик, талант!
- Конечно талант, мне все это говорят. Я и в машине сразу чувствую, где что не так, где
что сломалось.
- Опасный ты человек.
- Чего же опасного? - мужичок быстро сбросил скорость. - Смотри, сейчас за
поворотом будут гаишники.
Серебристый "мерседес" резко обогнал красные "жигули". За "мерседесом"
потянулись еще две-три машины. Владелец "жигулей" хихикал:
- Смотри, смотри.
И действительно, сразу же за поворотом стояла машина ГАИ и рядом с гаишником два
омоновца в бронежилетах. Гаишник засвистел, замахал полосатым жезлом, и все машины,
обогнавшие красные "жигули", прижались к обочине, затем остановились. А красные
"жигули", проехав опасное место, вновь набрали скорость, и стрелка заскакала около
отметки "100".
- Видал?
- Да, видал, - скептично усмехнулся Бычков-Бочкарев. - Ты, наверное, час назад здесь
проезжал.
- Да я вообще сегодня в этом районе не ездил.
Автомобиль вырулил на мост.
- А хочешь, я скажу, сколько у тебя денег в кармане?
- Э, нет, не надо, - засмеялся Бычков-Бочкарев.
- Я почему согласился тебя везти? Потому что знаю, в кармане твоей куртки лежит
пятьдесят баксов - две по двадцать и одна десятка.
Андрей вздрогнул: действительно, в его кармане было пятьдесят долларов.
- А знаешь, что я думаю? - продолжал болтать водитель. - Бетон стал плохим. Цемент
весь разворовали и столб сделали почти из песка. Да и арматура, наверное, была дрянная.
- Не понял, о чем ты?
- Да я все про тот столб по Ярославскому шоссе.
- А-а-а, - вспомнил Андрей и улыбнулся.
- Вот если бы раньше, лет пятнадцать-двадцать назад, какая-нибудь тачка в столб
вписалась... Машина всмятку, рассыпалась бы на части. А на бетонном столбе только
царапина бы и осталась. А сейчас видишь, до чего ложились? Даже столбы ненадежные,
даже столб машину остановить не может.
- Иные времена, - философски заметил Бычков-Бочкарев и, сунув руку в нагрудный
карман, проверил, на месте ли деньги. Пальцы ощутили переломленные надвое три
купюры. - Хозяин..." - он тронул за плечо водителя.
- Что? - глядя на габаритные огни иномарки, пробормотал тот.
- А тебе не кажется, что машины стали делать крепче?
- Разве сейчас машины могут быть крепче, чем те, старые? - и водитель пустился в
долгие и подробные рассуждения о том, какие раньше делали машины. - ...вот у меня была
"победа", так это, я скажу тебе - машина. Не ровня нынешним. Там же железо на кузове с
палец толщиной. Да и все остальное сделано из металла. А это разве машины? Сплошной
пластик, - и водитель зло постучал кулаком по приборной панели. - Сплошная пластмасса.
Разве она может выдержать настоящий удар? Она согнется и развалится. А вот я на своей
"победе" однажды ехал, правда, с перепоя, возвращался из Тулы в Москву. Ехал с
племянником. Была осень, год шестьдесят второй или шестьдесят третий...
Да, ноябрь месяц, как раз после парада. Я племяннику говорю: ты сиди и не спи,
разговаривай со мной о чем-нибудь. А ему лет одиннадцать. Поначалу он и вправду со мной
разговаривал, задавал всякие глупые вопросы, а потом перестал, задремал. Задремал он,
задремал и я.
И очнулись мы только после того, как оказались в кювете. А кювет - это нечто! Метра
три с половиной, - и, который раз оторвав руки от руля, водитель изобразил, какой
огромный был кювет. - И представляешь, ни синяка, ни царапины! Племянник даже
испугаться не успел. А на моей "победе" тоже ни единой царапины. Правда, крыша
чуть-чуть продавилась. А кувыркнулись мы три или четыре раза. Вот какие были раньше
машины - не ровня этим нынешним "жигулям"!
Бычков-Бочкарев вздохнул.
- Вот к тому дому, - показал он на серое здание с гранитным цоколем.
Водитель сбросил скорость и хотел заехать во двор.
- Не надо, жди меня здесь. Я мигом, туда и назад.
- Что ж, подожду, - сговорчивый хозяин "жигулей" вытащил из пачки папиросу.
Бычков-Бочкарев выбрался из машины и направился во двор.
Минут через пятнадцать он вернулся. На его лице была растерянность.
- Что, дома не оказалось хозяина? - когда Андрей уселся на заднее сиденье,
осведомился водитель.
- Да нет, дома, сука эдакая!
- А что такое?
- Да ну его... - с досадой махнул рукой Бычков-Бочкарев. - Сквалыга чертов, никогда
не уступит! Ни доллара, ни цента.
- Покупал что-нибудь?
- Да, покупал.
- И что, не сторговались?
- Да сторговались... Поехали быстрее, меня уже заждались.
- Туда же, где я тебя подхватил? - уточнил водитель, лихо разворачиваясь прямо на
проезжей части.
- Эй, осторожнее, а то угодим в реку.
- Не бойся, мужик, со мной ты никуда не угодишь.
Я же тебе говорил, что я умру в своей постели.
- А где умру я, не знаешь?
- А ты умрешь в чужой постели.
Бычков-Бочкарев расхохотался, показывая желтые от табака, но крепкие зубы.
- Как это, в чужой?
- Ну, не знаю, - пожал худыми плечами низкорослый водитель, вжимаясь в сиденье -
так, словно ожидал увесистой оплеухи.
- Можешь толком объяснить? - подался вперед, навалясь на сиденье, Андрей.
- Да что тут объяснять? Может, у бабы какой заночуешь - там и помрешь, а может, и
еще где. Но точно знаю - не в своей постели ты умрешь.
- А откуда ты это знаешь?
Мужчина вновь пожал плечами.
- Знаю и все. Мне словно бы нашептывает кто-то внутри.
- ,Ну, ты даешь! Тебе бы в милиции работать или на таможне.
- Да, наркотики я мог бы искать не хуже какого-нибудь спаниеля.
Услышав о наркотиках, Бычков-Бочкарев вздрогнул и откинулся на спинку сиденья.
- Ладно, ладно, хватит этих глупых разговоров.
- Да ничего они не глупые. Разговоры как разговоры...
В мастерской уже все было убрано, расставлено по местам. Стол сиял чистотой, его
явно даже протерли тряпкой. Девицы сидели на топчане, курили, закинув ногу на ногу.
А Игорь Малышев корчился в полуразвалившемся кресле. Ему было не по себе, болела
каждая клеточка организма. Хотелось как можно скорее уколоться и забыться.
- Ну, где же эта сука? Где же этот Бычков-Бочкарев? - побелевшими губами прошептал
Игорь Малышев и взглянул на Катеньку Сизову, как будто она знала, где скульптор Та
развела руками, стряхнула пепел прямо на пол.
- Может, заехал куда, а может, еще чего...
- Что?! Что может быть? Уже целый час как уехал.
Взял у меня почти все деньги - и с концами.
- Вернется, - сказала Тамара, - куда ему деваться? Без нас он как без рук.
- Да на хрен мы ему нужны! - взорвался Игорь и зло выругался. Все его тело дрожало,
пальцы не находили места.
Вдруг резко зазвонил телефон.
- Возьмите трубку, - не вставая с кресла, крикнул Игорь.
Тамара Колотова сидела к телефону ближе всех. Она и сняла трубку.
- Алло! - не своим, каким-то дурашливым голосом произнесла девушка.
- Эй, это ты? - пробасил в ответ Бычков-Бочкарев.
- Я, а то кто же? Мы тебя уже заждались.
- Позови Игоря, быстрее!
- Игорь, это тебя, - сказала Тамара, вскочила и с телефоном в руках, за которым
волочился черный шнур, подошла к Игорю.
- Кто? - зло и недовольно спросил Малышев.
- Андрей Андреевич Бычков-Бочкарев.
- Давай.
Малышев взял трясущейся рукой трубку и прижал к уху.
- Ну, чего? Говори!
- Слушай, Игорек, гони этих девиц. Быстрее!
- Почему? - удивился Игорь.
- Да он продал всего лишь две ампулы. Это только нам с тобой оттянуться. Или хотя
бы отправь куда-нибудь одну из них - Одну можно, только скажи, которую.
- А мне все равно Гони скорее. Я недалеко от мастерской, звоню из автомата.
И действительно, до Игоря доносился шум улицы.
- Ладно, сейчас отправлю.
Он положил трубку и посмотрел на девушек. Несколько секунд Малышев никак не мог
собраться с мыслями, не мог решить, какую же из них отправить. Затем взглянул на ноги
Катеньки Сизовой и грубо бросил:
- Тамара, собирайся и вали отсюда, а то будут неприятности.
- Что такое? - вскочила Колотова.
- Вали отсюда Я тебя прошу.
- В чем дело, Игорь? Я же с вами, я пришла...
- Как пришла, так и уходи.
Катенька переводила испуганный взгляд с Игоря Малышева на свою подругу.
- А я?
- Можешь и ты валить, а можешь и остаться.
Девушка пожала плечами.
- Пожалуй, останусь. Идти мне в общем-то некуда.
Тамара Колотова вскочила и зло посмотрела на Игоря Малышева.
- Ну и козел же ты! Да еще и жмот!
- Ладно, ладно, не рассуждай. Вали скорее.
Игоря колотило, и он готов был наброситься на Тамару с кулаками, но сдержался.
Тамара схватила свою сумочку, застегнула молнию кожанки и, цокая высокими шпильками,
направилась к двери. Отодвинув засов, она обернулась.
- - Больше моей ноги в твоей мастерской не будет!
Понял, козел?
Игорь схватил стеклянную банку с остатками засохшей олифы и швырнул в железную
дверь. Банка раскололась на сотни сверкающих осколков. Натурщица выскочила за дверь.
Послышался стук ее каблучков по ступенькам.
- Ух, сука, - вздохнул Игорь Малышев. - Убери стекла, а то еще порежемся.
Катенька Сизова, перепуганная, вскочила со своего места и принялась торопливо
подметать пол. Через пару минут все было закончено, осколки стекла выброшены в
мусорницу, полную скомканных листов бумаги и выдавленных сухих тюбиков.
А еще через пять минут послышались тяжелые шаги и удары в дверь.
- Открывай! Открывай быстрее! - это кричал Бычков-Бочкарев, колотя ногой по
металлической обшивке двери.
- Ну, принес? - первое, что спросил Игорь.
- Да, да.
Бычков-Бочкарев запустил руку во внутренний карман и положил на стол две
небольшие ампулы, на, которых были надписи "Но-шпа".
- А что это? - дрожащими пальцами Игорь взял одну
...Закладка в соц.сетях
