Жанр: Боевик
(Инструктор Спецназа ГРУ 1-10)
...в невольном удивлении, потому что то, что он
слушал, было гораздо увлекательнее любой радиопостановки.
Мещеряков непроизвольно широко зевнул и, спохватившись, запоздало прикрыл
рот ладонью - бессонная ночь уже давала о себе знать. Сидевший во главе
стола генерал Федотов с интересом посмотрел на него, подавшись вперед
грузным телом.
- Соскучился, полковник? - осведомился он.
- Виноват, товарищ генерал. Просто ночью поспать не удалось.
- И где ж тебя черти носили? -Радушно осведомился генерал. - жена за
порог, а тебя уже и след простыл. Не мальчик уже, кажется. Или ты как в
поговорке - седина в бороду, а бес в ребро?
- Да какой там бес, - махнул рукой Андрей. - У меня и бороды-то нет...
Он замялся. Участники оперативного совещания во главе с генералом
заинтересованно смотрели на него, ожидая продолжения и втихаря радуясь паузе
- совещания у генерала Федотова всегда проходили напряженно, и генерал любил
в целях разрядки устраивать подобные лирические отступления. Андрей был не
против, но именно сейчас он не знал, что сказать генералу. Сидевшие за
столом люди были давними друзьями и коллегами, которых за долгие годы
совместной службы Мещеряков привык воспринимать как свою вторую семью, и он
непременно выложил бы все прямо при них, если бы не помнил все время, что
кто-то из них двурушничал, работая на Северцева.
Генерал подождал еще пару секунд и, кажется, понял, в чем дело. Он быстро
закруглил совещание, тем более, что все основные вопросы были уже решены и
разговор последние десять минут велся в основном о мелочах.
- Все свободны, - сказал Федотов. - Мещеряков, задержись.
Коллеги, выходя из кабинета, посылали полковнику иезуитски-сочувственные
взгляды и молчаливые напутствия: кто-то сделал почти незаметный, но очень
неприличный жест весьма натуралистического свойства, кто-то, косясь на
генерала, поднял на уровень плеча сжатый кулак - дескать, но па-саран...
Генерал перекладывал на столе бумаги, старательно делая вид, что ничего не
замечает.
- Кофейку не хочешь? - спросил генерал, когда за последним из его
подчиненных закрылась дверь.
- Не откажусь, - сказал Мещеряков, массируя ладонью лицо. - Извините,
товарищ генерал. Всю ночь не спал, устал, как собака, а у вас тут кресла
мягкие...
- Стареешь, Мещеряков, - сказал генерал и распорядился по селектору
насчет кофе. - Может, коньячку?
- На службе... - с сомнением протянул Андрей.
- Не пудри мне мозги, полковник. Будто я не знаю, что ты в сейфе у себя
хранишь. Тебе какого: такого, как у тебя, или моего?
- Даже марку знаете, - покачал головой Андрей.
- Работа у нас с тобой такая, товарищ полковник. Так какого тебе?
- Лучше вашего.
- Губа не дура. А откуда ты знаешь, что мой лучше?
- Работа такая, товарищ генерал.
Генерал хмыкнул и полез в тумбу своего огромного письменного стола.
Пожилая секретарша принесла кофе и тихо удалилась, неслышно ступая по
толстому, но уже порядком вытертому ковру. Тишину нарушало только мерное
тиканье больших напольных часов черного дерева, стоявших в углу кабинета.
Пока генерал колдовал под столом, Мещеряков еще раз с наслаждением зевнул,
едва не вывихнув челюсть.
Генерал вынырнул, наконец, на поверхность и поставил на стол бутылку и
две коньячные рюмки. Андрей посмотрел на этикетку и понял, что не прогадал:
коньяк и впрямь был отменный. Генерал наполнил рюмки.
- Или тебе в кофе? - спохватившись, спросил он.
- Никак нет, - ответил Мещеряков. - Что касается коньяка, тут я сторонник
раздельного питания.
- Правильно, - одобрил генерал, - нечего добро переводить. В кофе мы
потом еще нальем.
Они выпили коньяк и принялись за кофе.
- Докладывай, - сказал Федотов. - Где тебя по ночам носит? Я так понимаю,
что все же не у бабы. И, кстати, как продвигается твое служебное
расследование?
- Насчет расследования пока глухо, товарищ генерал, - признался
Мещеряков.
- Боюсь, что нашего стукача мы возьмем только тогда, когда Северцев нам
его назовет. Вообще, создается впечатление, что контакт между ними был
разовый - других утечек информации мне обнаружить не удалось.
- Так может, и нет никакого стукача?
- А откуда у Северцева информация по Забродову?
- Тоже верно. Боюсь только, что в таком случае этот гад так и останется
безнаказанным. Как я понял, Северцева голыми руками не возьмешь.
- Как сказать, товарищ генерал. Я ведь сегодня ночью был у него в
гостях...
- Посмотрите на него! - воскликнул генерал. - Сидит тут, пьет натуральный
кофе из генеральских запасов, наливается дорогим коньяком и утаивает ценную
информацию!
- Да ничего я не утаиваю, а что до коньяка, то можно было бы и повторить.
- Ты ж на службе, - заметил генерал, опять наполняя рюмки.
- А мне положен отгул за сверхурочную работу, - ответил Мещеряков.
Они выпили по второй, и Мещеряков подробно описал события минувшей ночи,
старательно обходя всякие упоминания о мебельном фургоне и его пассажирах.
Генерала, однако, было не так-то просто провести.
- Подожди, подожди, - сказал он. - Это что же, вы втроем штурмовали
дачу?
- Н-ну, - замялся Андрей, - как вам сказать...
- То-то я гляжу, начальник АХЧ жаловаться прибежал - фургон ему какой-то
за ночь помяли и никто ничего не знает... Без Забродова, конечно, не
обошлось, тут и думать нечего.
"Чертов Забродов, - подумал Мещеряков. - Ведь уже давно в отставке, а
накачки за него я получаю до сих пор".
- Ладно, - махнул рукой генерал, - плевать на фургон. Люди-то целы?
- Целы, - прекратил сопротивление полковник.
- Ну и ладно, - повторил генерал. -Хорошо, с обвинением против Забродова
вы, можно сказать, разобрались, но, как я понял, ты склонен усматривать
здесь какую-то связь с делом Алехина?
- И с убийством генерала Рахлина, - кивнул Андрей. - Мы предположили, что
Алехин выполнял поручение генерала и был убит людьми Северцева. Это
подтвердил милицейский капитан, о котором я вам только что докладывал -
Рябцев. Он сказал, что люди Северцева охотились за каким-то курьером,
курьера убили, но груза при нем не оказалось, а его машина затонула в болоте
неподалеку от генеральской дачи. Как вы знаете, машина Алехина так и не была
обнаружена. Северцеву, похоже, не так была нужна посылка, которую вез
Алехин, как то, чтобы она не дошла до адресата. Поэтому машину оставили в
болоте. Мы пришли к выводу, что Алехин вез Рахлину какие-то важные сведения,
компрометирующие Северцева...
- Не Северцева, - перебил Федотов, - а эту свинью, его шефа.
- Вполне вероятно. Именно поэтому Алехин был убит, а вскоре было
организовано убийство генерала Рахлина. Это, конечно, только
предположение...
- Но очень похожее на правду, - сказал генерал. - Они не могли быть
уверены, что посылка исчезла, вот и подстраховались.
- Так точно. Сразу после убийства Алехина, буквально на следующее утро,
Северцев явился к Забродову со своим предложением: убить кого-то, кого он
пока не назвал. Видимо, имелся в виду Рахлин. Кто-то вывел Северцева на
Иллариона, и тот обратился к нему, сочтя его вполне подходящим исполнителем.
После того, как Забродов отказался, Северцеву ничего не оставалось, как
начать на него давить, отсюда обвинение в убийстве. Улики в квартиру
Забродова были подброшены людьми Рябцева, который работал на Северцева. Но
Илларион сумел сбежать и даже найти настоящего убийцу. Тем временем убивают
Рахлина, и Забродов превращается в человека, который слишком много знает.
Его снова пытаются убить, одновременно обвинив в сообщничестве при
совершении серийных убийств.
- Судя по тому, что он вытворял сегодня ночью, он живей живого, -
удовлетворенно заметил генерал.
- Ну, вы же его знаете.
- Все это хорошо, - вздохнул генерал. - Северцев у нас теперь как на
ладони, но вот Драчев все время остается в стороне. Без тех документов, что
вез Алехин, нам его не взять.
- Забродов предполагает, что документы могли остаться в машине Алехина.
Они были знакомы, и Илларион как-то показал ему тайник в своей машине.
Похоже, что Алехин мог устроить себе такой же.
- Так надо срочно послать кого-то туда!
- Полагаю, - сказал Мещеряков, - что Забродов давно уже там.
Через час посланная полковником Сорокиным опергруппа, в составе которой,
вызывая недоуменные взгляды хорошо знакомых между собой оперативников,
скромно помалкивал одетый в штатское полковник ГРУ Мещеряков, обнаружила на
проселочной дороге "мерседес" Северцева со смятым передним крылом и
изувеченным багажником.
Для того, чтобы определить, кому принадлежала машина, не требовалось
сверять номера: хозяин автомобиля сидел на залитом кровью заднем сиденье,
все еще держа во рту дуло армейского "кольта". Затылок у него был снесен
начисто, а у распахнутой настежь водительской дверцы в пыли сохла лужа
рвоты. Того, кто оставил эту лужу, можно было понять: выглядел полковник,
как персонаж фильма Квентина Тарантино.
- Вот это минет, - сказал Сорокин, нисколько не тронутый видом мертвого
тела.
Оставив возле тела экспертов, оперативники поспешили дальше, и через пару
километров их внимание привлек небольшой участок придорожного кустарника,
выглядевший так, словно в нем недавно дрались гиппопотамы. Продравшись
сквозь кусты, они обнаружили наполовину ушедший в болото серебристый
"опель", сплошь покрытый ломкой коркой уже начавшей подсыхать грязи. Салон
машины был пуст.
Отодвинув плечистого опера, Мещеряков пошарил вокруг переднего сиденья и
без труда обнаружил вскрытый тайник. Он обернулся к Сорокину и молча кивнул,
после чего вся компания погрузилась в машины. На всякий случай решено было
проехать немного дальше.
Доехав до самого дачного поселка, они развернулись - на дороге ничего
заслуживающего внимания обнаружить не удалось. Опрошенные дачники показали,
что часов в десять утра слышали со стороны дороги звуки, похожие на
выстрелы, но ничего не видели и в природе звуков могли ошибиться: звуки
доносились издалека и были приглушены холмами и лесом.
Вызванное Сорокиным подкрепление прочесало дорогу, обнаружив три
пистолетных и более двух десятков автоматных гильз. При более тщательном
осмотре в придорожных кустах неподалеку от того места, где был найден
затонувший в болоте автомобиль капитана Алехина, оперативники нашли труп
мужчины в черном костюме, убитого выстрелом в грудь. Рядом с трупом в кустах
валялся короткоствольный автомат с полупустым магазином и следами недавно
произведенных из него выстрелов в канале ствола. Труп, по всей видимости,
был перенесен сюда с дороги.
Никаких следов Забродова Мещерякову и Сорокину обнаружить не удалось,
хотя, судя по всему, он здесь недавно побывал. Оставив Сорокина и его людей
шарить в кустах и разыскивать свидетелей, Мещеряков вернулся в Москву,
надеясь, что Забродов даст о себе знать. Пару раз он пытался звонить ему по
сотовому телефону, но Забродов как сквозь землю провалился.
Посланная на дачу Северцева группа обнаружила пустой дом и нескольких
бесцельно слонявшихся по двору охранников, которые не могли ответить ничего
вразумительного. Где хозяин, они не знали, а начальник охраны прапорщик
Калищук укатил куда-то на своем джипе, не оставив никаких распоряжений.
В подвале дома оперативники обнаружили хорошо оборудованную камеру пыток
и два подготовленных к вывозу с территории дачи трупа, в которых без труда
удалось опознать капитана милиции Рябцева и одного из охранников полковника.
Сорокину между тем сказочно повезло: ему удалось найти двоих прекрасных
свидетелей. Это были рабочие, подготавливавшие недалеко от поворота с шоссе
на проселок площадку для установки грандиозного рекламного щита "Кока-колы".
Их привезли утром и должны были забрать в конце рабочего дня. Они
рассказали, что видели свернувший в сторону дачного поселка "лендровер".
Минут через сорок туда же свернул шестисотый "мерседес" в сопровождении
бронетранспортеa, а еще через некоторое время за ними проследовал
тентованный "урал" защитного цвета, который, по словам свидетелей, несся как
угорелый.
Вскоре, по словам тех же свидетелей, "урал" проследовал в обратном
направлении, а немного погодя на шоссе выехал бронетранспортер и тоже
умчался в сторону Москвы. О "лендровере" и "мерседесе" работяги ничего не
знали: либо обе машины остались в дачном поселке, либо они их просто не
заметили, занятые работой.
Насчет "мерседеса" можно было не беспокоиться - он все еще стоял на
проселочной дороге, дожидаясь прибытия аварийного буксира, хотя труп его
хозяина уже увезли. А вот куда подевался Забродов вместе с "лендровером",
было непонятно. Он как сквозь землю провалился, и Сорокин начал подозревать
самое худшее.
- Слушай, полковник, - сказал он Мещерякову по телефону, - может быть,
его поискать в болоте?
- Поищи лучше БТР, - сердито ответил Мещеряков. - Не "запорожец"
все-таки, должен найтись.
Сорокин вздохнул и взялся за розыски бронетранспортера. Один из
свидетелей запомнил бортовой номер, и вскоре высокоумный компьютер
Мещерякова вывел Сорокина на "порт приписки" искомой машины. Через час
полковник уже был в кабинете командира части и тут намертво увяз, уперевшись
в полное нежелание хозяина кабинета сотрудничать с "ментами погаными".
Толстый, все время потеющий полковник сипло орал, размахивал короткими
руками и поминутно утирал мокнущую лысину несвежим носовым платком. Из его
нечленораздельного рева Сорокин уяснил, что милиция полковнику не указ, что
все вверенные его попечению машины уже двое суток не покидали боксов, и что
он, полковник, не позволит пятнать честь и подрывать репутацию.
Сорокин подвинул к себе телефон полковника и под его хриплые вопли набрал
номер Мещерякова. Прикрывая микрофон ладонью, он посвятил полковника ГРУ в
свои проблемы.
- А кто это у тебя там ревет как белый медведь в теплую погоду? -
заинтересованно спросил Мещеряков.
- А это один полковник пытается акустическим ударом сбить пятна с
мундира, - ответил Сорокин и широко зевнул: ему тоже смертельно хотелось
спать.
Мещеряков велел ему продержаться еще хотя бы минут десять и позвонил
генералу Федотову. Генерал выслушал его, приказал ждать и тоже принялся
кому-то звонить. Через семь с половиной минут в кабинете командира части
раздался телефонный звонок.
- Да! - рявкнул полковник в трубку и тут же попытался, не вставая из-за
стола, принять стойку "смирно". - Есть, тихо сказал он через минуту и
осторожно положил трубку на рычаги, стараясь не смотреть на сочувственно
улыбающегося Сорокина.
Через десять минут Сорокин уже беседовал с сержантом и тремя рядовыми,
которые в это утро выезжали за город с полковником Северцевым. Все четверо
истово били себя в грудь, утверждая, что ехали всего лишь извлечь из болота
утонувшую там машину - Северцев объяснил им, что его племянник с пьяных глаз
поехал кататься с бабой и слетел с дороги, и хорошо еще, что совсем не
утонул. К тому, что произошло позднее, ни сержант, ни его подчиненные готовы
не были, а просто подчинялись приказам.
Сержант признался, что именно он стрелял из автомата по скатам
"лендрове-ра" таков был полученный им приказ, да и потом, сказал он, те, что
ехали в "лендровере", первыми открыли огонь. Сколько их было в машине,
сержант не знал, но считал, что гнать машину по ухабам и в то же время
стрелять, высунувшись по пояс из окна, - вещь довольно затруднительная.
Сорокин имел на этот счет особое мнение, но промолчал - ему было недосуг
объяснять солдатам, кто такой Забродов.
Сержант продолжил рассказ, и у Сорокина волосы встали дыбом, когда он
услышал, что на битком набитом спецназовцами "Урале" к месту событий лично
прибыл генерал армии Драчев, отобрал у полковника Северцева какой-то
картонный пакет и компьютерную дискету и велел расстрелять водителя
"лендровера" на месте, что и было незамедлительно сделано. Наведя таким
образом порядок, генерал отбыл в том же грузовике, оставив побежденных
зализывать раны.
Сорокин схватился за голову, сгоряча арестовал сержанта, трех солдат,
командира части и зампотеха, и помчался звонить Мещерякову.
Выслушав рассказ Сорокина, Мещеряков длинно и чрезвычайно витиевато
выматерился.
- Вот именно, - согласился с ним Сорокин.
- Что ж, - вяло сказал после длинной паузы Мещеряков, - ищите в болоте.
- Ты думаешь, он все-таки там? - спросил Сорокин. - Но ведь Драчев уехал,
бросив машину на дороге. Как она могла попасть в болото?
- Откуда я знаю? - огрызнулся Мещеряков. - Они могли вернуться с
полдороги, или этот второй, который стрелял из окошка, когда все стихло,
уехал на Илларионовой машине.
- А почему ты решил, что второй все-таки был?
- Ну, Забродов все-таки не волшебник. Ты сам подумай, Мегрэ: как можно
вести машину по нашим дорогам и одновременно палить по цели, висящей у тебя
на хвосте? Нет, второй был, вот только кто он?
- Да... А генерал-то опять выкрутился.
- Ну почему? - без особой уверенности сказал Мещеряков. - У тебя ведь
есть показания этих солдат...
- Это чепуха на постном масле, а не показания, - оборвал его Сорокин. -
Даже если они к утру от них не откажутся - а они откажутся, помяни мое
слово, - этим показаниям все равно грош цена. При его-то связях...
- Да, это ты прав. Пристрелить его, что ли?
- Это ты брось. Мы еще покувыркаемся. Жаль капитана, мировой был мужик.
- Жаль, - старательно контролируя голос, сказал Мещеряков. - Слушай,
полковник, попробуй найти начальника охраны северцевской дачи. Этот
прапорщик очень уж своевременно исчез - похоже, он что-то знает.
- Попробую, - вздохнул Сорокин. - Машина у него заметная, так что, думаю,
найдем. Навряд ли российский прапорщик возьмет и просто так бросит новенький
"чероки".
- Жить захочешь - что угодно бросишь, - возразил Мещеряков.
- Ну, будь здоров, полковник, - сказал Сорокин.
- Будь здоров. Осторожнее там. Андрей аккуратно положил трубку и, закурив
сигарету, стал смотреть в окно. За окном стоял солнечный летний день,
неприятно контрастировавший с царившей в душе полковника промозглой
слякотью, поэтому он потянув за шнур, отгородился от солнца планками жалюзи.
Это не помогло, и тогда полковник Мещеряков залез в сейф и одним глотком
выпил с полстакана коньяку прямо из горлышка. Коньяк обжег пищевод, заставил
заслезиться глаза, но на этом его действие и закончилось. Сигарета припекла
пальцы, полковник раздавил ее в пепельнице и тут же прикурил новую.
Он знал, что генерал Федотов ждет его доклада, но не торопился -
порадовать генерала ему было нечем.
Глава 13
Направляемый и подгоняемый твердым стволом автомата, Илларион Забродов
сошел с дороги и углубился в кустарник, слыша, как умело, почти бесшумно
ступает позади него спецназовец. Судя по ухваткам, это был настоящий
профессионал, и шансов уйти от него, находясь в такой невыгодной позиции,
было ничтожно мало.
Некоторую надежду внушало то, что до густо заросшего орешником овражка, о
существовании которого конвоир вряд ли мог знать, оставалось не более трех
шагов. Илларион подобрался, готовясь сигануть в непролазную гущу зеленых
ветвей, но конвоир вдруг заговорил свистящим шепотом, почти неслышным из-за
доносившегося с дороги урчания работавших на холостых оборотах двигателей.
- Беги, капитан. Я дам очередь по кустам, а ты притихни где-нибудь... не
мне тебя учить.
- Ты кто? - так же тихо спросил Илларион.
- Какая, хрен, разница. Служили мы с тобой вместе. Кабы не ты, я бы тогда
костей не собрал. Все, кончай базар, я стреляю. Присядь, капитан.
Илларион не стал уточнять, когда это "тогда", а просто пригнулся и, когда
над головой прогремела короткая очередь, колобком скатился в овражек и
затаился, прижавшись к земле.
Глядя вверх, он увидел, как фигура спецназовца размытой тенью скользнула
среди листвы и исчезла, а через несколько секунд на дороге взревел двигатель
отъезжающего грузовика.
Илларион ползком выбрался из оврага и, удобно лежа в кустах, во всех
подробностях пронаблюдал сцену отбытия полковника Северцева со свитой. Когда
бронетранспортер и "мерседес" скрылись из виду, Забродов неторопливо вышел
на дорогу и приблизился к своему сиротливо стоявшему с распахнутыми настежь
дверцами "лендроверу". Покрышка и камера левого заднего колеса свисали
клочьями.
Рядом с открытой дверцей валялся растоптанный чьим-то тяжелым ботинком
сотовый телефон. Подняв с земли, Илларион внимательно осмотрел его и
зашвырнул в овраг.
Насвистывая сквозь зубы жалобный восточный мотивчик, он достал из
багажника домкрат и гаечный ключ. Хвала аллаху, лежавшая на капоте запаска
нисколько не пострадала, и пять минут спустя Забродов был готов к отъезду.
У него не было четкого плана предстоящей кампании. Разумеется, в первую
очередь нужно было связаться с Мещеряковым, но до этого следовало сделать
еще кое-что. Илларион завел двигатель и не спеша поехал в сторону шоссе.
Вскоре, однако, ему пришлось остановиться, чтобы убрать с дороги тело
северцевского телохранителя. Он нерешительно подержал в руках автомат, но,
покачав головой, положил его рядом с трупом.
Возле того места, где стоял полузатонувший "опель" Алехина, он остановил
машину и спустился к болоту. Он зачем-то заглянул в кабину, испачкал руки,
вытер их о джинсы и вернулся к "лендроверу".
По дороге к шоссе ему пришлось сделать еще одну остановку. Прямо посреди
проселка стоял изуродованный "мерседес" Северцева. Илларион подошел к машине
и заглянул в салон. Покачав головой, он тихо прикрыл дверцу и отошел от
"мерседеса". Больше по пути в город задержек не было, и вскоре запыленный
"лендровер" Забродова подкатил к автостоянке. Иллариону пришлось слегка
напрячься, чтобы припомнить, чья сегодня смена. Он еще размышлял над этим,
когда в воротах стоянки показался Родин.
- Ну, конечно, - сказал Илларион сам себе, покачивая головой.
- Салют, капитан, - помахал рукой Родин. - Как дела?
- Я в порядке, - ответил Илларион. - А как наша подопечная?
- Она тоже в порядке. Брат за ней присматривает.
- Послушай, Слава, этот твой Василии сегодня не заходил? Он мне нужен.
- Нет, я его с утра не видел. У меня есть его адрес и телефон. Записать?
- Непременно. И свой тоже, если не возражаешь.
- Мой? А, понимаю - хотите навестить крестницу. Она ничего.
- У нее на прошлой неделе убили мужа и трехлетнюю дочь, Слава. Имей это в
виду.
- Понял, капитан.
- И еще одно, Слава. Ты случайно никому не говорил, кто я и чем занимался
раньше?
- За кого вы меня держите, капитан?
- А по пьяной лавочке?
- Я много не пью, капитан. За последние три года только один раз набрался
до отключки. У напарника был день рождения, ну, я и не заметил, как отъехал.
Я его утром спрашивал, что было, а он говорит - ничего, мол, упал мордой в
стол и отрубился. Да он, помнится, еще пьянее меня был. А в чем дело?
- Так, ерунда, не бери в голову. Я не помню, в вашей сторожке телефон
есть?
- У вас же был сотовый.
- Я его уронил.
- Тогда придется звонить из автомата.
- Ладно, Слава, спасибо еще раз за все. Надо ехать.
- Счастливо, капитан.
- Будь здоров.
Илларион некоторое время раздумывал, куда ему направиться сначала, но в
конце концов поехал домой к Родину, тем более, что это было совсем рядом.
Дверь открыл высокий, не слишком широкий в плечах парень лет семнадцати,
чем-то неуловимо похожий на своего старшего брата. Черная безрукавка
открывала длинные, перевитые гладкими продолговатыми мышцами руки.
- Валентина здесь? - спросил Илларион.
- А вы кто? - спокойно спросил парень, по-прежнему не собираясь впускать
Иллариона в квартиру.
- Моя фамилия Забродов, - сказал Илларион.
- А, - улыбнулся Родин-младший, - заходите. Слава меня предупреждал
насчет вас.
- Он не говорил, что я маньяк-убийца, насильник и садист?
- Нет, не говорил.
- Тогда он и в самом деле говорил про меня. Вот что, парень: я заходить
не буду, а подожду пока внизу, а ты быстренько бери Валентину и спускайся с
ней ко мне в машину. Вам нельзя здесь оставаться. Действуй.
Не слушая вопросов, которые готовы были сорваться с губ паренька,
Илларион сбежал по лестнице. На сборы не потребовалось много времени, и
через несколько минут из подъезда вышла Валентина Климова в сопровождении
младшего Родина.
- Здравствуйте, - сказала она Иллариону. - Что происходит теперь? Что
опять случилось?
- Здравствуйте, Валентина. Не волнуйтесь, прошу вас. Все уже почти
кончилось, осталось чуть-чуть потерпеть. Я думаю, самое позднее завтра
утром, а то и сегодня к вечеру вы сможете вернуться домой вместе с сыном. А
пока нужно еще немного поиграть в прятки.
- Если бы вы знали, Илларион, как я от этого устала. Я уже вся
одеревенела... Страшно сказать, но я даже плакать не могу. А я ведь еще не
похоронила...
Ее глаза вдруг наполнились слезами, и она разрыдалась, уткнувшись лицом в
грудь Забродова.
- Ну, что вы, Валя, - немного растерянно стал утешать ее Илларион,
осторожно гладя по волосам. - Вы справитесь, и все еще будет хорошо... Ну,
бросьте, я же грязный, испачкаетесь.
Он беспомощно посмотрел на Родина. Парнишка стоял, набычившись, и
старательно смотрел в сторону.
- Ну вот, - сказал Илларион Климовой, - теперь вы напугали своего
телохранителя.
Она отстранилась и,
...Закладка в соц.сетях
