Жанр: Боевик
(Инструктор Спецназа ГРУ 1-10)
...ками,
выкрашенными в черный цвет. Деревья стояли голые и черные, мороз щипал за
щеки, а изо рта валил пар, но в воздухе уже отчетливо пахло приближающейся
весной. Этот запах Илларион любил даже больше, чем густые и теплые, как
парное молоко, запахи лета, потому что это был запах пробуждения. Он всегда
считал, что наступление нового года следует праздновать не в январе, а в
конце февраля или начале марта, когда жизненный цикл выходит к началу нового
витка бесконечной спирали.
Илларион услышал слева азартное пыхтение, и немедленно его толкнули в
ногу повыше колена, так что он едва не потерял равновесие, поскользнувшись
на обледеневшем асфальте. Забродов посмотрел вниз и увидел именно то, что
ожидал: за ним опять увязался дружелюбный и хулиганистый эрдель Митрофан,
который уже добрых три месяца считал Иллариона своим закадычным приятелем.
Митрофан снова подпрыгнул, шутливо толкнув Иллариона передними лапами, и
игриво отскочил в сторону.
- Привет, Митрофан, - сказал Илларион. - Прекрати хулиганить. Хватать
прохожих за пятки невежливо.
- Гав! - сказал Митрофан и опять цапнул Иллариона за каблук.
- Сам ты гав, - ответил Забродов. - Перестань немедленно, дурень, а то
сейчас свалимся оба, и выйдет конфуз.
Митрофан бросил хулиганить и стал с деловым видом нарезать вместе с
Илларионом круги возле фонтана заваленного огромными глыбами слежавшегося
снега.
Пес знал, что сейчас человек перестанет бегать, как заведенный, и
начнется самое интересное: он станет отжиматься от земли, и тогда через него
можно будет попрыгать, как через скамейку, а потом, если не подоспеет хозяин
с поводком, немного побороться и даже чуть-чуть покусаться - приятель
Митрофана был мировой мужик и не возражал против боевых единоборств.
Илларион отжался от земли пятьдесят раз - за это время Митрофан успел раз
десять перепрыгнуть через него, при каждом прыжке швыряя в лицо пригоршню
снежной пыли, - и вскочил - замерзли ладони. Он начал делать приседания, но
Митрофан сегодня разошелся не на шутку, и после его третьей по счету атаки
Забродов сел-таки на пятую точку.
- Ах, ты так! - вскричал он с деланной свирепостью. - Ну, держись,
блоха-стый!
Митрофан в ответ припал к земле и грозно зарычал, притворяясь собакой
Баскервилей. Илларион бросился к нему и повалил, прижимая к земле и щекоча
надежно упрятанные под жесткой кучерявой шерстью ребра. Митрофан при этом
лихорадочно брыкался, извивался и скреб когтями землю, пытаясь встать и
щелкая на Иллариона зубами.
Потом прибежал-таки хозяин и увел Митрофана, строго отчитывая его на
ходу.
С Илларионом он вежливо поздоровался и сразу занялся собакой, но
Забродову почему-то тоже захотелось повесить уши и поджать хвост. Он
вздохнул и возобновил прерванные приседания.
Двадцать минут спустя он заканчивал бой с тенью. Тени приходилось туго -
она уже не помышляла об атаке, а лишь приседала и неуклюже уворачивалась,
прикрывая локтями лицо, пока Илларион методично обрабатывал ее со всех
сторон руками и ногами. Наконец тень, обессилев, рухнула ничком, упершись
разбитым носом в мерзлый асфальт. Илларион коротко поклонился поверженному
противнику и услышал позади одинокие аплодисменты. Он решил было, что это
вернулся Митрофан, разучив по дороге новый трюк - люди в сквере обычно
обходили его стороной, особенно когда он боксировал с тенью, - но,
обернувшись, увидел у себя за спиной полузнакомую молодую женщину в длинном
черном пальто, по воротнику которого рассыпались пепельные волосы. Она еще
несколько раз хлопнула в ладоши и улыбнулась.
- Славная виктория, - сказала она, и Илларион узнал голос. -
Здравствуйте, Илларион.
- Вот так сюрприз, - ответил Илларион. - Здравствуйте, Валентина.
- Узнали все-таки.
- А почему вы решили, что я вас не узнаю?
- А у вас было такое лицо, словно вы обдумывали, как бы половчее
разузнать, кто я такая.
- Ничего подобного. Просто я ожидал увидеть Митрофана, а это оказались
вы.
- А кто это - Митрофан?
- Это мой спарринг-партнер. Мы вместе делаем зарядку по утрам. Он еще
ставит метки на деревьях.
- Ножом?
- Н-не совсем... Он, как бы это сказать... В общем, он эрдель. Валентина
рассмеялась.
- А вы не ставите метки на деревьях?
- Как можно! Митрофан обидится - решит, что я претендую на его
территорию.
Вы на работу?
- На работу.
- Что-то вас долго не было видно.
- А я уезжала. Дядя очень звал в Израиль, и после... ну, вы понимаете.
- Понимаю. Но вы вернулись.
- Я здесь родилась. И потом, здесь Сережа и Леночка.
- "Чтобы стоять, я должен держаться корней..." Все правильно. А хотите, я
вас провожу до автобуса?
- Хочу. Только расскажите что-нибудь интересное.
- Непременно. Только можно я буду немного бежать? Вас это не будет
смущать?
- Не будет. Можете даже идти на руках.
- И как это я сам не догадался? - сказал Илларион, легко вставая на руки.
- Пошли? - осведомился он снизу.
- Перестаньте дурачиться, - с трудом сдерживая смех, сказала Валентина. -
Земля холодная, скользко, и потом, возле остановки стоит милиционер. Он нас
обоих арестует, и вместо того, чтобы пойти на работу, я попаду в сумасшедший
дом.
- Балалаечку свою я со шкафа достаю, - болтая в воздухе ногами, запел
Илларион. - На Канатчиковой даче тихо песенку пою...
- Совсем с ума посходили, - сказала, проходя мимо, суровая старуха из
соседнего дома, которая каждое утро покупала в гастрономе напротив две
бутылки кефира и, судя по всему, с детства не одобряла стояние на руках.
- Гав, - сказал ей Илларион. Старуха отпрянула.
- Извините, - сказала ей вслед Валентина. - Перестаньте безобразничать.
Что вы, как Митрофан?
- Уже перестал, - сказал Илларион, вставая на ноги.
Они неторопливо двинулись по аллее в сторону автобусной остановки.
Валентина поскользнулась, Илларион подхватил ее под локоть, и дальше они
пошли под руку. Навстречу им попался озабоченный гражданин, спешивший по
каким-то важным делам. Он с некоторым удивлением окинул взглядом странную
пару: яркая пепельная блондинка в модном пальто шла под руку с чудаковатым
типом в пятнистой летней униформе и десантных башмаках. Тип в камуфляже
что-то оживленно рассказывал, а блондинка заинтересованно слушала, слегка
наклонив голову и бросая на спутника быстрые взгляды.
- ...И тогда полная луна сказала рисовому зернышку, - услышал прохожий, -
что для того, чтобы стать таким же, как она, то есть большим, круглым и
сияющим...
Прохожий пожал плечами и заспешил дальше семенящей походкой престарелого
инвалида, внимательно глядя под ноги и проклиная нерадивых дворников,
которые до сих пор не удосужились выйти на улицы Москвы, чтобы опорожнить на
них свои наполненные желтым песком жестяные ведра.
К полудню мороз ослаб, выглянуло солнце, и со всех без исключения крыш
обильно закапало - в город победоносно вступала весна.
ВРЕМЯ ВСПОМНИТЬ ВСЕ
Андрей ВОРОНИН
Анонс
Его профессия - инструктор спецназа ГРУ. Его ученики - элита спецслужб в
России. Он - Ас своего дела, непревзойденный
Илларион Забродов, в смертельном поединке с опаснейшим серийным убийцей по
кличке "Удав" на страницах нового
супербоевика А. Воронина " Время вспомнить все".
Такси медленно ехало по улице, которую и улицей-то назвать было неудобно. С
одной стороны тянулся заводской забор, изза
которого плыл удушливый запах плавленой пластмассы, а с другой стороны узкой
асфальтовой ленты, лишенной тротуаров,
шел пустырь - перекопанный, с обломками бетонных плит, торчащих из-под земли, с
гнутыми прутами арматуры. Тут лежали
брошенные неизвестно с каких времен бетонные кольца, похожие на огромную
разрубленную на куски змею.
Уже смеркалось, такси ехало медленно, к чему спешить? Связавшись по рации с
коллегами, таксист понял, ни на одной
стоянке меньше часа пассажира ждать не придется. Тут, вдалеке от жилых домов,
царила мертвая тишина, день же будний,
транспорт ходит исправно, желающих прокатиться с ветерком под музыку наберется
мало, разве что какие-нибудь кавказцы с
бабами решат поразвлечься или вьетнамцы с огромными сумками, набитыми барахлом,
захотят завезти товар на другую
квартиру. Но таксист на то и таксист, чтобы смотреть в оба. Случайного пассажира
можно подхватить и по дороге, а не на
стоянке.
И точно, парень, сидевший за рулем, увидел двух мужчин, спешащих по пустырю
к улице. В руках у одного была
наполовину выпитая бутылка. Держались они на ногах довольно твердо, сомнений не
оставалось - эти двое возможные
клиенты. Правда, случалось и так, что подвыпивший человек вскинет руку,
остановит машину, а потом лишь попросит
прикурить.
Но у этих двоих сигареты торчали в зубах, исправно дымились. Таксист
сбросил скорость, чтобы не проскочить возможных
клиентов.
Еще не добежав до улицы, один из мужчин громко крикнул:
- Эй, шеф, стой! - и махнул рукой с бутылкой, затыкая горлышко большим
пальцем, чтобы ни капли не пролилось на землю.
Брать этих пассажиров таксисту особо не хотелось, страшно стало - двое
здоровенных лбов, коротко стриженые, с темными
от загара лицами, широкие в плечах. Уже случалось, что сядут, а потом не
заплатят. С такими лучше не спорить, заедут
бутылкой по голове и бросят в машине, а то и выкинут вон, и хорошо, если не под
колеса встречного грузовика.
Один из мужчин рванул на себя дверцу и плюхнулся на переднее сиденье.
Второй забрался на заднее, и они оба
расхохотались:
- Видишь, на ловца и зверь бежит. Только мы подумали с ветерком
прокатиться, тут и машина. Небось, наши мысли учуял?
В салоне резко запахло перегаром, пропитавшим тела и одежду сигаретным
дымом.
- Музон включи, - сказал тот, что сел на переднее сиденье, и, не дожидаясь
пока шофер сам включит магнитолу, широким
коротким пальцем вогнал торчащую из приемника кассету, отрегулировав громкость.
- Ну вот, так веселее будет.
- Куда едем?
- Пока вперед.
- Если поездка на два рубля, то, ребята, лучше выйдите, я в парк спешу.
Мужчины переглянулись и сидевший на заднем сиденье хлопнул водителя по
плечу:
- Не дрейфь, покатаемся на славу. Заплатим, не обидим. Езжай пока к
проспекту, а там осмотримся, - и двое пассажиров тут
же забыли, что находятся в машине не одни. Шофера они перестали воспринимать,
как не воспринимали всех людей, бывших
слабее их или ниже ростом.
- Витек, чем тогда кончилось?
- Чем, чем... Я ему всадил штык-нож в горло и провернул два раза.
- По самую рукоятку? - оживившись, поинтересовался сидевший сзади.
Чтобы иметь возможность разговаривать, он сильно подался вперед, и его
голова оказалась между водителем и Витьком.
- Конечно, по рукоятку. Я даже пальцы в кровь испачкал. А второй на меня
завалился, но уже с дыркой в башке был. Я чуть
из-под них выбрался, весь в крови вымазался, как свинья в грязи. А она липкая, и
бронежилет к животу приклеился. Представь
себе, весь в крови, с головы до ног, а на самом ни одной царапины.
- Что мне представлять, сам такой был, - и мужчины ударили по рукам.
- Дай бутылку. Шеф, ты потише езжай, а то в горло не попадает. За воротник
льется, - Ты, Андрюха, смотри не захлебнись, -
сказал Витек.
- Если бы это был спирт, может и захлебнулся бы, - Андрюха, широко раскрыв
рот, принялся заливать в него водку.
Такси тряхнуло на выбоине, и пассажир закашлялся, широко разведя колени
сплюнул на рифленый резиновый коврик.
- Давай, допью. - Витек забрал бутылку и в три глотка осушил ее.
Затем он, отворив боковое стекло, швырнул ее так, как бросают гранаты - по
восходящей траектории.
Бутылка ударилась в бетонный забор и разлетелась, сверкнув осколками.
- Куда, все-таки, едем, мужики? - поинтересовался таксист.
Впереди на перекрестке уже замаячил светофор.
- Направо? Налево сворачивать?
- Как на танке. Рули прямо и никого не бойся, - расхохотался Витек,
поглядывая на таксиста.
- Не могу, машина не моя. Да и броня у нее тонкая - не танковая.
- Тогда налево, - и Витек повернулся всем телом к другу, развалившемуся на
заднем сиденье.
Наконец для таксиста окончательно прояснилось, кого он везет, кто эти
странные пассажиры. Лет двадцати пяти - двадцати
восьми, здоровые, сильные, лишенные всякого страха. Вполне могло оказаться, что,
кроме водки, они успели выкурить по
косяку какой-нибудь дури.
- Ненавижу я их! Твари! Мразь!
- Ты про кого? - спросил Андрюха.
- Да про этих чеченцев. Они же сами своих и сдали. Нам, ты же понимаешь,
оставалось выследить и захватить. Чего они уж
там не поделили, но наши на этот раз сработали толково, ни разу не прошились.
Все было чики-чики. Высадились, устроили
засаду. Едут...
И представляешь, мы же днем брали, ты в прикрытии сидел, ничего не видел.
Представляешь, никто из этих чеченцев даже
дрыгнуться не успел.
- Как это не успел?
- Потом они уже дрыгались, а тогда, в первый момент, даже не поняли, что
происходит. Мы их обложили, как баранов, и
всех порезали. Даже не стреляли, опасно стрелять, поселок рядом. Услышали бы
стрельбу, тут же подмога к ним пришла.
- Повезло, - сказал Андрюха и облизал пересохшие губы.
- Но нам тогда тоже досталось, свои из минометов по нам лупить принялись.
Они думали, мы с гор спустились. Вот
придурки! Но самое главное, успели на аэродром нас с пленными завезти. А куда
потом этих пятерых чеченцев и двух
украинцев - не наша беда. Нам поручили их взять живьем, живьем и взяли,
остальных зарезали.
- Эй, стой! Витек, хватит, болтаем лишнее.
- Я болтаю? Ты что, думаешь он кому-нибудь скажет? Ты же никому не скажешь?
- Витек положил руку на плечо таксисту и
сжал свои пальцы так сильно, что таксист чуть не спрятался под баранку. - Эй,
стопорни возле "Красного мака".
Машина, проехав короткими толчками еще метров двести, замерла. Витек
выглянул в окно.
- Что за херня? А где "Красный мак"?
- Уже год его нет, - запинаясь, произнес молодой таксист.
- Как это нет?
- Поменяли.., другое теперь здесь заведение. Но тоже выпить можно и
погудеть. Я иногда подвожу сюда ребят. Рок-клуб
"Локомотив" называется.
- "Локомотив"? Спортсмены, что ли?
- Нет, всякие сюда ходят, - таксисту хотелось, чтобы эти двое как можно
скорее покинули его машину, он был готов даже к
тому, что они ему не заплатят.
Он уже увидел двух длинноногих девиц на тротуаре, ловивших машину. Никто
пока еще не остановился, и он имел шанс
заполучить пассажирок - уехать отсюда. Но расплатились с ним щедро, даже не
потребовав сдачу. Двое парней - Витек и
Андрюха - выбрались из автомобиля, таксист тут же рванул с места.
- Испугался.
- Думаешь? - спросил Витек.
- Еще бы! По его роже видно, у него ворот на рубашке стал мокрый.
- А может он даже в штаны наделал, когда ты его за руку цапнул.
- Не думаю, Витек. Вот же, суки, такое место, "Красный мак" испаскудили! Мы
в нем с тобой столько перепили, стольких
баб сняли, а тут, на тебе, хрен знает, что такое! "Локомотив" какой-то, колокол,
смотри, железнодорожный болтается у самого
входа и звезда над дверью с паровоза снятая.
- Ха-ха-ха, - выдохнул Виктор Каверин, он же Витек, он же старший сержант
спецназа ГРУ.
Они вдвоем, Виктор Каверин вместе с Андреем Сизовым, не так давно вернулись
из Чечни, куда их группу забрасывали для
выполнения задания, а потом продержали еще месяц, затыкая ими всякие дыры, к
которым спецназ ГРУ не имел никакого
отношения. В Чечне они были уже в третий раз. Почти целый год, проведенный на
войне, изменил их разительно. Если за год
до Чечни они выглядели как солдаты, то теперь они больше походили на бандитов,
которые не боятся абсолютно ничего.
Витек подошел к стеклянной двери в белой пластиковой раме и кулаком ударил
по начищенному колоколу. Тот отозвался
жалобным надтреснутым звоном.
- Как в церкви на похоронах, - засмеялся Андрей, ухватившись за кронштейн,
на котором висел колокол, и легко на нем
подтягиваясь.
- Эй, кончай, оторвешь еще, как-никак под сотню килограммов весишь, - Витек
несильно ударил его кулаком в живот.
Андрей пружинисто спрыгнул и рванул дверь. Вход в рок-клуб охраняли двое
парней из собственной службы безопасности.
Парни нехилые, но по сравнению со спецназовцами - тщедушные.
- Здорово, мужики, - сказал Витек, прищурившись.
Он смотрел на парней в черной форме так, как смотрят на врагов, которых
следует немедленно уничтожить.
- Чего вам? - осторожно поинтересовался один из охранников клуба.
- Выпить-то здесь можно, мужики? - и Витек протянул руку. ;
Охраннику пришлось поздороваться, потому что не сделай он этого, ладонь
могла сжаться в кулак. С такими лучше по
хорошему, придут, посидят, выпьют и свалят.
А может, баб зацепят. Но приглядываться к ним нужно.
- Можно и выпить. Только с собой у нас приносить нельзя.
- Было бы у нас с собой, - встрял Андрей, - мы бы, хрен, к вам пришли.
- Двенадцать тысяч за вход.
- Это за что же? - осклабился Виктор Каверин.
- За музыку.
- Чего тогда тихо?
- Перерыв, группы меняются. У нас сегодня, - охранник хотел сказать, какие
группы сегодня играют, но потом понял, этим
парням все равно, работает магнитофон или музыка играет в живую, им главное,
чтобы водка была и пиво.
Они купили билеты. Обыскивать их никто не решился. Вразвалку парни
отправились по длинному коридору, в конце
которого ярко горели лампы. Они вошли в довольно-таки просторный зал с низким
потолком и остановились. Убранство зала
было своеобразным, казалось, будто они попали в огромный железнодорожный вагон.
На сцене из разреза занавеса торчал нос
паровоза с яркой, выкрашенной флуоресцентной краской звездой, украшенной
мигающими лампочками. Из трубы рвалось,
подгоняемое вентилятором, красное шелковое пламя.
- Ничего себе! - сказал Витек, запуская руки в карманы и оглядывая сцену,
на которой сидели музыканты - трое
длинноволосых парней и девица в очень короткой кожаной юбке и в огромных, как
буханки формового хлеба, ботинках.
Парни дергали струны гитары, настраивая их в унисон, а девица щелкала
ногтем по сверкающему камертону.
- Мы там, бля, кровь проливали, а они, патлатые Пидары, такой "Красный мак"
испортили. Где наш столик стоял?
- Тяжело.., но кажется там. Пошли.
Поглядывая на музыкантов, парни пробрались в угол зала. Им приходилось
обходить столики, у которых стояли свинченные
из вагонов электричек деревянные сиденья. Окон здесь не было, на стенах были
укреплены ложные окна, снятые со старых
вагонов, а за стеклами ярко горели подсвеченные фотографические пейзажи.
- Как в поезде едем.
- Дембельский поезд, - рассмеялся Андрей, садясь на жесткую лавку. - Только
рюкзака нет, да автомат между ног не торчит.
- Между ног у нас не автомат торчать должен, не в командировке, на отдыхе,
- напомнил Андрей.
Рядом со столом высилась настоящая железнодорожная стрелка. Витек подергал
рычаг, но он был намертво закреплен.
- Смотри, нам зеленый горит, - Андрей указал рукой на сцену, где загорелся
зеленым светом семафор.
Публика еще только наполовину наполнила зал. Молодые парни, по большей
части с длинными волосами в черных майках с
самой разнообразной символикой, потягивали пиво из больших пластиковых стаканов.
Девицы тусовались не во вкусе спецназовцев - худосочные, почти без грудей.
Цепи, браслеты, куртки в заклепках - этого
водилось в изобилии.
Витек потянул носом:
- Дурь курят.
Чувствовался застоявшийся запах легких наркотиков.
- Ну что, раз зеленый, значит, поехали.
Андрей осмотрелся. Увидел за два столика от себя официантку в короткой юбке
и в форменной фуражке железнодорожника.
- Эй! - крикнул он и громко трижды щелкнул пальцами.
Девушка обернулась. Ею оказалась мулатка лет двадцати, выкрашенная в
блондинку. От неожиданности Андрей даже
ойкнул, а затем произнес:
- Во бля! Ты знаешь, Витек, никогда с негритянками не трахался.
Ни один мускул на лице мулатки не дрогнул, она подошла и спросила, что
ребята хотят. Девушка сразу определила, эти двое
- случайные посетители.
- А что у тебя есть? - нагло глядя в разрез блузки на цепочку с
православным крестиком, поинтересовался Каверин.
- Водка есть, - коротко ответила мулатка. - И пиво есть.
- Это правильно, - отозвался Витек, нагибаясь пониже, словно бы завязывал
ботинок, и заглядывая официантке под
короткую юбку. - Пиво без водки - перевод денег, и водка без пива тоже не то.
- Что будете?
- Для начала бутылку водки и четыре пива. И пожевать чего-нибудь, только
немного - орешки, конфеты, сухарики - чегонибудь
соленого. Неси орехи.
- У нас сразу платят.
- Не проблема.
Деньги легли на стол, и вскоре мулатка вернулась с пластиковым подносом, на
котором стояла бутылка "Московской",
четыре пластиковых полулитровых стакана с пенистым пивом и мисочка с
подсоленными орешками.
- Ваш заказ.
- Пониже нагибайся, когда поднос ставишь. - Витек облизнул губы.
Официантка смерила его равнодушным взглядом.
Загремела музыка. Было невозможно даже понять, на каком языке поется песня
- то ли английский, то ли русский. Для
Витька и Андрея все сливалось в оглушительном грохоте, но к грохоту, правда, к
другому, они были приучены, могли
разговаривать, находясь рядом с работающим крупнокалиберным пулеметом.
- А ничего здесь, барабан долбит, как "АКМ", - разливая водку по стаканам,
сказал Андрей.
Мужчины переглянулись, чокнулись и выпили залпом. Тут же зачерпнули по
пригоршне орешков и, жуя, стали
осматриваться. Затем выпили еще, еще зажевали. Бутылка водки опустела, они даже
не заметили, как появилась вторая.
Мир понемногу стал преображаться. Худосочные девицы уже не казались такими
несъедобными, музыка стала вполне
приемлемой. В зале вовсю шли танцы, с пивом, с сигаретами в руках молодежь -
любители металла - танцевала у сцены.
Витек первым заприметил двух свободных девиц в блестящих платьях в обтяжку,
в кожаных куртках, наброшенных на
плечи. Они стояли на краю площадки, потягивали пиво через соломинки и
пританцовывали, всем своим видом показывая, что
свободны и не прочь к кому-нибудь присоединиться.
- Иди, пригласи.
- Куда пригласить? - спросил Каверин.
- Сюда. Место-то есть. Чего они стоят, дрыгаются, как будто их током
долбит?
- Давай, схожу, - Андрюха поднялся, передернул сильными плечами, опустил
немного голову и двинулся через зал, как
таран, рассекая танцующую толпу.
На него старались не обращать внимания, он был чужеродным телом в зале.
Андрюха прошел танцующих насквозь, как
проходит камень сквозь листву деревьев, и стал напротив девчонок, которым былото
лет по шестнадцать, а может, и того
меньше. Но их тела уже вполне сформировались, и природа брала свое: им уже
требовались мужчины.
Андрей их поразил. Во-первых, никогда раньше они его здесь не видели, а вовторых,
он не был похож на тех парней, с
которыми им раньше приходилось иметь дело.
- Привет, девчонки! - сказал Каверин. - Стоим?
Скучаем?
- Да нет, не скучаем, - вяло потягивая пиво, ответили девчонки в один
голос.
- Может, составите компанию?
- Может и составим. А что ты можешь предложить?
- Могу предложить водку с пивом, а потом.., посмотрим чего...
- Чего именно? - спросила девица с малиновыми в прозелень волосами.
- А чего вы хотите?
- Мы пока сами не знаем, не решили, чего хотим.
- Тогда пойдем, - Андрей взял их за руки, причем без их согласия и без
особого усилия потащил за собой.
Он подвел девчонок к столу и толкнул одну к Витьку чуть ли не на колени,
вторую усадил рядом с собой. - Эй, иди сюда! -
крикнул он, подзывая официантку. - Принеси еще два стакана, водку, пиво и
шоколадки.
- Мы не едим шоколад.
- Мы сожрем, - и Витек, и Андрюха даже не спрашивали у девиц имена,
разговаривали с ними просто на "ты".
Девицам было немного не по себе, но в то же время и любопытно, что за двое
здоровяков затесались сюда, каким ветром их
занесло. Уверенности девицам придавало то, что рядом было много знакомых: и
парней, и девушек. В случае чего за них
заступятся. А пока можно на халяву выпить. И они выпили.
Что, что, а спаивать девиц и Витек, и Андрюха умели, тщательно следя за
тем, чтобы водка выпивалась до дна, а затем
запивалась пивом.
- Шлифуйте, шлифуйте.
- Может, у вас и закурить найдется? - хитро посмотрев в глаза Витьку,
спросила девица с зелеными волосами.
Тот протянул сигареты.
- Нет, не это. Травка, может, есть?
Мужчины переглянулись. , - Купить дурь здесь можно? - спросил Андрей.
- Конечно можно, только она денег стоит.
- Это понятно. Может, купишь, и мы покурим?
- Давай деньги.
Купюры легли на стол. Денег у этих двоих парней было много, с такими
деньгами сюда никто не ходил.
И у одного, и другого лежало в карманах по пачке крупных банкнот,
перетянутых резинкой. Девушка взяла деньги, вильнула
тощим задом и затерялась в толпе танцующих. Через минут пятнадцать она вернулась
со спичечным коробком и четырьмя
"Беломоринами".
- Вот, принесла. Говорят, хорошая.
- А будет плохая, - сказал Андрей, - ты покажешь, кто продал.
- И что тогда?
- А мы его по стене, козла, размажем в оторвем ему яйца.
- Ну уж, отрывать-то зачем?
- Думаешь, он яиц не отрывал? - произнес Андрей, кивая на Витька. - Он
козлам чеченским уши отрезал и глаза выкалывал.
Девицы подумали, что парни их разыгрывают, прикалываются, рисуются. Они уже
решили, что долго с ними не пробудут,
так, немножко порисуются, на халяву травку покурят, выпьют и аккуратно смоются.
А мужчины уже со знанием дела
принялись вытряхивать табак из папирос. Делали они это так, как может делать
лишь человек искушенный.
- И вам набить?
- Мы сами умеем, - оживились девчонки и принялись наманикюренными пальцами
не очень умело разминать папиросы.
- Не порти, дай сюда!
Была расстелена салфетка, на нее вытряхнули табак, высыпали половину
содержимого из коробка и смешали все спичкой.
Карандаш стоял в салфетнице, такой тупой, что писать им было невозможно, а для
набивания папирос он годился, как нельзя
лучше. Через пару минут четыре папиросы уже тлели. И девчонки, и мужчины сидели,
полуприкрыв глаза
...Закладка в соц.сетях
