Жанр: Боевик
(Инструктор Спецназа ГРУ 1-10)
... прогуляться, подышать морским воздухом, и мое недомогание
пройдет само собой.
- Будет сделано, - наклонив голову, ответил секретарь. - Но, может быть,
следует все же вызвать врача?
- Обещаю вам, Томосава-сан, что сделаю это, если почувствую себя хуже. Не
следует слишком беспокоиться обо мне, поверьте. Я вовсе не так немощен, как это
может показаться со стороны. Возможно, мое недомогание является следствием
обычной лени. Вам это не приходило в голову, господин Томосава?
- Право, это последнее, что могло прийти мне в голову, - с улыбкой ответил
секретарь. - С вашего позволения я удалюсь, чтобы отдать необходимые
распоряжения.
Через час сверкающий хромом и черным лаком лимузин остановился на обочине
загородной дороги, в двадцати метрах от берега, который в этом месте круто
обрывался вниз, к морю. Господин Набуки сам открыл дверь и выбрался из салона.
Его ботинки зашуршали по сухой траве, колючие семена цеплялись за штанины.
Дувший с моря ровный ветер трепал его седые волосы и оставлял на губах
солоноватый привкус. Водитель господина Набуки, по имени Сабуро, следовал за
ним, почтительно сохраняя дистанцию в три шага Берег был пустынен и дик, словно
дело происходило не в начале третьего тысячелетия, а лет двести назад.
Водитель Сабуро был всего на десять лет моложе своего хозяина, и господин
Набуки все чаще с грустью задумывался о том, что не за горами тот день, когда
ему придется отказаться от услуг Сабуро в качестве водителя. По правде говоря,
ездить с Сабуро стало небезопасно: у него заметно притупилась реакция,
ухудшилось зрение, а движение на дорогах Токио становилось из года в год
интенсивнее Господину Набуки давно следовало сменить личного водителя, но он
медлил, поскольку его связывали с Сабуро отношения гораздо более тесные, чем те,
которые складываются обычно между главой процветающей корпорации и водителем его
лимузина Дойдя до края обрыва, господин Набуки остановился. Обрыв почти отвесной
каменной стеной уходил вниз из-под самых его ног. Далеко внизу волны с глухим
шумом разбивались о берег, поднимая в воздух тонны соленых брызг. В этом месте
прибой не затихал никогда. Под его несмолкающий рев хорошо было предаваться
размышлениям. К тому же этот шумовой фон служил отличной защитой от направленных
микрофонов и прочих хитроумных устройств для записи звука.
Сабуро подошел и остановился рядом с господином Набуки, прямо за его
плечом. Это было странное, щекочущее нервы ощущение - стоять на краю высокого
обрыва, под которым об острые скалы вдребезги разбивались океанские волны, и
знать, что за спиной у тебя стоит не кто-нибудь, а Сабуро. Один толчок ладонью
между лопаток, и ты отправишься в короткий и стремительный полет навстречу
неминуемой гибели, давясь тугим встречным ветром и тратя остатки сил на
пронзительный панический вопль. Господин Набуки знал, что Сабуро, как никто
другой, способен это сделать, но знал также, что его водитель никогда так не
поступит - по крайней мере, с ним.
- У меня есть для тебя поручение, - не оборачиваясь, сказал господин
Набуки. - Пусть твои люди проследят вот за этим человеком, - он протянул через
плечо визитную карточку Сигэцу Акиро, адвоката. - Разузнайте о нем все, выясните
все его связи, а потом сделайте так, чтобы он исчез без следа. Но прежде, чем
это произойдет, я хочу знать, что ему известно обо мне и откуда он получил эту
информацию. Имей в виду, что сделать это нужно как можно быстрее.
Сабуро подошел ближе и стал на краю обрыва, почти касаясь господина Набуки
плечом.
- Его клиент, некий Рю Тахиро, - продолжал господин Набуки, - арестован по
обвинению в убийстве американского солдата, который обесчестил его сестру.
Теперь ему приписывают все убийства янки, которые произошли на Окинаве за
последние семь лет. Мне нужно, чтобы этот человек бежал из тюрьмы.
- Не понимаю, - сказал Сабуро. Голос у него был глухой и хрипловатый, как
у заядлого курильщика. - Этот парень - просто подарок для нас. Такое прикрытие!
Сказать по правде, мы давно нуждаемся в чем-то подобном. Списать все на
серийного убийцу - что может быть лучше?
- Ты действительно не понимаешь, - вздохнул господин Набуки. - Но я говорю
об этом с тобой, потому что ты, наверное, единственный человек, способный меня
понять. Этот мальчик, не побоявшийся отомстить за свою сестру, достоин большего,
чем просто послужить прикрытием для двух стариков. Он - один из немногих, кто не
забыл, что такое бусидо. Его можно было бы использовать с большей пользой. Хотя
ты, пожалуй, прав: он - отличное прикрытие. Вот что, пусть его осудят, притом
осудят именно как серийного убийцу. После этого организуй ему побег. Денег не
жалей, но сделай это по возможности тихо. Подготовьте для него новые документы,
биографию.., ну в этом ты разбираешься гораздо лучше меня. Приговор суда
привяжет его к нам вместе со всей его семьей крепче любых цепей. Он будет предан
нам душой и телом, а мы дадим ему возможность делать то, что он начал с таким
жаром, но столь неумело.
- Это будет весьма затруднительно, - сказал Сабуро, - но я это сделаю. Вы
правы, Набуки-сан, он нам пригодится.
- Ты всегда меня понимал, - с теплотой в голосе произнес господин Набуки.
- Есть какие-нибудь новости? Сабуро покачал седеющей головой.
- Новости есть всегда, - ответил он. - Есть, плохие новости, есть хорошие.
Есть те, которые передают по телевизору, и есть те, что сообщает Кицунэ Таками.
- Что же сообщил тебе Кицунэ? - спросил господин Набуки.
Кицунэ Таками - Лисица Таками - был одним из тех людей, кто составлял
личную гвардию господина Набуки, о которой никто не знал и с помощью которой он
мог вступить в схватку хоть со всем миром.
- Кто-то пытался взломать базу данных головного компьютера банка Аригато,
- сказал Сабуро. - Это почти удалось, но один из служащих заметил взлом, поднял
тревогу, и вторжение удалось ликвидировать раньше, чем взломщик успел достичь
цели.
Господин Набуки поморщился. Сама по себе эта новость не содержала в себе
ничего угрожающего. Набуки Синдзабуро не любил компьютеры, поскольку был не в
состоянии не только постичь принцип их работы, но и просто слепо уверовать в
них, как это сделало подавляющее большинство населения планеты. Он был человеком
старой закалки и больше доверял бумаге и стальным дверям сейфов, чем этим серым
жужжащим ящикам из тонкой жести и скверного пластика. Как можно хранить свои
секреты в чем-то, что по виду напоминает телевизор?! Изобретение же всемирной
сети Интернет господин Набуки считал шагом навстречу всеобщему хаосу,
предшествующему концу света. Любые защитные системы оказывались бессильны против
ловкачей, всегда находивших щелочку в самой прочной броне, и сообщение Кицунэ
служило тому наилучшим подтверждением.
- Нужно усилить защиту, - проворчал он, не скрывая своего недовольства. -
Неужели нельзя раз и навсегда обезопасить себя от поползновений этих хулиганов?
Я думаю, что это был хулиган или кто-то, решивший скачать с чьего-нибудь счета
пару тысяч долларов. Если так, то рано или поздно он либо отступится, либо
попадет в руки полиции. А что, если это не так? Ты ведь знаешь, Сабуро, что
такое банк Аригато.
- Да, я понимаю, - сказал Сабуро. - Защита уже усилена. Но Кицунэ говорит,
что стопроцентной защиты просто не бывает. Он ссылается на специалистов, и у
меня нет оснований сомневаться в его словах.
- Стопроцентной защиты не бывает ни в чем, - сердито перебил его Набуки. -
Я всегда говорил, что компьютеры - самое бесполезное изобретение человечества.
Когда-нибудь из-за этих штуковин начнется ядерная война. Заряженное ружье в
руках у обезьяны, вот что такое эти компьютеры! Передай Кицунэ, что я им
недоволен. Они поспешили. Нужно было засечь взломщика и выяснить, кто он такой и
что ему понадобилось в базе данных банка. Не знаю почему, но мне это кажется
важным.
- Я передам, - сдержанно пообещал Сабуро.
Господин Набуки молча кивнул и стал смотреть на море, вглядываясь в серозеленую
гладь так пристально, словно искал там ответ на извечный вопрос о смысле
жизни. Он стоял так долго - до тех пор, пока снова шевельнувшееся предчувствие
скорой смерти не притупилось до приемлемого уровня.
Глава 4
Полковник Мещеряков открыл глаза и сел ровнее, уперевшись руками в
подранные подлокотники. Старое дерматиновое кресло на металлическом каркасе
протестующе скрипнуло. Мещеряков зевнул так, что за ушами что-то громко
щелкнуло, тяжело помотал головой и принялся массировать виски кончиками пальцев.
Голова тупо ныла, как растянутая мышца. "Растянул мозги", - подумал полковник, и
заведомая абсурдность этого словосочетания неожиданно показалась ему не такой уж
бесспорной. Словосочетание это, как ни странно, наиболее полно и исчерпывающе
описывало его теперешнее состояние - не только тупую головную боль, но и все
остальное, вплоть до окружавшего полковника так называемого интерьера.
В маленькой, лишенной окон комнатушке было накурено, как в школьном
туалете во время большой перемены. Свет настольной лампы, освещавшей только
клавиатуру компьютера, плавал в серой мути, как протухший яичный желток в
грязной воде. По экрану монитора ползли бесконечные столбцы каких-то цифр и
значков, клавиатура стрекотала, как газонокосилка на полном ходу, потом на
мгновение замолкала и снова принималась трещать, а в ответ на экране возникали
какие-то рамки, надписи на английском, неизвестно к чему относящиеся графики,
диаграммы и новые столбцы непонятных значков.
Мещеряков с шумом отхлебнул из чашки глоток остывшего растворимого кофе,
пошуршал пачкой и закурил, преодолевая сильнейшее отвращение. "Лошадь бы сюда, -
подумал он, лениво наблюдая за тем, как дым от его сигареты нехотя растворяется
в плотном сером облаке. - Исключительно в целях эксперимента. Наверное, нюхнула
бы разок - и сразу с копыт долой. Или хотя бы топор. Тот самый, который здесь
можно вешать. А я дурак. Умные люди много лет назад сказали, что инициатива
наказуема. Сказали специально для таких, как я. Но дурак тем и отличается от
умного человека, что не верит в существование огня, пока не обгорит до костей.
Сидел бы себе в каком-нибудь Урус-Мартане, изобретал мышеловки для Хаттаба и
горя бы не знал. Нет, повело меня фантазировать, да ещё полезть со своими
фантазиями к начальству... Вот и сиди теперь, как подставка для зонтиков, и моргай
глазами, пока другие работают.."
- Арбуз, - позвал он, - а Арбуз! Скоро уже? Арбуз не ответил. Его длинные
пальцы продолжали с бешеной скоростью порхать по клавишам, лохматая голова
черным силуэтом вырисовывалась на фоне экрана, покрытого медленно ползущими
столбцами цифр. Меньше всего на свете Дмитрий Арбузов походил на арбуз Если уж
оперировать терминами, взятыми из учебника по ботанике, то Арбуз смахивал,
пожалуй, на высохшую плеть какого-нибудь вьющегося растения - гороха, скажем,
или фасоли. Был он длинный, худой, очень сутулый - не то от природы, не то из-за
своей привычки проводить за компьютером по сорок восемь часов в сутки, - с
нездоровым цветом лица и с не правдоподобно огромными ступнями и кистями рук. И
ещё он был гений. Впервые Мещеряков услышал это от начальника службы, которую
кое-кто в их департаменте в шутку именовал "электронным гестапо". Служба эта
занималась предотвращением проникновении в базу данных ГРУ посторонних
пользователей или, попросту говоря, хакеров, которые в поисках острых ощущений
могли забраться в святая святых разведки Генштаба. Именно "электронное гестапо"
засекло и вычислило хакера Арбуза, после чего его взяли с поличным вот в этом
самом подвале. Именно тогда Мещеряков узнал о том, что в поле зрения ГРУ попал
гений, то есть человек, который мог творить чудеса, не вставая со своего
рассыпающегося от старости вращающегося кресла. По словам начальника
"электронного гестапо", Арбузу ничего не стоило затеять обмен ядерными ударами
между Россией и США. Все существующие системы безопасности были ему не помеха, и
он получал невинное удовольствие, раскалывая их одну за другой. Словом, таких
хакеров даже в прославленной своими умельцами России было мало, и Арбузу в виде
исключения предложили выбор: или - или. Или против него, Арбуза, возбуждается
уголовное дело (не как против хакера, поскольку такой статьи в уголовном кодексе
нет, а по какой-нибудь другой, непременно серьезной, статье - грабеж, к примеру,
или вовсе изнасилование), или он, Арбуз, соглашается работать на ГРУ и начинает
получать зарплату за то, чем раньше занимался даром, из чисто хулиганских
побуждений. Арбуз, хоть и был человеком не от мира сего, здраво рассудил, что
получать зарплату лучше, чем мотать срок, и на следующий день приступил к своим
новым обязанностям.
Работником он оказался ценным, а насчет его благонадежности можно было не
волноваться. Деньги его интересовали лишь как платежное средство, необходимое
для" приобретения различной электронной требухи, сигарет, кофе и - время от
времени - продуктов питания. Именно в такой последовательности, и никак иначе.
Арбуз был лишен тщеславия, и даже женщины его, кажется, не интересовали. Это
был, по мнению полковника Мещерякова, какой-то мутант - существо, возникшее как
продукт симбиоза человека и компьютера. Причем, познакомившись с Арбузом
поближе, Мещеряков с легким испугом осознал, что не может с уверенностью
сказать, кто из двоих в этом симбиозе главнее - человек или машина.
Разговаривать с Арбузом оказалось неожиданно интересно - разумеется, лишь
в те нечастые моменты, когда он выбирался из дебрей виртуальной реальности в
серый мир повседневности. По правде говоря, Мещеряков был уверен, что Арбуз
способен говорить только о компьютерах, изъясняясь при этом на неудобопонятном
жаргоне хакеров и программистов. На деле все оказалось иначе. Темы, связанные с
компьютером, Арбуз не затрагивал вообще, поскольку давно убедился, что говорить
об этом с чайниками наподобие Мещерякова не только бесполезно, но и очень
утомительно. К удивлению полковника, оказалось, что Арбуз - ходячая
энциклопедия. Он был буквально набит информацией, между делом извлеченной из
мировой информационной сети, и слушать его было одно удовольствие - разумеется,
когда он имел желание говорить. Когда Арбуз такого желания не имел, обращаться к
нему было все равно что затеять светскую беседу с радиатором парового отопления.
В данный момент Арбуз явно не имел желания разговаривать: он был занят, и
заданный Мещеряковым вопрос так и остался без ответа. Полковник по-детски протер
усталые глаза кулаками и, кривясь от отвращения, сделал ещё глоток растворимого
кофе. Кофе был очень крепкий, без сахара, черный, как деготь, и по вкусу
напоминал отвар каменного угля пополам с синильной кислотой. Он застревал в
горле и уже не оказывал стимулирующего воздействия на вегетативную нервную
систему - налицо была передозировка, и чем больше этой отравы вливал в себя
Мещеряков, тем сильнее его клонило в сон.
- Ага, - сказал вдруг Арбуз, - вот ты где! Ну-ка, ну-ка...
Мещеряков встрепенулся и подался вперед, сильно вытянув шею, чтобы лучше
видеть экран. Впрочем, ничего нового на экране он не увидел, а Арбуз снова
замолчал и, совсем сгорбившись, принялся ещё быстрее барабанить по клавишам, так
что их мягкий стук стал напоминать звуки отдаленной жестокой перестрелки. По
всей видимости, это и была своего рода перестрелка: похоже, Арбуз наконец
вступил в открытую схватку с системой защиты мощного компьютера, в базу данных
которого его попросил проникнуть полковник Мещеряков.
Мещеряков немного расслабился и снова откинулся на спинку кресла. Судя по
всему, ждать осталось недолго. За те две недели, что они работали вместе,
полковник уверовал в Арбуза, как в Господа Бога. Арбуз был всемогущ и всесилен.
Он мог, не выходя их своего подвала, добывать такую информацию, какой не могла
обеспечить даже разветвленная агентурная сеть. Противник, правда, тоже был
силен, и до сих пор результаты стараний Арбуза были скорее отрицательными. Ему
удалось нащупать ниточку, которая, петляя и кружа, тянулась из чеченских аулов
через весь мир к неприметному филиалу одного из токийских банков, но детали до
сих пор были неясны, а предыдущая попытка вломиться в базу данных упомянутого
банка закончилась полной неудачей: Арбуз и его компьютер проиграли японцам в
схватке на быстродействие. После этой неудачи Арбуз рассвирепел, обозвал свой
компьютер древним сундуком и объявил Мещерякову, что без очередной модернизации
машины о поставленной задаче лучше забыть.
После этого полковник оказался в довольно неловком положении человека,
вынужденного просить у начальства денег на дело, в котором ничего не понимал.
Правда, генерал Федотов не стал вдаваться в подробности предполагаемой
модернизации. Он потребовал у Мещерякова отчет о проделанной работе, назвал
результаты обнадеживающими, хотя и достаточно спорными, и щедрой рукой сыпанул
денег - правда, не столько, сколько требовал ненасытный Арбуз, но достаточно. На
плоский жидкокристаллический монитор денег не хватило, но, насколько понял
Мещеряков, тип монитора на мощность компьютера не влиял, и этот пункт заявки был
внесен Арбузом из чисто шкурных побуждений.
"А впрочем, черт его разберет, - подумал полковник, вяло закуривая
очередную сигарету. - Приходится смириться с тем, что на свете есть вещи,
недоступные моему пониманию. Ей-богу, в этих серых коробках живет злой дух. Ну,
может быть, не в коробках, а в тех, кто с ними возится днем и ночью. На столе в
моем кабинете стоит компьютер, но что толку? Я не использую и десятой доли его
возможностей. Этому можно научиться, но я не уверен, что хочу обладать подобным
умением. Это все равно что продать душу дьяволу... Да нет, не так. Это все равно
что сесть на иглу. Точно! Арбуз чертовски смахивает на наркомана, которого не
интересует ничто на свете, кроме одного: где достать дозу. И если завтра к нему
придет резидент ЦРУ или, скажем, агент какой-нибудь японской фирмы и предложит
ему место за клавиатурой новейшего суперкомпьютера, то он, Арбуз, вряд ли станет
выяснять, в какой конкретно стране этот компьютер установлен. И это не потому,
что он такой беспринципный негодяй или изменник Родины. Это потому, что он -
законченный наркоман и ничего не может с этим поделать."
Смотреть на сгорбившегося за своим столом Арбуза было страшновато. И не
только на него. Груда новенькой техники, привезенная Мещеряковым по его
требованию, теперь напоминала склад радиодеталей после взрыва авиабомбы. Корпуса
были вскрыты, пучки проводов, какие-то шины, микросхемы и прочая требуха
бесстыдно торчали во все стороны. Повсюду валялись картонные ящики, куски
пенопласта и обрывки мягкого упаковочного материала, между которыми тут и там
поблескивали пивные бутылки, как пустые, так и полные. Арбуз восседал посреди
всего этого разгрома на своем кресле-развалюхе и казался неотъемлемой частью
окружавшего его хаоса. Глядя на него, Мещеряков снова ощутил неприятный холодок
в районе диафрагмы: в этом симбиозе человека и машины все-таки было что-то
противоестественное, как будто он, полковник Мещеряков, ненароком забрел в
какой-то фантастический фильм.
Полковник вдруг заметил, что держит в каждой руке по зажженной сигарете.
Одна из них истлела до самого фильтра, и Мещеряков, криво усмехнувшись, воткнул
её в беспорядочную кучу бычков, давно похоронившую под собой пепельницу.
Через некоторое время Арбуз, не прекращая стрекотать клавишами, вдруг
начал что-то глухо бормотать, словно дьячок, читающий заупокойную молитву.
Мещеряков помотал головой, как лошадь, отгоняющая слепней: ему почудилось, что
он задремал и видит кошмарный сон. Это не помогло Арбуз продолжал глухо,
монотонно бубнить, вызывая у полковника острое желание подойти и, тряхнув его за
плечо, гаркнуть: "Арбуз, проснись! Ты чего?". Вскоре Мещеряков сумел разобрать,
что Арбуз вовсе не молится, а, наоборот, ругается черными словами. Он изрыгал
страшные проклятия, но звучало это без какой бы то ни было эмоциональной
окраски, словно Арбуз вслух читал словарь ругательств - абзац за абзацем,
страницу за страницей.
Ку-ку, подумал Мещеряков Кажется, у парня поехала крыша - того и гляди,
набросится с кулаками или запоет петухом. Вот ведь неприятность какая... Что
делать-то теперь? "Скорую" вызывать нельзя. Сюда вообще никого нельзя вызывать,
потому что об этом месте знает пару человек, и люди эти, увы, далеки от
практической психиатрии... Придется справляться самому. Не люблю я этого.
- Ах ты, подонок! - внезапно завопил Арбуз.
Мещеряков подскочил и выронил сигарету, уверенный в том, что окончательно
свихнувшийся гений вот-вот набросится на него, растопырив руки со скрюченными
пальцами. Впрочем, Арбуз не двинулся с места и даже не обернулся. Он продолжал
горбиться над столом. Его пальцы больше не порхали по клавиатуре. Левая рука
Арбуза судорожно цеплялась за край стола, а указательным пальцем правой он с
силой ударял по одной и той же клавише - Мещерякову не было видно, по какой
именно.
Зато он отлично видел, что происходило на экране. Бесконечные столбцы цифр
и непонятных значков, заполнявшие экран до сих пор, исчезли. На их месте
возникло нечто, сперва принятое полковником за мультипликационное изображение
какого-то города или большого промышленного комбината, сделанное как бы с высоты
птичьего полета. Изображение стремительно надвинулось, и Мещеряков понял, что
это не город, а увеличенная во много раз печатная плата с установленными на ней
деталями. Графика была выполнена на высшем уровне, создавалось ощущение
бесшумного бреющего полета на малой высоте. Мещеряков даже засмотрелся, но тут
до него вдруг дошло, что Арбуз не напрасно матерится и все щелкает и щелкает
одной и той же клавишей: очевидно, все пошло как-то не так, и эта красивая
картинка означала что-то нехорошее.
В то самое мгновение, когда до полковника начал мало-помалу доходить смысл
происходящего, скользящий полет прервался, и в центре экрана вспыхнула и начала
стремительно расти ослепительно яркая точка. Экран залило белым светом, потом
этот свет померк, и полковник увидел очень красивое грибовидное облако, от
которого во все стороны концентрическими кругами расходились ударные волны, неся
с собой разрушение и смерть. Это очень напоминало документальные съемки
испытаний ядерной бомбы, только изображение было выполнено на гораздо более
высоком уровне.
Потом все как-то внезапно кончилось, экран монитора погас с негромким
щелчком, и Арбуз обмяк в кресле, свесив почти до пола длинные руки, как будто
его тоже выключили.
- Что случилось? - осторожно спросил Мещеряков. Он видел, что что-то
случилось, но никак не мог понять что. А может быть, мог, но не хотел.
- Все, - продолжая смотреть на свое отражение в потухшем экране,
бесцветным голосом отозвался Арбуз. - Все, - повторил он с каким-то болезненным
удивлением, - п...дец.
Он вяло оттолкнулся от стола обеими руками и вместе с креслом отъехал
назад. Крутанулся, развернувшись спиной к столу, вынул сигареты и закурил,
скучающе глядя в потолок. Мещерякову не понравилось то, как Арбуз себя вел.
Очень не понравилось.
- В каком смысле? - спросил он. Вопрос прозвучал глупо, Мещеряков это
чувствовал, но ничего другого ему не пришло в голову.
- В прямом, - ответил Арбуз.
Он перегнулся через подлокотник', пошарил среди мусора и выудил откуда-то
бутылку пива. Одним ударом о край стола сбив пробку, протянул бутылку
Мещерякову.
- Сто грамм за победу, полковник?
- Благодарю, - отказался Мещеряков. - Слушай, ты можешь не кривляться и
объяснить, что произошло? Тебя что, опять выкинули?
Арбуз ухмыльнулся, посасывая пиво.
- Могу, - сказал он. - Запросто. Выкинули? Нe-a. Меня уничтожили. Стерли с
лица земли. Картинку видали?
Мещеряков кивнул.
- Ну а чего тогда спрашиваете? По-моему, это было очень наглядно. Кино
"Чапаев" помните? Как там Анка-пулеметчица беляков поближе подпускала? Вот и нас
подпустили поближе, а потом прихлопнули.
- Чем? - растерянно спросил Мещеряков.
- М-мать... Вирусом!
- А антивирус на что? У тебя что, защита не установлена?
Арбуз посмотрел на Мещерякова с жалостью, как будто тот при всем честном
народе не успел добежать до туалета. Потом вздохнул, глотнул пива, затянулся
сигаретой и сказал:
- Защита установлена. Была установлена. Но вот это, - он небрежно ткнул
большим пальцем через плечо, - компьютер. Был компьютер. А дело мы имели с
суперкомпьютером Супер, ясно? И потом, защита реагирует только на те вирусы,
которые ей знакомы. Если вируса нет в её памяти, она его просто не видит.
Образно выражаясь, мы с вами, полковник, уселись в "запорожец" и пошли в лобовую
атаку на современный танк. Это дело почти безнадежное, если только танкист не
заснет, не ошибется или не струсит. Танкист не заснул, не струсил и не ошибся..,
ну почти не ошибся. Так что теперь все это, - он снова небрежно ткнул большим
пальцем через плечо, - просто куча хлама, место которой на помойке.
- Что-то испортилось? - задал очередной глупый вопрос Мещеряков. Между
делом он подумал, что Арбуз чем-то похож на Забродова. Вопросы, заданные тому и
другому, очень часто выглядели предельно глупыми, и был единственный способ
этого избежать: не задавать вопросов вовсе.
- Не испортилось, - терпеливо пояснил Арбуз, т - Когда испортилось, можно
починить. А это, - он в третий раз махнул большим пальцем, - остается только
выбросить. В прямом смысле. Все уничтожено и восстановлению не подлежит. Теперь
вы поняли?
- Теперь понял, - сказал Мещеряков. - Деньги ушли коту под хвост, и ты
даже ничего не успел скачать, так?
- Скачать-то я скачал, - ответил Арбуз. - Чего я не успел, так это вынуть
диск из дисковода. Так что толку от него теперь - ноль. Если, конечно, вы не
хотите шутки ради грохнуть все компьютеры в своей конторе. А что до денег... Когда
в бою сбивают самолет или топят ракетный крейсер, пропадает гораздо больше
денег, и никто не плачет. Не плачьте, полковник. Я же не плачу! Хотя машинку я
собрал, можно сказать, уникальную и даже попользоваться как следуе
...Закладка в соц.сетях
