Жанр: Боевик
(Инструктор Спецназа ГРУ 1-10)
...автомобиль.
Валентина вдруг сообразила, что Быкова с ними нет. Не было его и во
второй машине. Они что, арестовали Забродова вместо него? Не может быть,
ведь она ясно сказала майору...
Тем временем "уазик" тронулся и поехал к выезду со двора. Здесь водителю
пришлось прижаться к обочине и притормозить, пропуская во двор сначала
карету "скорой помощи", а следом за ней еще один милицейский "козел". Из
забранного вертикальными прутьями окошка своей "клетки" Валентина
разглядела, что обе машины остановились у подъезда Быкова.
Что это значит? Забродов избил его? Может быть, убил? Перегруженный мозг
отказывался работать. Если Быков убит, туда ему и дорога. Собаке - собачья
смерть. Вот только на Забродова это как-то мало похоже... С другой стороны,
что она о нем знает? Только то, что он спас ей жизнь и голыми руками скрутил
убийцу ее мужа и дочери, которого милиция даже не собиралась искать. "Может
быть, тебе этого мало, голубушка? - спросила она себя и тут же ответила:
- Нет, этого вполне достаточно. Больше мне про него знать ничего и не
нужно. И не хочу я больше ничего знать".
Омоновцы в салоне опять дружно задымили сигаретами. Один из них хлопнул
сидевшего впереди Скворцова по плечу и сказал:
- Смотри, Скворец, как бы эта баба тебя и вправду не заломала. Помнишь,
что усатый говорил?
Все загоготали, а Скворцов махнул рукой.
- А что? Я бы ей отдался. И вообще, Вовчик, чья бы корова мычала... Вот
повалил бы он усатого из твоего автомата, пришлось бы в него сквозь тебя
стрелять. Прикинь: приходишь ты домой весь в дырках, а Люська тебе и
говорит: сам, мол, штопай, козел, ниток на тебя не напасешься...
Под дружный хохот машина въехала во двор отделения милиции. Валентину
провели в здание и оставили в кабинете с зарешеченным окном. Все это
походило на дурной сон. Она не могла похвастаться тем, что точно знает, как
должны в подобных учреждениях обращаться со свидетелями преступления, но ей
казалось, что все происходит как-то не так. Больше всего это походило на
самый настоящий арест.
Минут через десять-пятнадцать в коридоре послышался приближающийся
недовольный голос:
- За каким хреном вы ее сюда притащили? Да плевал я на вашего усатого, он
мне не указ! Что мне теперь с ней делать прикажете?
Второй голос что-то неразборчиво пробубнил в ответ.
- Показания, - явно передразнивая, протянул первый. - Везли бы к самому,
у меня тут не гестапо.
Валентина вздрогнула. Похоже, что Забродов был прав во всем - кошмар
только начинался.
- Ладно, попробую, - в ответ на неслышную реплику с неохотой сказал
первый голос. - Да не ору я, не ору.
Он и в самом деле перестал орать. В коридоре еще о чем-то поговорили
приглушенными голосами, и наконец дверь распахнулась. В кабинет, приветливо
улыбаясь, вошел человек в милицейской форме. Насколько могла судить плохо
разбиравшаяся в погонах Валентина, это был капитан. На лице его резко
выделялся длинный и какой-то извилистый нос.
- Здравствуйте, - приветствовал он Валентину, усаживаясь за стол и
доставая из ящика какие-то отпечатанные типографским способом бланки. - Я
капитан Рябцев.
Для вас Николай Сергеевич. Мне поручено вести ваше дело. Для начала
позвольте извиниться за действия наших ребят - работа у них нервная,
тяжелая, так и норовят помять бока правому и виноватому. Сначала маленькая
формальность: ваши фамилия, имя, отчество, место работы и домашний адрес.
Под диктовку Валентины он записал все ее данные.
- Итак, - сказал он, поднимая голову от протокола, - я вас слушаю.
Валентина подробно изложила ему свою историю, умолчав лишь о переданной
ей Забродовым тетради. Она не собиралась откровенничать с этим капитаном -
он ей активно не нравился, тем более что, судя по голосу, орал в коридоре
именно он. К тому же ее настораживало, что за все время, пока она говорила,
Рябцев не записал в протокол ни слова.
- Итак, - подытожил капитан, когда она замолчала, - вы утверждаете, что
гражданин Быков пытался вас изнасиловать, а вовремя подоспевший Забродов
помешал ему. Так?
- Так, - подтвердила Валентина.
- Должен вас огорчить, - развел руками капитан. - По имеющимся у
следствия данным Быков и Забродов работали на пару. Убивали людей и топили
трупы в одном таком, знаете ли, озерце. На совести этой, не побоюсь этого
слова, банды девятнадцать убитых. Среди них - ваш муж и трехлетняя дочь.
После того как вам удалось убежать из квартиры, Забродов застрелил Быкова и
оказал вооруженное сопротивление работникам милиции. Так что то, что вы там
наблюдали, было дракой шакалов. Возможно, они не поделили... э... как бы это
сказать... право первенства, что ли. В общем, вас, уважаемая Валентина
Наумовна.
- Это не правда, - сказала она. Поврежденное горло распухло, губа
вздулась и болела, мешая говорить. - Это не правда... Николай Сергеевич. Я
не убегала из квартиры, Забродов сам меня оттуда выставил. Он не собирался
меня... со мной...
Он один поймал этого бандита, вы не должны так о нем говорить.
- Какие слова, - протянул Рябцев почти ласково. - Сериалы, наверное,
смотрите, "Санта-Барбару", а? Следствию, знаете ли, виднее. Я не могу
тратить время, переубеждая вас. Уверяю вас, тем не менее, что дела обстоят
именно так, как я вам только что изложил. Забродов ваш - бывший сотрудник
спецслужб, ему человека убить - все равно что плюнуть. Поэтому я сейчас
составлю протокольчик, вы мне его в интересах следствия подпишете, и
расстанемся друзьями.
Договорились?
- Нет, - сказала Валентина. Она изо всех сил старалась не думать о
возможных последствиях своего отказа.
- Как хотите, - пожал плечами Рябцев. - Не хотите со мной дружить -
пожалуйста, я же не навязываюсь. Но протокольчик подписать все-таки
придется. Я вас уговорю. А не я, так другие, специалистов хватает. И потом,
зря вы думаете, что своим упрямством поможете Забродову, Не хотелось бы вас
лишний раз огорчать, но ему уже никто не поможет.
- Что это значит?
- Это значит, что несколько минут назад задержанный Забродов был убит при
попытке к бегству.
Полковник Мещеряков засиделся на службе допоздна. Дымя сигаретой, он
допивал пятнадцатую за сегодняшний день чашку кофе, сидя за своим заваленным
бумагами столом. Порученное ему служебное расследование зашло в тупик. В
очередной тупик, невесело усмехнувшись, отметил полковник. Единственный
человек, который мог бы пролить хоть какой-то свет на загадочные
обстоятельства смерти капитана армейской разведки Алехина, его бывший
командир и теперь уже бывший депутат Думы генерал Рахлин был убит минувшей
ночью у себя на даче.
Вдобавок ко всему этот чертов Забродов опять куда-то запропастился и не
отвечал на звонки. Конечно, ему не позавидуешь, все-таки шьют ему уже не
один труп, а целых девятнадцать, но позвонить-то можно! Сиди тут, беспокойся
о нем...
Из-под груды выпотрошенных личных дел подчиненных Мещерякова раздалась
приглушенная трель сотового телефона. Он стал лихорадочно откапывать трубку,
бумаги с шумом обрушились на пол.
- ...М-мать, - с чувством сказал полковник, поднося трубку к уху. -
Слушаю!
- Это Мещеряков? - спросил старушечий голос. Андрей почувствовал, как в
нем холодной волной поднимается бешенство. Разумеется, это был Забродов со
своими идиотскими, совершенно неуместными розыгрышами - никакие старухи ему
звонить не могли. "Ну, я тебя", - подумал полковник.
- Мещеряков, - сдавленным от сдерживаемой ярости голосом подтвердил он.
- Полковник?
- Полковник, полковник. Не генерал еще.
- А зовут как?
- Андреем зовут. Послушай, Илларион, когда я до тебя доберусь...
- Не знаю я никаких Илларионов, - отрезала старуха, и Мещеряков с
невольным восхищением подумал, что Забродов все-таки классный имитатор. -
Ты, милок, скажи: ты в милиции служишь или как?
- Что за черт... Забродов, прекрати балаган!
- Да ты не пьян ли, милок? - удивилась старуха. - Что ты меня все время с
каким-то мужиком путаешь? И, мыслю я, уж не с тем ли, которого нынче у нас в
подъезде заарестовали?
- Что? - вскинулся Андрей, свалив со стола очередную стопку личных дел и
даже не заметив этого. - Кого арестовали? Кто говорит? Откуда у вас мой
телефон?
- Ты не части, сынок. Ты мне доложи сперва, по какому ведомству служишь?
- не отставала дотошная старуха. - По милицейской части или по какой другой?
- Вроде того, - уклончиво ответил Мещеряков, решив посмотреть, что из
этого получится - препираться со старухой явно было бесполезно.
- Значит, не по милицейской, - с непонятным удовлетворением
констатировала старуха. - Ты, милок, не серчай, что я тебя от дел отрываю.
Сдается мне, что у меня для тебя передачка имеется.
- Подождите, - взмолился вконец сбитый с толку Мещеряков. - Кто говорит?
Откуда вам известен номер моего телефона?
- Савельевна говорит.
- Кто вы?
- Старушка я, милок, пенсионерка. А с телефончиком твоим вот что
получилось: вышла это я к ящику "Вечерку" достать, ан гляжу, а там еще
чего-то есть. Нешто, думаю, бандероль? И откуда бы это в моем ящике
бандероли взяться?
Мещеряков открыл было рот, но смирился и решил дослушать до конца.
- Вынимаю я эту бандероль, - продолжала между тем разговорчивая
старушенция, - а это и не бандероль вовсе, а тетрадка. Толстая такая,
голубая, с хоккеистами - не твоя, часом?
- Не припоминаю, - честно признался Андрей.
- А и молодец, что не врешь, - похвалила бабка. - Это я тебя проверила.
Полковник опустился в кресло и страдальчески закатил глаза.
- Собралась было я уже ящик закрывать, да вижу, белеется там что-то, А
это как раз бумажка, из этой самой тетрадки вырванная, я уж проверила. А на
бумажке телефончик твой, и все про тебя прописано: полковник, мол, Мещеряков
Андрей. Ктой-то, думаю, хулиганничает? Так бы и выбросила, да тут
припомнила, чего днем-то было, и думаю, что же это я, калоша старая, чуть
было важную бумагу не выбросила!
- А что было-то?
- И, милок! Стрельба была, мужика какого-то заарестовали - в военном,
пятнами весь, и ботинки высокие. Девку еще забрали незнакомую - красивая
девка, только морда разбитая, да рубаха на ей порвана. А сосед с седьмого
этажа, который на зеленой машине, тот и вовсе убитый, "скорая" увезла.
- Так, - сказал Мещеряков, закрывая глаза. Судя по всему, Забродов
наломал-таки дров, и его в конце концов зацапали. Ну, сукин сын,
герой-одиночка... - А в тетрадочку вы не заглядывали? Что в тетрадочке-то?
- А как же, милок, грешна, заглянула. Да там и нет ничего, одна страничка
всего исписана, все фамилии да адреса, да крестики какие-то... Фамилии все
больше не наши: Альтман какой-то, Кац, Гершкович вот... Наших-то двое всего:
Климов Сергей да этот твой Забродов. Или это не тот?
- Да тот, наверное.
- Верно, что тот. Вот против его крестика-то и нету.
- А можно вас попросить? Вы крестики посчитайте, если не трудно.
- Что ж тут трудного, милок. Да я уж, грешным делом, и посчитала.
Девятнадцать крестиков всего, не боле и не мене.
- Вот черт... Спасибо, Савельевна, вы мне очень помогли. Только вы вот
что, Савельевна, вы тетрадочку эту никому не показывайте. Я завтра с утра
приеду и ее у вас заберу. Договорились?
- Да хоть сейчас приезжай.
- А не поздно?
- Не поздно, милок. Сон у меня стариковский, слезы, а не сон. Сижу,
телевизор смотрю. Хорошо хоть, теперь всю ночь почти кино крутят. Срамно,
конечно, бывает, ну да и то ладно - хоть поглядеть. А то ведь меня, старую,
кроме телевизора и погреть некому.
Старуха хихикнула.
Узнав у нее адрес, Мещеряков устремился было к выходу из кабинета, но в
последний момент передумал и, сняв телефонную трубку, набрал служебный номер
Сорокина. Телефон не отвечал. Андрей взглянул на часы, хлопнул себя по лбу и
стал звонить полковнику домой.
Сорокин поднял трубку быстро, словно сидел у телефона и ждал звонка.
- Здравствуйте, полковник. Мещеряков вас беспокоит.
- Добрый вечер. Что это вам не спится?
- Есть новости по делу Забродова.
- Это теперь не ко мне. Я отстранен от расследования.
- Это мне известно. И все же.
- Вы не дослушали, полковник. На меня пришел анонимный донос: якобы я
беру взятки, за деньги вывожу людей из-под следствия... ну, в общем, все,
что в таких случаях пишут. Сами же, небось, и сочинили, сволочи. Так что
назначено служебное расследование, и идет оно, надо вам сказать, как по
маслу. Еще немного - и сяду... А что там с вашим Забродовым?
- Забродова арестовали сегодня днем на Ленинградском шоссе. Вместе с ним
взяли какую-то молодую женщину. Взяли их на квартире настоящего убийцы -
того самого, что ездил на зеленом "москвиче". Преступник убит. Кто его убил
- неизвестно. Может быть, Забродов, а может, и нет.
- А кто вам сказал, что убитый - тот самый человек?
- Есть его записи, точнее, список жертв. Кстати, Забродов тоже в этом
списке фигурирует.
- Всюду он влезет, ваш Забродов, - проворчал Сорокин. - Список этот у
вас?
- Я сейчас за ним поеду. Не хотите составить компанию?
- Черт, каша какая-то... Ничего не пойму.
- Объяснять некогда. Все, что знаю, расскажу по дороге. Так как?
- Заезжай за мной, полковник. Я им покажу кузькину мать! Адрес знаешь?
Вот и хорошо. Жду.
Сорокин ждал Андрея на улице. Мещеряков с трудом узнал полковника в
джинсах и легкой спортивной куртке. Он уселся в машину рядом с Мещеряковым и
сразу закурил.
- Хреновые дела, полковник. У меня в управлении свои ребята. Пока тебя
дожидался, я им позвонил. Они мне, брат, полный отчет по этому делу дали.
Выглядит все следующим образом.
Он помолчал, глубоко затягиваясь сигаретой.
- Официальная версия такова: Забродов работал с Быковым на пару. Быков -
это тот самый жмурик с Ленинградского. Мочили они, значит, этих евреев, а
сегодня... точнее, уже вчера заманили на квартиру Быкова некую Валентину
Климову - вдову убитого Климова. Быков вроде бы наплел ей по телефону что-то
насчет ее мужа - якобы что-то про него знает. Эта дура со всех ног летит к
нему и попадает, само собой, как кур в ощип. В общем по рабочей версии,
решили они ее изнасиловать, да Забродов где-то задержался и пришел, когда
Быков уже взял ее в работу... Во время якобы возникшей ссоры Забродов
застрелил Быкова из своего револьвера. Револьвер и пуля приобщены к делу тут
вроде бы все чисто.
- Кто сочинил этот бред?
- Допрос Климовой проводил Рябцев.
Странное дело: протокол допроса есть, но Климова его не подписала. Рябцев
говорит, у нее, мол, истерика началась, пришлось отпустить домой. И вот
какая странная штука: звонил мой человек к ней на дом - нет там никого. У
матери ее тоже нет. Сынишка ее там, а она не появлялась.
- Вот дерьмо.
- Это, полковник, еще не дерьмо. Ты дальше слушай. Забродова взяли
омоновцы прямо на месте преступления с револьвером в руке. По их словам, он
оказал вооруженное сопротивление.
- Трупов много?
- Да нет там никаких трупов, не считая Быкова.
- Значит, врут. Дальше.
- Дальше? Что ж дальше... Убит при попытке к бегству.
Мещеряков ударил по тормозам так, что машину развернуло поперек дороги, а
Сорокин едва не пробил головой стекло. Некоторое время оба молчали.
- Только ты давай, того... без истерик, - сказал наконец Сорокин. -
Может, мне за руль сесть?
- Подожди, сейчас.
Мещеряков тронул машину с места и повел ее дальше.
- Где тело? - спросил он.
- Ищут.
- Фу, - с облегчением вздохнул Мещеряков. - Напугал ты меня, полковник.
Шутки у тебя...
Сорокин с любопытством посмотрел на него.
- А ты оптимист.
- Да нет, просто я знаю Забродова. Только почему эти дуболомы так
уверены, что он убит, если тело все еще ищут? Где они его ищут-то?
- Есть тут за городом, совсем недалеко, глиняный карьер.
- Ого! Вот это крюк!
- Не спорю... Вроде поучить они его хотели - помял он там кого-то при
задержании, что ли... Ну, ты же эту породу знаешь.
- Знаю. Одни сволочи на улицах к прохожим пристают, а другие такие же за
ними бегают.
- Ну, ты не очень-то... Не все же такие.
- Наверное, не все. Дальше что?
- Ну, вывели они его из машины, а он их растолкал - и бежать. Они его и
срезали. Упал в карьер, а там глубина метров десять, а то и все пятнадцать,
да глина, да вода мутная... Сразу не найдешь. Я понимаю, тебе в это верить
не хочется, да ведь они тоже не дети - постояли, проверили. Не вынырнул он.
- С землей сровняю гадов, - пообещал Мещеряков.
- Попробуем, полковник. Эх, где мои годы! Кстати, ты заметил, что за нами
хвост?
- Где?
- В Караганде... Эх ты, разведка. Красный "ситроен" видишь? Как
привязанный, зануда.
Мещеряков всмотрелся в зеркало заднего вида.
- Опять эта сволочь. Круглые сутки пасут.
Он вдавил педаль газа, разгоняя автомобиль до совершенно невообразимой
скорости.
- Подожди, полковник, так ты от них не оторвешься.
- Закрой рот и держись крепче, - ответил Андрей, держа руль левой рукой,
а правой вынимая из наплечной кобуры пистолет. Сорокин покосился на большую
черную "беретту" с профессиональным неодобрением, но промолчал.
Мещеряков резко, так, что протестующе взвизгнули шины, свернул в
проходной двор и ударил по тормозам.
- Сядь за руль! - бросил он Сорокину, выпрыгивая из машины.
Сорокин безропотно пересел за руль, и тут же в проходной двор, сильно
накренившись на вираже, влетел красный "ситроен". Водитель чудом избежал
столкновения - покрышки оставили на асфальте дымные черные следы, и тогда
Мещеряков, повернувшись к цели боком и вытянув руку, как на стрельбище,
всадил четыре пули подряд в радиатор "ситроена". После этого он боком упал
на заднее сиденье и крикнул: "Гони!", но Сорокин и без него знал, что
делать. Машина, взревев, пулей пронеслась через темный двор и, завизжав
покрышками, выскочила на параллельную улицу.
Мещеряков оглянулся - сзади было чисто.
- Ну, полковник, ты даешь, - покрутил головой Сорокин. - Я уж думал,
придется нашим ребятам трупы собирать.
- И пришлось бы, - сказал Мещеряков, перезаряжая пистолет и пряча его
обратно в кобуру, - да боялся промазать. Ничего, я до них еще доберусь.
- А хорошо служить в разведке, - мечтательно сказал Сорокин. - Никакие
законы тебе не писаны: хошь стреляй, хошь морды бей... Я бы в ГРУ служить
пошел, пусть меня научат!
- Насчет стрельбы - это, брат, чья бы корова мычала... В Забродова, между
прочим, не гээрушники стреляли.
- И то правда... Слушай, ты правда считаешь, что он жив?
- Да нет, наверное... Просто надеюсь. И буду надеяться до тех пор, пока
своими глазами не увижу труп. И действовать буду соответственно.
- Молоток.
- Просто работа такая. Ты представь себе: вот захватили заложников. Никто
не знает, ни где они, ни что с ними, и верней всего, что их просто отвели в
овражек и перестреляли, потому как ни слуху о них, ни духу: террористы
молчат, ничего не требуют и вообще исчезли с горизонта... Что же прикажешь -
рукой на них махнуть?
- Ну, это все-таки другое дело. Совсем не такая ситуация.
- Ну и что, что не такая? Ты знаешь, сколько раз мы Забродова хоронили?
- Могу себе представить. Если судить по его таланту впутываться в разные
истории, то, наверное, частенько. Ты вот что: объясни толком, куда мы едем и
что это за история с дневником Быкова?
- Да не дневник это, а скорее черный список, и то, что он принадлежал
Быкову, еще придется, наверное, доказывать.
И Мещеряков передал Сорокину свой разговор с Савельевной.
- Сообразительная старушенция, - сказал тот, выслушав историю до конца. -
Были бы у меня все оперы такими сообразительными, бандитам бы не продохнуть
было. Только что же это она так милицию не любит?
- Видно, есть причина.
- Не иначе. Да и кто, если вдуматься, нас любит?
- Ты еще всплакни, а я тебя пожалею. А кто, к примеру, золотарей любит?
Ну ладно, сейчас их и в природе-то почти не осталось, но раньше ведь без них
обойтись просто невозможно было. И что, любил их кто-нибудь? На шею вешался?
Стороной обходили, потому что - запах. А они, между прочим, тем же, чем и
ты, занимались - дерьмо выгребали. А при такой работе попробуй не
испачкаться... Вот и вас сторонятся, потому что - запах.
- Н-да, - сказал Сорокин, - стройная теория. Я ассенизатор и водовоз,
революцией мобилизованный и призванный... Маяковского любишь?
- С чего это ты взял?
- Цитируешь часто.
- В школе так вдолбили, что уже до смерти, наверное, не выветрится... А
вот скажи, знаток истории ассенизаторского дела: случалось такое, чтобы
золотарь сам в дерьмо превратился?
- Это, наверное, от человека зависит. И потом, сам понимаешь, прогресс.
Все-таки с тех пор много лет прошло, и каких. Такой алхимией занимались,
что золото девяносто шестой пробы можно было в дерьмо превратить.
- Странно от тебя такие слова слышать. При твоей-то специальной
специальности.
- А ты думал, я по ночам листовки расклеиваю: за Родину, за Сталина?
Любое государство нуждается в профессиональных военных, и военные эти вовсе
не обязательно должны быть дураками. И вообще, давай-ка оставим эту тему.
Что армия, что милиция, что любая спецслужба - это все инструменты вроде
топора или, скажем, скальпеля. Можно опухоль удалить, а можно и горло
перерезать.
- Твоя правда. Приехали, что ли? Сорокин не стал въезжать во двор, чтобы
не привлекать лишнего внимания. Полковники оставили машину у обочины и вышли
в парное тепло летней ночи. На противоположной стороне шоссе стояла белая
"шестерка". У Мещерякова мелькнуло смутное подозрение, но он решил проверить
его после визита к Савельевне.
Поднявшись на третий этаж, они позвонили в дверь. Вскоре послышались
шаркающие шаги, и знакомый Андрею по недавнему телефонному разговору голос
спросил:
- Кто?
- Савельевна, это я, Мещеряков. Дверь немного приоткрылась, и полковники
услышали, как тихо звякнула, натягиваясь, дверная цепочка. В щели появился
старушечий глаз, прикрытый толстой линзой очков.
- Документ покажи.
Мещеряков растерялся. Паспорт он с собой обычно не таскал, а показывать
служебное удостоверение первой встречной бабуле, мягко говоря, не хотелось.
- Савельевна, да вы что? Мы же с вами час назад разговаривали. Я могу
пересказать...
- Пересказать... - передразнила старуха. - Ишь, какой ушлый. Нынче все
грамотные. Может, ты разговор подслушал? Дашь мне по лбу, тут я, дура
старая, и окочурюсь. Нет, милок, или показывай документ, или иди, откель
пришел.
- Я могу показать, - пришел на выручку Сорокин.
- А это еще кто такой? - сурово спросила Савельевна, не глядя на
Сорокина.
- А это еще один полковник, - сказал Мещеряков. Савельевна окинула
полковника Сорокина внимательным взглядом.
- Этот точно милицейский, - решительно заключила она. - Ступайте-ка вы,
ребятки, восвояси.
- Да за что ж вы так милицию не любите? - с трудом сдерживая улыбку,
спросил Сорокин.
- А за что мне вас, соколики, любить? То штраф, то взашей, то на лапу ему
дай...
- Приторговываете, значит?
- А не твое это дело, милок. Будь здоров, не кашляй.
Старуха начала закрывать дверь.
- Подождите, Савельевна, - сказал Мещеряков. - Вот вам документ, читайте.
И он просунул в щель свое служебное удостоверение..
- Главное разведывательное... Ишь ты! Это что же - как Штирлиц?
- Вроде того, - не сдержавшись, рассмеялся Мещеряков.
- А энтого зачем приволок? - сурово спросила старуха, указывая
удостоверением на Сорокина.
- Мы с ним вместе расследуем это дело, - сказал Андрей. - Он из
уголовного розыска и хорошо знает Иллариона.
- Это Забродова твоего, что ли? Которого нынче забрали?
- Его самого -Друг детства, - вставил Сорокин.
- Не похож чего-то, - сказала Савельевна, еще раз критически осмотрев
полковника. - Тот помоложе будет. Ладно, заходите.
Выпив по три стакана чаю с вареньем и трижды выслушав во всех
подробностях историю пленения Забродова, Мещеряков и Сорокин наконец вышли
на улицу.
- Плохо, что пришлось удостоверение показать, - вздохнул Мещеряков. -
Растреплет по всей Москве.
- Брось, Джеймс Бонд, не растреплет. Бабка вроде не глупая. А начнет
болтать, так кто ей поверит? А с этой тетрадочкой, - Сорокин похлопал
ладонью по дневнику Быкова, - мы кой-кому хвост при жмем по всем правилам
науки. И как это твой Забродов исхитрился ее в ящик затолкать? Я вот все
думаю про это и никак ума не приложу. Ну вот скажи - как?
- От Забродова и не такого можно ожидать, - сказал Мещеряков и сразу
помрачнел, вспомнив, что Илларион, скорее всего, действительно погиб.
В молчании они подошли к машине.
- Подожди, - сказал Андрей. - Надо ту машину проверить.
И он указал на припаркованную через дорогу "шестерку".
- Зачем это?
- Сдается мне, что это Забродова машина.
- Так у него же "лендровер".
- Я ему дал на время машину жены. От милиции прятаться.
- Гм... Я бы не рискнул.
- И я бы не рискнул, но ты Забродова не знаешь. Это такой
мозгополоскатель... "Был", - хотел добавить он, но промолчал. Они перешли
шоссе поверху, поскольку движение уже стало не таким интенсивным, как днем,
и приблизились к белым "жигулям".
- Так и есть, - сказал Мещеряков, - моя машина.
Он бесцельно подергал запертую дверцу.
- Ну и что? - спросил Сорокин. - Это лишний раз доказывает, что он здесь
был. Так это мы и без того знаем.
- Надо съездить за ключами и отогнать машину в гараж, пока на запчасти не
разобрали, - вздохнул Мещеряков. - Когда же спать-то?
И он снова подергал ручку двери со стороны водителя. Рядом с ними
...Закладка в соц.сетях
