Жанр: Боевик
(Инструктор Спецназа ГРУ 1-10)
...дежда.
Забродов был недоволен собой, поскольку опять действовал без всякого плана,
очертя голову, то есть делал именно то, от
чего всегда предостерегал своих курсантов. Впрочем, ему тут же вспомнилось, что,
говоря о необходимости иметь подробный
план предстоящей операции, он никогда не забывал упомянуть о том, что отсутствие
такого плана вовсе не означает, что надо
сидеть сложа руки. Хорошо, когда имеется план, но если его нет - действуй по
обстановке!
Молодой человек, который нес дрова, без стука распахнул высокую
двустворчатую дверь и вошел в помещение, в глубине
которого Илларион успел разглядеть камин. Помимо камина, в комнате имелось
плетеное кресло-качалка и еще кое-какая
мебель. Спрятаться в этом скудно меблированном зале было решительно негде.
Охранник опустил дрова на пол возле камина. Илларион отступил от двери и
спиной вперед нырнул в соседнюю комнату,
осторожно прикрыв за собой дверь.
Он огляделся и понял, что попал в кабинет. Вареный, судя по всему, умел
неплохо устраиваться в этой жизни: его кабинет
напоминал рабочее место известного писателя или какого-нибудь академика, с
одной, но очень существенной разницей: здесь
практически не было книг. Золоченые корешки, сдержанно поблескивавшие на
огромной, во всю стену книжной полке слева от
двери, даже на первый взгляд казались тем, чем и были на самом деле, а именно
картонными муляжами наподобие тех,
которыми пользуются во время съемок фильмов или в мебельных магазинах, когда
пытаются имитировать интерьер жилой
комнаты.
На огромном дубовом столе подмигивал цветной заставкой компьютер. Стол
изобиловал выдвижными ящиками, в которых
наверняка было много интересного.
- Как я удачно зашел! - подумал Илларион и, бросив взгляд на дверь, подошел
к столу.
Ящики действительно были набиты бумагой. Порывшись в этой макулатуре,
Забродов затолкал за пазуху несколько
документов, показавшихся ему наиболее интересными, и придвинул к себе клавиатуру
компьютера.
Самое интересное, по идее, должно было храниться в памяти этого
электронного чудища, к которому Илларион до сих пор
относился с некоторой опаской.
Долго возиться с компьютером ему не пришлось - чертова машина почти сразу
затребовала пароль, и Забродов, сквозь зубы
обматерив упрямый агрегат, нажал на клавишу перезагрузки. Матово-черный ящик
системного блока немедленно зажужжал,
загукал и защелкал, мигая разноцветными лампочками и только что криком не крича
о том, что в кабинет забрался
посторонний.
- Убью гада, - пообещал компьютеру Илларион и нырнул за штору.
Стоя за шторой, он чувствовал себя ужасно глупо - во-первых, потому, что
его загнал сюда жестяной ящик, а во-вторых
потому, что не мог знать, насколько хорошо его скрывает штора. Что может быть
глупее, чем перспектива получить пулю
прямо сквозь пыльную занавеску, за которой прячешься? Он уже совсем было
собрался выйти из-за шторы, когда в коридоре
послышались шаги и голоса.
- Проходи, Папа Карло, - сказал хрипловатый молодой голос, - Никита
Артемьевич ждет - не дождется.
Дверь комнаты с камином негромко стукнула. Илларион перевел дух. Все это
время, оказывается, Вареный сидел в соседней
комнате и вполне мог услышать, как он тут развлекался с его компьютером.
Действуй по обстановке...
Он выбрался из-за занавески и осторожно двинулся вдоль стены с фальшивыми
книжными корешками, обходя стол и
направляясь к двери. Выходить в коридор было опасно, но человек, пришедший к
Вареному, мог оказаться именно тем, на чье
появление рассчитывал Илларион, и происходивший в соседней комнате разговор
необходимо было подслушать. Примерно на
середине пути внимание Забродова привлекли голоса, исходившие, казалось, прямо
из книжной полки. Илларион замер,
прислушиваясь. Ничего было не разобрать, голоса бубнили что-то неразборчивое.
Осененный счастливой идеей, Илларион присел на корточки и начал один за
другим вынимать муляжи книг с нижней
полки. Вскоре он нашел то, что рассчитывал найти - одну из двух шарнирных
петель, на которых вращалась замаскированная
фальшивыми книгами дверь. Когда он убрал книги, голоса стали слышнее. Илларион
быстро вернул книги на место, встал и
вынул один корешок на уровне своего лица. Слышимость снова улучшилась, и теперь
Забродов жалел лишь о том, что нельзя
провертеть в деревянной панели дырку, чтобы к звуку добавилось изображение.
- ..у дяди? - поймал он обрывок какого-то вопроса. Голос, задавший этот
вопрос, принадлежал не Вареному - слишком уж
молодо и подчеркнуто вежливо он звучал.
- У дяди? - переспросил Вареный. Его голос был совсем другим - сытый, с
хрипотцой, голос отъевшегося урки,
пытающегося сойти за светского льва. - У дяди все, как обычно. Не тебе, Карлуша,
спрашивать, как там, у дяди. Ты ведь туда
частенько захаживаешь. Правда, я там был в гостях, а ты - хозяин... Тебе виднее,
как там Илларион коротко усмехнулся: этот
Карлуша бил посланцем из высших сфер, прибывшим проверить, в каком состоянии
Вареный вернулся из СИЗО. Значит все
шло именно так, как он ожидал.
- Слова, слова, - сказал тот, кого Вареный назвал Карлушей. - Это, Никита
Артемьевич, все слова, которые, как нам с вами
доподлинно известно, есть пустое сотрясение воздуха. А хозяина интересуют вещи
конкретные, осязаемые. Например, что
известно этим нюхачам с Петровки?
- Да ни хрена им не известно! - отрезал Вареный. - Чего вы засуетились?
Думаете, отработал Вареный? Так ведь, если бы я
на вас настучал, мы бы с тобой, Карлуша, сейчас не разговаривали. А если бы и
разговаривали, то не здесь, и называлось бы это
дело не разговором, а очной ставкой. Я на тебя, Карлуша, зла не держу, ты, хоть
и в чинах, а человек подневольный, но поверь,
обидно мне слушать такие твои слова. Я человек старой закваски, живу, что
называется, по понятиям, а за такие базары по всем
понятиям ответ держать надо.
- Ого, - прошептал Илларион.
- Ответить не проблема, - все тем же невероятно мягким тоном сказал
Карлуша, - вот только кого ты, Никита Артемьевич, к
ответу звать собрался? Слова, на которые ты так обиделся, не мои, а Хозяина А с
ним разборки клеить тебе не в уровень.
Наступила длинная пауза. По всей видимости Вареный пытался совладать с
бешенством, и Илларион его прекрасно
понимал: владелец такого особняка, вор в законе и без пяти минут депутат вряд ли
мог обрадоваться такому грубому наезду.
- Так вот, - снова заговорил Карлуша, - Хозяин велел узнать, что у тебя
спрашивали, а главное, что ты им отвечал. Очень его
этот вопрос интересует.
- Передай, что они ничего не знают, - проворчал Вареный. - Все, что у них
есть, это какие-то заметки того писаки - ни
документов, ни свидетелей, ни улик.., да у них даже подозрений-то путных нету.
Для острастки, надо полагать меня
прихватили, из-за той статейки... В общем, лажа это все, так Андреевичу и
передай.
- Тише, тише, - сказал Карлуша, - без имен.
- А я у себя дома никого не боюсь, - ответил Вареный. - Да и кто нас тут
услышит? Охрана вся на первом этаже...
- Да, - с непонятной интонацией согласился Карлуша, - это очень хорошо,
когда дом большой.
Илларион насторожился. Судя по тону, которым были сказаны последние слова,
события вступали в завершающую стадию.
Это немедленно подтвердилось: за перегородкой послышалась какая-то возня, что-то
упало, и Вареный вдруг воскликнул
каким-то не своим, высоким и изумленным голосом:
- Ты что?! Ты что задумал, пад...
Он не договорил, потому что там, за перегородкой, раздался негромкий
хлопок, и почти сразу - еще один.
Илларион ждал шума падения, но его не последовало.
Вместо этого он услышал быстрые, уверенные шаги, приближавшиеся, казалось,
к тому самому месту, где стоял он,
приникнув ухом к зияющей в сплошной стене фальшивых книжных корешков щели.
Илларион отскочил от потайной двери и снова нырнул за портьеру, только там,
в укрытии, обнаружив, что сжимает в руке
картонный муляж. Тут едва слышно скрипнули шарнирные петли, нижний край
фальшивой книжной полки прошуршал по
ворсистому ковру, и Забродов понял, что он больше не один в кабинете Вареного.
Когда застучали выдвигаемые ящики стола и зашуршала бумага, он позволил
себе слегка сдвинуть портьеру в сторону и
выглянуть наружу. Человек, рывшийся в столе Вареного, выглядел как герой
рекламного ролика. Что именно он рекламировал
- зубную пасту, шампунь против перхоти, спортивные тренажеры или костюмы от
Пьера Кардена, - было непонятно, поскольку
перед Илларионом, судя по всему, предстал образец идеального мужчины. В данный
момент этот голливудский супермен,
кажется, играл роль секретного агента, так как в правой руке у него было зажато
устрашающее орудие, больше напоминавшее
какой-нибудь фантастический бластер, чем обыкновенный пистолет.
Эта штуковина была оснащена массой каких-то приставок и приспособлений,
среди которых даже опытный глаз Забродова
смог с уверенностью определить только глушитель и лазерный прицел.
Левой рукой этот красавец ловко потрошил ящики стола Вареного, наскоро
просматривая бумаги и без церемоний
отбрасывая их в сторону. Судя по всему, он ничего и никого не боялся - на нем не
было даже перчаток, он бездумно оставлял
отпечатки своих пальцев повсюду, хотя и не выглядел новичком, слыхом не
слыхавшим о такой вещи, как дактилоскопия.
Наконец незнакомец покончил с ящиками стола и взялся за компьютер. Илларион
напрягся, увидев. что Карлуша положил
свою чудо-пушку на стол, но решил выждать еще немного: судя по тому, как
уверенно этот человек работал с клавиатурой, он
мог знать пароль.
Похоже, так оно и было. Через несколько секунд Карлуша удовлетворенно
кивнул, вынул из кармана коробочку с лазерным
диском и принялся копировать какие-то файлы. Закончив копирование, он встал,
оттолкнув кресло, взял со стола пистолет и
прицелился в системный блок.
Илларион понял, что пора действовать, и выскочил из-за портьеры, все еще
сжимая в руке бесполезный картонный муляж.
Как бы ни выглядел человек со странным именем Карлуша, он был настоящим
профессионалом: ствол его невообразимой
пушки стремительно и плавно поднялся, нацелившись Иллариону в лоб. Забродов
швырнул в Карлушу фальшивым Прустом и
прыгнул следом. Карлуша не мог знать, что за предмет летит ему в голову и
сколько он может весить.
Он отклонился в сторону, уворачиваясь, рука его дрогнула, и пуля выбила
форточку. Все это заняло считанные доли
секунды, по истечении которых разрисованная камуфляжными пятнами фигура
Забродова, перемахнув стол, обрушилась на
голливудского красавца. Навороченная пушка Карлуши сразу же отлетела в сторону,
но Карлуша действительно оказался
профессионалом, и следом за пистолетом в сторону отлетел Забродов. Он врезался
спиной в фальшивый книжный стеллаж, и
на голову ему посыпались раззолоченные муляжи книг.
Карлуша не стал дожидаться, пока он встанет, и бросился следом, навалившись
на противника всем весом. Краем глаза
Илларион уловил в его руке опасный блеск неизвестно откуда появившегося ножа и
подался в сторону настолько резко,
насколько позволяло его положение. Это спасло его от прямого удара в живот, но
левый бок пронзила острая боль - увернуться
до конца все-таки не удалось.
Карлуша понял, что промазал, и занес нож для второго удара. Противники
боролись молча - появление в кабинете
вооруженных охранников не входило в планы ни одного из них. Забродов перехватил
руку с ножом и что было сил боднул
Карлушу в лицо. Лощеный убийца зажмурился и отпрянул, ослепленный болью. Этого
было достаточно: в следующую секунду
Забродов уже оседлал его, заломив руку с ножом болевым приемом.
Пальцы Карлуши разжались, нож беззвучно упал на душистый ковер.
- Все, - задыхаясь, сказал Забродов, - все, все Не дергайся, руку сломаю.
- Пусти, с-сука, - прошипел киллер. - Пусти, гад, тебе же хуже будет. Я
офицер контрразведки.
- Дерьмо ты, а не офицер, - сообщил ему Илларион. - Андреевичу своему
расскажешь, какой ты контрразведчик.., когда на
нары рядышком сядете Карлуша дернулся.
- Дурак, - прохрипел он. - Помечтай, помечтай...
Только имей в виду, ты уже труп.
- В таком случае мне вообще нечего бояться, - доверительно сказал Илларион
и не удержался от удовольствия поддернуть
заломленную назад руку киллера повыше. Карлуша скрипнул зубами, но промолчал.
- Сейчас сюда придет охрана, - , сказал он. - меня они знают, а вот тебе -
каюк! Я скажу, что ты убил Вареного. Лучше
отпусти меня и прыгай в окошко. Слышишь, они уже идут.
Внизу действительно раздался какой-то шум, неразборчивые выкрики, и вдруг
там звонко хлестнул одинокий выстрел. При
звуке выстрела Карлуша снова вздрогнул.
- Странно, да? - сказал Илларион. - И чего они там палят? Друг в друга, что
ли?
- Вешайся, идиот, - посоветовал Карлуша, но тут же обмяк, прекратив
сопротивление - он все понял.
Через несколько секунд оперативники с Петровки заполонили дом, обнаружив в
кресле-качалке прошитый двумя пулями
крупного калибра труп Вареного и сняв Иллариона Забродова со спины Карлуши.
Забродов был им благодарен, поскольку силы
покидали его вместе с вытекавшей из раны в боку кровью.
В памяти стоявшего в кабинете Вареного компьютера обнаружилась масса
любопытных данных - настолько любопытных,
что буквально на следующий день их изъяли из дела, что привело полковника
Сорокина в неописуемое бешенство. Илларион
Забродов, с которым полковник поделился своим горем, от души ему посочувствовал,
ничего не сказав при этом о лежавшей у
него в кармане плоской коробочке с компакт-диском и кое-каких бумагах,
хранившихся теперь в ящике его письменного стола.
Слушая Сорокина, он думал о Татьяне, и в душе его крепла уверенность, что в
ближайшее время недописанная статья
Андрея Кареева будет завершена и опубликована.
Андрей ВОРОНИН
ПОСЛЕДНИЙ АРГУМЕНТ ЗАКОНА
Анонс
В центре остросюжетного и увлекательного романа-боевика - приключения
неуловимого и бесстрашного Иллариона Забродова, известного читателям по
предыдущим книгам Андрея Воронина. Волей обстоятельств он оказывается одним
из свидетелей жуткого инцидента на шоссе. Других свидетелей убивают,
остается только Забродов. Бывший инструктор спецназа играет с огнем, начав
собственное расследование. Его пытаются купить, запугать, а затем -
уничтожить. Но это не удается. Великолепная выучка в отряде спецназа в
очередной раз спасает ему жизнь. Он умело проводит операцию по ликвидации
одного из олигархических кланов столицы.
Двор, в котором жил бывший инструктор спецназа ГРУ Илларион Забродов,
никто из жильцов уже не представлял себе без его машины. Она стала такой же
неотъемлемой частью старого уголка Москвы, как Амуры в стиле модерн над
аркой въезда в тот самый двор.
Старый "лэндровер", один из первых появившихся в Москве, выкрашенный
защитной краской, занимал в маленьком дворике почетное место. Если он стоял,
уткнувшись бампером, в низкий заборчик цветника, каждый житель двора знал:
Илларион Забродов дома. Когда же машина отсутствовала, становилось ясно -
Забродов уехал, и место возле заборчика никто из автомобилистов занимать не
рисковал.
Забродов ни разу ни с кем не поскандалил за это место, просто такого
уважаемого человека, как Илларион, никому не хотелось ставить в неловкое
положение. Свой джип Илларион любил так же, как хороший охотник любит
собаку, как наездник любит верного коня. Но любить - не значит баловать.
Машине от хозяина доставалось крепко. - Автомобиль был не броский, никакого
лака, обычная матовая краска цвета хаки, которой красят военную технику,
покрывала его элегантный кузов.
Скромность и достоинство - вот что роднило хозяина и его машину. Самый
сильный и выносливый от природы человек когда-нибудь да устает - самая
надежная, неприхотливая техника в конце концов изнашивается. Джип, в свое
время пробежавший не один десяток тысяч километров по горным дорогам
Афганистана, доставшийся Иллариону в качестве трофея и перегнанный из Кабула
в Москву своим ходом, прослуживший Забродову верой и правдой пятнадцать лет,
уже требовал основательного ремонта.
Даже Забродову, уже не мыслившему себя без старого, но верного
автомобиля, пришлось согласиться с фактами. Иногда "лэндровер" не желал
заводиться, иногда в нем клинило рычаг передач, а звук работающего двигателя
по ассоциации вызывал в памяти образ отрывающегося от бетонной полосы
перегруженного самолета.
"Да, вечных вещей, как и вечных людей, не существует", - подумал
Забродов, когда в одно прекрасное утро чуть не опоздал на встречу из-за
того, что "лэндровер" упорно не заводился на протяжении четверти часа.
На машину тогда все же подействовали уговоры:
- Ну, заводись же! - приговаривал Забродов, слушая урчание стартера. - Ты
меня не подводил раньше, не подведешь и теперь.
Наконец, двигатель отозвался, и в его злом рычании Забродову почудилось -
это в последний раз! И вот теперь Иллариону предстояло отогнать машину в
ремонт, лишиться ее на несколько дней.
Важные дела принято совершать утром, так, словно отсекаешь определенный
период своей жизни и начинаешь новый. Инструктор легко спустился с пятого
этажа старого дома (а это было равноценно девяти этажам современного) и
оказался в небольшом дворе, который по площади был чуть больше его квартиры.
Присел, заглянул под машину. Сосед по подъезду, отставной полковник,
которому жена не позволяла курить в квартире, стоял возле заборчика,
опираясь на собственноручно вырезанную из коряги и покрытую лаком палку с
резиновым набалдашником. В его пальцах тлела тонкая дамская сигарета, дым от
которой, пропущенный через длинный фильтр, был, наверное, даже чище, чем
воздух в центре Москвы.
Раньше полковник курил "Беломор" по две пачки в день, а теперь здоровье
не позволяло ему развернуться более чем на десяток сверхлегких дамских
сигарет.
Илларион в стильных потертых джинсах стоял на коленях и заглядывал под
машину. Полковник хмыкнул:
- Доброе утро, Илларион.
- Доброе, - из-под машины ответил Забродов.
- Небось, мину ищешь? Теперь все на взрывах помешались. Раньше в столице
колбасу хорошую труднее было купить, чем сегодня бомбу с часовым механизмом.
- И дешевле, - в тон отставному полковнику ответил Илларион.
- И ты туда же, - осипшим голосом проговорил сосед и тут же закашлялся,
поперхнувшись дымом. - Ты-то бизнес не крутишь, нефтью не торгуешь, водкой
тоже. Так какого хрена тебе бомбу станут подкладывать?
- Угу..
Отставной полковник толком не знал, чем занимается Забродов, а тот
никогда не распространялся о своей профессии. Сосед знал лишь то, что
Забродов раньше служил в армии.
- У тебя машина такая, что и без бомбы скоро развалится.
- Внешность бывает обманчива, - отозвался Забродов и наконец-то увидел
то, что искал.
У заднего колеса, вплотную прижавшись к нему, сидел уже вполне
самостоятельный котенок и беззвучно шипел на инструктора. Манеру прятаться
под машину котенок, появившийся во дворе месяц тому назад, завел с первого
же дня. Первый раз Илларион его чуть не переехал, тот выскочил уже из-под
двинувшейся машины. И теперь каждый раз Забродову приходилось заглядывать
под "лэндровер", чтобы случайно не отправить котенка на тот свет.
- Кис, кис, кис, - поманил котенка Забродов. Тот поднял лапу с
выпущенными когтями и готов был защищаться.
- Ну и дурак же ты! - беззлобно произнес Илларион и несколько раз щелкнул
пальцами.
Испуг у котенка сменился любопытством. Он перестал шипеть и, склонив
голову на бок, стал рассматривать шевелящиеся пальцы.
- Кто дурак? - недоуменно проговорил полковник.
Он не мог поверить, что сосед хладнокровно обозвал его дураком. - Что ты
сказал? - переспросил он.
Забродову наконец-то удалось выманить котенка из-под машины.
- Конечно, он дурак, - сказал Илларион, провожая взглядом котенка. Тот,
гордо подняв хвост, перебрался под соседнюю машину. - Дождется, что его
кто-нибудь ненароком задавит.
У бывшего полковника отлегло от сердца:
- Мужики у нас не злобные, - ответил он, - никому не хочется божью тварь
зазря прикончить.
"Почему мужики, - подумал Забродов, - вот эту машину женщина водит со
второго этажа".
Но поправлять соседа он не стал, а лишь подумал, что если у человек
выработался стойкий стереотип, будто за рулем может сидеть только мужчина,
то не стоит его в этом переубеждать. Сам полковник уже лет пять за рулем не
сидел - здоровье не позволяло.
Старик, усмехаясь, следил за Илларионом и за машиной, которая никак не
заводилась. После того как он сам перестал ездить, у него выработалась
стойкая ненависть к автомобилистам, всем без исключения. Так иногда
ненавидят представителей другой национальности, объединяемых одним емким
словом "нерусский". В друзьях у такого человека могут ходить и евреи, и
татары, и чеченцы, но все они будут являться исключениями, которые, как
известно, лишь подтверждают правило.
"Выпендриваются, - подумал старый полковник, - иномарки им подавай!
Навезли металлолома в Россию, не пройти, не проехать! Нет, чтобы "Жигули"
купить или "Волгу", как говорится, поддержать отечественного
товаропроизводителя!"
"Жигули" по застарелой привычке казались отставному полковнику верхом
технического совершенства. И хоть он умом понимал, что те, по сравнению с
"лэндровером" - обыкновенная консервная банка, но сердцем навсегда прикипел
к простым, незатейливым отечественным автомобилям.
Старик глянул на окна своей квартиры. Ни в одном из них своей жены не
увидел. Сигарета догорела почти до фильтра, а он так и не накурился.
Поскольку супруга за ним сейчас не наблюдала, то скандала он не опасался -
отломал фильтр и, обжигая пальцы, один раз затянулся, но зато по-настоящему,
почувствовал и вкус табака, и пьянящее действие дыма.
"И сигареты заграничные дрянь, - подумал старик. - То ли дело был
"Беломор"!"
Илларион лихо развернулся в тесном дворе, проехался задним колесом в
каких-то пяти сантиметрах от ноги отставного полковника. Тот даже не
дернулся, знал, инструктор с машиной управляется так же виртуозно, как
летчик-ас со своим самолетом. "Лэндровер" исчез в узкой темной арке.
- Развелось у нас живности! - пробурчал старик, глядя на единственного в
их дворе бездомного котика, того самого, которого Забродов выманил из-под
машины.
Котенок сидел, высунув на божий свет из-за колеса хвост, пребывая в
полной уверенности, что его никто не видит.
- Спешат, носятся, - бурчал старик, шаркая ногами по выцветшему асфальту,
- будто дела у них какие-то есть! Дела у тех, кто на работу спешит с утра, а
все остальные - бездельники, такие же, как коты, только жрут и гадят, а
пользы от них никакой.
Бывший военный с трудом забрался на крыльцо и, задрав голову, громко
крикнул:
- Маня!
Его зычный голос эхом разнесся в узком, высоком колодце двора. Он до сих
пор не научился обращаться с кодовым замком на двери подъезда, и каждый раз,
выходя покурить, звал жену, чтобы та открыла ему дверь.
Пропищал зуммер, зажглась красная лампочка, дверь чуть отошла.
- Из-за бездельников и нормальным людям мучиться приходится! - продолжал
возмущаться бывший полковник, пробираясь в собственный подъезд. - Замков
понаставили, противоугонных устройств... Каждый раз ночью машины завывают,
как стая голодных собак, выспаться толком не дадут. И по телевизору одна
дрянь идет, то политика, то боевики, то секс...
Бывшему полковнику и в голову не приходило, что три перечисленные им с
отвращением занятия и составили основу его прожитой почти до самого конца
жизни. К ним еще стоило добавить четвертое - неумеренное питье спиртного,
отчего лицо у него по цвету напоминало подсохший гранат.
Забродов был настолько приучен к езде на машине, что практически не
замечал того, что сидит за рулем. Он физически ощущал возможности
автомобиля, то же самое происходило с ним, когда он брал в руки оружие. И
неважно, знакомой системы или нет, достаточно было двух-трех пробных
выстрелов, и Забродов уже владел им в совершенстве.
Илларион даже толком не знал, поддается его "лэндровер" восстановлению
или же он отправляется на нем в последний путь. Поэтому он выбрал самого
лучшего специалиста по машинам.
Во всех областях знаний лучшим специалистом является не тот, кто широко
разрекламирован, а одиночка, не выставляющий собственное умение на широкую
публику. Хороший специалист сродни талантливому художнику, его работа не
терпит суеты, чужих глаз, утомительных разговоров о деньгах, он работает
лишь потому, что это приносит ему удовлетворение.
Один московский пейзаж сменялся другим. Наконец, Забродов очутился
неподалеку от Коломенского.
"Давненько я здесь не бывал!" - Илларион всматривался в разительно
изменившийся за последние годы пейзаж. Тут, вдалеке от улицы, основу
застройки составляли дома частного сектора. Но если раньше это определение к
району подходило полностью, то теперь приземистые домишки, напоминавшие о
дореволюционной и довоенной Москве, почти полностью сменились огромными
коттеджами.
Буйство фантазии архитекторов, подстегнутое еще докризисньми финансами
заказчиков, не знало границ. В домах прослеживались почти все архитектурные
стили, какие только создало человечество. Имелись миниатюрные замки,
фланкированные башнями, чьи стены прорезали узкие стилизованные бойницы для
пушечного и арбалетного боя. Временами попадалось прямое наследование
сталинскому ампиру. Реже встречались образчики неорусского стиля с
кокошниками и резными карнизами. Не хватало, разве что, египетских пирамид
да ацтекских храмов.
Забродов подумал, что опрометчиво отказался от того, чтобы хозяин
встретил его на въезде в переулок.
"Кажется
...Поділитися у соцмережах
