Жанр: Боевик
(Инкассатор) 1-4.
... Пять тысяч - это ладно, это не
вопрос... Стас говорил, что ты неплохой стрелок?
- Допустим.
- А ты не мог бы еще немного пострелять для меня?
- Мог бы, Митрич. Но за деньги. За живые бабки, а не за обещания. И, опять
же, смотря в кого.
- Допустим, в того инкассатора... Змей подлил виски в свой стакан, не сводя
с Арцыбашева снова превратившихся в щелочки глаз.
- В инкассатора? Хочешь честно, Митрич? Я его, козла, даже даром завалил
бы, но только наверняка. В прятки с ним играть у меня никакой охоты нету,
наигрался уже, насилу жив остался. Я снайпер, а не ковбой. А вот он - да, он-то
как раз ковбой и есть. Лупит без промаха из любого положения, так что один на
один с ним я второй раз не выйду, хоть убей.
- Боишься, снайпер?
Змей презрительно улыбнулся.
- А ты пробовал с паровозом бодаться? Наверное, не пробовал, раз до сих
пор живой. Так что же - боишься? Нет, не боишься, а соображаешь, что у него лоб
потверже твоего. То же самое и тут. И как это ты ухитрился в такой ответственный
рейс такого зверя послать? Он же, гад, все дело нам завалил.
Арцыбашев раздраженно поморщился.
- Да не знал я... Хотел одним выстрелом двух зайцев ухлопать, а получилось
наоборот.
- Да, - сказал Змей, - за двумя зайцами погонишься - от обоих в рыло
схлопочешь. В общем, если ты мне этого своего инкассатора аккуратненько
подставишь"
- Можешь не сомневаться. Идти ему некуда, так что скоро, наверное,
объявится. Тоже объяснений требовать. Вот тут ты ему все и изложишь - коротко и
убедительно.
Змей допил виски и встал.
- Ладно, Митрич, - сказал он, - считай, договорились. Только не надо
больше этих штучек с бомбами и прочим дерьмом... Второй раз этот номер со мной не
пройдет. Я тебя, конечно, не виню, сам такой же, но - не надо. Вот тебе
визиточка, позвони, когда этот твой инкассатор объявится. Я буду у телефона.
- А ты не.., того?
Змей понял его с полуслова. Убирая в карман пружинный нож, он покачал
головой и улыбнулся.
- На работе не пью.
Арцыбашев лег спать, так и не дождавшись Алену. День выдался долгий и
очень утомительный, впереди его ждало множество таких же долгих и утомительных
дней, и бороться со сном, поджидая загулявшую супругу, не было никаких сил.
Кроме того, Евгений сильно сомневался в том, что она оценит его бдение: скорее
всего, окинет равнодушным взглядом и молча пройдет мимо. Она понемногу
переставала быть его личной вещью, и он знал, кто в этом виноват. С Филаретом
пора было кончать, м Арцыбашев уснул, мечтая о том, как это будет.
Его разбудил телефонный звонок. Не открывая глаз, Арцыбашев промычал
невнятное ругательство и попытался спрятать голову под подушку, но чертов
аппарат ни в какую не желал умолкать. Он требовательно орал над самым ухом,
разбивая сон вдребезги, разрывая застилавшую сознание теплую уютную пелену,
поднимая со дна вчерашнюю тревожную муть. Арцыбашев вдруг совершенно ясно и
трезво подумал, что звонит наверняка Филарет - Филарет, звонка которого он ждал
и боялся весь вчерашний вечер и половину ночи. Не дозвонившись, он может явиться
с личным визитом, и тогда вызывать Змея будет поздно.
Подушка полетела в одну сторону, одеяло - в другую. Арцыбашев резко сел на
кровати, но телефон, курлыкнув в последний раз, замолчал.
- А, чтоб тебя... - начал Евгений, и звонок раздался опять.
Несколько секунд Арцыбашев сидел неподвижно, с недоверием разглядывая
телефон. Это был современный, очень удобный, надежный и дорогой беспроводной
аппарат фирмы "Панасоник", но сейчас он сильно напоминал Арцыбашеву
изготовившуюся к броску королевскую кобру.
Он снял трубку радиотелефона с подставки и осторожно поднес ее к голове,
словно она и впрямь могла внезапно отрастить зубы и вцепиться ему в щеку.
- Слушаю, - сказал он.
Он ожидал услышать голос Филарета и потому невольно вздрогнул, когда
гладкий, как шелк, уверенно-вальяжный, хорошо поставленный баритон Арчибальда
Артуровича пророкотал ему в ухо:
- Доброе утро, Евгений Дмитриевич. Как вам спалось?
"Черт возьми, - с досадой подумал Арцыбашев, - утро могло бы начаться и
получше".
- Благодарю вас. - сказал он. - Принимая во внимание обстоятельства,
спалось мне удовлетворительно... Простите, доброе утро.
- Есть какие-нибудь новости по нашему делу? - поинтересовался Граф. Голос
у него по-прежнему был бархатный, но сейчас он напоминал Арцыбашеву мурлыканье
кошки, когда та играет с пойманной мышью.
- А какие могут быть новости? - не слишком вежливо откликнулся Евгений. -
Следователь обещал держать меня в курсе, но, сами понимаете... Вы знаете, это
смешно, но он, по-моему, и меня подозревает. От бессилия, наверное...
- Это не смешно, - вежливо возразил Граф, - и подозревает вас не только
он. Смешно другое, дорогой мой Евгений Дмитриевич. Смешно, батенька, находясь в
вашем положении, кивать в сторону милиции и разводить руками: ищут, мол, но пока
ничего не нашли. Они и не найдут, смею вас уверить. И не надо, чтобы они что-то
нашли. Найти должны вы, Евгений Дмитриевич. Вы потеряли, вам и искать. Вы
помните, сколько вы мне должны?
Арцыбашев, который хоть и ждал разговора, выслушал эту тираду с
нарастающим страхом и сделал слабую попытку возразить, постаравшись придать
своему голосу как можно более растерянное звучание:
- Но позвольте, Арчибальд Артурович... Мне даже как-то странно слышать ваши
намеки. Неужели вы тоже думаете, что я мог... Да Господь с вами! И потом, что я
могу предпринять в подобной ситуации? Мне негде добыть такую сумму, поверьте.
"Время, - подумал он. - Надо выиграть немного времени. Бежать нельзя, изпод
земли достанет. Вся надежда на Змея. Ему все равно, в кого стрелять, лишь бы
сумма была побольше. Черт меня дернул прикарманить эти деньги!"
- Ну, голубчик, - почти снисходительно протянул Граф, - вы же сами
понимаете, что это не деловой разговор. Я ведь судиться с вами не стану, даже не
надейтесь. Я вас обо всем предупредил еще давным-давно... Про меня никто не может
сказать, что я прощаю долги. Это, конечно, было бы по-христиански, но для
делового человека такое поведение недопустимо. Так что извольте думать сами. Не
хотелось бы на вас давить, но мне нужны мои деньги. Кстати, как поживает
очаровательная Елена Павловна?
Арцыбашев автоматически покосился на кровать. Подушка Лены осталась
нетронутой. "Опять спала отдельно, - подумал он. - Или вообще не ложилась,
случается с ней иногда такая блажь..."
- Благодарю вас, - сказал он. - С ней все в порядке.
- Да?! - с веселым изумлением воскликнул Граф. - Вы так полагаете? А вот
она сама так не считает. Не далее как полчаса назад она жаловалась мне, что
провела одну из самых отвратительных ночей в своей жизни. Я, право, не знаю, чем
я не угодил...
- Постойте, - сказал Арцыбашев внезапно онемевшими губами. Он зажал
телефонную трубку между щекой и плечом, схватил с тумбочки сигареты, сломал две
штуки, рассыпал остальные, трясущейся рукой поднял одну с пола и наконец
закурил, с силой втянув в себя дым. - Что это вы несете?
- Извольте выбирать выражения, - строго сказал Граф. - Я вижу, вы такой же
никудышный супруг, как и банкир. Это очень огорчительно - как для вас, так и в
первую очередь для Елены Павловны. Ведь она-то наверняка ни при чем?
Нетвердо ступая слегка заплетающимися спросонья ногами, Арцыбашев выбежал
из спальни, продолжая прижимать к уху телефонную трубку.
- Я вам не верю, - сказал он. - Дайте ей трубку. В гостиной Елены не было,
в ее спальне - тоже. Квартира молчала, и в этом молчании ему чудился гулкий
отголосок пустоты.
- Даже не подумаю, - ответил Граф. - Вы не верите мне, я не верю вам... Так
мы с вами ни к чему не придем. Найдете деньги - получите жену. Не найдете -
пеняйте на себя. Ей будет очень больно, и последними ее словами, которые вы
услышите, будут проклятия в ваш адрес.
- Но что я могу сделать?! - уже во всю глотку гаркнул Арцыбашев. - Деньги
украл Воробейчик, а он мертв. Его наверняка шлепнул один из сообщников, скорее
всего тот инкассатор, который скрылся...
- Официальная версия мне известна, Евгений Дмитриевич. Она очень логична,
но имеет тот существенный недостаток, что ни на шаг не приближает меня к моим
деньгам. Поэтому она меня не устраивает. И потом, я совсем недавно имел беседу с
этим вашим инкассатором. Он утверждает, что не брал денег.
- Мало ли, что он утверждает, - боясь поверить услышанному, проворчал
Арцыбашев. - Вы что, верите ему?
- Я никому не верю, - отрезал Граф, - и только поэтому до сих пор живу на
свете. Впрочем, об этом я вам, кажется, уже говорил. Этого вашего знакомого надо
поподробнее расспросить...
- Так расспросите! - снова срываясь на крик, рявкнул Арцыбашев. - Зачем
было хватать Елену?
- Как зачем? Чтобы быть уверенным в вашей лояльности. И потом, ваш
инкассатор оказался прытким парнем. Он сбежал. Представляете? Первый подобный
случай в моей обширной практике. Возможно, он появится у вас. - Он немного
помолчал:
- Вы меня понимаете?
- Да, черт возьми! Я сразу же сообщу вам... Дернула же меня нелегкая с вами
связаться!
- Жадность фраера сгубила, - в несвойственной ему манере заметил Арчибальд
Артурович и неожиданно бросил трубку.
Арцыбашев обнаружил, что стоит в одних мятых трусах у камина, ссутулившись
и жадно присосавшись К обслюнявленному окурку, как какой-нибудь алкаш наутро
после грандиозной попойки. Он раздраженно швырнул окурок в камин и зачем-то
набрал домашний номер Филарета. Как и следовало ожидать, ему никто не ответил, и
после десятого или одиннадцатого протяжного гудка он нажал клавишу разрыва
связи. Евгений рассеянно положил трубку на каминную полку, снял, привстав на
цыпочки, с крюка один из шестизарядных "кольтов" и немного пощелкал курком,
следя за тем, как послушно вращается барабан. Это, конечно, не оружие - и
скорострельность не та, и патроны к такой штуковине в наше время на вес золота.
Да и не в оружии дело... На даче этого оружия навалом, но Граф - это тебе не Михей
и даже не Воробейчик, его так запросто не шлепнешь. Он нигде не появляется без
охраны, и под пиджаками у охранников не водяные пистолеты... И подписать кого-то
из профессионалов на такое дело не получится - пошлют подальше, как только
узнают, о ком идет речь. Вот разве что Змей... Позвонить ему? Нет, не сейчас.
Сейчас старый мерзавец будет ждать чего-нибудь в этом роде. Потом, немного
позже...
Он бросил громоздкий револьвер на полку рядом с телефонной трубкой и
побрел в спальню, шлепая по паркету босыми ногами. Натягивая брюки, он думал о
Елене. Как быть с ней? Старый стервец уверен, что полностью держит его в кулаке,
только потому, что захватил его жену. Ну-ну. Это было бы верно полгода назад, а
теперь времена изменились. Точнее, изменились не времена, а сама Елена. С того
дня, как в ее жизни снова возник Филарет, она постепенно стала уходить от
Арцыбашева. Так ползет вниз по склону снежная лавина, пока не достигнет
критической массы и не сорвется с горы, сметая все на своем пути.
Арцыбашев затянул поясной ремень и принялся собирать рассыпавшиеся по полу
и кровати сигареты. Сигарет было восемь штук, и он сложил их обратно в пачку,
привычным жестом сунув одну в зубы.
Он почему-то надеялся выиграть эту схватку, не понеся при этом потерь, но
ведь так не бывает, не правда ли? Когда идет война, кто-то обязательно погибает
или попадает в плен. Этого не избежать и не исправить, с этим надо смириться и
идти дальше, чтобы победить. Он нашел откатившуюся далеко от кровати зажигалку и
чиркнул колесиком, высекая бледное на фоне солнечных лучей пламя.
Да, решил он, это правильный подход. Более того, это единственный
возможный подход к сложившейся ситуации. В конце концов, он знал, что на него
станут давить, и приготовился к тому, чтобы выдержать давление. Главное, чтобы
старый вурдалак поверил в его невиновность. А Алена? Ну что ж, она ведь все
равно собиралась уйти. По крайней мере, Филарету она теперь не достанется.
Он невольно ухмыльнулся, подумав о том, каково было Графу, когда Филарет
каким-то чудом вырвался из его когтей. Вот старик удивился, наверное... Но каков
наш Филарет! От бабушки ушел и от дедушки ушел... Никак ему не умирается!
О жене он больше не думал, со спокойным сердцем занеся ее в список потерь,
как украденную шапку или выпавший из кармана ключ. Если ее удастся как-нибудь
выручить, он будет рад, а если нет... Что ж, никто не гнал ее из дома прямо в руки
головорезам Графа! Да и что он, Евгений Арцыбашев, банкир со средними
физическими данными и без специальной военной подготовки, может для нее сделать?
Погибнуть за нее? Ну, и много ли ей будет от этого толку? Женщине можно сколько
угодно обещать, что отдашь за нее жизнь, но это вовсе не значит, что ты обязан
умирать вместе с ней. Вместо нее - это еще куда ни шло, в этом есть какая-то
логика, но вместе-то зачем же? Да и вместо, если честно, не стоит, Женщин на
свете столько, что за всех не наумираешься... Тем более что она была неверной
женой дома и никем в общественной жизни - так, красивая безделушка в кармане у
банкира Арцыбашева...
Он выбросил из головы роскошные волосы и темные глаза Лены и стал думать о
том, что ему предпринять. Убежавший от смерти Филарет спутал ему все планы, он
торчал посреди продуманной, тщательно разработанной системы мероприятий, как
гвоздь в подошве, и этот гвоздь следовало как можно быстрее приспособить к делу.
То, что за ним, тратя время и силы, охотилась милиция, было превосходно, но
Филарета необходимо было прикончить, получив от этого максимальную выгоду. Но
сначала его нужно было найти. Эх, если бы под рукой был Стас! Насколько все было
бы проще...
Он вздрогнул, потому что в гостиной на каминной полке снова заверещал
телефон. Горячий пепел с кончика сигареты упал на его голую грудь, и он зашипел
от боли. Телефон звонил, и нужно было брать трубку, но сделать это было все
равно, что поднести к виску заряженный пистолет. Что еще придумал старый
негодяй?
Телефон снова обманул его: звонил не Граф, а долгожданный Филарет.
- Здравствуй, - без обычных казарменных шуточек сказал он.
- Юрка?! - очень натурально изумился Арцыбашев и тут же перешел на
заговорщицкий шепот. - Слушай, ты где? Что произошло?
- А ты почему шепчешь? - спросил Филарет. - Ты что, не один?
- Да один я, один, - более или менее нормальным голосом сказал Арцыбашев.
- Просто ситуация такая... Послушай, что ты там наворотил? Ментовка тебя ищет,
блатные мне весь телефон оборвали - подавай своего инкассатора, и весь разговор...
Ты что, очумел? На кой черт тебе понадобились эти деньги?
Он услышал, как Филатов со свистом втянул воздух через стиснутые зубы.
Чтобы невзначай не выдать себя неосторожным словом, отныне нужно было валять
дурака всегда и везде, даже перед зеркалом: ничего не знаю, такое горе, такой
удар по репутации банка.., да, делаем все возможное, чтобы вернуть деньги нашим
клиентам, но, сами понимаете... В принципе, почему бы банку и не выплатить Графу
его деньги, хотя бы и по частям? Банк просто обязан это сделать, и нечего путать
банковское хранилище с карманом директора...
- Слушай, - сказал между тем Филатов, - может быть, хотя бы ты не станешь
вешать мне на уши лапшу? Ты-то должен понимать, что это вовсе не моя работа.
- Должен? - Арцыбашев подпустил в голос лошадиную дозу яда. - По твоей
милости я теперь должен четыре с половиной миллиона, и их из меня уже начали
выбивать. Для меня это все было как гром с ясного неба, так что я теперь могу
поверить всему. А что, в мешках правда была резаная бумага?
Филатов пару секунд помолчал.
- Правда, - сказал он наконец. - А ты разве не знал?
- Если бы я знал, это означало бы, что всю эту заварушку организовал
именно я, - слегка оскорбленным тоном ответил Арцыбашев. - Я что, похож на
психа?
- А кто похож? - вопросом на вопрос ответил Филатов, и в его голосе
прозвучала горечь.
- Вкладчик, который должен был получить свои бабки, похож, - уведомил его
Арцыбашев.
- А-а, этот... Да, похож, - Филатов среагировал именно так, как ожидал
Евгений. - Виделись мы с ним сегодня утром... Черт его знает, может, зря я его не
пристрелил?
- А ты мог?! - Арцыбашев на секунду закрыл глаза, чтобы переждать этот
удар в темноте. Этот кретин мог замочить Графа, но не стал этого делать! Да чтоб
вы сдохли оба, подумал Евгений, стискивая зубами фильтр сигареты. Чтобы вас
похоронили на помойке, сволочей... Он перевел дыхание и с трудом разжал челюсти. -
Ты мог убить эту сволочь и не убил?
- Непосредственной угрозы для моей жизни не было, - ответил этот болван. -
И вообще, зачем тебе понадобилась его голова?
"А он умнеет, - подумал Арцыбашев. - Он действительно умнеет. Вот он уже и
меня подозревает. Ничего, это мы сейчас поправим..."
- А ты не догадываешься? - горько спросил он. - Во-первых, он бандит. Вовторых,
он твердо намерен выбить из меня все свои деньги до последнего цента, а
у меня таких денег нет и никогда не было. И в-третьих, он похитил Алену - - Чтоо?!
И ты об этом так спокойно говоришь?
- А у меня уже не осталось сил на эмоции, дружок. Меня долбят со всех
сторон, а я ничего не понимаю. Этот старый кретин обещает отдать Ленку за четыре
с половиной миллиона, а где я их возьму?
- У тебя же друзья, связи... Ну, одолжи!
- Ты что, совсем спятил? Одолжить четыре с половиной миллиона баксов? А,
да что там... Ты знаешь, что тебя ищут? Мой тебе совет: беги на все четыре
стороны, а я уж тут как-нибудь сам. В крайнем случае, обращусь к ментам.
Как он и ожидал, предложение бежать подействовало на Филарета, как красная
тряпка на быка. Он буквально видел, как Филатов хмурится и раздувает ноздри,
стоя в телефонной будке, и едва удержался от нервного хихиканья: все
складывалось так, что лучше и не придумаешь.
- Кр-р-ретин, - сказал Филатов. - Сиди дома, я сейчас приеду.
Он бросил трубку. Арцыбашев закурил еще одну сигарету, задумчиво водя
антенной радиотелефона под подбородком. Он думал, не позвонить ли Змею прямо
сейчас, но в конце концов решил повременить: у него возникла другая идея, и он
уже надеялся, что сможет хотя бы отчасти обойтись без помощи бритоголового
снайпера.
Глава 16
Выйдя из телефонной будки, Юрий не спеша прошел полквартала и свернул во
дворы. При свете дня все здесь выглядело иначе, чем вчера вечером, но он знал
этот район как свои пять пальцев и без труда отыскал двор, граничивший с
гаражным кооперативом. Вдоль кирпичной стены кооператива выстроился короткий ряд
металлических гаражей. Некоторые из них имели довольно ухоженный, обжитой вид,
иные же давно просились на слом, и оставалось только гадать, как этот похожий на
колонию поганок "самстрой" до сих пор не снесли.
Вокруг гаражей, за гаражами и даже на гаражах толклись и галдели
ребятишки, вооруженные разномастными игрушечными пистолетами и автоматами. Здесь
азартно палили, хватались за живот и падали в бурьян, оглашая всю округу дикими
воплями, гиканьем и топотом. Юрию пришлось отыскать спрятавшуюся в кустах
полусгнившую скамейку, закурить и не менее сорока минут ждать, пока боевые
действия не сместились куда-то за угол кирпичной стены. Тогда он встал, быстро
огляделся по сторонам и нырнул в щель между стеной и крайним в ряду
металлическим гаражом.
В темноте пробираться здесь было едва ли не легче, чем при дневном свете.
Казалось совершенно невозможным пройти через завалы хлама и мусора, не переломав
при этом ноги.
С невнятными ругательствами прошагав по всей этой дряни, Юрий достиг
нужного места. Мусор здесь выглядел непотревоженным, но он точно запомнил, под
какой по счету гараж затолкал свою сумку, и приступил к раскопкам, морщась от
вони и стараясь не поранить и без того израненные руки о битое стекло, которого
было здесь навалом.
Отогнув проржавевшую насквозь жесть, Юрий запустил руку в дыру, пошарил
там и нащупал свою сумку. Конечно, у него был автомат с полным рожком, но он
чувствовал, что ему предстоят масштабные боевые действия, в которых проверенный
"маузер" с двумя запасными обоймами не будет лишним. Кроме того, расхаживать по
городу с автоматом под мышкой было бы неудобно.
Он забросил ремень сумки на плечо и выбрался из вонючей щели на свежий
воздух, отряхивая ладони и колени. Здесь он сразу же почти налетел на сухонькую
старушку в поношенном и застиранном ситцевом сарафане, линялой белой панаме и
детских сандалиях на босу ногу. На сгибе левой руки у нее висела хозяйственная
сумка, в которой что-то предательски позвякивало, а в правой она сжимала
алюминиевую лыжную палку без ограничительного кольца, отчасти заменявшую ей
трость, а в основном, как догадался Юрий, служившую для того, чтобы ворошить
мусор в поисках стеклотары.
- Ну что, опростался, мерин здоровенный? - сварливо спросила пожилая дама.
- Ходят тут всякие... Весь двор обмочили, а все ходят, как коты помойные...
Говоря, она смотрела мимо Юрия, привычно выискивая глазами бутылочный
блеск. Юрий немного постоял, обдумывая ответ, а затем просто извинился, обошел
старуху и двинулся своей дорогой. Сумка с "маузером" успокаивающе оттягивала
плечо, а то, что его приняли за любителя мочиться в чужих дворах, было даже
отчасти приятно - это свидетельствовало о том, что жизнь продолжается и что
большинству его земляков глубоко до лампочки банковские броневики, чьи-то
исчезнувшие миллионы и беглые инкассаторы.
Он нарочно шел неторопливо, чтобы не привлекать к себе внимания,
старательно загоняя вглубь снедавшее его беспокойство. Алене нельзя было помочь
ни лишней суетой, ни заламываньем рук, ни слезами или криком. Она нуждалась в
конкретной помощи, и оказать ей эту помощь, судя по всему, мог лишь один
человек.
Садясь за руль бандитского джипа, где пахло дорогими сигаретами к еще
более дорогим одеколоном, а прямо под ногами лежал короткоствольный автомат,
Юрий закурил и подумал о том, что весь этот телефонный разговор мог быть
ловушкой. Арцыбашев - Друг, но он же и банкир, а для банкира деньги - это альфа
и омега всего сущего. Он вполне мог заподозрить Юрия в краже и заманить его в
капкан, сказав, что Алена попала в беду. Он рассчитал верно: подозревая подвох,
Юрий все же собирался добраться до Арцыбашева и посмотреть, правду ли тот
говорил. И если тот наврал... Что ж, тогда опять придется уходить с боем, и даже,
может быть, стрелять. Сдаваться сейчас не имело никакого смысла: судя по всему,
бандиты не собирались оставлять его в покое, а от них ни в какой тюрьме не
спрячешься.
Почти не скрываясь, он подъехал к дому Арцыбашева, запер машину, подмигнул
безносому атланту у подъезда и набрал единицу и семерку на панели домофона.
Динамик знакомо хрюкнул, и голос Арцыбашева спросил:
- Кто?
- Я, - коротко ответил Юрий.
В динамике воцарилось удивленное молчание, а затем замок открылся с
громким щелчком, похожим на лязг автоматного затвора.
Охранник за своим столиком выкатил на Юрия испуганные глаза, но промолчал.
Юрий подумал, что приходить сюда было ошибкой: надо было назначить Цыбе встречу
где-нибудь на лоне природы. Даже если Женька не позвонил в милицию сам, это
непременно сделает охранник. Уж он-то, в отличие от старушки с бутылками,
наверняка смотрит телевизор и не упустит случая помочь родным "внутренним
органам" в поимке особо опасного преступника. Глаз у него наверняка наметанный,
так что...
Юрий резко обернулся с середины лестничного марша и увидел, что охранник,
не сводя с него глаз, тянется за телефонной трубкой. Перехватив взгляд Юрия,
дородный мужчина в полувоенной форме выронил бесполезную трубку, резво вскочил,
опрокинув стул, и схватился за кобуру, которая, оказывается, висела у него на
поясе. Юрий боком прыгнул на гладкий дубовый поручень перил и стремительно
соскользнул вниз на пятой точке, наконец-то выполнив данное самому себе еще в
первый визит сюда обещание. Стол охранника стоял возле самой лестницы, и тот,
вскочив, занял удобное положение. В самом конце спуска Юрий просто выбросил
вперед ногу, и охранник с грохотом впечатался спиной в двери лифта. Револьвер,
который он успел вытащить только до половины, от толчка вывалился на пол и,
весело бренча, волчком закрутился на гладких мраморных плитах. Юрий наступил на
него ногой и увидел, что он газовый.
Охранник пребывал в глубоком нокауте. Челюсть у него стала опухать, и Юрию
оставалось надеяться, что она не сломана. Он оборвал телефонный шнур, взвалил
охранника на плечо и вошел в лифт.
Дверь квартиры Арцыбашева была открыта. Хозяин стоял в дверях. Увидев Юрия
с его ношей, он негромко выматерился и посторонился, давая ему пройти.
- Ты рехнулся, Филарет, - сказал он, запирая дверь. - Зачем ты его сюда
приволок?
- Что же ему теперь, на лестнице валяться? - сердито спросил Юрий,
аккуратно сваливая охранника на диван в гостиной. - Давай какие-нибудь веревки,
а по ходу дела рассказывай, что к чему.
- Нет, ты точно рехнулся, - качая головой, сказал Арцыбашев. - Теперь нас
обоих упекут" только меня в тюрьму, а тебя в сумасшедший дом.
- Вот когда упекут, тогда и будешь ныть, - отрезал Юрий. - Так есть у тебя
веревки или нет?
Вздыхая и бормоча, Арцыбашев удалился в недра квартиры и вскоре вернулся,
неся в руке моток капронового шнура.
- Пойдет?
- Пойдет, - сказал Юрий, разматывая шнур и принимаясь сноровисто вязать
охранника по рукам и ногам. - Ну, что ты молчишь? Излагай, что тут было.
- Да что было... - начал Арцыбашев, но вдруг запнулся и пристально уставился
на Юрия. - Что у тебя с руками? - спросил он.
- Да какая разница... Ну, наручники сломал.
- Ага... Тут, видишь, какое дело... Как бы тебе, понимаешь...
Продолжая бубнить и мямлить, он осторожно покосился сначала через одно
плечо, потом через другое, убедился, что их никто не видит, и, вытянув палец,
почти коснулся им воротника испачканной голубой рубашки, которую Юрий надел
вчера вечером.
- Ты чего? - не понял Юрий. Вид у Арцыбашева был совершенно сумасшедший:
глаза выпучены, слегка дрожащий палец вытянут вперед, губы что-то беззвучно
шепчут...
- Эй, Цыба, очухайся!
Глаза Арцыбашева приняли осмысленное выражение. Он посмотрел на Юрия,
пр
...Закладка в соц.сетях
