Жанр: Боевик
(Инкассатор) 1-4.
...вное, время
подходящее. Так и будем действовать, Валек: как на дело идти, так сразу
голосование.
- Точно! - подхватил узколицый Валек, - А Змея выберем этим.., спикером.
Молоток ему дадим, пускай по столу стучит, порядок наводит. Правильно, Стас, так
и сделаем.
Змей с размаху плюхнулся на стоявшее у стены пыльное драное водительское
сиденье от "Жигулей" и закурил, не переставая при этом улыбаться.
- Насели на младшего, - сказал он, укоризненно вертя головой. -
Справились, да? Черт с вами, получайте удовольствие. Зато перестали сидеть с
похоронными рожами. Глядеть на вас тошно, ей-Богу. Придет ваш Мудя, куда он
денется? А не придет, так нам же лучше. Без него как-нибудь справимся.
Стас растер подошвой окурок и немедленно закурил следующую сигарету. Валек
окинул Змея пустым взглядом черных линз и сунул в угол рта новую спичку.
- Между прочим, - не унимался Змей, - спички грызть очень вредно. Их
пропитывают всякой дрянью, чтобы лучше горели.
- А чем тебя пропитали, что ты все время... - Валек запнулся, - коптишь?
- Грубо, - сказал Змей. - Грубо и совершенно не по делу. Вы злитесь на
Мудю, а достается мне. Вот обижусь...
Никто так и не узнал, что произойдет, если Змей обидится, потому что по ту
сторону железных ворот рыкнул и заглох мотор и чей-то кулак уверенно забарабанил
в гулкую жесть.
- Он что, сучара, на такси прикатил? - процедил Валек.
Рука Стаса нырнула под небрежно брошенную на верстак тряпку и сомкнулась
на рукоятке пистолета. Змей моментально и бесшумно занял позицию слева от
дверей, присев за штабелем старых покрышек. Оттуда донесся скользящий лязг
автоматного затвора. Стоявший ближе всех к дверям Валек, убедившись, что все
заняли боевые места, откинул в сторону длинный стальной крюк, на который была
заперта прорезанная в правой створке ворот калитка, Калитка распахнулась, и Стас
сделал безотчетное движение рукой, словно намереваясь всадить-таки в стоявшего
на пороге человека парочку пуль из спрятанного под грязной ветошью пистолета.
Все-таки они ждали мордатого недоумка Мудю и, несмотря на принятые меры
предосторожности, рассчитывали увидеть именно его, так что сплошь затянутая в
черную кожу фигура с глухим непрозрачным шлемом на голове, оседлавшая
звероподобный "харлей", явилась для них полной неожиданностью.
- Эл-Эй-Пи-Ди, - непонятно произнесла фигура и тут же перевела:
- Департамент полиции Лос-Анджелеса. Никому не двигаться! Стреляю без
предупреждения, - и сделала жест правой рукой, словно стреляя из указательного
пальца.
Стас сплюнул под ноги и вынул руку из-под ветоши, оставив пистолет лежать
на месте. Стоявший у двери Валек громко харкнул и потянул за козырек свою
бейсбольную кепку. Змей медленно распрямился, показавшись из-за груды покрышек,
поставил автомат на предохранитель и невразумительно, но с большим чувством
выдохнул:
- Блин-на...
- Что, гангстеры, наложили в штаны? - весело спросил мотоциклист,
стаскивая с головы шлем. Несмотря на жизнерадостный тон, лицо у Евгения
Дмитриевича Арцыбашева было напряженным, а глаза казались усталыми.
- Ну, Митрич, - сказал Стас, - ну, елы-палы... А вот засадил бы я тебе с
перепугу промеж глаз из "тэ-тэшки", вот было бы смешно!
- Смешно было бы, если бы пуля отскочила, - ответил Арцыбашев и закатил
мотоцикл в ангар, поставив его на подножку между рябым от шпатлевки кузовом
древнего "фольксвагена" и серой "девяткой", которая выглядела единственным
автомобилем, способным самостоятельно передвигаться.
Валек и Змей налегли на створки ворот и с лязгом захлопнули их. Змей ногой
загнал стопоры в гнезда и задвинул засов, а Валек снова накинул крюк на калитку.
- Как настроение, орлы? - спросил Арцыбашев. Он аккуратно поставил шлем на
пыльный капот "фольксвагена" и с удовольствием закурил, щурясь от дыма и
недосыпания. - Готовы?
Стас бросил осторожный взгляд на часы. Мудя уже не задерживался, а
опаздывал, и это было из рук вон плохо.
- В общем, готовы, - сказал он.
- Мне не нравится слово "в общем". - Арцыбашев огляделся и нахмурил брови.
- Я так понял, что вас должно быть четверо.
Змей уставился в потолок и принялся насвистывать какой-то жалобный
мотивчик, Валек шепотом матерился, а Стас, на которого смотрел Арцыбашев,
виновато развел руками.
- Думаю, этот козел сейчас подойдет, - сказал он. - Мало ли, что с ним
могло случиться. На дорогах пробки, и вообще...
- Это у вас в ушах пробки, ребята, - зловещим тоном произнес Арцыбашев. -
Я же ясно сказал: в шестнадцать ноль-ноль. Сейчас шестнадцать ноль-две, а
двадцать пять процентов бригады не то засело в дорожной пробке, не то, как вы
выражаетесь, вообще...
- Демократический централизм, - пробормотал Змей, поглаживая длинными
пальцами казенник автомата. Валек свирепо оглянулся на него, но Змей сделал
невинное лицо.
- Не нервничайте, Евгений Дмитриевич, - тоном доброй няни, увещевающей
капризного ребенка, сказал Стас. Он даже сделал над собой усилие и произнес
отчество Арцыбашева полностью. - Он придет. А если не придет, справимся без
него. Делов-то...
- А вот это еще хуже, - сказал Арцыбашев. - Не стоит недооценивать
противника. Может случиться так, что вам все-таки придется вступить в
перестрелку, и тогда лишний ствол может решить исход дела.
- Это все понятно, - кивнув, согласился Стас, - только все равно вы
напрасно волнуетесь. Он же без году неделя в нашей конторе, не понимает ни
хрена. Так, ездит в машине, как еще один мешок... Здоровый, конечно, но пуле-то
все равно, здоровый или вообще дистрофик.
- Он очень прилично стреляет, - не совсем уверенно напомнил Арцыбашев.
- Так то в тире, - презрительно парировал Стас. - Оно и понятно. Все-таки
бывший офицер. Хреновый, кстати, офицер, раз к тридцати пяти годам только до
старлея дослужился. А настоящего пороха он наверняка не нюхал.
- Кто его знает, что он там нюхал... Можно подумать, вы - крутые коммандос.
- Коммандос не коммандос, но вот Змей у нас срочную тащил в Чечне,
снайпером, а Валек одно время на разборки похаживал. А там, Митрич, покруче
Чечни бывает. Так что ни хрена твоему крестнику против нас не светит. Можешь
ехать в похоронное бюро заказывать венок от скорбящих товарищей по работе.
Змей шмыгнул носом, провел ладонью по гладко выбритому черепу и с
сомнением покосился на свой автомат. То, что говорил про него Стас, было
правдой, но Змею не слишком улыбалось снова лезть под пули, и он пообещал себе,
что постарается не дать противнику шанса нажать на спуск. Он знал, что может это
сделать, потому что до сих пор ему не встречался человек, который обращался бы с
оружием так же ловко, как он.
- Ладно, - сказал Арцыбашев, глядя на часы. - Все равно отменить уже
ничего нельзя, придется справляться с тем, что есть. Повтори, как будете
действовать.
Стас пожал плечами, давая понять, что в устном экзамене нет никакой
необходимости, но все-таки прочистил горло и стал говорить.
- Прибываем на указанное место к семнадцати часам, занимаем удобную
позицию и ждем. Потом берем мешки и привозим их сюда. Вы встречаете нас здесь,
дальше действуем по вашей команде. Это все.
- И еще одно, - сказал Арцыбашев. - Даже два. Первое: не вздумайте совать
нос в мешки. На это у вас не будет времени, и вообще я не люблю получать
поврежденный груз. Деньги поделим на месте, никто не будет в обиде. И второе:
постарайтесь обойтись без этих ваших лохотронных штучек. Если мне придется вас
искать.., в общем, лучше не надо. Учтите, номера купюр переписаны, а у меня
большие связи в финансовых кругах, так что рано или поздно вы все равно
попадетесь. Лучше не надо, ребята.
- Обижаете, Митрич, - ответил за всех Стас. - Куда нам бежать с такими
бабками? Идти на большое дело без надежного тыла - дохлый номер, по опыту знаю.
В общем, на этот счет можете быть спокойны.
- Ладно, - снова сказал Арцыбашев и тщательно раздавил окурок о капот
"фольксвагена". - Время, ребята. А этого вашего.., как его?
- Мудю, - фыркнув, подсказал Змей.
- Мудю... Ну и погоняло! Так вот, Мудю вашего придется.., того. Если он не в
деле, то он - живой свидетель. Не отдавать же его долю ему только потому, что он
много знает! Или он вам дорог как память? В общем... Змей. Если ты снайпер, то
тебе и карты в руки. По крайней мере, рука не дрогнет. Возьмешь себе сорок
процентов от его доли, а нам останется по двадцать. Устраивает?
Змей кивнул и деловито выволок откуда-то тяжелую спортивную сумку. Стас
одобрительно посмотрел на него и спрыгнул с верстака. Валек уселся за руль
"девятки".
В это время в ворота ангара снова забарабанили. Арцыбашев поиграл бровями
и открыл налитку. В ангар ввалился потный и запыхавшийся Мудя.
- Коз-зел, - сказал Змей.
- Ты мне ответишь за "козла"! - вскинулся Мудя, но Стас молча врезал ему
по шее, и он заткнулся.
Арцыбашев осуждающе покачал головой и, повернувшись к Змею, развел руками:
не судьба. Змей скорчил скорбную мину, забросил свою сумку на заднее сиденье
"девятки" и пошел открывать ворота.
- Ни пуха, - пожелал Арцыбашев, когда машина, выехав из ангара, на секунду
притормозила.
- К черту, Митрич, - ответил Стас. - Ждите, мы мигом.
Глядя вслед удаляющейся "девятке", Арцыбашев подумал, что все ведут себя
так, словно собрались на пикник, но в последнюю минуту вспомнили, что не купили
водки, и отправились за ней. Он закурил, вернулся в ангар, закрыл ворота и,
подойдя к своему мотоциклу, с натугой снял с багажника средних размеров кожаную
сумку. Прежде чем открыть ее, он докурил сигарету до конца и тщательно затоптал
окурок.
Был конец августа. Часы на запястье Арцыбашева показывали четверть пятого.
До перестрелки возле банковского броневика оставалось чуть больше часа.
Напарником Юрия был ворчливый толстяк, похожий на втиснутый в форменные
брюки винный бочонок. На верхнем торце бочонка помещался розовый шар головы,
увенчанный жидкой рыжеватой прической и обрамленный короткой клочковатой
бородкой того же оттенка, что и шевелюра. Зубы у него были трех разновидностей:
собственные, основательно подпорченные и пожелтевшие от никотина, а также
железные и золотые. Когда напарник Юрия вдруг хотел улыбнуться, его рот
становился похожим на небывалую радугу, от вида которой Филарета неизменно
бросало в дрожь. Впрочем, улыбался он редко, предпочитая молча курить с самым
недовольным видом или ворчливо бормотать себе под нос, с одинаковым раздражением
комментируя все - от событий международной политики до собственной изжоги. Все
звали его просто Борей, и он, казалось, не имел ничего против, хотя ему уже
основательно перевалило за пятьдесят.
Проходя по коридорам банка в компании Бори, Юрий частенько ловил на себе
насмешливые взгляды. Боря был ворчун и растяпа, которому никогда не доверяли
ничего более ответственного, чем сбор выручки с овощных магазинов, и Юрию
потребовалось время, чтобы осознать простую истину: коллеги невольно
отождествляли его самого с напарником. Так сказать, скажи мне, кто твой друг...
Уяснив для себя этот неутешительный факт, Юрий только пожал плечами: в
конце концов, все было правильно. Куда еще послать новичка? Боря был чем-то
вроде пробного камня, и водитель броневика, который обслуживал крупные
перевозки, добродушный зубоскал Мишка Сафонов, однажды прямо сказал Юрию:
"Ты, браток, не бери в голову. Просто у нас порядок такой. Если ты в одной
упряжке с Борей полгода продержишься, значит, работать тебе у нас до пенсии.
Всему свое время. Тем более, стреляешь ты классно, и с Арцыбашевым, как
говорится, не разлей вода".
Юрий пропустил широкий кожаный ремень сквозь петли на кобуре и рывком
затянул его на талии. Тяжелая кобура привычно легла на бедро. Рядом с ним Боря с
лязгом захлопнул дверцу шкафчика и стал звенеть связкой ключей, что-то невнятно
бормоча и поминутно поминая чью-то мать.
- Что? - спросил Юрий, которому это надоело. Он уже успел хорошо изучить
Борю и знал, что, если заставить того два или три раза повторить тирады, толстяк
окончательно раздражится и наконец замолчит.
- Я говорю, пойду проверю машину, - более внятно повторил Боря. - Не тянет
ни хрена, мать ее. Это же надо было додуматься - "Ниву" бронировать! Она и так
еле ползает, а тут еще столько лишнего железа. Козлы, мать их, нормальную машину
не могут купить, а мы из-за них должны жизнью рисковать...
Юрий уже знал, что Боря проработал инкассатором двадцать пять лет и за все
это время ни разу не подвергся нападению. Поэтому он с легким сердцем пропустил
Борины слова мимо ушей и принялся поправлять галстук перед укрепленным внутри
шкафчика осколком зеркала.
- Кстати, - сказал Боря перед тем как уйти, - в разбитое зеркало
смотреться нельзя. Говорят, плохая примета. Помереть можно.
Юрий сплюнул. Ну что за человек! Там, в Грозном, он знал одного такого.
Тот был майором спецназа, профессиональным воякой, бесстрашным человеком и
ворчуном, который шел через огонь и смерть, недовольно бормоча, и оставался
целым там, где не выживал никто. Как будто смерть специально обходила его
стороной. Майора сторонились, идти с ним на задание считалось плохой приметой, и
примета эта, к сожалению, чаще всего оказывалась верной. Справедливости ради
стоит заметить, что в бою майор не щадил себя и всегда делал все, чтобы вытащить
своих товарищей из огня, а когда они все-таки оставались там, ходил чернее тучи.
В конце концов он подорвался на мине, да так, что от него мало что нашли, и Юрий
часто думал потом: а было ли это случайностью? Быть может, хмурый майор просто
устал?
Он запер шкафчик и вышел из раздевалки, напоследок приветственно махнув
рукой в сторону окошка оружейной комнаты. До выезда на маршрут оставалось еще
минут сорок, и можно было немного посидеть в комнате отдыха рядом с гаражом,
наблюдая, как ребята режутся в домино, а то и успеть обставить кого-нибудь в
шахматишки. Было бы неплохо выпить кофе, но на днях какой-то умник спер из
комнаты отдыха кофеварку. Случай был совершенно дикий, и все ужасно возмущались
и размахивали руками, грозясь вычислить злоумышленника и оборвать ему все на
свете. Шум стоял примерно полчаса, а потом все как-то незаметно улеглось,
забылось, и любители кофе начали таскать из дому термосы. О кофеварке больше не
вспоминали, словно ее и не было. Юрий не очень удивился: он видел, как крали
танки, и воров никто не пытался найти.
В длинном коридоре, где не было ни одного окна, под потолком жужжали и
подмигивали лампы дневного света, а подошвы звонко постукивали по кафельной
плитке, Юрия перехватил Мишка Сафонов. Филатову нравился этот низкорослый и
щуплый, похожий на черного жучка парень, относившийся легко и весело ко всему,
кроме своей работы. В том, чтобы головой отвечать за чужие деньги, Михаил
Сафонов не находил ничего веселого и тем более интересного. Еще меньше веселья
вызывала в нем перспектива погибнуть за несколько матерчатых мешков с
разрисованной водяными знаками бумагой, и потому на работе Мишка всегда был
внимателен, осторожен и готов к любым неожиданностям. Юрий находил, что это
единственно правильный подход, и не понимал Борю, который мог, поджидая ушедшего
за деньгами напарника за рулем машины, жевать хот-дог, сжимая булочку с сосиской
в правой руке, а левой ловя вытекающий кетчуп. Правда, Сафонов, в отличие от
Бори, пережил два нападения и собственноручно уложил одного из грабителей
наповал.
- Заворачивай оглобли! - весело закричал он Юрию вместо приветствия. -
Придется твоему Боре сегодня кому-нибудь другому мозги компостировать.
- Не шути святыми вещами, - сказал Юрий, и Сафонов разразился довольным
хохотом.
- Какие шутки! У меня горе. Михей тухлых консервов нажрался, час назад из
больницы позвонил - так, не поверишь, будто с того света, еле языком ворочает...
Михей был напарником Сафонова. Оба они были Михаилами, так что для
удобства их окрестили Михеем и Мишкой. Если же кто-то имел в виду не какогонибудь
отдельного Михаила, а их экипаж в целом, говорили просто: М2. Они ездили
на неуклюжем с виду, похожем на коробку из-под обуви броневике "рено", вызывая
черную зависть коллег. Броневик, на взгляд Юрия, действительно был хорош: этакий
сейф на колесах, который так сразу, с налету, не очень-то и возьмешь, да еще в
городе, где навалом милиции, спецназа и Бог знает кого еще.
- Ну, а я здесь при чем? - спросил Юрий.
- Ас кем, по-твоему, я должен в Мытищи ехать?
- Погоди, а как же Боря?
- А ты что, уже соскучился? Боре тоже кого-нибудь дадут, не переживай.
- Постой, - сказал Юрий, - я не совсем понял: это чей-то приказ или ты сам
так решил?
- Это не я решил, - ответил Сафонов, - это твой друг-приятель, их
величество Арцыбашев соизволил распорядиться.
- Арцыбашев? Он что, рехнулся? Что он сказал?
- Он сказал, что поездка очень ответственная и что он не может доверить
четыре миллиона баксов кому попало. А тебе он верит. Насколько я понял, он тебе
доверяет больше, чем мне. Так что, по идее, ты и за мной должен присматривать,
чтобы я ненароком не уехал вместе с бабками в какую-нибудь Швамбранию прямо на
броневике.
- Бред какой-то, - искренне сказал Юрий. - Четыре миллиона?
- Тише, не ори. Это военная тайна, доверенная мне под большим секретом. Не
четыре, а четыре с половиной. Я вот тут все думаю, думаю: может, все-таки махнем
в Швамбранию? С такими деньгами все телки будут наши.
- С такими деньгами наши будут не телки, а быки, - ответил Юрий. - И ровно
столько времени, сколько нужно, чтобы хорошенько прицелиться. А почему он мне
сам не сказал?
- Спешил куда-то. Велел найти тебя, проинформировать, проинструктировать и
вообще поменять подгузники. Да, и еще пожелать удачи.
- М-да?.. Черт возьми, это довольно волнительно!
- А ты не мог бы волноваться на ходу? Нам выезжать пора, так что давай
двигаться. С повышением, напарник!
- Ну уж, напарник, - проворчал Юрий, идя с ним по коридору к гаражу. - На
одну поездку!
- А хоть бы и на одну, - сказал Мишка. - И потом, это еще как сказать.
Поездка ответственная, а Михей в последнее время что-то спекся. Керосинит почерному,
два раза его Арцыбашев на работе "под банкой" ловил. Он и сегодня,
сдается мне, не консервами отравился, а просто не смог с похмелюги из кровати
выбраться. Так что шанс у тебя есть. Дерзай!
- Дерзай - это как? - спросил Юрий. - Бежать с автоматом впереди машины и
палить во всех подряд?
- В воздух, - с видом знатока поправил его Сафонов. - И только в
исключительных случаях - во всех подряд. Это если чья-нибудь морда не
понравится, - уточнил он для полной ясности.
В гараже выяснилось, что Борю уже кто-то ввел в курс дела. Он выставил
багровое от прилившей крови лицо из-под задранного капота "Нивы", что-то
проворчал и снова нырнул под капот.
- Что? - переспросил Юрий. Боря снова разогнулся, уперся короткопалыми
руками в переднее крыло своей машины и внятно произнес:
- В танкисты, говорю, записался? Давай, давай, мать твою. А мы уж какнибудь
сами - потихоньку, полегоньку... Только танки ведь тоже иногда горят.
- Козел ты, Боря, - сказал ему Сафонов.
Садясь в машину, Юрий подумал, что кофеварку из комнаты отдыха наверняка
украл Боря.
В кабине бронеавтомобиля ветер, конечно же, не ощущался, но его можно было
видеть: высаженные вдоль дороги деревья не размахивали ветками, а нагнулись в
одну сторону под одинаковым углом, как солдаты на утренней зарядке, которым
скомандовали "и-раз!", но забыли добавить "и-два!". Женщины на троллейбусных
остановках благоразумно придерживали обеими руками норовящие задраться выше
головы подолы, а вывешенные над проезжей частью дорожные знаки пьяно плясали на
своих проволоках. Сотрудники ГИБДД в белых портупеях отворачивали от ветра
сердитые лица и поглубже натягивали фуражки, заставляя мстительного Сафонова
подпрыгивать от восторга на водительском сиденье и жалеть, что в Москве не
бывает дождей из дерьма.
Кузов бронеавтомобиля был пуст, и дорога в Мытищи больше напоминала
увеселительную прогулку. В кабине вовсю грохотала музыка, что было строжайше
запрещено введенными лично Арцыбашевым дополнительными правилами. "В законе
важен дух, а не буква, - объявил по этому поводу неунывающий Мишка, вынимая из
принесенной с собой сумки магнитолу и кустарным способом подсоединяя ее к
аккумулятору. - Мы же идем порожняком. Загрузимся - никакой дискотеки". Для
этого им пришлось ненадолго остановиться в каком-то переулке. Прохожие глазели
на банковский броневик, заставляя Юрия нервничать, но даже ему было известно,
что на инкассаторов нападают гораздо реже, чем могли бы, из-за их обыкновения
стрелять в нападающих. Опасаться было нечего, но он все равно передвинул кобуру
с бедра на живот.
- Это правильно, - одобрил его действия ковырявшийся под приборным щитком
Сафонов. - Инкассатор должен быть как пионер, он же бойскаут - всегда готов. А
вдруг на меня нападет стая поклонниц?
Юрий фыркнул и убрал ладонь с кобуры.
- Теперь я понимаю, почему Михей запил, - сказал он.
Сафонов расхохотался и врубил музыку.
В Мытищинском филиале их встретил суетливый человек с великолепным
еврейским носом и аккуратной круглой плешью, окруженной кучерявым волосяным
нимбом. Юрий без особого удивления узнал в нем купальщика, потерявшего на даче у
Цыбы золотой "паркер" и наверняка угробившего очень дорогой костюм, не говоря
уже о туфлях. Еще меньше он удивился, когда купальщик его не узнал. Юрию почемуто
казалось, что, если бы директор Мытищинского филиала в тот день познакомился
со своей потерянной много лет назад и наконец отыскавшейся мамой, на следующее
утро он не узнал бы и ее.
Сейчас этот субъект был кристально трезв, излишне суетлив, деловит и
озабочен. Он лично понаблюдал за тем, как в кузов бронированного микроавтобуса
загрузили пять матерчатых, туго набитых мешков, с умным видом проверил на каждом
из них пломбы, вежливо подсадил Юрия под локоток, когда тот вслед за мешками
залез в кузов, сам закрыл за ним дверь и собственноручно опечатал ее личным
пломбером.
Юрий уселся на тянувшуюся вдоль железного борта неудобную скамью. Окон в
кузове не было, и он стал смотреть в узкую зарешеченную амбразуру, прорезанную в
перегородке, отделявшей кузов от кабины. В случае необходимости эту амбразуру
можно было закрыть стальной заслонкой, после чего кузов окончательно превращался
в неприступную крепость, а точнее - в сейф.
- Ну все, - сказал Сафонов, оборачиваясь к амбразуре, - понеслась. Теперь
не спи. Чуть что, опускай заслонку и стреляй в каждого, кто попытается открыть
дверь.
- Я в курсе, - коротко ответил Юрий.
- Он в курсе, - проворчал Сафонов, выруливая из двора банка на улицу.
Тяжелая пластина ворот медленно отъехала в сторону, выпуская их машину, и сразу
же поползла назад. - Он у нас грамотный... Ты в людей стрелял когда-нибудь,
профессор?
- Доводилось. Да что ты так трясешься? С чего ты взял, что на нас нападут?
- Это я трясусь?! Да я тебя, чайника, успокаиваю. А вообще-то, если
честно, то да, трясусь. Сам не знаю почему. Мандраж у меня.., ну, вроде
предчувствия. Два раза на меня наезжали, и оба раза вот так же трясло.
- Типун тебе на язык, - сказал ему Юрий, и Сафонов засмеялся.
- Ладно. Все, инкассатор, шутки в сторону. Меня сейчас нельзя отвлекать,
да и тебя тоже. Смотри в оба.
Юрий хотел спросить, куда ему смотреть, если здесь нет окон, но промолчал:
Сафонов полностью сосредоточился на управлении машиной, и даже затылок у него
выражал собранность и деловитость. Магнитолы нигде не было видно, и Юрий понял,
что Мишка убрал ее в сумку. Непонятно было только, когда он успел это сделать.
Юрий отвернулся от окошка и закурил. Увесистые мешки с деньгами тихонько
ерзали по полу, когда броневик подпрыгивал на неровностях дороги. Юрий смотрел
на них равнодушно: это был просто груз, за который они с Сафоновым отвечали и
сохранность которого должны были обеспечить. Конечно, сумма внушала уважение, но
не более того. Чтобы немного развлечься, Юрий представил себе, что он мог бы
сделать, окажись эти деньги в его распоряжении. Через десять минут подобных
размышлений выяснилось, что четыре с половиной миллиона - вовсе не такая
огромная сумма, как могло показаться вначале. Юрий улыбнулся, покачал головой и,
вытянув ногу, прикоснулся носком ботинка к туго набитому мешку.
- Мелочевка, - вслух сказал он.
- Чего? - переспросил из кабины Сафонов.
- Да так, - ответил Юрий, - фантазирую.
- А, - откликнулся Мишка, который понял его с полуслова, - ясно. Поначалу
эти мешки действительно будят фантазию. Потом привыкаешь, успокаиваешься, и
начинает казаться, что не деньги возишь, а так, макароны какие-нибудь или вообще
белье из прачечной...
Они были почти в Центре. Ехать до банка оставалось не более пятнадцати
минут. Предзакатное солнце пробивалось в кузов броневика через зарешеченное
окошко, на полу лежал, подрагивая, косой прямоугольник света, расчерченный тенью
решетки. Сафонов тоже закурил и принялся негромко насвистывать.
Внезапно броневик резко затормозил и остановился, клюнув носом. Юрий с
трудом удержался на скамье, нагнулся к окошку и заглянул в кабину.
- Вот козел, - сказал Сафонов, указывая на перегородивший дорогу
автофургон. - Пьяный он, что ли?
Он потянулся рукой к кнопке звукового сигнала, и в это мгновение раздался
взрыв.
Глава 12
Юрий тряхнул головой, пытаясь избавиться от надоедливого звона в ушах.
Через окошко в перегородке в кузов вползали клубы едкого дыма. Филатов с трудом
поднялся на ноги и опустил стальную заслонку, окончательно закупорив себя в
кузове.
"Гранатомет, - понял он. - Вот отморозки! Из этой штуки ничего не стоит
спалить танк, а они пользуются ею как отмычкой... Значит, сейчас засадят еще одну
гранату - в заднюю дверь. Наделав столько шума, никто не станет тратить время на
возню с замком".
На то, чтобы окончательно прийти в себя после взрыва, ему потребовалось
всего несколько секунд. Выхватив из кобуры пистолет, он снова бросился на пол,
поспешно соорудив из мешков с деньгами что-то вроде баррикады. Нападавшие
действовали очень решительно и не собирались церемониться. Сафонов наверняка
погиб, и теперь судьба Юрия стал
...Закладка в соц.сетях
