Жанр: Боевик
Двойной удар слепого серия: (слепой 8)
...инув на плечи халат, вошел в кабинет, зажег настольную лампу, сел за
письменный стол. И в этот момент раздался звонок. Генерал туг же снял трубку.
- Ну, говори, полковник, - Федор Филиппович пододвинул к себе лист бумаги и
карандаш.
Бумага и остро отточенные карандаши всегда лежали на письменном столе генерала.
Он далеко их не прятал, уж очень часто требовались.
- В два часа дня, товарищ генерал, капитан Сергачев обнаружил Мерцалова.
- Обнаружил Мерцалова? Повтори, полковник Почему до этого молчали?!
- Да, обнаружил - опознал по полученной ориентировке...
- Я все понял, полковник. Дальше.
- Сергачев хотел его взять...
С Потапчука слетели остатки сна.
- На черта - взять?! - рявкнул он. - Такой установки не было!
- Вероятно, погорячился...
- Дальше.
- Случилась перестрелка... - полковник в нерешительности замолчал.
- Что, Мерцалова застрелили?
- Нет, товарищ генерал, ушел, - сухо и нервно сказал Лазарев.
Генерал от его голоса даже поежился, сведя лопатки к позвоночнику. Острие
карандаша начало вычерчивать на бумаге неведомые узоры. Генерал всегда, когда
нервничал, изрисовывал всевозможными знаками не один лист. Рука работала сама собой -
абсолютно автоматически, словно с головой генерала она не была связана никоим образом.
- Захват не получился. Мерцалов ушел, оставив после себя три трупа. В том числе убит
капитан Сергачев, который и обнаружил Мерцалова в ресторане.
- Что Мерцалов делал в ресторане?
Полковник Лазарев от такого достаточно нелепого вопроса опешил. Генерал
почувствовал это по его прерывистому дыханию.
- Да как что, товарищ генерал... Надо полагать, завтракал, обедал, выпивал,
закусывал...
"Чтоб вы провалились, бездельники!" - подумал генерал, но в трубку сказал совсем
другое:
- Кто еще погиб, полковник?
- Это не наши люди.
- Я спрашиваю, кто?
- Сержант тверского ОМОНа Трошкин и старший сержант Скоренев.
- Ну, эти не из нашего ведомства, - буркнул Потапчук. - Но все равно жалко парней...
Что сделали по горячим следам? И откуда взялся ОМОН?
- Сплошное совпадение.
- Почему-то это совпадение - на руку Мерцалову, а не нам.
- Да там вообще, товарищ генерал, такое было в ресторане! Слава Богу, все
обошлось...
- Ты хочешь сказать, полковник, малой кровью?
Троих уложил и ушел.
- Нет, товарищ генерал, но могло быть намного хуже, поверьте.
- Где сейчас Мерцалов?
- Мы пытаемся его достать.
- Можете и не пытаться, пустая затея. Это не тот человек, которого можно взять вот так
вот просто. Тебе повезло, полковник, ты и твои люди его обнаружили, но брать Мерцалова
должны были профессионалы. Почему был задействован ОМОН? Почему меня не поставили
в известность?
- Некогда было, товарищ генерал. Решение пришлось принимать на ходу, и принял
его...
Генерал понял, что теперь все свалят на погибшего капитана Сергачева, с остальных же
взятки гладки.
- Ладно, еду в управление.
- Машина за вами уже выслана, товарищ генерал.
Думаю, она уже у подъезда.
- Хорошо, хорошо, полковник, - генерал положил трубку и только сейчас внимательно
посмотрел на то, что нарисовала его рука.
А она во время разговора механически записала три фамилии и возле каждой начертила
маленький аккуратный могильный крест.
- Тьфу ты! Чертовщина какая-то! - генерал стал густо зачеркивать фамилии, графит
сломался, и Потапчук вновь чертыхнулся.
В двери появилась уже окончательно проснувшаяся жена в длинной ночной сорочке.
- Федя, что-то случилось?
- Да, случилось. Я сейчас уезжаю. Позвоню утром.
А ты чего бродишь, иди спать!
- Не ругайся.
- Попробуй тут не ругаться, когда мои доблестные вояки таких дел наворочали!
- Чего на людей злишься, думаешь, они не стараются как лучше?
- Да, стараются... Себя не жалеют и других...
Атонина Адреевна за сорок пять лет супружеской жизни насмотрелась всего и
давным-давно привыкла к тому, что мужа могут поднять среди ночи, вызвать на службу или
вообще он может исчезнуть на несколько дней.
- На работу мне не звони, я буду очень занят.
- Долго?
- Сколько потребуется.
- Ясно, ясно, Федя. Может, чаю поставить или кофе? Попьешь перед уходом.
- Да какой к черту чай!
- А кофе? Сон прогонишь.
- Мне сон лучше любого кофе прогнали.
- Как хочешь.
Генерал опять тряхнул головой и по-военному быстро начал одеваться. Через пять
минут он был полностью собран, правда бриться не стал. Жена напомнила:
- Федя, побриться забыл.
- На работе побреюсь.
- Тогда возьми бритву, а то потом снова скажешь, что я не досмотрела.
У генерала была привычка: он брился каждое утро, чем бы не был занят. Процесс
бритья приводил его нервную систему в определенное равновесие. И вообще привычки, как
считал генерал Потапчук, человеку просто необходимы. Именно они держат его в норме, не
дают сгибаться в самых кризисных ситуациях.
А сейчас ситуация сложилась именно такая. И единственное, чему можно было
порадоваться, так это тому, что Олег Мерцалов засветился. Теперь со всей определенностью
ясно, что он находится в Москве и именно его наняли для исполнения убийства, последствия
которого будут катастрофичными.
На пороге кабинета генерал столкнулся с Атониной Адреевной. Она несла чашку
горячего чая, в котором плавал ломтик лимона. На блюдечке лежала серебряная ложечка с
витой ручкой. Потапчук нахмурился.
- Я же сказал...
- На вот, выпей, Федя, может, голова болеть перестанет.
- А с чего ты взяла, что у меня болит голова?
- По тебе видно. Уж кому, как не мне, понять, что у тебя...
- Не надо, не надо. Когда ты говоришь, что у меня болит голова, то она и начинает
болеть. Ты всегда пытаешься мне внушить то, что тебе кажется.
- Ты мне твердишь эту фразу, Федя, уже сорок лет.
Твердишь, когда виноват.
- А ты, дорогая, сорок лет продолжаешь внушать.
Нас с тобой уже не переделать.
- Ну что ж, отнесу чай на кухню.
Но тем не менее Федор Филиппович взял чашку, размешал немного сахара - жена
заботилась о муже, берегла его здоровье, запрещая ему есть много сладкого - и сделал
большой глоток. Ему действительно стало лучше, и он с облегчением вздохнул.
- Оттянуло.
- Ну, вот видишь!
- Иди спать, - сказал генерал, ставя чашку на письменный стол. Выходя из кабинета,
обнял Атонину Адреевну за плечи. - Иди, иди. И не волнуйся.
- Ты позвони, ладно?
- Ну ты же знаешь, что я позвоню.
- Да, знаю. Но предупредить должна.
- Позвоню, если время позволит.
- Не забудь.
- Не забуду, иди спать, - генерал накинул на плечи пальто с каракулевым воротником,
надел шапку и вышел из квартиры.
Машина уже стояла у подъезда. Водитель прохаживался рядом и курил.
- Ну что, Павел, тебе тоже не дали поспать? - невесело улыбнулся генерал.
- Не дали, Федор Филиппович. Только устроился, а тут звонят, командуют - "в
ружье!".
- Ясно.
- Куда едем? - уточнил Павел на всякий случай, хотя, проработав с генералом лет
десять, прекрасно знал, что скорее всего придется ехать в управление.
- Куда же еще - на работу.
- Вот уж, среди ночи, и на работу! Что-то случилось? - сочувственно спросил
водитель.
- А ты как думаешь, Павел?
- Думаю, что-то серьезное стряслось. Иначе вас не стали бы поднимать.
- Да, это точно.
Полковник Лазарев ждал генерала в его приемной.
Федор Филиппович Потапчук поздоровался с ним за руку и пригласил пройти в
кабинет.
- Кофе уже готов, - сказал помощник.
- Хорошо, неси.
- С сахаром?
- Поставь сахарницу на поднос, - не зная привычек полковника, распорядился
Потапчук, Генерал разделся, повесил свое старомодное пальто на вешалку, спрятал его в
шкаф. Снял шапку и шарф, потянулся, хрустнув суставами.
- Я, полковник, такой хороший сон видел! Снилось мне, что я лейтенант, на мне
новенькая форма. Иду я себе по улице, а мундир парадный, ботинки сверкают, ремни
поскрипывают. Радуюсь, весна на дворе, яркое солнце, синее небо...
- Да-да, хороший сон. Я слушаю.
- Слушаешь и улыбаешься. Небо синее-синее, как только на кодаковской пленке
бывает...
Полковник Лазарев, слушая генерала, думал: "Видать, наш генерал совсем уже сдал,
крепчает его маразм. Тут такие дела, а он про новенький мундир и про начищенные сапоги
рассказывает!"
- ..так вот, полковник, иду я себе по Тверской-Горького, поглядываю по сторонам. А
женщины вокруг - одна другой краше, и все на меня поглядывают.
А по тротуару голуби ходят, в лужах купаются. Лужи тоже синие-синие, потому что в
них небо отражается...
На деревьях почки вот-вот лопнут, зеленые листочки появятся. И так мне хорошо...
- И я вам все испортил своим звонком, не дал досмотреть сон?
- Да нет, полковник, - бросил генерал, усаживаясь в кресло за большим рабочим
столом, - не ты мне все испортил, а голуби. Залюбовался я на них, как мальчишка, стоящий
на крыше. А голуби, будь они неладны, мне весь парадный мундир и обгадили. И на погоны,
и на грудь, и на рукава. А у меня с собой, полковник, платка носового нет. Я растерялся, все
на меня смотрят, пальцами показывают, хохочут. И так я себя возненавидел, а еще больше
птицу мира, что готов был в канализационный люк провалиться, подальше от людских глаз.
- Да.., ну и сон.
- Вот и я Думаю... Небо синее, лужи блестят, а я весь в дерьме...
Полковник Лазарев нетерпеливо переминался с ноги на ногу, не зная, как остановить
поток красноречия генерала Потапчука. Но тот сам прервал повествование, сказав после
паузы обидные для Лазарева слова:
- Может, я и нашел бы выход и почистил бы свой мундир, но тут твой звонок,
полковник, я и проснулся.
Удружил ты мне, помог сохранить дерьмо на мундире.
Вот какие дела приключились. А теперь присаживайся и рассказывай, что да как.
Доклад полковника был очень кратким. Неприятно говорить о собственных промахах.
- Я выезжал на место, все осмотрел. Вот фотографии убитых, они сейчас в морге, с
ними работают эксперты. Все три выстрела были произведены почти в упор. Омоновцев не
спасли даже бронежилеты. Насколько я понял, пули в пистолете Мерцалова бронебойные.
Они сейчас на баллистической экспертизе, результаты будут только утром, я просил сделать
все как можно скорее... - после этого Лазарев принялся пересказывать генералу, что
произошло в ресторане "У Константина".
Генерал слушал, не перебивая, его рука опять стала вычерчивать на листе бумаги
закорючки.
- У тебя все? - наконец-то спросил Потапчук. - Или есть уточнения?
- Да, все Как вы уже слышали, все происходило в гардеробе. Людей там, кроме
омоновцев и Сергачева, не было, в ресторане имелся второй выход - за гардеробной стойкой,
поэтому исчез Мерцалов почти мгновенно, словно растаял.
- Не дурите мне голову, полковник, Мерцалов не сосулька и не снежная баба, растаять
он не мог.
- Мы ищем.
- Где вы его ищите?
- Вокзалы, магазины, медпункты, рестораны, кафе, бистро - словом, везде, где он
может появиться. Должен же он выйти из дому.
Генерал Потапчук скептически хмыкнул:
- Полковник, ты себе плохо представляешь, что это за человек.
- Но и капитан Сергачев - опытный оперативник и в задержаниях...
- Был...
- Что - был? - не понял полковник.
- Был он опытным оперативником... Но ты не обращай внимания, так, с языка
сорвалось.
- ..в задержаниях участвовал, и не однажды... ° - Задержать рецидивиста - это одно, а
вот взять Мерцалова - это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
- Теперь я все понял.
Потапчук подавил в себе тяжелый вздох.
"Хорошо тебе, полковник: раз - и все понял, - с иронией подумал он. - Только я что-то
ничего не пойму в этом деле".
- Ладно, можешь идти. Если появится какая-нибудь информация - поставь меня в
известность. Я буду у себя в кабинете.
- Есть.
Когда полковник вышел, генерал Потапчук спохватился, что не угостил Лазарева,
которому он доверял как честному добросовестному офицеру, чашкой кофе, хотя поднос с
кофе стоял на столе.
"Ничего, угощу в следующий раз", - утешил себя Потапчук и снял трубку телефона.
Теперь ему уже не пришлось напрягать память, чтобы выловить из нее номер генерала
Решетова. Он набрал сперва его рабочий телефон - скорее чисто машинально - и, к своему
немалому удивлению, услышал голос коллеги:
- Решетов слушает.
- Потапчук тебя беспокоит, Андрей Николаевич.
Ты, надеюсь, уже в курсе?
- В курсе чего, Федор Филиппович?
- В курсе того, что случилось в ресторане.
- Да, порадовали.
- Так вот, как мы и предполагали...
- Да-да, Федор Филиппович. Какие же эти омоновцы болваны! Да и этот твой
капитан...
- Это не совсем мой капитан, - уточнил генерал Потапчук. - А омоновцы вообще
тверские.
- Да ну их всех к черту - бездельники и тунеядцы!
Им бы только алкоголиков брать. А как вышло посерьезнее дело, их тут же
перестреляли, как голубей.
- Как кого?
- Как голубей. А что?
- Нет, ничего...
Генерал Потапчук с отвращением и раздражением вспомнил свой гнусный сон, но
рассказывать о нем, естественно, Решетову не стал. Не поймет.
Решетов продолжал:
- Надо было поставить в известность меня. И мри люди, они натренированные, взяли
бы Мерцалова на три пятнадцать. Это точно.
- А как же! Мои б люди его выследили, взяли за руки и держали б до приезда твоих.
- Завалил ты дело.
- Я его начал, - напомнил Потапчук, - и не ошибается тот, кто ни хрена не делает.
- В другой раз без моих людей ни шагу.
- Да брось ты, Андрей Николаевич! Просто вместо тех трех трупов было бы три трупа
твоих людей.
- Да ты что, Федор Филиппович! Мои молодцы так подготовлены! Я сам лично за этим
слежу.
- Я думал, ты в курсе, Андрей Николаевич, с кем мы боремся, а ты еще, наверное, не
понял. Мерцалов - профессионал экстра-класса. Я тебе показывал список его дел, он
наследил во многих странах. И вот теперь он здесь, в Москве.
- Я уже усилил охрану, дал инструкции никого, к моему подопечному близко не
подпускать.
- Знаешь, Андрей Николаевич, с какого расстояния поражает пуля, выпущенная из
снайперской винтовки?
Из хорошей, конечно, снайперской винтовки.
- Знаю, знаю.
- Так что, ты думаешь, можно оцепить человека в городе, спрятать и не подпускать к
нему никого на расстоянии полукилометра?
- Во всяком случае, я постараюсь это сделать. Это моя работа.
- Что ж, постарайся, согласен - это твоя работа.
- А твоя работа, Федор Филиппович, найти этого мерзавца, выковырять его, как клопа,
даже из самой глубокой щели и раздавить к чертям собачьим. Раздавить, раздавить!
Потапчук понял, что генерал Решетов разнервничался на всю катушку. Ему даже
захотелось отвести телефонную трубку подальше от уха в ожидании грязных ругательств в
адрес Мерцалова, в адрес омоновцев и в адрес офицера ФСБ, который не смог задержать
Мерцалова, не смог того даже ранить. Ведь раненый преступник - это уже совсем другое
дело.
- Я тебе, Андрей Николаевич, для того и звонко, чтобы ты усилил меры
предосторожности, может, даже увеличил охрану.
- Да не учи ты меня, Федор, что делать! Я на этом собаку съел.
- Можно сказать, нам повезло.
- В каком смысле повезло, Федор Филиппович?
- В том смысле, что Мерцалов засветился.
- Ну, и что из того?
- Я думаю, мы свяжемся со средствами массовой информации, покажем его
фотографию по московскому телевидению, покажем много раз, обратимся за помощью к
населению.
- В этом я тебе могу поспособствовать, Федор Филиппович.
- Вот и славненько будет, Андрей Николаевич, поспособствуй.
- Хорошо, пиши бумагу, я подпишу, и мы решим этот вопрос.
- А министр МВД?
- А что министр МВД? Он даст добро, - уверенно сказал генерал Решетов, - ему
деваться некуда. Ведь не дай Бог что случится, шум поднимется такой, что и ему мало не
покажется. На этот раз он сухим из воды не вылезет. Это ему не с Лебедем судиться и не
Лебедя отправлять в отставку. В дворцовых интригах он герой, а в деле...
- Ну что ж, договорились. Хотя еще подумаю, стоит ли шумиху поднимать. Появится
информация - сообщу. Да и ты, Андрей Николаевич, держи меня в курсе. Где меня найти, ты
знаешь.
- До связи.
- В другой раз порадуй чем-нибудь.
- Обязательно.
Потапчук положил трубку и понял, чего ему так страстно хочется вот уже больше часа.
Он выдвинул нижний ящик письменного стола, вытащил пачку сигарет и с таким
ожесточением стал ее распаковывать, что казалось, пачка того и гляди разлетится в клочья.
"Если бы кто-нибудь сейчас посмотрел на меня со стороны, то подумал бы, что я
старый наркоман. А в пачке не обыкновенные сигареты, а марихуана или еще что-нибудь в
этом роде. Да будь она неладна! - пальцы не слушались, но в конце концов Потапчук
выдернул сигарету. Он прикурил, жадно затянулся и тут же закашлялся. - Да что за напасть,
пропади оно все пропадом!"
Постепенно к Федору Филипповичу вернулось самообладание, он худо-бедно
успокоился. Генерал расхаживал по кабинету, размышляя о том, что бы еще предпринять. И
с досадой отметил, что на ум приходит только один вариант. Генерал поглядывал на
телефонный аппарат с таким чувством, будто тот был лампой Алладина, но не спешил
набирать номер. Позвонить агенту Слепому означало признать свою беспомощность.
"Пусть поспит, пусть пока отдохнет".
Федор Филиппович вышел в приемную, и у него появилось ощущение, что сейчас не
глубокая ночь, а разгар рабочего дня. Большинство сотрудников присутствовали на местах.
Кто-то отправлял по факсу сообщения, кто-то сидел за компьютером.
Настроение Потапчука в этой деловой атмосфере улучшилось.
- Свяжитесь с нашими баллистами. Всю информацию мне на стол. Скажите, что
срочно, что генерал Потапчук требует. Пусть они ускорят экспертизу и не тянут волынку.
Однако генерал прекрасно понимал, что кто-кто, а баллисты свое дело знают и тянуть
волынку не в их интересах. С плеч долой - из головы вон.
- Хорошо, Федор Филиппович, - сказал один из помощников и заспешил к экспертам.
Глава 15
Глеб Сиверов уже позавтракал, выпил кофе и собирался отправиться на свою мансарду.
Там он хотел поработать за компьютером.
- Ты надолго исчезаешь? - спросила Ирина Глеба.
- Да нет, дорогая, думаю, до вечера.
- Ты мне позвонишь?
- Да, обязательно, - кивнул Глеб, доставая из шкафа зимнюю куртку на меху.
- Ты на чем поедешь?
- На своей машине.
- Послушай, может, поедешь на моей и заедешь на станцию техобслуживания? У меня
стартер что-то барахлит... Время на это найдется?
- Хорошо, заеду. Где ключи?
- Где всегда, - сказала Ирина, взяла с полки ключи от квартиры и машины,
прицепленные к одному брелоку, и подала Глебу.
Глеб перехватил руку Ирины и несильно сжал.
- Спасибо за завтрак.
- Ты не всегда помнишь о том, что меня надо благодарить.
- Обещаю не забывать.
- То-то...
Ирина поцеловала Глеба в щеку.
- И самое главное, - Глеб говорил с Ириной, как учитель с учеником, - ничего
тяжелого не поднимай, не волнуйся. Ты же помнишь, что сказал тебе доктор Хинкель?
- Ой, помню, помню, - махнула рукой Ирина. - Эти доктора, Глеб, всегда говорят одно
и то же: тяжелое не поднимать, не нервничать, не есть соленого, горького, острого,
горячего...
- Я вижу, ты сама прекрасно все знаешь, - улыбнулся Сиверов.
- Конечно же, знаю! И стараюсь выполнять все рекомендации.
- Как он там, кстати? - Глеб с нежностью посмотрел на Ирину, на ее заметно
округлившийся живот.
- Как он там... Не знаю.
- Ты же с ним общаешься.
- Он молчалив, будто обиделся на тебя.
- Почему на меня?
- На меня не за что обижаться.
Ирине было ужасно приятно то, что Глеб проявляет интерес, причем абсолютно
искренний. Это было видно по тому, как заблестели его глаза.
- Мне там, наверное, было бы очень хорошо, - мечтательно сказал Глеб. - Ничего не
надо делать, плаваешь себе, спишь... Кормят, поят, тепло, уютно, никаких забот.
- Я думаю, и ему хорошо, - Ирина постучала по деревянной панели в прихожей.
- Так что смотри, береги его, - Глеб чмокнул Ирину в щеку и, захлопнув за собой
дверь, неторопливо спустился вниз по лестнице.
Он двигался по маршам бесшумно, ставя ноги на ступени так, как это умел делать
только агент Слепой.
Перламутровый "фольксваген-гольф" Ирины на удивление легко завелся. И Глеб,
пожав плечами, подумал, что жена опять сочиняет и что вообще было бы неплохо запретить
ей ездить на машине. Пусть лучше сидит дома и никуда не выходит. А то в городе сейчас
полно сумасшедших автолюбителей, а дороги не бог весть какие, то залиты грязью, то
обледеневшие, скользкие, разбитые. И если не она врежется в кого-нибудь, то кто-нибудь - в
нее, и тогда...
Вот об этом Глебу думать не хотелось. Но он привык размышлять обо всем, чтобы быть
готовому к любым, в том числе самым неприятным неожиданностям.
"Обязательно скажу. А еще лучше - заберу ключи от машины. Вот когда родит,
выкормит - пожалуйста.
А пока, если ей куда надо, буду возить ее сам. Или чего жалеть денег? Можно вызвать
такси, сел, поехал - и все проблемы. К врачу, на рынок, в магазин, в театр...
Или мало еще куда захочется?"
С этими мыслями Глеб и приехал в малозаметный арбатский переулок, где
располагалась его якобы мастерская, оборудованная на чердаке старого жилого дома. Он
припарковал машину у тротуара, огляделся по сторонам - это уже вошло у него в привычку.
Ничего подозрительного не заметил, вернее, не то чтобы подозрительного, а чего-нибудь
такого, что привлекло бы его внимание. Закрыл машину и не спеша, опять же бесшумно,
поднялся пешком на самый последний этаж, а затем еще одним лестничным пролетом выше
и остановился у двери. Его рука уже держала связку ключей.
Сиверов внимательно осмотрел дверь. Все было нормально, посторонние здесь не
появлялись - впрочем, так было всегда. Мелочь, но приятно. Глеб, войдя в мастерскую,
тщательно закрыл дверь, разделся. Казалось, он не покидал мансарду со вчерашнего дня.
"Ну что ж, как всегда, сначала сварю кофе, послушаю музыку".
У него появилось два новых компакт-диска - оригинальные записи берлинского
симфонического оркестра. Но он решил послушать только один.
"Надо растянуть удовольствие. Оба диска слушать не стоит, второй послушаю завтра".
Кофе был сварен. Глеб поудобнее устроился в кресле и уже взял было в руки пульт
дистанционного управления музыкальным центром, как зазвонил телефон.
Глеб не стал задаваться вопросом, кто бы это мог быть. Если не ошиблись номером,
значит, звонит генерал Потапчук. Телефон мансарды в справочниках не числился, даже
Ирина не знала этого номера.
Сиверов снял трубку, но голоса не подал.
- Алло! Это ты. Слепой?
Так и есть - это был Потапчук.
- Конечно, я, Федор Филиппович.
- Я очень рад, что застал тебя.
- А что, разве могли не застать?
- Я позвонил домой, Ирина сказала, что ты выехал.
Я прикинул, сколько времени тебе надо для того, чтобы добраться.
- Все понятно, Федор Филиппович, - Глеб взял кофейник, налил чашку кофе и, прижав
плечом трубку радиотелефона к уху, подошел к музыкальному центру, положил на него
пульт. Он уже понял, что музыку послушать не удастся.
- Нам нужно встретиться, - без нажима, но твердо сказал генерал.
- Это было бы кстати. У меня к вам есть кое-какой разговор.
- У меня к тебе - тоже.
- Разговор или предложение?
- И то и другое.
Вот оно, началось... Звонок, которого Глеб ждал в новогоднюю ночь, с отсрочкой, но
прозвучал.
- Как я понимаю, разговор не телефонный? - бросил Глеб.
- Да, не телефонный. Ты правильно догадался.
- Тогда где и когда?
- А ты не будешь против, если я приеду к тебе на часок?
Глеб на мгновение задумался, а затем сказал:
- Знаете', Федор Филиппович, лифт у меня в доме не работает, и подняться вам ко мне
будет проблематично. Высоковато.
- Что ты меня за старую развалину держишь?
- Да нет, не держу, просто не хочу напрягать. Вы уж не обижайтесь. Все-таки вы после
ранения не совсем оправились.
Федор Филиппович рассмеялся. И в этом смехе слышалась досада - досада человека на
свой возраст, на то, что он не молод и не в состоянии легко взбежать на седьмой этаж, а
затем, не переводя дыхание, начать оживленный разговор. Смех внезапно стих.
- Федор Филиппович, давайте встретимся на какой-нибудь явочной квартире, -
предложил Глеб, но генерал отказался.
- Нет, давай ты приедешь ко мне в управление.
- Можно и так.
- Тогда я сейчас высылаю за тобой машину.
- Но только не во двор;
- Это понятно. Машина будет ждать тебя на перекрестке.
- На каком? - уточнил Глеб.
- На твоем любимом, перед переулком.
- Идет.
- Значит, через полчаса. Шофера ты узнаешь...
Глеб не дал генералу договорить.
- Буду, - он нажал на кнопку, отключив телефон.
"Что же у них стряслось? - все еще держа в правой руке радиотелефон, а в левой -
чашку горячего крепчайшего кофе, подумал Глеб. - Но чего гадать? Часа не пройдет, как все
узнаю".
Он не выносил строить догадки и предположения там, где была возможность выяснить
все достоверно.
"Между прочим, надо будет поговорить с генералом о его здоровье. Что-то он мне в
последнее время не очень нравится. Хотя уговорить его поехать отдохнуть я, разумеется, не
смогу".
Ровно через Полчаса Сиверов подошел к условленному переулку. Черная "волга" с
двумя антеннами и затененными стеклами - та самая, которая ночью привезла генерала
Потапчука из дома в управление, уже поджидала его. Она стояла на перекрестке в
нарушение правил, и Глеб увидел, как сержант ГАИ вразвалочку подходит к автомобилю. Он
постучал жезлом по стеклу.
Что ему сказал шофер, Глеб, само собой, не слышал: он наблюдал эту сцену с
расстояния метров пятидесяти.
Но гаишник мгновенно вытянулся рядом с машиной по стойке "смирно", и его рука,
привыкшая брать взятки и выхватывать документы у запуганных водителей, как
марионеточная, дернулась к шапке с кокардой.
"Ну вот, получил свое".
Гаишник быстро ретировался, а Глеб, подойдя к машине, открыл дверцу, уселся на
заднее сиденье и спросил шофера:
- Потапчук прислал?
- Да-да, Потапчук. Это я вас должен привезти?
- Меня. Добрый день.
- Какой он к черту добрый! Мотаюсь как проклятый, подняли среди ночи, уже почти
сутки не сплю.
- Куда деваться, - посочувствовал Глеб, - работа есть работа.
- Работа тогда работа, когда за нее хорошо платят, - буркнул водитель.
- За безделье вообще ничего не платят.
Водитель погнал автомобиль, игнорируя правила, проскакивая на желтый и даже один
раз на красны
...Закладка в соц.сетях
