Жанр: Боевик
Гладиатор
...шим, безжизненным
выражением напоминало ему, скорее, продукцию Московской фабрики игрушек, чем
лицо живого человека. Иван представился главным менеджером московского
филиала корпорации "Procter & Gamble" и от имени фирмы выразил желание
видеть супермаркет "Гаргантюа" в числе ее постоянных клиентов. Как он и
предполагал, компетенции директорши с кукольным лицом не хватило, чтобы
решить этот вопрос самостоятельно, и она посоветовала обратиться к владельцу
магазина - Андрею Владимировичу Андрееву. Ивану был нужен номер телефона
Андреева, и он его получил.
Труднее всего оказалось преодолеть сопротивление секретарши, которая
вешала трубку, едва заслышав о том, что Ивана интересует личная встреча с
Андреевым. Ей почти удалось вывести Ивана из равновесия. Наконец, на седьмом
его телефонном звонке секретарша, видимо, сдалась. Ивану ответил сам
Андреев.
- ...Вы давно проверяли отчетность в ресторане "Гаргантюа"? - спросил
Иван.
- Кто это?
- ...Ежедневно у Вас в ресторане крадут минимум пятьсот долларов.
- Плевать я на это хотел. Тебе чего надо?
Иван молчал. Он решил терпеливо выдержать паузу. Пятнадцать тысяч
долларов в месяц - сумма, конечно, не такая уж большая. Но ведь лавочник...
Копеечка к копеечке... И не ошибся.
- Гм, каждый день, говоришь?
- Иногда больше. Когда выручка большая.
- Откуда ты это знаешь? И кто ты такой?
- Наблюдательный человек.
- Чего ты хочешь?
- Показать вам, как это происходит. Прямо на месте.
- Да тебе-то что с того? Ты из налоговой, что ли?
- Нет. Просто есть у меня к вам одно дело. Вот и хочу сначала
продемонстрировать свою компетентность. Может быть, доверять больше
станете?
- Любопытный ты кадр. Ну, хорошо. Завтра в девять вечера в ресторане...
...Утром Иван связался с Крестным, попросил подготовить необходимые
документы и к девяти вечера с тоненькой папкой в руках пришел в ресторан. В
зале в этот день работала другая смена, и появление Ивана не вызвало у нее
абсолютно никаких эмоций, для них он был впервые попавшим в их ресторан
клиентом. Свободных мест в ресторане не было, и Ивану вновь пришлось ждать
за стойкой бара. Впрочем, один столик оставался свободным, но на нем стояла
табличка "Стол зарезервирован", и он понял, что этот столик приготовлен для
хозяина.
Андреев не заставил себя ждать. Он появился в зале в сопровождении
охранника, внимательно осмотрел сидящих за столиками, скользнул взглядом по
Ивану и сел за приготовленный для него стол... Иван с удовлетворением
отметил, что охранник не остался в зале, может быть, потому, что просто
негде было пристроиться, а сел в проходе из магазина в ресторан. Иван помнил
условие Крестного - не поднимать шума, и сложившаяся мизансцена ему
понравилась. Он хорошо знал, что в каждом ресторане стойка бара оборудована
кнопкой тревожной сигнализации, но это его не особенно беспокоило. В зале он
рассчитывал провести лишь первую часть спектакля - "Ухаживание".
Иван подождал, когда официанты закончат суетиться вокруг хозяина: они
поставили ему на стол бутылку какой-то красной французской кислятины, если
верить меню - что-то типа "Бордо", кажется "Шато Лассаль", принесли
огромное, наверное полметра в диаметре, блюдо с устрицами и оставили
Андреева в покое... Иван подошел к его столику, молча сел напротив, поднял
руку, подзывая официанта.
- Бутылку белого бургундского "Жорж Февле", - сказал Иван подошедшему к
столику стриженному под ежик официанту невысокого роста с серьгой с левом
ухе, - и чистый бокал Андрею Владимировичу.
Андреев сначала бросил взгляд в направлении входа в зал, где должен был
сидеть его охранник, потом - в сторону бара и, почувствовав, видимо, себя в
безопасности, с раздраженным видом уставился на Ивана.
- Ты звонил? - спросил он.
Иван был в купленном часа два назад светло-сером костюме от Зайцева,
ослепительно белой рубашке и строгом черном галстуке. Иван галстуки терпеть
не мог, но этот обладал единственным, на его взгляд, достоинством -
красноречиво свидетельствовал о своей высокой цене... Иван надеялся, да
просто испытывал уверенность, что выглядит в глазах хозяина ресторана как
человек, у которого нет никаких материальных проблем. Так было задумано:
чтобы сам факт его контакта с Андреевым стал для того необъяснимым.
Психологию "лавочников" Иван представлял себе хорошо. Андреева, по его
мнению, интересовал сейчас один вопрос: если тебе не денег нужно, так чего
же еще?.. Впрочем, нет. Это, конечно, второй вопрос. Первый и главный - о
пятистах долларах, которых он каждый день лишался...
...Иван не любил отвечать на идиотские вопросы и поэтому чаще всего
оставлял их без ответа. Неужели не ясно, что звонил именно он? Андреев,
видимо, был не слишком чувствительным человеком, что предвещало
дополнительные сложности в работе с ним.
- Устриц рекомендуют запивать белым вином, - сказал Иван.
Официант уже принес бутылку, открыл ее прямо на столике специальным
штопором и налил им обоим по трети бокала.
Иван движением кисти показал ему, чтобы он удалился. "Серьга", как сразу
же про себя стал называть его Иван, посмотрел на Андреева, но тот ответил
ничего не выражающим злобным взглядом.
Официант ушел.
Иван с удовлетворением отметил, что правая нога Андреева непрерывно
дергается нервной дрожью. Адреналин в крови, видно, требовал дать выход
эмоциям...
- Так. Или ты сейчас объясняешь, зачем вчера морочил мне голову, или
вылетишь отсюда как пробка! - Хозяин ресторана опять посмотрел в сторону
входа в зал из магазина, где за углом сидел его охранник, затем еще раз на
бармена, словно призывая его удвоить бдительность.
Иван заметил, что бармен смотрел в ответ на Андреева недоумевающе. До
него не доходило, что Андреев не просто раздражен. А еще и боится сидящего
перед ним человека.
- Голову вам морочат вот эти ребята, вместе с управляющим баром и
директором магазина, - кивнул Иван на стойку бара. - Смотрите, как они
сейчас засуетятся.
Иван достал из своей папочки вчерашний счет и положил перед Андреевым.
Сделал он это плавным, медленным движением, чтобы не сводящий с них глаз
бармен успел рассмотреть, что не какую-то там бумажку показывает Иван его
хозяину, а именно счет.
- Ну? - сказал Андреев. - Счет...
И действительно, смена засуетилась. Второй официант, с круглым, коротко
стриженным черепом и туповатым выражением лица, забегал между столиками
вдвое быстрее, чем прежде, взяв на себя обслуживание всего зала, а Серьга
прямо за барной стойкой принялся строчить не выписанные еще счета. Время от
времени стрекотал кассовый аппарат.
- Сегодня ребята останутся без своей ежедневной левой зарплаты, -
прокомментировал Иван. - А выручка увеличится лимона на три. Старыми
деньгами.
- Что ты лепишь? - раздраженно и агрессивно спросил Андреев. Он тоже
видел, что работа смены изменилась, но не понимал причины. Слишком, на его
взгляд, уверенный в себе и слишком сообразительный, по сравнению с ним, Иван
его очень сильно раздражал, можно сказать, просто злил, но послать его
подальше и выкинуть из ресторана Андреев уже не мог - речь шла о его
деньгах...
- Имеющий глаза... - сказал Иван и сделал небольшую паузу. - Объясняю...
- "Для дураков", - уточнил он, беззвучно шевеля губами. - Этот счет выписан
вчера. Вот, на нем стоит дата. Чтобы понять, что сейчас происходит,
достаточно найти второй экземпляр этого счета, который должен сдаваться в
бухгалтерию.
Андреев тупо уставился на счет.
- Сумма, на которую выписан второй экземпляр счета, - продолжал Иван, - и
которую смена положила в кассу, тысяч на двести меньше той, которую с меня
вчера взяли. И так с каждым счетом.
Шея Андреева покраснела. Руки его дрожали, на бармена он кидал яростные
взгляды.
- Только давайте без крика, - сказал ему Иван, подливая в бокал белого
вина. - А то вы всех клиентов распугаете. Да и убедиться нужно сначала.
До Андреева уже дошло, что Иван во всем прав. Действительно, его
обкрадывают, кладут себе в карман круглую сумму - практически с каждого
столика. Он уже жаждал разборок, готов был закрыть ресторан сейчас же и
начать трясти смену. Но сначала нужно было и в самом деле получить
доказательства.
- Тебе вернут твои деньги. Иди за мной.
Как Иван и предполагал, в бухгалтерию они прошли через кухню, а не через
торговый зал магазина, и на глаза охраннику, таким образом, не попались.
Бармен же сейчас гораздо больше был озабочен своими проблемами, чем
безопасностью хозяина.
Как ни был зол Андреев, на глазах у посетителей ресторана он себя еще
сдерживал. Но уж в подсобных помещениях разошелся во всю... Открывал двери
только ногой, а одну дверь, которая вовсе не заперта была, а просто
открывалась в другую сторону, даже сорвал с петель. Говорить спокойно не мог
- все время срывался на крик... В общем, переполох среди своих подчиненных
он устроил страшный.
И это тоже входило в планы Ивана.
Директорша со своим и без того кукольным, а теперь совсем окаменевшим
лицом следовала за ним молчаливо, как тень, и только время от времени
пыталась что-то сказать.
- Андрей... Андрей... - неуверенно начинала она, но он тут же заглушал,
затыкал ее своим криком и производимым шумом, пинком открывая двери,
отшвыривая со своей дороги всех, кто не успевал юркнуть куда-нибудь за
угол...
Иван держался рядом, стараясь не упустить подходящий момент.
- Зажрались, суки?! - орал Андреев. - Ну, блядь...
Он наконец обратил внимание на следовавшую за ним хвостом директоршу.
- Я тебе, тварь, мало плачу? Я тебя мало ебу? Как ты могла, сука?..
- Андрей... я не знала, - пролепетала та, но больше добавить ничего не
смогла.
Он бегал из комнаты в комнату, грохая дверями, гоняя работников подсобных
цехов магазина и ресторана и не находя себе места... Наконец, Андреева
занесло в разделочный цех. Мясники, побросав работу, пулей выскочили оттуда.
"Годится", - подумал Иван. Он открыл кран над ванной, где мясники
обмывали туши, налил воды в какую-то кружку, подал Андрееву. Тот выпил и
тяжело опустился на трехногий табурет. В дверь просунулась голова
директорши.
- Отчетность за вчерашний день принесешь сюда! - крикнул ей Андреев.
Иван занял позицию у двери, готовый выкинуть из цеха любого, кто
попытается помешать ему приступить к завершающей части операции...
Пачка вчерашних счетов появилась в разделочном цехе практически
мгновенно. Иван положил их перед Андреевым на железный разделочный стол и
сам быстро разыскал нужный счет... Сумма, вписанная в него, действительно
оказалась значительно меньше, чем в первом экземпляре на сто девяносто три
тысячи. Пиво и креветки в этом счете вообще отсутствовали. По нему выходило,
что Иван вчера ограничился только мясным салатиком под названием "Фигаро" и
чаем с пирожными. О свиных краях, фаршированных грибами, которые, кстати,
Ивану вчера показались чрезвычайно вкусными, во втором экземпляре счета тоже
не упоминалось.
- Ах, твари!.. - задохнулся Андреев. - Счета переписываете?.. Официанта
сюда, - рявкнул он за дверь, уверенный, что там внимательно прислушиваются к
тому, что происходит внутри.
Секунд через пятнадцать в разделочный цех вошел официант Серьга. Он
двигался настороженно и плавно, готовый то ли к прыжку, то ли к удару... "Да
ты, дружок, не так прост, как выглядишь, - подумал Иван. - Кое-что,
наверное, в жизни видел, раз запах смерти чуешь..."
- Это что? - спросил Серьгу Андреев, кивнув на лежащий на столе счет.
- Счет, - односложно ответил официант.
- Ты мне, блядь, не умничай! - заорал Андреев. - Ты переписывал?
Официант открыл было рот, собираясь, вероятно, объяснить, что вчера
работала другая смена и он, мол, не мог выписывать именно этот счет, но
дальше Иван не дал ему ни договорить, ни додумать... Официант не должен был
больше ничего произносить, да и тянуть с ним нельзя было - он мог
почувствовать ожидающую его судьбу и, начав ненужную возню, поднять шум.
...Иван выбрал длинный, почти полуметровый, нож из тех, что в изобилии
валялись среди кусков говядины на разделочных столах, и, зайдя сбоку,
проткнул им официанта насквозь - вогнал в его тело, а точнее в область
солнечного сплетения, заточенную остро, как бритва, мясницкую сталь...
Официант напрягся всем телом, выпучил глаза и крепко схватился за нож
руками, разрезая себе при этом ладони. С кистей его рук на пол потекли
струйки крови.
Андреев тоже вытаращил глаза и оцепенел.
Иван взял из руки владельца ресторана счет, который тот чисто
автоматически продолжал сжимать в пальцах, и вложил в его ладонь ручку ножа,
на котором торчал, почти висел официант. Андреев невольно схватился за нее,
так как Серьга стал заваливаться на него, явно собираясь упасть в его
объятия...
Иван тем временем был уже у двери. Щелкнув задвижкой, он успел подумать:
"Сейчас они там сами решат, кому еще придется умереть..."
Но этот вопрос, как выяснилось, был давно решен. Стоило только щелкнуть
задвижке, дверь тут же приоткрылась, и в нее просунулась голова бармена, у
которого была, очевидно, уже готова своя, реабилитирующая его смену версия
ответа на любой вопрос, связанный со счетами. Иван чуть посторонился, чтобы
бармен мог хорошо рассмотреть Андреева, держащего мясницкий нож с висячим на
нем официантом.
- Ты что сделал, сука? Я же тебя зарою... - закричал в этот момент
Андреев.
Голова бармена моментально исчезла, а дверь захлопнулась.
Андрееву удалось оттолкнуть от себя официанта, и тот упал спиной на пол.
Нож сантиметров на тридцать торчал вверх из его живота. Капли крови стекали
по лезвию, на белой официантской рубашке расплывалось ярко-красное, под цвет
форменной жилетке, пятно. Рукоятка ножа слегка покачивалась из стороны в
сторону.
- Теперь ты заткнешся и будешь слушать, - сказал Иван бледному как мел
Андрееву. - Внимательно слушай. И тогда останешься в живых.
- Кто ты? - сдавленным шепотом спросил Андреев.
- Угадай с трех раз, - хмыкнул Иван.
Он подошел к двери, открыл ее и рявкнул на собравшихся у дверей:
- А ну, быстро по местам! Работать! Работать!
Коридор опустел.
Закрывая дверь, Иван специально повернулся спиной к Андрееву, чтобы
стимулировать его активность. Нужно было окончательно сбить с него спесь...
Услышав сзади легкий шорох, Иван помедлил еще секунду, делая вид, что
возится с защелкой замка, затем резко повернулся.
Если бы убийство не стало профессией Ивана, его призванием, если бы он не
изучил это дело досконально и теперь не чувствовал бы интуитивно
эффективность того или иного движения в любой ситуации, вид стремительно
нападавшего на него Андреева с занесенным над головой коротким мясницким
топориком мог бы внушить ему серьезные опасения, а то и просто напугать.
Но для Ивана, с его особым восприятием и особыми реакциями в момент
опасности, Андреев двигался вовсе не стремительно, а даже вяло и неуклюже,
как при замедленной съемке. Иван словно находился на тренировке и спокойно
отмечал дилетантские недочеты, допускаемые молодым курсантом при выполнении
фронтальной атаки с рубящим оружием: "...Голова слишком втянута и сковывает
активность плечевых мышц, удар из-за этого выйдет ослабленным... Руки
занесены слишком далеко назад, центр тяжести не впереди на полшага, где ему
положено быть, а сзади выдвинутой вперед ступни правой ноги. При таком
положении ударить сильно вообще очень трудно. Да еще существует возможность
без посторонней помощи самому грохнуться, завалившись назад, если еще чуть
сместить центр тяжести. Ноги поставлены на правильное расстояние, но слишком
выпрямлены, что лишает тело нападающего возможности маневрировать как в
вертикальной плоскости, так и в горизонтальной..."
Все это Иван вычислил мгновенно, за доли секунды. И успел еще подумать о
том, что самым эффективным приемом противодействия был бы бросок в ноги,
после которого нападавший с занесенными вверх руками крепко приложился бы к
мраморному полу, да еще, скорее всего, получил бы по голове обухом своего же
топора. Однако Иван вовсе не собирался кататься по полу и пачкать коровьей и
человеческой кровью свой свеженький зайцевский костюм. Сегодня работа должна
быть чистой, опрятной. Тем более что никаких особых сложностей в общении с
клиентом не предвидится.
Отступив на шаг в сторону Иван прогнулся и ударил Андреева носком ботинка
в живот. Тот будто сломался: уронил топор, ноги его подогнулись и он упал на
колени. Иван сгреб в кулак длинные светлые волосы Андреева и, потянув за них
вниз, задрал его голову подбородком кверху.
- Ты еще не понял, - спросил его Иван, - что твоя жизнь изменилась в тот
момент, когда ты увидел меня?..
Андреев с ужасом смотрел на него, делая судорожные движения, будто что-то
пытался проглотить.
Иван подтащил его к трупу официанта, нагнул к лицу Серьги, искаженному
гримасой боли, чтобы Андреев видел его застывшие, незакрывшиеся глаза. Что
увидел в них Андреев, Иван не знал, но тело хозяина ресторана содрогнулось,
губы его задрожали.
- Сейчас ты или умрешь, - сказал Иван, - или будешь жить дальше. Но уже
по-другому. Не так, как ты жил прежде.
Андреев, согнувшись, стоял на коленях над трупом и молча слушал.
- Недавно ты сделал ошибку, - продолжал Иван. - За ошибку тебе придется
заплатить дорого. Я бы мог взять твою жизнь. Но она мне не нужна. Я возьму
твои магазины и твой ресторан. Ты сам мне их отдашь.
Иван сделал паузу, но Андреев молчал, лишь плечи его согнулись чуть
сильнее.
- Правда, у тебя есть выбор, - усмехнулся Иван. - Ты можешь отказаться. И
ляжешь рядом с ним. - Иван толкнул ногой тело официанта. - Я убью тебя этим
же ножом, - продолжал он. - Но ты не откажешься. Ты согласишься и будешь
жить. На условиях, которые я тебе назову. На любых условиях. И не потому,
что очень хочешь жить... Потому, что ты меня боишься. И сделаешь все, что я
тебе прикажу. Все.
Иван подошел к Андрееву вплотную и поставил ногу на его спину. Сквозь
подошву он чувствовал, как мелко вибрировало тело Андреева.
- Вытащи из него нож, - приказал Иван.
Андреев судорожно помотал головой.
Иван скользящим ударом стукнул его каблуком в ухо. Тот уткнулся лицом в
тело мертвого официанта. Не глядя, даже не поднимая головы, нащупал рукой
нож, потащил его вверх...
- Отрежь ему ухо, - вновь приказал Иван.
Андреев застыл над официантом с ножом в руке...
- Отрежь ему ухо, - повторил Иван. - Ты меня понял? Или тебя ударить?
Андреев, не глядя, протянул руку к голове официанта, нащупал ухо, с
видимым трудом заставил себя скосить глаза в ту сторону, чиркнул острым как
бритва ножом... Отрезанное ухо он поднял и держал на вытянутой руке как
можно дальше от себя, стараясь касаться пальцами только серьги.
- Положи его на стол, - сказал Иван. - На тот, у двери.
У двери стоял единственный относительно чистый стол во всем цехе. Иван
бросил на него папку с бумагами, вытащил документы, положил рядом авторучку.
Андреев тем временем, очень аккуратно держа отрезанное ухо двумя
пальцами, осторожно нес его к столу, не сводя со своей руки сосредоточенного
взгляда. Нож он не бросил и держал его в другой руке, совершенно, однако,
забыв про него.
- Подписывай, - поторопил Иван.
Андреев посмотрел на бумаги, попытался их прочитать, несколько раз тряс
головой, но так, видимо, и не смог это сделать. Взгляд его каждую секунду
возвращался к лежавшему перед ним на столе уху.
- Не заставляй меня ждать, - тихо сказал Иван.
Андреев быстро взглянул на него, согласно кивнул, бросил нож и схватился
за авторучку... Секунд через десять документы были подписаны.
- Ты молодец, - похвалил Иван. - Ты все правильно понял. Теперь ты
останешься жить. Но я знаю - ты захочешь меня обмануть, как только выйдешь
отсюда... Я бы мог посадить тебя в тюрьму. За его убийство.
Иван кивнул на мертвого.
- Ведь это ты его убил. Бармен это подтвердит. Он видел все своими
глазами... И ты сидел бы в камере с убийцами. Они трахали бы тебя в жопу и
давали бы тебе сосать свои члены. Потому что ты беззубый и твой рот
показался бы им соблазнительным.
Андреев не сводил глаз с отрезанного уха...
- Но я избавлю тебя от этого, - продолжал Иван. - Я не дам совершить тебе
еще одну ошибку. Я просто возьму с тебя клятву. Ты поклянешься мне
отрезанным ухом, что никогда, слышишь, никогда тебе даже мысли такой в
голову не придет - меня обмануть. А чтобы я поверил твоей клятве, сейчас
ты...
Иван сделал паузу, наблюдая, как напряглось тело Андреева. Тот еще больше
втянул голову в плечи, неестественно согнулся, так что руки его висели почти
до пола...
- ...Съешь это ухо, - закончил Иван.
Андреев затравленно оглянулся, но тотчас же перевел взгляд на то, что
лежало перед ним, - на поблескивающее серьгой человеческое ухо в лужице
крови.
- Если ты будешь медлить, - сказал Иван, - я отрежу твои уши. И заставлю
тебя их съесть тоже, - он нагнулся, поднял брошенный Андреевым нож и сделал
шаг к столу...
Андреев судорожно схватил отрезанное ухо, зажмурился и сунул его в рот.
Иван криво усмехнулся. "Дрожащая тварь", - подумал он.
Андреев бессмысленно таращил глаза и размеренно двигал челюстями, ломая о
серьгу последние зубы и совершенно этого не замечая.
- Теперь я тебе верю, - сказал Иван. - Держи его во рту. Дома выплюнешь.
Иван заставил Андреева снять грязный пиджак и смыть кровь с рук. Нашел у
него в кармане расческу, причесал его. Андреев двигался покорно-механически,
по-видимому совершенно ни на чем не способный сосредоточиться, кроме того,
что держал во рту...
- Сейчас ты поедешь домой, - наставлял его Иван. - Позвонишь из дома
брату в ментовку и скажешь, чтобы он здесь прибрал. Жить будешь на пенсию.
Тебе оставили десять процентов доходов с твоих магазинов. Ты доволен?
Андреев согласно кивнул.
- Домой поедешь с охраной. И не бойся, по дороге тебя никто не тронет.
Ну? Не боишься?
Андреев что-то промычал и помотал головой из стороны в сторону.
Они вышли из разделочного цеха. Иван, выходя последним, плотно прикрыл за
собой дверь. Прошли в ресторан. Бармена за стойкой не было...
Проводив Андреева к выходу, Иван жестом подозвал второго официанта:
- Андрей Владимирович приказал закрыть разделочный цех на замок и никого
туда не пускать. Сами тоже не заходите. Скоро подъедет брат Андрея
Владимировича, вот его и проводите туда. Сам хозяин немного приболел.
Иван шел пешком по Чугунному мосту... Ему было просто противно оттого,
что жизнь устроена именно так, а не иначе. "Как легко сломать человека, -
думал он. - Какое это мягкое и податливое существо. Достаточно причинить ему
боль, показать, что рядом с ним стоит смерть, и он уже готов на все, что
угодно, лишь бы сохранить свою жизнь, которая, в сущности, ему совсем не
нужна. Он совершит любое зло, сожрет самого себя, вывернет весь мир
наизнанку из одного только страха потерять жизнь. Вот так и получается, что
сама жизнь есть причина и источник зла..."
Глава 8
...Крестный припомнил, что из "эксперимента" с бизнесменом Андреевым
тогда чуть было не вышел довольно большой шум, районного, правда,
масштаба... Но все же шум. Пришлось прятать концы в воду, кое что после
Ивана подчищать... И все из-за его излишне резкого стиля работы. "Однако
задание он все же выполнил, - подумал Крестный. - А как его еще можно было
выполнить?.."
Бармена, сбежавшего тогда из "Гаргантюа", на следующий день нашли в
Водоотводном канале под Комиссариатским мостом с перерезанным горлом.
Крестный, волей-неволей вынужденный следить за развитием событий, навел
справки и через "ордынцев" выяснил, что это дело рук милицейского братца
Андреева. Капитан не был профессиональным убийцей, поэтому наследил -
оставил свидетеля-помощника и, главное, породил подозрения у собственного
начальства о своей причастности к этому убийству. Ниточка могла привести и к
"Гаргантюа", а Крестному такой геморрой вовсе не был нужен...
Капитана потребовалось срочно убрать, и его убрали. Сделал это, правда,
не Иван, но сделано было оперативно и чисто. Капитан был убит прямо на
рабочем месте, у себя в райотделовском кабинете, выстрелом через окно. Его
помощник - тот самый охранник, что свидетельствовал против "ордынцев", -
пропал бесследно. Крестный тут был ни при чем. Наверное, "ордынцы"
постарались, а может быть, и сам сбежал.
На этом все вроде бы успокоилось.
А Андреев сошел с ума. Он почти месяц ходил по бывшим своим магазинам,
хватал там с витрин мелкие предметы и совал их себе в рот. В "Гаргантюа"
заходил ежедневно: бросал в аквариум железные рубли, мешал работать
официантам - заглядывал им в глаза, трогал за уши... Потом куда-то резко
пропал, по всей вероятности, озабоченные родственники или под домашний
надзор его посадили, или уж сразу на "канатчикову дачу" отправили...
Иван Крестного устраивал во всех отношениях, и как исполнитель его
замыслов представлялся почти незаменимым. И действительно: достаточно было
только четко сформулировать задачу, и Иван практически всегда добивался
нужного результата.
Работал он очень жестко...
Крестный поймал себя на том, что здесь вместо слова "жестко" ему хочется
употребить слово "жестоко"... Смерть для Крестного все больше стано
...Закладка в соц.сетях
