Жанр: Боевик
Скорпион
...пустился в обратный путь.
Если бы не был участником и организатором этой ночной феерической
вечеринки, то, пожалуй, бы испугался. Было такое впечатление, что горит земля и
деревья. Впрочем, так оно и было, ещё синим пламенем пылали хозяйские постройки.
На фоне огня и дыма металась обслуга. Понять кто, где, что и зачем и на ком не
представлялось возможным. С драгоценной ношей на плечах я поспешил к калитке.
Она была отворена теми, кто догадался спасаться бегством. Потом я закинул
господина Боровского в свой джип и отбыл в глубину родины для съема информации с
объекта.
Финансовый воротила пришел в неописуемый ужас, когда понял, что его самым
вульгарным образом выкрали из бронированного ларца. Конечно, обидно - обидно
платить дурные деньги за охрану своего бесценного тела, чтобы, опамятовавшись,
обнаружить нож у кадыка. Подобное положение вещей окончательно расстроило
исполнительного директора банка "А-Бета": его глаза от страха сошлись на остром
тиге, и он, человек, был похож на тряпичную самодельную куклу, сработанную
ребенком, у которого свои понятия о гармонии и красоте.
- Эй, Марк Маркович, - решил привести в чувство. - Я хочу вам только
добра.
- А?
- Добра, говорю, - повторил. - Хочу вам.
- Вы?.. Кто такой?!
- Ваш друг.
- Друг?! - взвизгивает. - Вы... вы мерзавец! Вы не знаете, на кого подняли
руку!
Не люблю, когда мои собеседники позволяют себе лишние. Пришлось резким
движением перехватить чужую холенную лапку, почти детскую, с коротенькими
маникюрными пальчиками, и отсечь фалангу мизинца - без анестезии. Понятно, что
господин банкир пришел в глубочайшую депрессию от столь операбильных мер. Взвыв
дурным голосом, засучил ногами и упрятал под себя оцарапанную руку. Я посчитал
нужным сообщить:
- Это первое и последние предупреждение, Марк Маркович. Вы сами не хотите
вести конструктивный, прошу прощения, диалог... Что? Ах, хотите? Тогда прошу
отвечать на вопросы.
Трудный состоялся разговор, что там говорить. В предутреннем подмосковном
лесочке, где я, охотник за скальпами, решил задержаться. Я задавал вопросы и
получал обстоятельные вопросы, из которых следовало, что мы являемся свидетелями
грандиозной битвы за власть в стране между двумя банковскими консорциумами,
пытающихся скупить государственную собственность на всевозможных залоговых
аукционах.
- Консорциум - это что? - решил проверить себя. - Объединение банков?
- Да-с, именно так.
- И что?
- А ничего, - огрызнулся господин Боровский, покачивая покалеченную руку,
как младенца. - Кто владеет капиталом, тот заказывает будущего президента.
- А почему именно на вас наезжает Чабчало и его друзья? - задал более
конкретный вопрос.
- Ох, вы режете без ножа?!
- Ножом, Марк Маркович, ножом.
- Прекратите угрожать, в конце концов, - вспылил. - Я... я тоже человек с
определенной гордостью!
- Верю, но мы отвлекаемся от существа дела.
- Я не понимаю что вы от меня хотите?..
Я был спокоен, как буддийский монах в горах Тибета, и повторив вопрос о
господине Чабчало, уточнил:
- Меня интересует программа "S". Что это такое?
- Не знаю никакой программы, - поспешил ответить. - Клянусь, не знаю.
- А вот обетов, мсье Боровский, не надо, - и напомнил о неосторожной
беседе с главным секьюрити в офисе банка.
- Бог мой! - Понял, что его разговоры прослушивались. - Это отвратительно,
- захлюпал горбатеньким носом. - Не жизнь - мука!
- Марк Маркович, право, как баба!
- Я не баба, - но все-таки признался: да, он, Боровский слыхал о программе
"S", однако её цели и задачи ему неведомы, знает лишь то, что разработка
проходит на самом высоком уровне и в совершенно секретных условиях. Ему
предложили участвовать в этой программе, однако с одним ма-а-аленьким условием:
внести вступительный взнос на сумму двести пятьдесят миллионов долларов.
- Зачем?
- Этот же вопрос я задал господину Чабчало и что вы думаете, я услышал?
- Что?
- Меня послали, куда подальше, - горько признался толстосум. - Плати,
говорят, а уж потом.
- И вы не заплатили? - догадался я. - Почему?
- Молодой человек, я похож на мудака? - был искренен.
- Все мы в какой-то степени...
- Я что, дойная корова для всех этих молодых экспериментаторов?
- Думаю, нет.
- Они же меняют правила игры каждый день. В интересах, говорят,
государства. Не смешите, господа, меня и людей. Знаем мы эти интересы. Ну,
хорошо, я им: четверть миллиарда, но таки дайте ознакомиться хотя бы с основной,
так сказать, идеей, а они смеются: утром деньги - днем идеи, днем деньги -
вечером идеи. Они фантазируют, а я плати? Простите-простите.
- История, - задумался я. - Пожадничали, Марк Маркович, пожадничали и
стали жертвой обстоятельств.
- Так не делают в цивилизованном обществе, - дамским движением пригладил
плешь. - И вы тоже хорош. Резать живого человека.
Да, вынужден был согласиться, погорячился: мизинец не стоит того, что я
узнал: так называемые реформы создали уникальную питательную среду для
тотального передела собственности, для формирования и укоренения слоя новых
собственников. Суть нынешнего времени состоит в том, что завершается первый этап
великого передела. Оформилась группа крупнейших банков, ставших штабами новой
олигархии. Ими поделены финансовые потоки (включая бюджетные), информационные
каналы, устанавливается контроль над большинством ключевых государственных
постов. Сейчас олигархи поглощены войной за свое будущее. Тот, кто победит в
конкретной кровавой бойне, будет заказывать музыку. Как на потенциальных
похоронах почившего в бозе Царя-батюшки, так и на будущих президентских выборах.
Деньги, как и кадры, решают все? Если это так, пропала великая страна,
сгинула в испарениях ненависти и варварского накопления первичного капитала. Эх,
Россия, выдержишь ли на сей раз осаду кремлевских мальчиков с затопленными
кровью соотечественников глазами?
Кто-то из великих деспотов прошлого признался: если бы народы мира только
знали, какие мелкие и жалкие людишки управляют ими. И что же в нашем настоящем?
Полагаю, ничего не изменилось: молодящаяся вошь процветает, мечтая о восхождении
на царский престол. Случится ли это? Трудно сказать. Одна надежда, что ноготь в
навозе или солидоле расплющит кровососущую гниду.
А с господином Боровским мы простились почти друзьями - какие могут быть
претензии друг к другу: у каждого из нас своя работа и свои проблемы.
- Лучше молчать о нашей встрече, Марк Маркович, - предупредил. - И
особенно о программе "S".
- А я ничего не знаю. Что я знаю? Ничего не знаю, - заспешил с уверениями,
вываливаясь из джипа. - Куда мне идти? - Стоял на лесной дороге, похожий на
растерянного гномика в ночной рубашке, которого злые силы вырвали из теплой
постели.
Я даже посочувствовал ему и предложил снова сесть в машину, чтобы
вернуться поближе к даче. Реакция на мои сострадающие слова была странная:
задирая ноги в глубокой колее, банкир кинулся прочь от джипа и скоро пропал в
утренней дымке лесной дороги. Я пожал плечами: вот так всегда - хочешь сделать
человеку удобно, а он тебя понимает превратно.
Итак, программа "S" имеет место быть. Конечно, я верил и генералу
Старкову, и госпоже Литвяк, но так устроена моя психоматорика: пока я сам в чемто
не буду убежден...
В чем же суть этой программы - интересно-интересно. В стране великих
десенсибилизированных смущений нет никаких гарантий. Никому. Голову отделят от
туловища в мановение ока. Лишь сумасшедшие живут празднично и радостно. И то,
когда через них пропускают озонированные электрические разряды.
Тр-р-р-а-ц - и праздник души и тела расцветает, точно фейерверк в вечном
мироздании. Была бы воля нынешних кремлевских мечтателей они бы все доверчивое
народонаселение пропустили через динамический тонизирующий разряд, чтобы, как
мудро говаривал товарищ Сталин, он же лучший друг актеров, пилотов, пастушек и
физкультурников, жить было бы ещё веселее. Хотим мы или нет, но в этом смысле
наблюдается крепкая, как сталь, преемственность поколений. В одном только
заблуждаются теперешние властолюбцы: они слишком склочны и мелочны, чтобы их
бояться; они жалки в своих устремлениях хапнуть в личное пользование природные
богатства страны, утверждая с уверенностью неунывающих фигляров, что все их
помыслы направлены на идею общего народного благосостояния; они тешут себя
иллюзиями, что управляют чужими судьбами, однако их собственные незначительные
жизни уже находятся в перекрестье оптической винтовки "Ока-74".
Дальнейшие события начали развиваться ещё стремительнее. Несмотря на то,
что генерал Старков выказал мысль, что он не будет помогать по "капустному"
делу, он тем не менее сообщил по телефону: меня с нетерпением ждут в казино
"Красная звезда".
- Казино "Красная звезда"? - показалось, что я ослышался.
- Делайте свои ставки, господа, - засмеялся боевой товарищ. - Кто не
рискует, то не пьет шампанского.
К шампанскому я равнодушен, а рисковать люблю. И поэтому поздним вечером
выехал на джипе в развлекательное культурное учреждение. То есть, как я
догадался, у меня появился реальный шанс приблизиться к тайнам программы "S".
Ночной клуб "Красная звезда" встретил меня вызывающим пятиконечным знаком
во лбу пасмурной ночи. Ничего себе, усмехнулся я, живем в стране побеждающей
демократии, а встречает посетителей коммунистический атрибут. Хотя с другой
стороны: все мы вышли из дедушки Ленина, плебея разложившихся идей и заложника
трупной оболочки.
У парадной двери нас поджидал улыбающийся лысоватый мужичок, похожий на
зоотехника убыточного колхоза "Светлый путь". Я его знал по прошлой жизни,
теперь же он, оказывается, трудился секьюрити в веселом капиталистическом
заведении с коммунистической символикой и, кажется, чувствовал себе превосходно.
- Добрый вечер, господин Стахов, - выступил мне навстречу. - Вас ждут.
Нельзя сказать, что в ночном элитном клубе замечалось столпотворение
желающих потратить свою трудовую копеечку. Ну это ладно, каждый кушает свой
пирог и свою корочку. Самое интересное заключалось в том, что среди посетителей
я не приметил ни одной дамы света или хотя бы полусвета. И это настораживало.
Однако мой спутник успокоил меня: мы находимся в мужском клубе бизнеса, где
придерживаются традиционной сексуальной ориентации, но женский пол сюда не
подпускается по деловым соображениям.
- Похвально-похвально, - только и мог на это сказать я.
Потом мы прошли через зал. Предупредительный полумрак скрывал лица
современных комбинаторов. Местечко было удобным, чтобы и кубинский аперитивчик
цедить через тростинку и отечественные дела обтяпывать.
В конце концов я был приглашен в комнату, напоминающую гостевой холл.
Располагайтесь, сказали мне, чувствуйте себя, как дома, и я остался один. Уселся
на удобный диванчик. Обитый кожей холл был без окон и напоминал желудок
гиппопотама, если я правильно представляю внутренний мир этого экзотического
животного. На сервированном столике горели куполами бутылки с заморским
напитками.
Я было заскучал, не пора ли познакомиться поближе, господа, но дверь
наконец открылась - и появился человек, мне хорошо знакомый своими объемными
контурами. Свет из открытого проема бил в глаза, однако я узнал в толстеньком и
упитанном....
- Сандро, - засмеялся я. - Ты, что ли?
- Я, Алекс, я, - признался толстяк. - Сколько лет, сколько зим.
- Да, годков как десять!
Мы обнялись, давнишние товарищи по оружию. Когда-то мы дружили, потом
Сандро, сотрудника Первого главного управления, отправили в длительную
зарубежную командировку, и настолько длительную, что я про него совсем позабыл.
И вот он - легок на помине. Смеясь, мы разлили французский коньячок и выпили за
встречу.
- Эх, Сандро, - потянулся от удовольствия в кресле. - Были и мы орлами.
- А я и сейчас это самое, - заклекотал мой друг. - Кондор! - И картинно
причесал лысину. - А, красавец?
- Красавец-красавец, - и потребовал разъяснений неожиданному явлению
такого "красавца" в обновленной стране недоношенной демократии?
- Алекс, глянем кино, - предложил без лишних слов и включил теле-видеосистему.
На экране зарядил серебряный дождик, потом пошла картинка. По первым
кадрам я решил, что мне хотят продемонстрировать рекламный ролик о курортной
жемчужине Средиземного моря. И пригласить на отдых с креолками. Но ошибся.
Камера невидимого и старательного агента приблизила к нам авантажную, под
парусами яхту под названием "Greus", скрипящую на светлой и легкой волне. На
палубе под горячим каталонским солнцем обгорали две дамы в шезлонгах и
купальниках. Все было возвышенно и без признаков порнографии. Она, порнография в
широком смысле слова, началась позже, когда я увидел великолепный триумвират
полуобнаженных представителей сильного пола. Они находились в капитанской рубке,
крутили штурвал, пили ром со льдом, смеялись и говорили на языке великого
Уильяма Шекспира. Одного из них я узнал: господин Чабчало. Троица общалась на
языке аристократическом и слышно было плохо, однако моего скудного словарного
запаса хватило, чтобы понять: обсуждаемая проблема связана с программой "S".
- Да, - сказал я после того, как по экрану вновь зарябил серебряный
дождик. - Надо срочно выпить для лучшего понимания.
- Без проблем, Алекс, - улыбнулся разведчик и передал распечатку
конфиденциальной беседы на капитанском мостике яхты "Greus" на языке великого
Льва Толстого, который по каким-то причинам на дух не переносил творчество
великого Уильяма Шекспира.
Когда я прочитал расшифровку, мой товарищ выдал краткую информацию о
собеседниках господина Чабчало, представляющего интересы высшей государственной
власти РФ.
Все они проходимцы, но мирового класса, сообщил Сандро. Первый: Йорк Йок
Бондельсон - гений экономического мошенничества, может закрутить такую
многоходовую аферу, что Интерпол отдыхает. Второй: Грегори Пек - финансист,
мультимилионер, судовладелец, любитель поиграть на бирже.
- Тепленькая компания и хитрая, - заключил я, листая распечатку. - Болтают
обо всем и ни о чем. Аллегориями. Вот только тут... про программу "S". И это все?
- А сам факт встречи? - удивился Сандро. - Он многое говорит. Если бы мы
жили в цивилизованном государстве, Чабчало уже давно кувыркался с политического
олимпа.
- Почему?
- Мой друг, бесплатных ленчей не бывает. Такая морская прогулка на тысяч
сто, если в долларах.
- Копейки для наших экспериментаторов, - усмехнулся я.
- А у них там такие моционы не проходят, - вздохнул Сандро. - Это я тебе
говорю со всей ответственностью.
- Верю, - развел руками, - но нам до такой принципиальной позиции очень и
очень далеко. Кстати, кто кино сработал?
Мой товарищ в иносказательной форме поведал, что лет десять он ходил в
испанских журналистах и друзей у него пруд пруди. И среди них есть такие,
которые готовы работать за идею вывернуть проклятых капиталистов наизнанку:
- Так что, Алекс, ничего случайного в нашей встрече нет, - и поднял рюмку.
- Давай за нас, бойцов невидимого фронта.
- Давай, - согласился я. - Чтобы мы в конце концов решили все проблемы с
этой программой "S".
- Никаких проблем! - повторил.
Я посмеялся: боюсь, именно сейчас у нас начнутся проблемы и серьезные. И
вкратце изложил свое видение вышеупомянутого дела, основываясь на нечаянной
встрече с банковским нуворишем. Складывается такое впечатление, что все нити по
"S" ведут к подозрительной во всех отношениях фигуре господина Чабчало. И эту
фигуру надо взять в перекрестье, скажем так, нашего внимания - пока. А дальше,
как повернется. Стайперская винтовка с оптическим прицелом иногда самый лучший
аргумент в споре о путях дальнейшего развития России. Однако сейчас меня волнует
вопрос: насколько крепко Катенька Литвяк знакома с высокопоставленным чинушей?
Нет ли между ними связи - деловой? Помнится, она грозилась меня познакомить с
этим современным государственным деятелем. С какой целью?
Не пора ли нам возобновить наши отношения - тоже деловые. И несмотря на
поздний час и хмелящий бриз во всем организме я набрал номерок телефона.
- Я вас слушаю, Алекс, - узнала мгновенно.
Я понес такую любезную, как мне казалось, ахинею, что у Сандро глаза
полезли на лоб. Потом он смеялся и говорил, что годы идут, а я не меняюсь - все
такой же любвеобильный мужлан.
- Это по делу, - огрызался я. - Исключительно по делу, нашему, кстати,
делу.
- Я, как понимаю, тоже в этом деле?
- Конечно.
- Отлично, - обрадовался Сандро. - Значит, встречаемся в семь утра у
"Метрополя".
- Зачем?
- Как зачем? Ты же договорился с этой Катенькой.
- И что?
- Я вместе с вами.
- А зачем ты нам нужен?
Конечно же, я валял дурака: просто не хотелось втягивать Сандро, отвыкшего
от нашей криминально-опасной действительности, в проблему, которая не сулила
никому ничего хорошего. Увы, он настоял, утверждая, что есть ещё информация и
выдаст её мне лишь тогда, когда мы будем действовать вместе.
Потом мы обменялись мнениями о политическом моменте. Да, существует
высокая вероятность смены руководства страны. На фоне дисбаланса физических
явлений и политической нестабильности четко просматриваются два наиболее
вероятных варианта. Первый - приход к власти человека государственного ума и
феноменальной работоспособности...
- Ф.И.О., пожалуйста? - удивился я. - Таких, кажется, у нас нет. Чтобы и
государственный ум и феноменальная работоспособность?
- Рамзес в кепке, - засмеялся Сандро. - То есть почетный строитель России.
- А-а-а, - понял я и признал, что кандидатура весьма недурственна. - А
второй вариант?
И вместо того, чтобы конкретно назвать фамилию имя и отчество претендента
на шапку Мономаха, мой товарищ понес чепуху об извечной надежде нашего народа на
порядок и справедливость, поддерживаемых правда сильной рукой.
- Вот народ трогать не надо, - запротестовал я. - Он сам по себе, а власть
сама по себе. Лучше говори прямо, кто это у нас с "сильной рукой"? Тоже мне
знаком?
- Разумеется. Его все знают. У него очень доброе лицо убийцы. И голос, как
иерихонская труба.
- А-а-а, - понял я. - А почему бы и нет? Каждый народ достоин того, кого
он достоин.
- Вот народ трогать не надо, - теперь запротестовал Сандро. - Давай лучше
выпьем за баб-с. - И поднял рюмку. - За прекрасную незнакомку Катеньку! Не
против?
Мы выпили и я уехал домой на джипе, у меня есть замечательное свойство,
сколько бы я не выпил, а за рулем трезвее стеклоочистителя. А если серьезно: мой
автомобиль был защищен дипломатическими номерами: А 444 С, и проблем с
автоинспекцией у меня не возникало - никогда.
После возлияния я спал без сновидений и проснулся в час, обозначенный
ходиками, тикающими в тренированных мозгах. Сборы были короткими. Утро встречало
неуютным мелким дождиком. Однако народ полный сил вываливался из подъездов и
торопился на свою трудовую вахту. Столичные магистрали были ещё свободны и я
прибыл к гостинице "Метрополь" чуть раньше. К моему удивлению, Сандро и госпожа
Литвяк уже познакомились и были друг с другом невероятно любезны. Катенька,
одетая в светлый костюмчик, может от покойного Версаче, была неотразима и я
понимал чувства своего боевого товарища, который беспрестанно целовал ей ручки.
- Доброе утро, - сказал я им, ранним пташкам.
Возможно, с похмелья, но Катенька казалась мне неестественной. А когда она
была естественной? Я чувствовал её напряжение, которое она пыталась скрыть
улыбкой и за дымом сигарет. Интересно, знает ли она о морских прогулках друга
семьи Чабчало? И насколько, повторю, они близки, то бишь знакомы? Не играют ли
они в одну и ту же игру, используя меня в качестве, пока мне неизвестном. Я даже
представить не мог, что так оно и было: игралась партия в "дурака", где роль
последнего отводилась покорному слуге в моем лице. Я этого не мог знать и с
чувствами добрыми крутил баранку: джип на предельной скорости спешил из
просыпающейся столицы - спешил в мглистое и неизвестное.
Скорость действовала на меня самым странным образом - под скорость мне
всегда хорошо думалось о последних событиях в родном отечестве. Опять
легковерный народец вляпался в самое говно нашей прекрасной действительности.
Все надеялись съесть лабардан-с, а приходиться в очередной раз жевать корочку
хлеба. Наступила новая эпоха - эпоха экономической диктатуры. Какие репрессии?
Зачем кого-то и куда-то сажать? Посадил - обязан кормить. Проще объявить цену
человеческой жизни. Цена - одна копейка. А все остальное в свободно
конвертируемой валюте. Выкупайте свои жизни! Ах, не желаете? Ах, нечем? Тогда
самостоятельно подыхайте, пионеры (б) и пенсионеры, и все остальные граждане
обновляющейся республики. Хотели свободы - получайте её в полном, концептуальном
объеме. Голодный раб полюбит любую власть, голодный раб будет рыскать в поисках
пищевых отбросов и не позволит себе лишних антиправительственных волнений,
особенно, если подбрасывать ему куски. Интересно, есть ли душа у раба? Не знаю.
Подозреваю, у большинства, её попросту срезали серпом, так называемых, реформ.
Конечно, она существует, как физический номинал, но вот как знак духовности?
Какие могут быть духовные поползновения, когда хочется жрать. Я поздравляю
кабинетно-паркетных "реформаторов", они сумели сделать то, что не смогли
предыдущие властолюбцы. Нынешние вытащили души у людей, превратив их в
безмозглое, жадное и покорное стадо. Молодцы, ребята, вы далеко пойдете, если
вас не остановить. Ваш враг - это я, имеющий счастье родиться там, где родился.
Я научился быть самим собой. И у меня есть право выбора: что делать, с кем быть,
кого любить, кого ненавидеть и кого уничтожать. Потому что моя профессия -
mеnhanter. Моя профессия - охотник за теми, кто уничтожает смысл жизни.
Иногда я чувствую себя государством - независимым, свободным, готовым
защитить свои границы. Мой мозг - правительство, способное руководить сложным
государственным организмом. Мое сердце - АЭС, которая в случае неполадок не
будет своими отравленными выбросами марать окружающую природу. Мои руки-ноги -
трудолюбивый союз рабочих и крестьян. Мои глаза - телевидение, передающее
объективную картину происходящих событий. Уши - радио, принимающее все станции
мира. Есть ещё слепая кишка - это люмпен-пролетариат, не желающий честно
трудиться на благо родной отчизны. И еще: у моего государства нет партии.
Почему? Первое, что сделает эта разбойничья популяция, уничтожит душу.
Свободную, живую душу государства, чтобы самой управлять им, пожирая плоды
чужого труда. Нет уж, фигушки. Эта политика всеобщего братства не пройдет. Так
что холуи у царского престола, бойтесь меня, menhanter, я буду делать все, чтобы
земля горела под вашими ногами...
На этом наша поездка закончилась - перед капотом джипа возникли
оцинкованные ворота, выкрашенные в цвет теплой золотой осени. Высокая стена
терялась в лесном массиве. Мы прибыли в лечебно-профилактический санаторий, где
находился болезненный господин Литвяк, которому регулярно по утрам делают клизму
с шипящей известью. Говорят, это бодрит, особенно кишечный тракт и мозговые
извилины.
За воротами находилось КП, где держали службу офицеры внутренних войск с
автоматическим оружием и штык-ножами. Один из бойцов заглянул в салон, улыбнулся
Катеньке, как родной, а нас с Сандро проигнорировал и после этого выдал добро на
въезд.
Несколько зданий санаторного типа замечались среди великолепных
корабельных сосен. Фонтан с фигурой упитанной русалки, ухоженные и чистенькие
аллеи, свежевыкрашенные лавочки - все это доказывало, что мы имеем честь
находиться в образцовом учреждении, где можно отдохнуть не только телом, но и
душой, затертой в боях за власть, как кухонное полотенце.
Джип прошумел по центральной аллее и остановился у главного корпуса.
Первое, что я заметил, выбираясь из машины, на многих окошках резные решетки. У
вазы парадного подъезда травилась сигаретами группа товарищей в медицинских
халатах. По словам Катеньки это были те, кто работал вместе с её мужем: как в
прошлом, так и в настоящем.
- А господин Чабчало? - спросил я.
- Что господин Чабчало? - не поняли меня.
- Кажется, его нет?
- А почему он должен быть?
- А что, не должен быть?
- Быть или не быть, - вмешался в наш столь содержательный диалог Сандро,
вспомнив великую классику.
На этом наша троица раздраженно хлопнула дверцами внедорожника и
присоединилась к группе приятелей, приветствующих госпожу Литвяк кивками головы
и всяческими словами душевного расположения.
Потом дверь открылась и коллектив был приглашен в холодное больничное
нутро. По пути я тоже получил халат. Он был накрахмален и казался из жести.
В помещение, где скоро мы все оказались имелось продолговатое странное
окно в небольшую палату, которая напоминала шкатулочку и была обита мягкой
войлочной мануфактурой. Когда все заняли кресла, в ней вспыхнул яркий неприятный
свет. И словно из ничего возник человек. Он лежал в углу палаты, я его сразу не
заметил. Пациент был ломким, нервным, с сухим подвижным лицом. В глазах -
фанатический блеск некого запредельного убеждения. Я глянул на Катеньку,
напряженную и жесткую, и дернулся от понимания того, что человечек в шкатулке и
есть её муж. Господин Литвяк! М-да, история действительно обращается к нам
совершенно невероятной стороной.
Между тем в палату тиснулась бой-баба. По сравнению с ней, медсестрой,
больной казался хлипким и забитым мальчиком.
- Ну-ка, - протянула стакан с водой и таблетку. - Скушаем витаминку.
- Не, Фро, - с подозрением улыбнулся пациент. - Это не витаминка.
- А что же это?
- Кремлевская таблетка.
- Ну и хорошо, - благожелательно проговорила медсестра Фро. - Пусть будет
кремлевская таблетка.
- Отравленная, - захихикал больной, грозя указательным пальчиком. - Знаюзнаю,
хотите моей смерти. Не выйдет, господа! Ха-ха! Я ещё вас переживу.
- А можно со мной пополам, - спокойно предложила бой-баба. - И водицей
живой запьем.
- Не пей, Иванушка, козленочком станешь, - вспомнил сказку господин
Литвяк. - А я не хочу быть козленочком.
- Ты же не Иванушка?
- Не Иванушка, Фро, - согласился. - Только Иванушка тайну разгад
...Закладка в соц.сетях
