Жанр: Боевик
Экстремист
...из усадебного двора, зажал интеллект оппонента
подмышку. Последнее, что успел приметить я: ногой диверсант пытался отбиться от
уха десантника. Дети, ей-ей.
В усадьбе нас осталось трое: я, хакер и морпех, если не считать обслугу,
мужественно несущую хозяйственную вахту на графских развалинах. Мы с Алешей
продолжили свои компьютерные игры, а Коля Болотный взял на себя охранные функции
взвода.
Через час я услышал характерную автоматную очередь: тра-та-та! Что такое?
Снова ближние бои с мимикрирующим врагом?
Ошибся. Прибыли строители из Турции. И это не штука. Меня предупредили об
их появлении, а я забыл сказать морскому пехотинцу. Тот, действуя по уставу,
крикнул: стой, мать вашу! Кто идет?!. А турки - они и у нас турки. Ни бельмеса.
Переводчик же был пьян в ситец третий день. И поэтому Коля Болотный вынужден был
долбить поверх строительных фургончиков, попридержав чужеземное вторжение на
вверенную ему территорию.
Слава Господи, обошлось, хотя инородцы галдели, будто им сочинили секирбашка.
Нервный народец, право слово; а главное, могли бы выучить великий и
могучий. Впрочем, надо быть объективным: самые популярные изречения они
употребляли. В полном объеме нашей начальной школы. Где мать было самым
излюбленным словцом.
Короче говоря, до полудня я занимался черт знает чем, но не делом. За это
время господин Орехов три раза мог бы дохилять до границы Гондурас. А товарищ
Е.Бень замаскироваться под счетовода плодово-овощной базы в Чертаново.
Затем через космос объявился Арсенчик. У него был странный голос -
придушенный. Оказалось, десантника обкормили домашними пирожками со сметаной. И
ему было плохо. Об этом информировал дед Евсей, разобиженный, должно быть, что
гость дорогой не пожелал вкусить деревенского винца. Я снова предупредил дедка о
вреде пития и поинтересовался состоянием жены.
- Порядок, - ответил Евсеич. - Мы тута порядок уводим у дому. Супботничек,
значитца.
- А кто там у вас орет, как недорезанный?
- Так, это... порося, - и признался, что животину он решил подарить мне,
чтобы я из него вырастил кабанчика.
- Дед, - сказал я, - мне порося не хватало для полного счастья.
- Добрая закуска буде, Александрь, под осень-то.
Я махнул рукой - народ уже готовился к празднику рождения нового человека.
И только после обеда мы начали плотно решать основную проблему. С точки
зрения обывателя, наши действия подпадают под УК. Увы, иного не дано. Повторю
для тех, кто верит, что проживет в обществе равных прав, где один закон на всех.
Обмен машин на Объекте, по слов Никитина, произошел миролюбиво. Если не
считать, что с одного из джипов скрутили запасное колесо. И это в самой запертой
зоне на планете? Нет, наш человек даже на плохо обитаемом Марсе найдет что
урвать. В личное хозяйство.
Я успокоил друга, как мог, посоветовав стащить колесо у ресторана
"Метрополь".
Итак, мы разбились на мелкие группы. Я - первая, Никитин и Куралев -
вторая, Резо и морпех Коля Болотный - третья. Хакер остался дежурить в усадьбе -
следить за писюком и работой турок. Они, конечно, народ беспорочный, да полусадьбы
захапать могут. В солнечную Анталию. В качестве сувенира.
Возникает увлекательный вопрос: можно ли в десятимиллионном мегаполисе
обнаружить солдата в галифе с генеральскими лампасами? Разумеется, нет. Однако
если очень надо, то можно.
Существует специальная программа поиска любой фигуры - живой. Тот, кто не
успел примерить ореховый костюм, всегда оставляет след. Желает он этого или нет.
Главное - выйти на этот след, а остальное дело техники: раскрутить кишки врага,
как клубок, выйдя на его подельников.
По прибытию в столицу мы начали выполнять поставленную задачу: Никитин и
Куралев отправились на место жительства гражданина Е.Беня, Резо-Хулио и морпех -
на его бывшую службу; а я должен был найти лучшего друга-салдофона.
Но поначалу решил навестить контуженных братьев Суриковых. Враг может и
подождать, а вот когда ты валяешься на больничной койке, то весь мир не мил. И
витаминов жрать постоянно хочется.
Я прикупил экзотических фруктов - ананасов и бананов. Как утверждает
медицина: ананас укрепляет память, а бананы содержат серотонин - вещество,
необходимое нашим мозгам, чтобы те подали сигнал всему организму: ба! батенька,
да вы счастливы!..
Теперь ясно, почему у нас на каждом углу висят банановые гроздья. Слопал
заморский сладкий огурец и чувствуешь себя аборигеном на острове Моруа. После
атомного подземного взрыва. Хорошо!
Военный госпиталь находился в парковой зоне. На аллеях прожигал жизнь
поправляющийся люд. Все в тех же растоптанных шлепанцах-говнодавах.
В стране можно поменять социально-общественный строй несколько раз, а вот
больничные тапочки никогда в жизни.
Пройдя километров пять по казенно-казарменным коридорам, я наконец сыскал
отделение, где прибывали мои бойцы. Лежали они вместе в небольшой палате, как в
одном окопе. Мне обрадовались необыкновенно. И принялись вопить нечеловеческими
голосами: у них все отлично - в башках звенит, как в трамваях, да лекари
говорят, временно.
- То есть трамваи уедут, - пошутил я.
- Ага, хавка нормальная, - отвечал на это Валера.
- Кого ты трахнул, - гнул свою линию Олежек. - И когда?
- Перловка отличная, - кивал головой снайпер.
- А, повариху Капу, - понял свое минер. - Она ж как слониха?
- Что, уже пора на полдник?
- Как слон, говорю!
- За стол?
- Слон-слон!
Поговорили, мать так растак. Оставив братьев с их трамваями и слонами, я
отправился на поиски лечащего врача.
Лекарь оказался добродушным, проспиртованным малым в звании подполковника
медицинской службы. Он поспешил меня успокоить: через недели три слух у братиков
будет музыкальным, как у итальянского слоника в десять пудов Лучано Паворотти.
- У соловья, - поправил я безвкусного эскулапа.
- Ну да-ну да, - согласился тот, предложив чистого спирта: за здоровье,
свое и пациентов.
Увы, отказался я, на работе. И удалился от соблазна. Выполнять конкретную
боевую задачу.
И первым, что я увидел, выкатив на джипе из госпиталя, был дребезжащий
старенький трамвай. Но без слона.
По телефончику я связался с друзьями. Новости, равно как и майор Бень,
отсутствовали. В квартире проживала матушка, уверенная, что сынок её коптит в
речном пароходстве; бывшие же сослуживцы дали самые лестные характеристики
любителю катамаранов.
Я передал всем участникам городского ралли привет от братьев Суриковых и
приказал отработать речную версию. А вдруг Бень бороздит просторы Москва-реки на
шаланде? Неудивительно, что наши пути-дороги не могут пересечься
Подтверждение этой версии мною было получено от некого Саввы Болтунка,
лучшего друга майора.
Тип оказался примерзким. Плюгаш. С испитой рожей. Не человек - выродок
шакалий. Пытался меня укусить:
- Паря, сука ментовская! Я - Савва Болтунок! По прозвищу - Психованный!
Асса!.. - И принялся скакать по своей малогабаритной, сшибая полки, табуреты и
бутылки. - У мя черный пояс по кунг-фу! Я счас тя`делаю!..
- По мудэ у тя пояс, - и цапнул собеседника за его хлипкое горло. И так,
что тот забыл все на свете. Сделал вид, что ничего не знает и не помнит.
Широкой общественности известно: я люблю людей и терплю их произвольные
взбрыки. Правда, иногда на отдельных животных надо воздействовать решительнее.
Что и было сделано: взболтнув Болтунка, как бутылку с прошлогодней простоквашей,
я размазал его по стене. Рожей хари вперед. Мой оппонент пришел в глубокую
философичность. Да "Стечкин" мигом реставрировал битую память.
Оставив Психованного в обществе загаженного донельзя унитаза, я полетел
(на джипе) к берегу водохранилища. У деревни Рыбная Уха, такое вот название,
обреталась хибара, где и таился наш герой Е.Бень. В трудные минуты своей жизни.
Слышу напряженные голоса: больно легко и просто - найти недоумка, уронить
его организм в унитаз и... все? Что сказать? По этически-эстетическим соображениям
я многое опускаю. Не живописать же подробно, как любитель восточных единоборств
нагадил в портки, когда я промахнулся из любимой пушки. После того, как эта
визжащая бешеная сволочь изловчилась укусить меня. За палец. Теперь вот
проблема: делать прививку от бешенства. Сорок уколов в живот - это не встреча в
обществе столичных книголюбов. Так что не все так просто, как кажется на первый
взгляд.
Меж тем за штилевыми деревьями блёкнула водная гладь, как выражаются
версификаторы. Пресное море. Эх, сейчас бы на бережок, да плюхнуться в
набежавшую мазутно-малахитовую волну. Снова, черт подери: БЫ!..
Я решил не ждать боевых друзей, пылящих где-то далеко по отчим ухабам,
сообщив, правда, им место нашей будущей встречи - Коммунистическая ул.157.
Оставив авто на пропахшем рыбой берегу, я знойными огородиками пробрался к
хибаре. И залег у перекосившегося от старости забора. Под панамами лопухов. Тот,
кто б меня видел, безвозвратно утерял бы веру в благородный чекистский труд. С
чистыми руками и холодной головой.
Я к тому, что было грязно и жарко. Дворик с раскаленным солнечным столбом
был пуст, как аравийская пустыня. Никого и ничего, кроме связки лещей на
бельевой веревке, прикрытых марлей.
Домик был дачно-дощатыми, закрытым наглухо. Не уплыл ли майор к
романтическим берегам Майорки? Ждать его возвращения? Или зайти в гости. Без
приглашения. Не сушиться же на балде, то бишь солнце, точно рыбеха на веревке?
И я решил работать. По-пластунски - к стеночке, послушал тишину.
Безмолвие. Лишь трудолюбиво зудели мухи над марлей.
Не люблю я такой тишины. Жди неприятностей. И оглушительных залпов из всех
стволов.
Через малое окошко продрался в подвальное помещение. Сумрачно и прохладно
- что-то наподобие погребка. С житейским хламом. По ступенькам взошел к двери.
Приоткрыл её и почувствовал запах. Запашок. Сладковатый. Так пахнет, буду
субъективен, брюквенная каша на пару.
По центру горницы находился стол, покрытый белой скатеркой. На столе -
бутылка водки, у бутылки - засохшая снедь. В кресле обретался майор Е.Бень. В
парадной форме подразделения специального назначения МО "Витязь". С краповым
беретом набекрень. От меткого выстрела ПМ в рот мозговой винегрет разметался по
кустам домашних цветов, где пожужживали ленивые мухи.
Я хотел сделать шаг - и сдержал себя. В таких случаях говорят об интуиции.
Не знаю. Во всей картинке наблюдалась какая-то неестественность и
театрализованность. Хотя труп в берете или без оного всегда неестественен.
Однако, зная привычку военного спецназа к антипатичным сюрпризам, я решил не
поспешать. Почему бы майору не прихватить с собой на небесные острова чью-нибудь
душу? С коллективом веселее. Под кипарисами вечности.
Я - крепок задним умом, повторю ещё раз. Это факт моей биографии. Иногда
мне самому сложно истолковать мои же действия. Подумав, порылся в подвальном
хламе. Обнаружил нечто похожее на багор - то ли противопожарный, то ли рыбачий.
Тиснул его в щель двери и... последнее, что заметил: полуразложившийся труп,
приподняв краповый берет, приветствует меня, мудака, уносящегося в ослепительногромыхающее
царствие Божiе!..
Про живой труп шутка, а все остальное правда - оказывается, как потом
выяснилось, майор заложил под себя ТМ-62, то есть противотанковый фугас, и
пристроил р а с т я ж к и по горнице.
Контуженный взрывом и собственным распиздяйством, я с остатком багра
стремительно укатился в подвал, откуда был извлечен своими подоспевшими боевыми
товарищами. Как боец с древком знамени полка.
Мои друзья плеснули на бездыханное, частично контуженное тело, ведро воды.
Два ведра. Три. И когда я пришел в себя, то впечатление было одно: будто
нахожусь на песчаной отмели острова, где по кругу ходят гадостно лязгающие
буферами трамваи, на платформах коих восседают слоны, трубящие в свои
резонаторные хоботы.
Тьфу, какофония е`! Как головушка моя не треснула по шву, не знаю. И ко
всему этому было впечатление, что в ушах завязло по авокадо. Кажется, я начинал
понимать братьев Суриковых. Как бы не оказаться третьим. В их палатном окопе.
Впрочем, друзей я постигал прекрасно. Никитушка крутил пальцем у виска
(своего). Резо-Хулио радостно отмахивал руками, бегая вокруг порушенной в прах
хибары, точно в немом кино. Куралев и Коля Болотный жевали сухих, искрящихся
хрустальной солью лещей. С удовольствием. Мечтая о пенящемся холодном пиве.
Скоро я начал узнавать голоса и звуки мира. Вопли летних пацанят, трёкот
мотоциклетки, на которой подкатил участковый в рваных кедах на босу ногу, трёх
птах... Хорошо!..
- Вот так еп`нуло! - первое, что я произнес. После вынужденного молчания.
- Кто? - спросил Никитин.
- Какой конь в пальто? - не понял я.
- Кто там был, мать твою так?
- Бень, но без матери!
- Алекс, лечись!
- С кем? С конем?
- Какой ещё конь?
- Ты же говоришь про лошадь?
- Все! Поехали отсюда! - крикнул Никитушка. - Дохлое дело.
- Это точно. Какое может быть тело, - согласился я. - Все! Поехали отсюда!
Дохлое дело.
Не знаю, что я смешного сказал - группа хохотала. Самым безобразным
образом. Вместо того, чтобы посочувствовать командиру производства, который
оказался на краю могильной бездны. Странные люди, право. Перегрелись на балде?
Вот что значит не обращать достаточного внимания на активность нашего светила.
Может, случится солнечный удар. С печальными последствиями.
Отсутствие результата - тоже результат. Майор Бень сделал свой выбор.
Оригинальный - размозжил череп и подстраховался противотанковым фугасом. Хитро.
Что же он хотел сказать и не сказал? Нам. Этого никто не узнает. Обидно.
Рассчитываешь на духовноподъемную беседу, а приобретаешь окровавленные
фрагменты. Неприятно. Неприятно так опрометчиво поступать.
Следовательно у майора были причины заталкивать ствол пистолета Макарова
под язык. Но какие причины? Такие бойцы добровольно не уходят. Помогли? А почему
бы нет? Инсценировали самоубийство. Отыграл служака и на покой вечный. В лучших
традициях нашего времени.
Вернувшись в усадьбу, мы обнаружили, что графская постройка ХYII века
превращается в дворец будущего. С кислотными разводами на стенах, современными
цветными витражами, мраморной парадной лестницей. Кого не хватало для полного
счастья, так это павлинов, дерущих глотку между сосен и пихт.
Я хотел вмешаться в строительно-восстановительный процесс , но понял -
лучше заниматься своей работой. Тем более ситуация находится не под контролем.
Пока. Необходимо во что бы то ни стало обтрупить, скажем так, господина Орехова.
Потому, что с подобной мечтой носится он сам - первым грезит возложить на мою
могилу букет незабудок.
Надеюсь, не родилась ещё такая сука, которая бы могла сделать меня? Я
обречен на бессмертие, пока в этом дольнем мире обитают скурлатаи в человеческом
облике. Думаю, все понимаю о чем речь?
Вечером я собрал группу. Для детального обсуждения новой акции "Памятник".
Наши попытки обнаружить господина Орехова не принесли успеха, и я решил пойти на
крайнюю меру: встретиться с теми, кто оплачивал его труд. А почему бы и нет? Я
предлагаю банкирам хорошие условия. Они их принимают. Или не принимают. И жизнь
продолжается дальше.
- Уверен, что пойдут на сдачу? - спросил Никитушка, отлично разбирающийся
в карбюраторах и тормозных колодках, но не в психологии противника и его
душевных порывах.
Надо признать, что шумные трамваи со слонами-трубадурами порой колесили по
моим мозговым рельсам, и по этой причине я был несколько неровен в общении с
окружающим миром. И пропускал мимо ушей некоторые малосодержательные вопросы.
- Начинаем в два часа дня, - продолжал я инструкцию. - У памятника А.С.
Пушкина.
- Уверен, что пойдут на сдачу? - не унимался мой друг. - Чего ржете? Пусть
ответит на поставленный вопрос.
- Он тебя пристрелит, - предупредил товарища Хулио. - И ему ничего не
будет.
- Почему?
- Потому, что контужен. На всю голову.
- О чем это вы? - поинтересовался я.
- Это мы так, - уверил Хулио. - Прошу продолжать, командир.
- Спасибо, - рявкнул. - И ещё неизвестно, кто из нас контуженный более.
- Тогда отвечай на вопросы, - потребовал Никитин.
- А вопросы потом, - держался из последних сил. - Если до этого, я когонибудь
не пристрелю.
Тонкий мой намек все поняли - посмеялись полезной шутке и мы продолжили.
Итак, начало акции в 14.00. Для контроля моей встречи с банкирами Дубовых
и В.Утинским группа занимает следующие позиции.
Джип с Никитиным и ракетной установкой "Stinger" держит южный сектор
обстрела. Диверсант Куралев в полной боевой выкладке прикрывает север, сидя на
лавочке у фонтана и любуясь радужной водяной пыльцой и детьми. И голоногими их
мамами.
- А если какая-нибудь мама?..
- Я сказал, вопросы потом.
Морпех Коля Болотный у памятника великому поэту делает вид, что ждет
любимую. Для конспирации нужно купить цветочки. И спрятать туда крупнокалиберный
пулемет.
Резо мается на балюстраде кинотеатра "Пушкинский", изображая из себя
любителя кино, ожидающего начало просмотра порнографического фильма "Цирюльник".
Мой товарищ исключительно возбудился и хотел бежать. Занимать очередь в кассу.
Его удержали - c трудом.
Проще говоря, никто не принял серьезно акцию "Памятник". И я знал по какой
причине. После подземного коллектора иная наземная работа казалась культурноразвлекательной
программой.
Я предупредил, господа Дубовых и В.Утинский будут с телохранителями, и
поэтому, если начнется заваруха, то лучше отступить на подготовленные позиции.
Без пальбы. Только рукопашный бой. С использованием психологических методов
воздействия.
- Каких методов? - не понял Никитин.
- Психологических.
- Это как? - не понял Резо.
- Матерясь, ёк теремок, - ответил я иносказательно.
- А ты уверен, что господа пожелают вести диалог? - не унимался Никитушка.
- Уверен, черт бы вас всех побрал!
- А почему?
Я неудачно плюнул - на себя и попросил хакера ответить на поставленный
вопрос. Тот понес такую галиматью с использованием спецтехнических терминов, что
я сам ничего не понял. Никитин же и все остальные сделали вид, что взяли в толк.
- То есть шантаж, - заключил смышленый Никитушка. - А по мне лучше: шарах
из гранатомета!
- Никаких шарах! - вскипел я.
- А зачем тогда в полной боевой выкладке? - спросил Куралев.
- Психологический этюд, - ответил я. - Чтобы противник видел наши
потенциальные возможности.
- А если мы их не убедим? - вмешался Резо.
- Убедим, - твердо сказал я.
- Ох, как бы мне памятник не поставили после "Памятника", - страдал Хулио.
- Иди вы все, - не выдержал я, - известно куда!
И все ушли на вечерний променад - подкормить аборигенных комариков. А я
остался один, как главнокомандующий фронтом в штабной землянке. Перед решающим
сражением.
Откуда такая уверенность, что встреча у памятника Поэту пройдет на высоком
дипломатическом уровне? Отвечу: по космической связи я выискал господина
В.Утинского. И наговорил любезностей по поводу его профессионально-деловых
качеств, отдельной строкой упомянув сделку века. Мои познания привели
банковского магната в крайнюю степень расстройства. И в конце концов после
ужимок и страданий согласился на свидание. У памятника великому Поэту. Всё, всё,
что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслаждения -
Бессмертья, может быть, залог!
- А как я вас узнаю? - задал вопрос жох.
- Я вас сам найду, - ответил. - Впрочем, в руке будет газета "Правда" и я
спрошу, как пройти на ипподром; а вы ответите: не знаю, где ипподром, товарищ, а
вот дорогу в Кремль, пожалуйста.
- А я знаю, где ипподром.
- Ну и славно, - сказал я. - Значит, будем делать ставки.
- Ставки?
- Каждый на свою лошадь.
- На какую лошадь?
- На свою, товарищ, на свою.
Кажется, меня поняли. Но возникает вопрос: нельзя ли это дельце было
обтяпать по телефону? Можно, да не тот эффект. Нужна личная встреча, чтобы
неприятель удостоверился в твоем земном существовании. И в серьезности
намерений. И затем - не будем давать никаких шансов господину Орехову, если,
конечно, он ещё прячется под родным кустиком.
Мы могли провести необходимые оперативные действия, расставив по столице
капканы, но уже не было времени для долгосрочных экспериментов. Господин Свечкин
вот-вот прибывал из Африки и наш враг мог предпринять контрмеры. И поэтому я
решился пойти на такие радикальные меры.
Уже поздно вечером возникла новая проблема. Из недр ФСБ поступила
информация, меня интересующая. С фотоматериалами. Когда ты служишь в Системе, то
ничего нет тайного.
Для этой боевой акции мне нужен был Никитин. Обнаружил его под джипом,
человек матерился, как медведь в буреломе, отбиваясь от комаров гаечным ключом.
- Как конь? - поинтересовался я.
- Ржет ретивый, етыть его, - последовал энергичный ответ.
- Это хорошо. По утру бы нам скакнуть.
- Куда?
- В Париж, - банально пошутил я.
- Куда?
- После того, как смотаем в одно сельпо, - уточнил я.
- В сельпо? Зачем?
- Купить солдатиков. А, быть может, куколку.
- Для кого куколку?
- Для твоей Ники, - пошутил, - вернее, для будущего её дитя, похожего на
папу, какого-нибудь эфиопа.
- Алекс, блядь! - взревел Никитушка, делая попытку выбраться из-под
карбюратора, придавившего его, как слон дрессировщика.
Я позорно бежал в ночь Спать. Согласен - шутка не слишком. Про папуэфиопа.
Однако это не повод орать благим матом, пытаясь убить буффона разводным
ключом, похожим на лопату.
Все люди странные донельзя. На нашем земном шарике, летящем в космическом
холодном вакууме. Одни мы во Вселенной, вот в чем дело. Может, кто ещё имеется в
наличии среди керамических звезд, да с такой придурью, как у нас, поискать. И не
найти, это точно.
Новое утро только-только окрашивалось нежным кумачовым светом зари, а наша
мощная лошадка Ford уже пожирала километры скоростного хавбея Москва-Париж.
Не выспавшись, я и Никитушка выказывали друг другу претензии. Оказывается,
мой друг ночь не спал. В мыслях об эфиопе, мать его так.
- Шуток не понимаешь? - удивлялся я. - Злопамятный, однако, какой.
- А ты неугомонный, как роза, блядь, ветров!
- Так надо, - расчехлял СВД; ту самую, из которой была застрелена Фора;
разбитый приклад я заменил, и винтовка смотрелась, как новая.
- А сказать нельзя было по-человечески, куда мы? - обиделся Никитин.
- А вдруг бы проговорился, - ответил я, - во сне. А под кусточком -
Орехов.
Лучше бы я не вспоминал генерала (б). Мой друг по его поводу сказал все,
что хотел. Мои уши привяли, как огурцы в зной. Хотя с товарищем я был согласен:
сучья морда должна быть уничтожена! Вместе с теми, кто выполнял её приказы.
Должен существовать В ы с ш и й з а к о н, который нельзя нарушать никому.
Иначе люди превращаются в скурлатаев - безжалостных, отвратительных,
омерзительных мутантов эпохи разложения.
Впрочем, не будем сгущать краски - жизнь продолжается: сияет солнышко,
блёкает Истра, в луговых поймах гуляют буренки, в полях стрекочут тракторные
механизмы, пускающие выхлопные дымки, брехают деревенские собаки, у сельпо
продают хлебные кирпичики, на ржавом стенде ДК имени В.И.Чапаева афиша,
сообщающая зюзюкинцам о новом патриотическом фильме "Т-34". Слава Богу, ещё
сохранились заповедные места, где живут люди.
Верно: мы с Никитиным прибыли в старые и знакомые места - деревню
Зюзюкино.
Как известно, на противоположном берегу реки обретался кирпичный рай
Аврора. С песочным пляжем, как в Анталии. Именно на этом шелковистом песочке
любили валяться после завтрака те, двое, прибывших на отдых... после праведных
трудов.
У разбитой церквушки я десантировался из джипа, изображая туриста. По
хладным каменным ступеням - вверх-вверх, на колокольню. Оттуда открывался дивный
вид на искрящуюся излучину Истры.
Товарищи архитекторы все предусмотрели для культурно-развлекательного
отдыха сотрудников ЧК, не учли одного - церквушки, возвышающей над райским
местечком.
Я собрал СВД с глушителем. Зачем пугать окрестный мирный люд, привыкший к
реву тракторов и расхлябанному движению уборочных машин. Не хочу нарушать
зюзюкинский природный покой.
Оптический прицел приблизил противоположный берег, мне знакомый. Совсем
недавно на этом жарком песочке прыгала за волейбольным мячом живая Фора. Самое
страшное и омерзительное: её уничтожили просто так. Во исполнения подлого
расчета.
Я вижу: на бережку первые любители утреннего загара и водных процедур. Все
молоды, красивы, с тренированными бицепсами и прочими мышцами. Среди них нет
пока моей пары. Не почувствовала ли она опасность шкурой?
Нет, вижу, вытанцовывают на антальско-зюзюкинский берег - поджарые и
тренированные тела. Улыбаются. Переговариваются. Неспеша идут в зеркальную реку
с бегущей (в никуда) солнечной дорожкой.
Крест прицела, точно пал с тихих и вечных небес, позволю себе высокий
слог. Я удержал дыхание - клац! И ещё - клац!..
Чем удобна снайперская винтовка Драгунова - из неё невозможно совершить
ошибку.
Этим двоим повезло: они поднырнули в набежавшую волну и все. Даже не
поняли, что произошло. Слишком скор был переход из одного состояния в другой.
Кабы я не торопился, то поискал более утонченный способ умерщвления, чтобы враг
осознал и почувствовал разницу между жизнью и смертью. Увы, не всегда наши
желания совпадают с нашими же возможностями.
Я на минуту задержался - мало ли какие чудеса случаются на нашем свете?
Никаких чудес. В данном случае. Истра покойно несла свои сумеречные воды, а в
них - пищевые брикеты для подводного мира.
Ни одна живая душа на солнечном берегу не заметила, что кто-то уже уплыл в
вечность.
Я раздробил приклад винтовки о старую кладку. Одна проблема решена. Но
новые ждут меня. И всех нас.
... Кто и ждал меня, так это Никитин. Сидел в чистеньком джипе, жевал ржаной
хлебушек, щурился от солнечных бликов, и был, кажется, счастлив. Я запрыгнул в
домик на колесах, заметив две картонные коробки на заднем сидении.
- Приданное? - пошутил я.
- Это вам-с, - ответил мой друг, выруливая авто с площади.
Мелькнули хозяйские постройки, обшарпанный фасад ДК имени легендарного
комдива, покосившиеся заборы... Я потянул руку к коробкам.
- Никитушка! Ты чего это?! - завопил
...Закладка в соц.сетях
