Жанр: Боевик
Экстремист
...тверти граждан давятся вечерами промороженными
аризонскими куриными тушками.
Подбросив монетку и не поймав её, Целкач, выматерился и грозной тучкой
поплыл к авто. Я успел рассмотреть прикид депутата: длинный кожаный плащ "Bos
Bison", черные джинсы "Calvin Klein", темный свитерок "Versace Sport", черная
рубаха "Nogaret" и черные шузы "Cesare Paciotti".
Ничего родного, вот беда. А кто будет поддерживать фабрику "Красная
белошвейка"? Безобразие и отсутствие патриотического отношения к отечественному
производителю.
Фраер с монетой, и весь в черном. Понимаю, встретить ненаглядную половину
- все равно, что похороны по себе, любимому.
... Белорусский вокзал встретил нас привычной сутолокой, продажей биг-догов
имени Б.К., и пончиков имени Моники Л., пряными запахами из сортира, азартными
носильщиками и радиоголосом, сообщающим об убытии скорых поездов в
ультрамариновую даль родины.
Наша группа окружила тотальным вниманием господина Моргулица и двух его
телохранителей, похожих комплекциями на хозяина. Этакие три толстяка, от коих
полуголодный народец на перроне шарахался, как от чумы. Ведь последнее отберут,
жировые тресты, даже худую отечественную куру.
Наконец под старую крышу, держащуюся на чугунных подпорках, известных всем
по кадрам кинохроники, закатил состав. От него так смердило французским парфюмунисекс
"Пако", что я тотчас же догадался, в каком вагоне находится ожидаемая
обществом персона. В вагоне № 7. И если бы оттуда выпал президент France,
решивший инкогнито посетить таинственный северный край, я бы удивился меньше,
чем от явления дамы постбальзаковского возраста. Особа была мелковата по росту,
да на чудовищных каблуках, отчего зад её находился на уровне глаз носильщика,
который старательно толкал тележку, забитую коробами-коробками-коробочками.
Труженик перевоза вещей точно держал маршрут по вихляющим ягодицам и плодоягодно
облизывался, подсчитывая будущий барыш. Личико же Кларисы, буду весьма не
оригинален, напоминало печеное яблоко, извлеченное из брюха рождественского
гуся. Крашеные же стрептоцидом волосы, губки сердечком, вздернутый носик, как у
мопса, которого она держала в руках, - все это превращало тетку в исчадие ада. А
голос! Более омерзительного визга я не слышал. Что-то похожее на пение павлинов
в предрассветный час, когда сон самый сладкий. Мопс был на подпевках - нервный,
с выпученными зенками. Как у хозяйки. Люблю зверей, но эту тварь шарахнул бы о
чугунный столб - без сожаления. И ещё кое-кого.
У авто приключился скандал. Честный малый в фартуке и фуражке с гербом
СССР ожидал получить прибыль, однако в результате своих справедливых
пролетарских требований получил ушиб головы не без помощи телохранителей, а в
качестве чаевых - мопс оросил ему МПСовскую штанину.
- Отъедрись от меня, пузан! - визжала супруга на супруга. (Привожу
перевод.) - Ты меня уже заеп`пс, в смысле, заставил нервничать, ненаглядный. Вот
тебе, мудак, подарок от такого же мудака месье Жака и отвали... известно куда! А я
поехала к папульке, ха-ха! - и всучила муженьку праздничную коробку, похожую на
обувную. (При этом я вздрогнул. И вся группа тоже.)
- Послушай, радость моя, - пыхтел брюхан, лихорадочно кидая к солнцу
монету, - я же к тебе всей душой...
- Да пошел ты, козел!.. - радость так вопила, что привокзальная публика
решила: снимают кино о новых трахнутых русских и начала подтягиваться к месту
событий. - Купи, колода, вакуумную помпу и тренируй член, а потом с душою, - и
плюхнулась в таксомотор. На дурно завизжавшего мопса. - Ай, прости, масюсичка! -
И шоферюге. - Вперед и с песней, блядская харя! Плачу кувейтскими динарами!!!
Таксо исчезло со скоростью звука. Все с облегчением перевели дух. И
главный герой, и публика в партере, и наша группа.
Гражданин Моргулиц с мукой на обвислых щеках втиснулся на заднее сидение
Volvo - держал в руках подарочный короб с голубеньким бантиком. Не от голубого
месье Жака-Жана? Один из телохранителей примостился рядом с водителем, а второй
побежал в резервную машину. И через минуту кавалькада выезжала на проспект. И
казалось: объявлен антракт между драматическими актами.
Ан нет. Акт последовал почти сразу. Сначала аппаратура отметила странный
звук, точно депутат прихлопнул подарочную коробку, как это часто делают детишкикибальчишки
на улицах, наступая на бумажные стаканчики. Хлоп!
Впереди идущую нас Volvo резко застопорило, и через секунду из неё
вывалились двое. Упали на асфальт. Поползли, как огромные насекомые.
Что за черт?!. Из резервной машины выскочил телохранитель, поскакал к
авто, подозрительно дымящемуся. И заколдобился, как хомяк в хлебных степях
Краснодарского края.
Я понял, что пора поучаствовать в исторических событиях нового дня.
Приказав группе отдыхать глазами на проходящих мимо девушках, я выбрался из
рафика. Кажется, это прелестное утречко оказалось последним для кого-то.
Нетрудно догадаться, кто этот счастливчик. Легким прогулочным шагом я
приблизился к новым декорациям.
- Помоги друзьям, земеля, - указал телохранителю на обочину жизни, где
слабо функционировали две туши.
Под ногами скрипело битое стекло. Из колымаги тянуло динамитной гарью. И
жареным мясом. Специфический запах неожиданной и свирепой смерти. Двести грамм
пластита, это не цветной пластилин в трудолюбивых руках ребенка.
Я заглянул в покореженный салон Volvo - зрелище не для нервной публики. Не
знаю, нужно ли пересказывать увиденное? Вырвет впечатлительную натуру ужином на
беспечно дремавшую перед телевизором супругу. Обидно. Обидно терять вкусную и
здоровую пищу.
Вынужден быть сдержанным в пересказе того, что углядел. Взрыв шел снизу -
от рук, где находился подарок от любезного месье Жака. Пламенный привет из
города-героя Парижа! Оригинальный привет, спору нет. От коробки ничего не
осталось. И рук по локти тоже. Из культяп лучились алебастровые кости.
Более всего несчастный был разворочен в области живота и паха - сочилась
черная кровь в пробитых кишечных проводах. Печень и легкие ещё действовали -
хлюпали, как вакуумные помпы.
Прекрасный наглядный стенд для студентов первого курса Первой медицинской
академии. И наконец самое печальное для гражданина Моргулица - взрывная волна
практически вырвала из туловища голову, как смерч рвет из твердой почвы дерево.
Вместе с корневищем. И по этой причине депутатская глава покоилась на задней
полке у стекла, похожая на крупную луковицу со спутанными корнями человеческой
требухи. Солнцезащитные очки самым странным образом сохранились на лице и попрежнему
отражали ртутные солнечные шарики. И последнее: близ модной туфли
лежали металлические диски рублей. И золотая цепь якорного плетения длиной
сантиметров девяносто - в луже крови.
Нет, это был не его день - не день господина Моргулица. Получить поутру
такой смертельный заряд бодрости. Согласитесь, не каждый способен выдержать
такие бомбовые нагрузки на организм, пусть даже защищенный депутатским
иммунитетом.
Водителю и телохранителю в этом смысле повезло больше. Взрывной шлепок
приласкал их квадратные макушки, чуток сняв скальпель.
Звук сирены привлек мое внимание - я решил, что это госпожа Моргулиц
возвращается на сумасшедшем таксомоторе. Нет, это летел дорожный патруль на
новеньком импортном Mercedes benz, бликая новогодними огоньками. Я отмахнул
ксивой с позолоченной двуглавой птичкой. На всякий случай. Не дай Господи, мои
мальчики подумают, что мне, как командиру производства, угрожает опасность и
ринутся защищать. Зачем лишние трупы?
Молоденькие бойцы с деловым настроем и старенькими "калашниковыми"
десантировались из машины. Хотели задать несколько банальных вопросов, да
глянули из-за любопытства в купе покореженной колымаги. Зря сделали,
предварительно позавтракав омлетом и кофе с молоком. От увиденного молодые
организмы вывернуло, как портмоне. И удачно. В том смысле, что водителю и
телохранителю, пластающимся на обочине, повезло: блевотные фонтаны забрызгали
лишь их модные брюки от месье Пако Рабанна.
Я понял, что играть больше нечего - мне. В этом сценическом акте. Разве
что вынести поднос и произнести гениальную фразу всех времен:
- Кушать подано, господа! Омлет и кофе с молоком.
Думаю, великий Станиславский остался довольным моим исполнением. Бы.
Появились и первые зеваки, подступающие, как мародеры, к месту события.
Хлеба и зрелищ!
С первым могут быть перебои, а вот со вторым у нас полный порядок.
Культурно-развлекательная программа выполняется ударно, как прежде планы партии,
которые планы народа.
Такого активного кровопускания за пятилетку не знала ни одна закраина. И
здесь мы впереди планеты всей. Такая у нас широкая душа: если лететь, то на Марс
разводить яблоневые плантации, если взрывать, то весь земной шарик, а ежели
пускать кровушку, то, чтобы рекой, по которой, как льдины в океане, плавают
притомленные минорные трупы.
Я прыгнул в джип, и вся группа помчалась туда, где нас не ждали. Так
быстро. Куда мы гнали на всех парах? К пап`а - пап`a! К кому ж еще?
Во всей этой истории генеральный директор НПО "Метеор", Герой Соцтруда
Иннокентий Николаевич Николаев оставался под сенью театральных лип, являясь при
этом движущей силой интриги.
Повторю, на мой взгляд, молодежь решила освободить старика от непосильного
бремени забот о "Метеоре". Заслуженный Кеша обиделся и предпринял контрмеры. И
ничего умного не придумал, как обратиться к зятьку за помощью. А тот от угара
исполнительности и желания получить свой процент от коммерческой деятельности
удачно пошутил. С мыльной бомбой.
- Алеша, проверь звоночек во France, - попросил я по телефону хакера. - От
Николаева.
- А кому? - услужливо спросил Хулио, делая вид, что он не последний актер
в заключительном акте трагедии.
- Президенту Жаку, мать тебя так, Шираку! - гаркнул я. - Крути баранку и
молчи!
- Алекс! - взорвался мой товарищ. - Ты меня совсем уедрил, как гамадрил
гамадрилу! Я вот сейчас в столб!..
- А я тебе в лоб!
Наш ор был прерван сообщением хакера: был телефонный звоночек. Позавчера.
В городишко на Сене, где проживает месье Жак-Жан Локо, любитель аммонита и
тротила.
Так-так, мы уже близком в прямом, так и переносном смысле. Можно и не
заезжать в гости к академику Николаеву. Все ясно, да подозреваю, старикан живет
иллюзиями своего хитросплетенного сюжетика. И опять будет мутить общественное
мнение газетными брехом.
Незваный гость хуже татарина, это известно, да делать нечего - надо. Надо,
Иннокентий Николаевич. Надо открывать дверь. Дорогим гостям в лице моем и
Арсенчика.
Десантник был взят по причине присутствия в жилище нервной фигуры. С
такими плутовками я не могу говорить. Вообще. Физиология такая - начинаются
спазмы и рука сама тянется к "Cтечкину". Каюсь. А вот Арсенчик был научен
обходиться с такими бестиями - её же юбку ей же на голову. И никаких проблем.
Наш звоночек привел в нервный припадок мопса за бронированным порожком,
затем - его хозяйку:
- А? Чего? Кого там принесло, еп`с вашу мать?!. Мапусечка, пусти
лапусечку!.. Кто там?
- Мосгаз! - рявкнул я.
- И ГИБДД тоже, - десантник учился всему хорошему буквально налету.
- Милиция, что ли?
- Так точно!
Заскрежетали замки и замочки - врата приоткрылись. Две всклокоченные
физии, человека и псины, с подозрением смотрели на нас. Чтобы не возникало
лишних вопросов, я решил действовать, как в анекдоте: про сотрудника,
отправленного уведомить супругу о безвременной кончине её мужа на рабочем месте.
- Здесь проживает вдова господина Моргулица? - с гремучей любезностью
поинтересовался я.
- Я не вдова, - каркнула Клариса.
- Поспорим?
- Что?! Не может этого быть?!. - с придыханием и надеждой.
- Может, - печально опустили мы очи долу. - Увы Мирон Миронович приказал
долго жить.
То, что произошло после этой весточки... Взрыв восторга! Феерия чувств!
Экстаз! Эйфория! Эякуляция души!
Я ожидал что угодно, но такого праздничного настроения?.. Нет, женщины -
это вечный, простите, сфинкс в пустыне жизни. Бабу поймешь, бессмертие обретешь,
ей-ей.
- Господи! Старый хрыч, услышал-таки мои молитвы!.. Ааа-атлично! Пап`а,
твой любчик, ха-ха... дуба дал!
- А где пап`а?
- Тама пап`а! - вопила фурия росточком по пояс Арсенчику. - Мальчики,
какое это щастья! - И запрыгнула на бойца, как коза на гору. - Дай я тебя
чмокну, милая харя! - И, повизгивая, повисла на десантнике. Мопсик ликующе
подпевал хозяюшке.
Оставив молодого коллегу на съедение этих двух отродий, я прошел в
кабинет. Мимо книжных стеллажей и счастливого прошлого где юный Кеша из города
Калуга гулял с молоденькими сдобными москвичками по брусчатке главной площади
страны, мечтая не о том, как затащить дуреху в койку, а чтобы отечественный ВПК
процветал во славу мира.
Самый надежный piece и даже любовь возникает, когда тебя уважают. А
уважением проистекает от страха. Такая вот блядская диалектика современного
мира: боятся сильного с ядерной кнопкой на пузе. Нет кнопки - нет атома на
службе Родины, нет атома - нет страха, нет страха - нет уважения, нет уважения -
и piece во всем piece нарушается. Вместе с военным паритетом.
Это прекрасно понимал академик Николаев и всю свою жизнь положил на то,
чтобы сохранить хлипкое равновесие между СССР и США. В строительстве
оборонительных рубежей наступательного характера. В том смысле, что ракеты
стратегического назначения всегда должны были готовы махнуть из бетонированных
шахт и ебнуть по супостату. В ответ на его первый подлый удар.
И что мы имеем сейчас в результате конверсии, рожденной в одной пунктирной
извилине? Жить стало легче и веселее? Ни хера подобного. Страна пластается в
кризисе, точно больной, которому убийцы в белых халатах перекрыли кислород -
перекрыли в целях экономии.
Ну не может оборонный завод, выпускающий С-300, перейти на производство
чайников. А ежели подобное случается, то вся эта посуда летает по кухонькам
наших мирных городов и поселков, протравливая население атомными парами.
Проблема. Как смастерить чайник, чтобы он не взрывался при температуре
кипения воды? Видимо, над этим вопросом трудился академик Николаев, сидя за
огромным письменным столом. Кабинет тоже был заставлен стеллажами с книгами по
теме моментального уничтожения всего человечества. На стенах я заметил
фотографии с целеустремленными молодыми лицами. Нынче такие лица,
целеустремленные, встречаются редко.
- Ко мне, молодой человек? - проскрипел академик, схожий на усохшую за
несколько веков мумию.
Был в махровом халатике цвета синьки с тусклой звездой Героя
социалистического труда на кармашке. Где-то я уже такие халаты видел? Не в
аллеях ли парка дома печали?
- К вам, Иннокентий Николаевич.
- Слушаю, - поднял очки на сократовский восковой лоб. Уши были
необыкновенно лопоухи и просвечивались детским малиновым светом. - По какому
поводу?
Пленительный такой старичок - потенциальный убийца всей мировой
цивилизации.
- Вам привет от Жака, но не Ширака, - улыбнулся я добродушно.
А когда я таким образом скалюсь, то моего собеседника пробивает нервная
дрожь, как разряд в 6000 вольт.
- От Жака? - переспросил академик. Крепенький оказался, закаленный в
интригах, а под ногами резиновый коврик.
- Такой же привет, но очень пламенный получил вас зять, господин Моргулиц.
Вы понимаете о чем я?
- Нет-с?
- Думаю, все-таки да-с.
- Нет-с.
- Да-с.
- Да, вы присаживайтесь, батенька, - протянул морщинистую лапку. - Из
каких органов?
- Скорее по личному вопросу, Иннокентий Николаевич.
- Как величать?
- Александр.
- Александр-Александр, - пошамкал. - Победитель - с римского или
греческого. Так, Александр, я вас слушаю?
- Это я вас слушаю?
- Уважь старость, Александр, - хмыкнул старый боец.
Я вздохнул: старость уважаю. Сам таким буду лет через сто. И поэтому
пришлось коротко изложить сюжетик драмы. С необходимыми конкретными
подробностями, например, о легких и печени, работающих, как вакуумная помпа.
- Да-с, неприятно, - проговорил академик. - Все мы под Богом ходим. Не
свезло зятьку, не свезло. - Развел руками. - А какой прок мне с его смертушки?
- Иннокентий Николаевич, - прочувствованно сказал я. - Меня вся ваша
семейная бодяга не интересует, равно как история с миллионами... Тьфу, мелочь!
- Мелочь! А мне завод держать надо, голубь! - вскричал старичок. - Кто,
если не мы? Продали же родину, засранцы!
- Продали, - не спорил.
- Ну вот! А мы работаем. И крутимся, как можем. Давят оборону налогами,
как вшу. Прости Господи, уникальное ведь мудачье!
- Это точно, - согласился я.
- Ну вот. А вы говорите - мелочь.
- Грязная деньга-то, Иннокентий Николаевич.
- Поепать, батенька, поепать, - и треснул кулачком по столу. - Надо
поднимать Рассею-матушку!
- И поднимайте, Бог в помощь, - сказал я. И в доказательство слов своих
хотел вернуть вексель. Да позабыл его в суете будней. - Я хочу одного, чтобы
статейки по проблемам нашего Комитета не появлялись. Не нужны нам эти статьи,
Иннокентий Николаевич. Зачем неприятности? Нам и вам.
- Так-так, - академик задумался. - Вы, Александр, из тех органов, которые
всем органы органам. - И поднял пальчик, как трехгранный штык образца 1891 года.
- И это радует! Радует преемственность поколения. В хорошем смысле этого слова.
- Да уж, - не знал, что ответить.
- Помню-помню, - замечтался Герой Соцтруда. - Товарищ Берия! Бабник, но!..
Если бы не он, Александр, нас бы в пыль. В труху! Великий исполнитель воли вождя
и народа! Был! А что ныне?.. Тьфу!.. Молодежь!
- Они вас обидели, Иннокентий Николаевич? - ляпнул я.
- Меня никто не может!.. - взвизгнул тонким фальцетом. - Я сам кого
угодно! В колымский край!.. Пред мной Лаврентий Палыч стрункой ходил, - и честно
уточнил. - В присутствии товарища Сталина.
- История, - покачал головой.
- История, - не поняли меня. - Какая!? Великой страны! А ныне эта срань
НАТОвская нас рачком-с! Да, и весь мир!.. Нарушили, поганцы, паритет...
- А статейки таки подметнные, Иннокентий Николаевич, подметнные, -
продолжал я гнуть свою линию.
- Да, подметнные, - академик снова хлопнул кулачком по столу, -
смалодушничал. А что делать, Александр? Одной уж ногой в могиле.
- Я бы так не сказал, - сделал комплимент. - Живчиком, Иннокентий
Николаевич, живчиком.
От таких приятных слов старичок необыкновенно взбодрился, помолодел лет на
сто и предложил:
- Коньячку-с!
- По чуть-чуть, Иннокентий Николаевич.
- Балуюсь, сукин сын, - открыл стол, - по чуток, Александр, - и подмигнул
с азартом. - Все жить хотца-ца-ца!
Через четверть часа мы распевали песню про непобедимый крейсер "Варяг".
Как мало надо, чтобы найти общий язык со стариком, которого общество,
попользовавшись, исключило из списка живых. Тяпнуть коньячка, поболтать о
семейных проблемах, вспомнить анекдоты о великих мира сего и обсудить некоторые
насущные проблемы.
Проблема была одна - найти статейку, подписанную "Б.Доценко" начинающуюся
с фразы: "Ветер ерошил степной бурьян и волосы Генерального конструктора,
стоящего у детища всей своей жизни. Ракета целилась в небо..." Ну и так далее.
Где эта зловредная статейка находилась, знал зятек Мирон, уже отбывший в
долгосрочную командировку, и помочь нам не мог. Большая свинья, заметил бывший
тесть, хотел хапнуть мое НПО, хуюшки вашей Дунюшки! Ох, прав был товарищ Сталин:
нет человека - нет проблемы, ха-ха!..
- А почему так сложно, Иннокентий Николаевич? - полюбопытствовал я.
- Вы про что, Александр?
- Про подарок Жака.
- А кому здесь доверять, Александр? Кому? Измельчал народец, опаскудился.
Продадут за полушку.
Я согласился - гнилой люд, и мы вернулись к нашей проблеме, творческоподметной.
Снять её помогла известная журналистка Лариса Б.Борсук, подруга моей
супруги, отдыхающей в Ливадии - отдыхающей, как известно, по уважительной
причине. Акулу пера я нашел по "секретному" номеру телефончика в бушующем океане
жизни.
- Полина ещё не родила, - поинтересовалась, - богатыря?
- Так мы только в начале пути, - сказал я.
- Ничего родит. А статью блядунка Б.Доценко найдем, нет проблем. Я с ним
кувыркалась. Признаться, не удивил - всего одиннадцать сантиметров. Сейчас мало
кто удивляет своей плотью.
- М-да, - промычал я, сделав вид, что не понимаю о чем речь.
Через четверть часа статейка с фразой про ветер, ерошивший Генерального
конструктора в степи, приказала долго жить в редакционной корзинке.
Как началась история с мусорного ведерка, им и закончилась. К удовольствию
многих. Некоторым не повезло. Как говорится, судьба. От неё никуда. Кроме как на
тихонький погост, где ветер ерошит, прошу прощения, поникшие пыльные деревья.
Когда я прощался с академиком, точно внук с дедом, нас встревожил телефон
и сообщение органов внутренних дел, что господин Моргулиц ушел в мир иной.
Приказать долго жить. Окочурился. Скапутился. Скопытился. Отдал концы. Дал дуба.
Amеn-дец!
- Да-да, принимаю ваши соболезнования, - скрипел старичок. - Да, удар по
всему депутатскому корпусу... - и показал язык эбонитовой, pordon, трубке. - Да,
дочь со мной. Передам-передам. - Шмякнул трубку. - Невозможные любезности. Так о
чем это мы, Александр?
- Прощаемся, Иннокентий Николаевич.
- Вы уж, батенька, заходите к старику. На коньячок-с.
- Непременно-с.
В коридоре вспомнил об Арсенчике, жив ли он еще? Живехонький, но малость
отупевший от общения с дамой в бигудях. И от мопса. Тоже в бигудях.
- О, пап`а! Радость какая! Твой зятек наеп`нулся! На вечные времена! Хаха!
- Клариса, прекрати, - поморщился академик. - Ты пугаешь своего юного
друга.
- Меня пугает? - обиделся Арсенчик.
- Такого не застращаешь, - хихикнула гарпия с мопсом. - Арсенчик, такой! Я
от тебя тащусь. Будь моим, - и уточнила, - телохранителем.
- Мадам, прошу прощения, - щелкнул я каблуками. - Он уже выполняет
спецзадание родины.
- Жаль, - цыкнула мегера, - ему было бы приятно охранять мое тело. Так,
Арсенчик?
Я понял, время убираться подобру-поздорову, пока мы не понесли потери в
своих рядах. Что и сделали с горячкой отступающей армии. На заранее
подготовленные позиции. Взяв обязательство ещё раз прийти в гости. После
радостных дней траура по усопшему.
Уф! Мы устремились от бронированных дверей, будто уселись на реактивный
двигатель последнего поколения.
Мать моя родина! Спаси сыновей своих от крашенных теток, всучивающих
динамитные короба любимым супругам, а от врагов мы как-нибудь сами отобьемся.
В джипе я перевел дух и дал команду на отбой. Все, шарада решена. С
напряжением морально-нравственных сил.
А не рвануть ли нам в Ливадию, хотя бы на несколько часов. Чтобы смыть в
баньке и речке все свои грехи - смыть мерзость и кровяную слизь повседневности.
И упасть в прибережные травы. Или пусть даже в коровью лепеху. О чем я и сообщил
по радиосвязи всей группе - о лепехе. Мое предложение было принято с восторгом,
и мы покатили на природу заряжаться живительной энергией колдовской нашей
Ливадии.
3. НЕОБЪЯВЛЕННАЯ ВОЙНА
Понедельник - день тяжелый. И с этим трудно не согласиться. В особенности
после праздничных мероприятий. На ливадийских грядках. С парной банькой. А после
неё - квасок с хренком. Холодный квасок до ломоты в зубах. Эх, Ливадия, Ливадия,
родина моя малая...
Моя жена Полина вместе со своей мамой Екатериной Гурьяновной, то бишь моей
тещей, привели дом в образцовый порядок, что можно было принимать дипломатов. Но
вместо них оказались мы.
- Как дела, родная? - поинтересовался я, улучив момент. - Лариска Борсук
интересовалась: не родила?
- Паразит, - отмахнулась жена. - Я же просила, а ты?..
- Больше не буду, - обнял за плечи. - Родим всем на зло.
- Сделал свое дело - гуляй смело, - с завистью вздохнула Полина. - А я как
дура... сижу на грядках.
Когда выяснилось, что мне таки удалось заслать астронавта на незнакомую
планету, жена, рыдая и стеная, устроила истерику. И заявила, что сделает аборт.
Женщин я не бью - по принципиальным соображениям. Но, чтобы снять все вопросы,
отвесил полноценную пощечину любимой и предупредил её о нехороших последствиях.
Во всех смыслах. Наверное, я умею быть убедительным? И теперь мы имеем то, что
имеем: новый мир, родной и пока неведомый.
Родим - несмотря ни на что: вот лозунг мой и всего нашего славянского
народа.
Вечером, откушав домашних пирогов, наша боевая группа отправилась в город
выполнять задание Родины (большой).
И вот теперь - понедельник, враг всего человечества. Я бы на месте ООН
отменил этот день как вредный. После выходных - вторник. Два вторника. И никаких
проблем.
В 6.00. утра генерал Орехов ярился через телефонную трубку, требуя
объяснений по поводу трупа гражданина Моргулица. Генерал - поскольку наш товарищ
пошел на повышение.
- А кто это? - пошутил я со сна. - Кстати, Вольдемар, поздравляю с
генеральским званием.
- Александр Владимирович, - стальным голосом проговорил специалист по
антитеррору. - Вы что себе позволяете? У Моргулица есть депутатский иммунитет.
- Был, - поправил я.
- А за поздравление спасибо.
- Пожалуйста, - ответил я. - С вас, генерал, бутылка.
- Две бутылки, если ответишь на вопрос: кто убил Моргулица?
- Не мы.
- А кто?
- Это не телефонный разговор, - потянулся к окну. Даже птахи не
функционировали в кипенном рассвете. Что это с господином Ореховым? Волнуется за
свое теплое, насиженное местечко и новое высокое звание?
В конце концов, накрепко обматерив друг друга, мы уговорились о встрече на
нейтральной полосе. В известном для всех спецслужб местечке. В уютном скверике
между двумя театрами. Под липами. Удобная точка для доверительных бесед, - Зачем?
- Для этого... Для охраны рубежей.
Я хотел послать собеседника, куда подальше, то бишь в Ливадию, налегке, да
понял: Арсенчик прав - мало ли что? И подробно объяснил про лежку, предупредив,
чтобы боец довольствовался малым и не тащил оттуда мортиру 1812 года.
С этими добросердечными напутствиями десантник убыл. На ПАЗе. Через
Пирамиду. Вредоносный диверсант Куралев начал отпускать шуточки: а слабо
повторить подвиг в трубе, что, жировые складки на жопе мешают? Арсенчик терпел,
но, когда автобусик вываливался
...Закладка в соц.сетях
