Жанр: Боевик
Солдаты удачи 08: Псы господни
..., чтоб я не передавал твой рассказ
своими
словами.
Амир отдал трубку Дудчику, предупредив, чтобы тот ни в коем случае не называл
себя. Дудчик довольно долго и тщательно выспрашивал у звонившего подробности,
постепенно светлея лицом.
Амир и после этого выдержал паузу — дождался, пока приедут молодые ребята из
магазина Тимура, привезшие компьютер. Установка и настройка
машины
продолжались добрый час, наполненный жаргонной лексикой компьютерщиков.
Когда и этот час закончился, а на город опустилась ночь, Амир попросил
Ибрагима
нарезать лимон и, достав из холодильника бутылку
смирновской
, водрузил ее на
стол в гостиной.
— Давайте, Виталий Петрович, выпьем по рюмочке, — предложил Амир, до сих пор
не
выказывавший никакой склонности к спиртному. — День у вас выдался не из
легких.
Не повредит.
Дудчик глотнул водки, которую почти никогда не пил, торопливо зажевал ее
лимоном. От второй стопки он отказался.
— Вы с братом не похожи, — заметил Амир.
— Боюсь, все неприятности произошли из-за его пьянства, — сказал Дудчик.
— Что вы называете неприятностями? То обстоятельство, что вам не удался
контакт
с западными разведками?
Дудчик поправил:
— Неприятностями я считаю нападение на мою квартиру, которое будет иметь
неизвестные последствия.
— Будьте логичны. — Амир уже несколько часов искал правильные ключи к этому
человеку, пытался разгадать мотивы его действий. — Вы были инициатором всей
затеи. Дискета, — он похлопал себя по карману, — изготовлена вами. Вы искали
контакт. Вы втравили брата. И вот когда к вам пришел покупатель…
— С пистолетом в руках и угрозами и захватил в заложники жену, детей и брата…
—
не преминул вставить Виталий Дудчик.
Амир холодно заметил:
— Разве вы еще не поняли, что произошло? Не поняли, что люди, которые взломали
дверь вашего дома, отнюдь не были сотрудниками российских спецслужб?
— Почему?
— Почему я думаю, что это и были ваши друзья из Лондона? Да потому, что
местная
контрразведка не стала бы спешно скрываться, оставив при этом труп своего
человека. Потому, что они действовали точно так же жестко и напористо, как и
мы.
Не забывайте, между прочим, что там погиб и мой человек.
Дудчик несколько опешил. Он должен был в глубине души признать резонность слов
своего похитителя.
— Вся разница между нашими действиями в том, что я пришел всего лишь на час
раньше и принес деньги, которые и сейчас оттопыривают карманы вашей сумки. Во
всем же, что произошло дальше, только ваша вина. И вина вашего брата Алексея.
Дудчик упрямо молчал.
— Не будем затрагивать личные счеты между Алексеем и Возехом. Они уже
закончены.
Но почему вы считаете более предпочтительным действовать в интересах
английской
разведки?
Виталий Петрович наконец снизошел до ответа:
— Потому что эта информация интересует прежде всего их.
— И только?
Дудчик повел плечами и сам налил себе вторую рюмку.
— Я думаю, что в вас, в русских, сейчас говорит одно желание — зависть к
западному образу жизни и комфорту. Поэтому вы и хотели продать свой товар
именно
тем, кто обладает всеми этими благами. А ведь они — ваши враги. Они развалили
вашу страну и стремятся захватить ее окончательно. Вы просто решили
переметнуться на их сторону, пока не поздно.
Дудчик выпил рюмку залпом.
— Мы — единственные, кто противостоит в этом мире Америке. И поэтому нас тоже
интересует ваша информация, поэтому мы готовы за нее бороться, платить за нее,
удовлетворять все ваши разумные требования. Поэтому, Виталий Петрович,
придется
вам принять существующее положение как данность. Я успел раньше, пусть только
на
один час, и я сделаю абсолютно все, чтобы приготовленная вами на продажу
информация попала в руки тех людей, которым я служу.
— Вы имеете в виду Бен Ладена?
— Да.
Тогда Дудчик сказал:
— Давайте говорить по существу. Как мы будем выбираться из страны? И куда?
— Это другой разговор. Я намерен переправить вас в одну из тихих стран Европы,
как только немного уляжется суматоха и ослабеет бдительность.
В этот момент в дверь позвонил Тимур, которому Амир собирался заказать
документы
на выезд из страны.
На следующий день в кабинете генерал-лейтенанта Нифонтова царило тяжелое
настроение, которое передавалось от самого генерала подчиненным. Утром
Нифонтову
сообщили, что в Генштабе произошла невероятная утечка информации, вследствие
которой полетят многие генеральские папахи. Что ФСБ допустила грубейшую
нерасторопность: мало того что утечка секретнейшей информации произошла у
чекистов под носом, они еще и пришли на место горячих событий третьими. Что
следствием такого провала будут также кадровые перемещения вниз и на улицу в
самой ФСБ. Что кашу придется расхлебывать всем — и особенно его управлению. От
него ожидают результативной работы. После этого генералу Нифонтову были
переданы
все оперативные материалы.
Всякому из собравшихся в комнате было понятно, что ситуация сложилась
экстраординарная.
— Итак, — сказал Нифонтов, — вы ознакомились со списком тех секретов, которых
вчера лишилась Россия. Степень опасности всем ясна? В ответ послышалось тихое:
— Так точно…
— Продолжаю в таком случае. У нас есть все основания считать, что данные
сведения в руки специалистов НАТО до сих пор не попали.
Постучав, в кабинет под хмурым взглядом Нифонтова прошел опоздавший полковник
Голубков. Он всю ночь работал с Пастуховым и находился слишком далеко, чтобы
успеть вовремя. Голубков сел на свое место, сосредоточился, чтобы побыстрее
вникнуть в существо вопроса. Первое замечание решился сделать начальник
аналитического отдела управления:
— Если говорить о том, кто мог инициировать эту утечку… Нам известно, что
Худайбердыев в последнее время смыкался с исламистами. Точнее, его усиленно
склоняли к этому мезальянсу.
— Хорошая идея. Судя по общим соображениям, существуют два лагеря, к которым
могла попасть информация: правящая партия президента и исламисты. И те, и
другие
были вполне в состоянии провести несложную операцию по захвату Дудчикастаршего
в Москве.
— А что ФСБ, контрразведка?
— Там сейчас летят папахи, — огласил только что полученную информацию
Нифонтов.
— ФСБ пришла вчера к финишу последней, к сбору трупов. Их опередила даже
скорая
помощь
. Мы ведем расследование совершенно независимо, однако будьте
бдительны:
вокруг будет толкаться много народа, так что не начните стрелять по своим.
— Как и с кем офицер по связям с общественностью Дудчик мог попасть в Москву?
В
Душанбе же все было перекрыто в те дни?
— У нас есть возможность узнать это от него самого. Однако сейчас раненый
Алексей Дудчик находится в реанимационном отделении и еще не пришел в себя, —
сказал генерал. — Так что его рассказа придется некоторое время подождать.
Полковник Голубков, всю ночь проломавший голову в попытках разгадать вместе с
Пастуховым роль Дудчика в таджикских наркотических и политических
разбирательствах, слегка даже побледнел, услышав последние слова. Катнув
желваки, он раздельно произнес, глядя на Нифонтова:
— Алексей Дудчик прибыл вчера в Москву из Таджикистана вместе с группой
Пастухова.
Эта тихая фраза поистине прозвучала как гром с ясного неба.
— Где Пастухов? — спросил Нифонтов.
— В моем кабинете.
— Пойдем к тебе, — стремительно поднялся генерал. — Все пока свободны.
По дороге Нифонтов успел в двух словах обрисовать сложившуюся ситуацию. С
глазу
на глаз с Голубковым это ему удалось сделать гораздо короче и экспрессивнее,
нежели в кабинете на совещании.
Увидев генерала, Пастух и его ребята по неистребимой армейской привычке
вскочили
на ноги. Генерал оставил только Пастухова, предложив остальным отдохнуть.
— Лучше бы наоборот, товарищ генерал, — сказал Док. — Это я как врач заявляю.
Две пули даже через бронежилет — это опасно даже для бычьего здоровья.
Пастух скривился, он не любил препирательств с начальством, не любил
афишировать
собственные промахи — а что как не промах пропущенные им выстрелы?!
— Уйди, Док, — сказал он. — Давай, выполняй приказание.
Когда дверь закрылась и они остались втроем, полковник прежде всего поставил
Пастухова в известность:
— Вот тебе разгадка, Сережа. Твой Дудчик погорел в Душанбе на том, что искал
покупателя шпионской информации. Вчера он был ранен на квартире у старшего
брата, который, собственно, и собрался продать родину.
Пастух ударил себя по ноге кулаком:
— Значит, все-таки сошлось! Чувствовал же, что есть тут какое-то второе дно.
Я,
правда, думал, что это торговля оружием…
— Оружием и есть, — подтвердил Нифонтов. — Продаются секреты нашего ракетного
щита — военные тайны чрезвычайной стоимости и важности. Вот, посмотри список.
Оказывается, старший Дудчик — своего рода архивариус в Главном штабе РВСН. То,
что он затеял, опаснее для России, чем утечка десятков эшелонов ворованного со
складов оружия. Так что давай докладывай мне все подробно, со всеми мелочами —
все может пойти в дело.
Последовал подробный доклад о событиях в группе Пастухова, перебиваемый
редкими
вопросами генерала.
— Таким образом, — закончил Пастухов, — мы получили мешок опиума и упустили
всех
фигурантов расследования. Причем, оказывается, располагающих чрезвычайными
стратегическими тайнами. — Список скопированных документов произвел на
Пастухова
большое впечатление.
— Если бы мы не послали группу Пастухова на задание, то результат был бы тот
же,
только в этом случае у нас не было бы ни малейшей зацепки, — позволили себе
заметить Голубков.
— Я тоже так считаю, — спокойно ответил генерал. — Главное — мы теперь знаем,
с
кем конкретно имеем дело. То-то я никак не мог понять: за каким дьяволом
таджикам потребовались наши стратегические тайны? А оно оказывается — вон что!
За ними, оказывается, стоит сам Бен Ладен… Ну что ж, давайте еще раз
восстанавливать картину событий и искать зацепки.
Им принесли чай и бутерброды. В среде ученых такая коллективная работа
называется мозговым штурмом. Трое оперативников перебрасывались идеями, ища
наиболее эффективный способ предотвратить утечку сверхсекретной информации.
— Куда может уходить Амир Захир с Дудчиком? В Таджикистан?
— Вряд ли. Это далеко, и, конечно, он догадывается, что там его будут ждать.
— Вообще-то это террорист с опытом работы по всему миру…
— Ну какой бы опытный он ни был, сегодня и в ближайшие дни он должен
отсиживаться где-то в тихом месте, где-то совсем рядышком с нами.
— Согласен, у него, скорее всего, не может быть заранее подготовленного канала
для немедленной переправки Дудчика. События в квартире Дудчика показывают, что
действовал Амир в спешке, экспромтом.
— Вполне вероятно, что его прячут те же люди, которые организовали нападение,
возле аэродрома.
— Теперь, после гибели подручного, Амир остался один, и руки у него связаны
Дудчиком. Тут, конечно, многое зависит от того, что предпримет Дуд-чик? Что о
нем известно?
— Педант. Службист. Армейская контрразведка не может сообщить ничего
существенного о психологических особенностях этого человека. Скорее всего,
здесь
имеет место неудовлетворенное честолюбие. Раздражение от крушения всех
перспектив. В то же время в силу отсутствия у Дудчика боевого опыта и привычки
к
опасности Амиру несложно будет держать его в руках.
— А деньги?
— Видимо, тоже. Двести тысяч наличными — это аргумент. Денег в квартире не
оказалось.
— Думай, Сергей, кто возле аэродрома мог организовать на вас нападение по
заказу
Амира? — сказал Голубков.
— Учитывая участие во всей этой комбинации Амира и Бен Ладена, это может быть
кто угодно. Связи Бен Ладена могут предполагать подключение любых организаций.
Например, чеченцев. Он обратился к кому-то за помощью и наверняка не пожалел
денег.
— Или товара.
— Действительно, товара у него, по московским ценам, было на очень большую
сумму.
— Что, если допросить всех летчиков, участвовавших в последней перевозке
наркотиков? Они не могут навести нас на помощников Амира?
— Это довольно долгий процесс, и нет никакой уверенности, что они скажут чтото
конкретное.
— Подождите, — сказал Пастухов. — Эпизод с нападением на нас был хорошо
подготовлен. Кто-то указал бандитам точное место и время.
— Конечно, — ухватился за эту мысль Голубков. — Время, место… Сам Амир не мог
этого знать. Эти данные нападавшие получили от руководителей аэропорта, от
тех,
кто принимал клиентов из Средней Азии.
— Майор Стрельчинский, — уверенно сказал Пастухов. — Кто-то приказал ему
подвезти моих ребят прямо в руки шпане. И только он знал, как и через какие
ворота он будет выводить нас с территории воинской части.
— Ну что, берем майора, Александр Николаевич? — спросил заметно оживившийся
Голубков. — Наблюдение тут мало что даст.
— Официальный арест тоже ничего не даст. Улик у нас никаких нет, он уйдет в
глухую несознанку, и что тогда?
— Есть психотропные средства…
— Эка хватил! А потом — известие об аресте майора мгновенно насторожит всех
его
подельников. По цепочке тревога дойдет до Амира, он тут же сменит место.
Сказка
про белого бычка…
— Значит, надо его захватить нелегально, — сделал вывод Пастухов. — И это
делать
лучше всего мне.
— Почему?
— У меня есть достоверная легенда, в которую верит сам майор Стрельчинский. Я
в
его глазах — наркокурьер, которого он подставил…
Глава девятая. Игра в прятки
Зеленая
ауди
майора Стрельчинского покинула аэродром и двинулась в сторону
Климовска, где он проживал в недавно купленной квартире. Прошли времена, когда
майор ютился в офицерском общежитии или на квартире без удобств, потому что на
лучшее не хватало денег. Теперь денег хватало на скромную, но достойную жизнь,
и
он спокойно игнорировал шуточки менее удачливых и оборотистых товарищей по
поводу
нового русского офицера
. Впереди был приятный вечер в бильярдном
клубе
— любимом месте досуга авторитетных людей города. И там к нему тоже относились
с
уважением: он был
майор при делах
.
Майор остановился на пересечении с главной дорогой, чтобы пропустить медленно
едущий
ниссан-террано
. Внезапно рядом с ним притормозил сверкающий никелем и
хромом роскошный мотоцикл
харлей-дэвидсон
, Стрельчинский загляделся на это
чудо и упустил момент, когда водитель
харлея
поднял руку и зачем-то брызнул
ему в лицо какой-то дрянью из баллончика через опущенное стекло. Стрельчинский
обмяк.
Ниссан
совсем остановился, из него выбежали два человека — один распахнул
дверцу
ауди
, умелыми, точными движениями опустил спинку пассажирского
кресла,
второй, выпихнув туда бесчувственного майора, занял место за рулем. Через
несколько секунд оба автомобиля и мотоцикл тронулись и, ускоряя ход,
направились
в сторону лесного массива.
Когда майор очнулся после недолгого беспамятства, то обнаружил, что его руки и
ноги скованы двумя парами наручников, глаза и рот заклеены лейкопластырем, а
сам
он находится на заднем сиденье быстро куда-то движущегося автомобиля. Он
попробовал замычать, но его небрежно постукали по голове чем-то тяжелым и
твердым, вероятно рукояткой пистолета. Стрельчинский затих, понимая, что это
пришел его черед рассчитываться за красивую жизнь.
Машина свернула куда-то, и сразу ее стало раскачивать с боку на бок, и майор с
тоской догадался, что они свернули на проселочную дорогу. Где-то впереди
слышался рокот мотоцикла.
Вскоре Муха, улетевший на мотоцикле вперед, показал, что нашел место вполне
удобное для их нехитрых целей. Свернув с дороги и углубившись немного в
кустарник, они оказались в укромной ложбине с разлапистой сосной посередине.
Захватчики — вместе с мотоциклистом майор насчитал пятерых — вышли из машин и
вытащили застывшего от страха Стрельчинского.
Принеся из багажника буксировочный трос, Боцман зацепил его за наручники,
сковавшие ноги майора, перебросил его через невысокую горизонтальную ветку и с
помощью Артиста подтянул несчастного летуна на полметра вверх.
Док сплюнул и покачал головой, глядя на болтающегося вниз головой
Стрельчинского. Муха резкими движениями сорвал лейкопластырь сначала с глаз,
потом со рта майора, при этом часть его красивых бровей и усов остались на
липкой стороне ленты.
Стрельчинский заморгал, привыкая к свету и непривычному взгляду на мир. Муха
повернул его вокруг оси:
— Оглядись вокруг, майор, может, кого признаешь, сволочь.
Наверное, не слишком легко опознать малознакомых людей, вися вверх ногами, но
Стрельчинскому это удалось сразу.
— Это вы вчера на самолете были, — хрипло сказал он. — Не знаю, как звать вас.
За что вы меня?
— Зачем ты ему хлебало разлепил? — спросил Артист у Мухи, легко входя в роль
крутого
братка
. — Сейчас будет
метлой
махать без толку.
Майор залепетал:
— Что я плохого сделал? Я же только принял вас и выпустил в ворота. До города
не
подвез, ну так разве это вина, братцы? Не мог я… Боюсь я с товаром ехать…
— Я же говорил, что
метлой
будет махать, — сплюнул Артист.
— Если что и случилось, я-то ни при чем, — лепетал испуганный насмерть мужик,
болтающийся в неудобном и унизительном положении, пока Муха, решительно
остановив его вращение, снова не залепил ему рот.
Следующие десять минут майор Стрельчинский слушал оживленный спор о том,
какому
роду казни лучше его предать. Высказывались самые невероятные предложения,
скорее всего почерпнутые из поганых желтых газетенок, которые люди читают от
нечего делать в дороге. Жуткие истории, описанные в этих газетенках, на самом
деле в жизни почти никогда не происходят, а главным образом придумываются
дешевыми журналистами вечерами на кухне, за стопкой водки. Однако майору в его
положении не оставалось ничего другого, как верить во все эти страсти
безусловно.
— Вот недавно
братки
из Казани закопали каких-то козлов по шею и косили
головы, как капусту. Тоже метод, — убеждал Артист.
— Да где у тебя коса-то? — возражали ему.
— Разорвать его, как жабу, между двумя машинами. Трос же есть.
Лицо майора налилось дурной кровью.
— Хватит базарить, — сказал до сих пор молчавший человек с суровым лицом,
конечно старший.
Он поднялся с корточек и пошел к машине. Майор понял: начинается самое
страшное.
И действительно, суровый старшой вернулся с канистрой, открыл крышку и обильно
полил человека бензином.
Майорская форма мгновенно пропиталась им и потемнела.
— Док, ты же у нас куришь… дай-ка огня. Док равнодушно бросил Пастуху
зажигалку.
Несчастное майорское тело затрепетало в воздухе.
— Отлепи ему рот, Муха. Может, ему теперь есть что сказать, — проронил Боцман.
— Ребята! Возьмите все, деньги, машину… Только не убивайте… Не виноват я!..
— Машину мы уже взяли, — сказал Пастух. — А деньги твои… Что с тебя взять-то?
Ты
вчера нас на пол-лимона подставил. Ну! Ты хоть десятую часть этого сможешь
вернуть?
— Верну, — хрипел человек. — Я все скажу! Я знаю, как вам вернуть свои деньги…
Пастух выдержал небольшую паузу.
— Снимите его. Ему неудобно так разговаривать. Стрельчинский упал на спину,
перевалился на бок. На мокрый от бензина китель налипла хвоя.
— Уберите наручники, — приказал Пастух.
Майор схватился за лодыжки, на которых были выдавлены глубокие багровые следы.
Он сел, потом поднялся в рост между пятерых жестоких людей, со страхом глядя в
глаза тому, которого счел за главного.
Пастух проронил:
— Отдышался? У тебя только один шанс успеть сказать правду. — И чиркнул
зажигалкой.
— Я скажу…
— Кто приказал подставить моих ребят? Кто интересовался временем и местом
нашего
выезда? Кто нас кинул? — последнее слово старшой произнес в разрядку и поднес
зажигалку к самому кителю, сразу как-то особо резко пахнувшему бензином.
— Тимур! — почти крикнул Стрельчинский.
— Фамилия?
— Разве вы его не знаете? — удивился майор, но, поняв по движению Пастуха свою
ошибку, заорал: — Хабибуллаев!
— Кто это?
—
Бригадир
узбеков.
— Где найти?
— У него ресторан
Ташкент
и магазин.
— Это его рейсы регулярно идут с Байконура?
— Его.
— Почему думаешь, что это он?
— Он самолично разговаривал со мною про вас. Приказал вывести в точно
обозначенное время, подвезти на своей машине к первому такси и договориться.
Он
бы меня убил, если…
Допрос был закончен.
— Живи и помни, — прервал Пастух излияния раздавленного майора, — что ты мне
должен — жизнь и полмиллиона. И не говори ничего узбеку, а то он тебя точно
спалит.
— Смотри не закури по дороге, — издевательски бросил на прощание Артист.
К удивлению Стрельчинского, вся
бригада
, не обращая больше на него внимания,
спокойно прошла к своей технике, расселась и укатила, не позарившись даже на
его
новенькую
ауди
.
По дороге в машине висело молчание. Док курил в форточку.
— Ну что ты хмуришься, Док? — не выдержал паузу Артист.
Док выкинул сигарету и ответил:
— А я не хмурюсь, Семен. Этот парень работает на настоящую узбекскую
наркомафию.
Он прекрасно знает все правила игры, знает, что бывает с ослушниками и
стукачами. Мы играли роли точно таких же уголовников-наркокурьеров и, чтобы он
в
нас поверил, должны были напугать его больше, чем узбеки. Мы и напугали. Я все
прекрасно понимаю. Понимаю, что мы только играли роли и при этом прекрасно
знали, что мы — не они. Мы выполнили то, что должны были, потому что ставка
очень высока… — Все это Док произнес монотонным, размеренным голосом.
— Тогда что же ты хмуришься, Иван? — снова спросил Артист.
— Противно.
— Да это же… — начал Артист.
— Не агитируй меня, я за вас, точнее, за нас, — остановил его Док. — Я бы убил
этого хлюста — и рука бы не дрогнула. А вот так изгаляться, размазывать по
земле, как слизняка, — противно.
Все снова замолчали до тех пор, пока Пастух не произнес:
— Да, малость переборщили. Док встрепенулся:
— Когда я угрожаю пистолетом и говорю человеку, что я его убью, то знаю, что
выполню свою угрозу, потому считаю это правильным. А то устроили какой-то
гнусный театр…
— Хотя… без всего этого цирка он мог и не признаться, — довершил свое
размышление Пастух. Боцман сказал:
— Наплюем для ясности.
Тогда Артист, отвернувшись, со злостью сплюнул в окно и тихо сказал:
— А я не играл. Я бы эту мразь и правда огнем палил.
…Вечером Стрельчинского трясло. Он не пошел в бильярдную, посвятив время
отстирыванию въедливого, вызывающего тошноту сладковатого, как смертный страх,
запаха бензина.
На второй день пребывания на квартире в Кунцеве Амир попросил Дудчика после
завтрака показать ему содержание дискеты.
— Я хочу убедиться, что вы меня не обвели вокруг пальца, как ребенка.
Дудчик включил компьютер, подождал, пока загрузится операционная система, и
вставил драгоценную дискету, вызвав на экран огромный список файлов,
хранящихся
на диске
F
.
— Это и есть моя добыча? — спросил Амир с сомнением или, как он уже выражался
в
разговоре с Пастухом, с
конструктивным недоверием
.
— Именно так.
— Как в этом убедиться?
— Вот файл оглавления, — показал Дудчик на строку с надписью
spisok.arh
.
— Покажи мне его.
Дудчик создал на
винчестере
компьютера новую
папку
и скопировал туда файл.
Нажав кнопку просмотра, он продемонстрировал Амиру набор совершенно нечитаемых
значков.
— Как прочитать?
— Это нетрудно.
Виталий Петрович разархивировал свернутый для экономии места текст. Теперь на
экране свободно читался уже знакомый Амиру список разведданных. Кроме названия
документа и количества страниц в этом списке присутствовала еще одна колонка —
имя соответствующего файла.
— Так просто? Дудчик усмехнулся:
— Если бы это было так просто, вы бы нашли способ заставить меня за какойнибудь
час расшифровать все данные и уехали с дискетой. А я остался бы здесь — живой
или мертвый, но без всяких шансов.
— А этого нельзя?
— Нельзя.
— Так в чем же дело?
— Этот текст был просто свернут, сархивирован, чтобы занимать меньше места.
Это
стандартная операция, которую знают все. Тут нет никакого шифра — я не
шифровал
список, потому что он все время пополнялся и постоянно требовался мне в
работе.
Это ведь только оглавление. Поэтому я на ваших глазах просто развернул его,
вот
и все.
— Хорошо, — сказал Амир. — Разверните мне вот этот текст. — Он наугад ткнул в
список пальцем.
Дудчик повторил операцию, скопировав и этот файл в собственную
папку
. И в
первый, и во второй раз Амир внимательно следил за его действиями, запоминая
их
последовательность. Он убедился, что Дудчик повторил все в точности — обмана
не
было. Единственная разница заключалась в том, что во втором случае процесс
разархивации
длился несколько дольше — Амир случайно выбрал слишком большой
текст.
Снова была нажата клавиша просмотра
F3
, но на экране — вместо текста, вместо
значков — появились замысловатые символы и криптограммы, не имеющие с
письменностью ничего общего.
— Вижу, — сказал Амир.
— Это не доказательство, конечно, &
...Закладка в соц.сетях
