Жанр: Боевик
Солдаты удачи 08: Псы господни
Таманцев
Псы господни
Солдаты удачи-8
Вы все хотели жить смолоду,
Вы все хотели быть вечными, —
И вот войной перемолоты,
Ну а в церквах стали свечками.
А.Чикунов
Сияя всеми своими хромированными зеркалами, фарами и антеннами, роскошный
харлей
, стоивший Мухе, как выражались в старину, целого состояния, —
замечательный этот мотоцикл, выглядевший покруче всяких
ягуаров
и
мерсов
,
легко нес двух седоков. Шлемы с зеркальными щитками на лице и бронежилеты под
длинными джинсовыми рубахами защищали этих людей надежней, чем стальные
доспехи,
да и боевой конь был резвей и выносливей Росинанта. Будь у Боцмана,
восседающего
сзади, в руках пика, они с Мухой вполне бы сошли за современных участников
боевого турнира. Однако были они всего лишь охранниками, подрядившимися
сопроводить восточный
караван
по
великому мандариновому пути
в столицу.
На этот раз в мягкой соломе грузовых автомобилей тяжело покачивались ранние
дыни
и арбузы, уколотые на узбекских бахчах для красной спелости раствором аммиака,
а
может быть, и просто мочой, — так поговаривали конкуренты. Согласно
предписанию
охранного агентства
Набат
, колонна трейлеров двигалась компактно, не давая
посторонним машинам вклиниться внутрь и оттереть
хвост
, потому что
хвост
в
этом случае мог затеряться навсегда.
— Вот они. — Боцман непроизвольно наклонился к уху водителя, хотя голос
передавался через ларингофон прямо в наушники Мухиного шлема.
— Вижу. — Муха вел мотоцикл по крайней левой полосе позади колонны трейлеров,
чтобы иметь полный обзор мобильного
объекта опеки
.
Приземистая алая
мазда
обгоняла колонну грузовых автомобилей, как бы
вынюхивая
самое слабое звено или хищно оценивая возможность
зарезать
все стадо. После
продолжительной войны дорожной милиции с затемненными стеклами на автомобилях
таковых в столице не осталось вовсе, и потому Мухе и Боцману были хорошо видны
четыре стриженых затылка в салоне
мазды
. Сейчас алая машина, подойдя к
голове
колонны, мчалась вровень с первым трейлером.
Как и полагалось по инструкции, водитель с сопровождающим не реагировали на
знаки, которые им подавали из салона легковушки. Тогда
мазда
, несколько раз
взревев клаксоном, прибавила скорости и, сместившись вперед, пошла перед
колонной.
— Не торопись, Муха, — сказал Боцман водителю, который прибавил газа, чтобы
оказаться поближе к театру событий. — Пусть проявят себя.
Мазда
начала притормаживать, загораживая колонне дорогу. Трейлеры твердо
держали свои сто десять: до сих пор этого упорного монолитного движения
хватало,
чтобы мелкие дорожные шакалы и волки, покрутившись вокруг, отставали, решив,
что
добыча слишком крупна и не склонна к нервным действиям. Однако здесь, на
подступах к Москве, их встречал кто-то достаточно уверенный в себе.
Мазда
тормознула, и в следующую секунду массивный бампер трейлера подбросил
легковушку
вперед, смяв задний бампер и рассыпав по дороге яркие осколки габаритных
фонарей,
Мазда
рванула вперед, как подстегнутая, и, сдав влево, снова
поравнялась с кабиной головной машины. Водитель трейлера внезапно исчез из
окна
кабины — могло показаться, что мощный автомобиль обрел самостоятельность и
движется теперь сам по себе.
— Это они ствол показывают водиле, — прокомментировал происходящее Муха.
Действительно, увидев направленное из салона
мазды
оружие, водитель трейлера
откинулся вправо и вниз, чтобы не маячить в боковом окне, но скорости не
сбавил.
— Вмешаемся? — спросил Муха, которому не терпелось показать водителю
мазды
превосходство своего
росинанта
в силовых играх на дороге.
— Подожди. — Боцман переключился на частоту колонны. — Руслан, Руслан,
притормаживай, они сейчас откроют огонь. Всей колонне: стоп, не обгонять!
Головной трейлер мигнул тормозными огнями, замедляя ход. Караван, преодолевая
инерцию, начал смыкаться, сокращая дистанции, напирая всей массой на голову
колонны и маленькую яркую
мазду
, — будто стадо буйволов занимало
оборонительную позицию, встретив опасного зверя.
Раздался хлопок, и левое переднее колесо трейлера сморщилось в нижней части и
опало. Машина
охромела
, пошла юзом; в то время как водитель стремился
достигнуть безопасной обочины, массивный корпус трейлера выносило на середину
шоссе. Колонна завизжала тормозами, ломая строй.
— Давай вперед! — скомандовал, наконец, Боцман, и Муха, прибавив газку, лихо
пронесся вперед по шоссе мимо головной машины и
мазды
, провожаемый взглядами
стриженых
братков
в салоне.
Трейлер, наконец, сумел остановиться на обочине, перегородив шоссе по
диагонали.
Мазда
развернулась впереди него, перекрывая путь, одновременно распахнулись
все ее четыре дверцы. Водитель выставил ноги наружу и неторопливо закурил,
тогда
как остальные трое, расправляя широкие плечи, двинулись к трейлеру. Из-под
джинсовых курток выпирали тяжелые
аргументы
стволов, готовые к предъявлению.
— Выходи, гад! — крикнул один из
братков
, со злобой пиная спущенное колесо
грузовика.
Справа из кабины трейлера с опаской спустился сопровождающий Руслан — молодой
узбек в дорогом костюме с галстуком в тон.
— Зачем стреляешь? — сказал он, разводя руками. — Мы все платили, справка
есть,
пропуск есть.
Он протянул
братку
бумажку, на которой было написано:
Дорожный сбор
уплачен
,
а ниже стояла дата и издевательский штамп —
ГлавРэкет Серпухов
. Такие
справки
— после уплаты
дорожного сбора
— теперь частенько выдавали
бритоголовые ребятки, утверждая, что они послужат купцам охранной грамотой
(она
же
отмазка
) на остальном пути, — очередной миф-воровского
порядка
,
которому
верил только глупьш. Пачку таких
документов
вместе с печатью Муха утром
изъял
на предыдущем
посту
дорожных грабителей.
Браток
скомкал дешевую бумажку и брезгливо бросил под ноги.
— Все, сука, ты влетел! Ты у меня сейчас сильно кашлять будешь! — Он с яростью
оглянулся на покореженный задок
мазды
. — Ты что с машиной сделал?
Лицо узбека приобрело землистый цвет: он увидел, как второй рэкетир,
передернув
затвор, направил на него короткий ствол
узи
.
— Зачем стрелять, э? Давай поговорим! — срывающимся голосом произнес Руслан,
зная по опыту, что у
отмороженных
братков
зачастую первыми начинали
разговор
оружейные стволы.
— Раньше надо было базарить! — напирал
браток
. — Ты не видел, что мы тебе
показали:
Стоять, олень недоделанный!
Бритоголовый сделал движение, порываясь ударить Руслана, тот отшатнулся.
— Десять
штук
за машину и по
полштуки
с каждого борта, — объявил цену
браток
. — И кашляй быстрее, пока дороже не стало.
— Мы же еще товар не сдали, — попробовал защищаться Руслан, глядя за спину
рэкетира.
— Я его щас грохну, паскуду, — сообщил владелец
узи
.
— Эй, сзади! — послышался предостерегающий голос четвертого, оставшегося в
мазде
.
Одновременно с этим окликом за спинами
братков
остановился
харлей
Мухи,
вернувшийся и неслышно подкативший по обочине с выключенным двигателем.
Боцман,
сняв шлем, уже сидел боком, двумя ногами в сторону
беседующих
. Он плавно
соскочил с сиденья мотоцикла и сразу же оказался внутри собравшейся компании,
отвлекая все внимание на себя. А в следующий момент Муха, оставив драгоценный
харлей
по возможности дальше от вероятных линий стрельбы, уже страховал
Боцмана слева — сзади.
Братки
, не успевающие оценить ситуацию, на секунду растерялись.
— Вы не правы, ребятки, — примирительным тоном сказал Боцман. — Он же тяжелый,
у
него тормозной путь знаете какой…
Теперь он был в самом центре геометрической фигуры, образованной тремя
корсарами
подмосковных дорог. Боцман крутил в широкой ладони левой руки три
стальных шара, сверкавших на солнце и приковывавших взгляды этим блеском.
Тяжелые полированные предметы, казалось, жили в его руке собственной жизнью,
то
перемещаясь по кругу, то произвольно перескакивая друг через дружку.
Тот, что с автоматом, наконец сориентировался и повел ствол в сторону Боцмана.
И
тут же один из шаров, неизвестно как оказавшийся уже в правой руке Боцмана,
вдруг исчез и оттуда, ускользнув от взгляда, пролетел короткое расстояние,
чтобы
с сочным звуком впечататься в кисть руки, сжимавшей
узи
. Автомат полетел на
землю, а
браток
охнув и прижимая к животу раздробленную руку, начал оседать
на
асфальт. Второй в это время выхватывал из-под куртки свою
волыну
, думая,
видимо, что на это ему отпущено целое столетие. Прыгнувший вперед Муха,
который
считал иначе, успел подсечь его, рубануть по шее и немедленно подхватить
ствол,
оказавшийся дорогим восьмизарядным
магнумом
, и тут же направить его на
водителя
мазды
— тот все еще сидел в прежнем положении в распахнутой дверце.
Браток
, ведший переговоры, по всей видимости бригадир, оказался
сообразительней: увидев, что рука Боцмана с новым шаром в ней уже совершила
второй замах и что шар этот предназначен ему, он оставил мысль вытащить
собственное оружие и замер, предусмотрительно растопырив перед собой ладони.
— Правильно, — приветствовал его решение Боцман. — Двести восемьдесят три
грамма, — сообщил он, как бы взвешивая стальное ядро в руке. — Ничего калибр?
Пробьет грудную клетку, как скорлупу. Ложись мордой вниз и руки на затылок.
Пока тот нерешительно опускался на колени, видимо еще не веря, что ситуация
окончательно проиграна, Руслан подошел к нему сзади и толкнул ногой в спину.
Бандит зарылся лицом в землю.
— Ноги шире! — прикрикнул на него Руслан, ударяя по колену ботинком.
— Не трогай, — предупредил Боцман Руслана, который хотел было обыскать
лежащего
братка
. — Пусть ствол будет при нем. Он за ним не полезет — моих шариков
опасается. Не дурак…
— Давай побазарим, братан, — донеслось снизу. — Что мы, не договоримся?
— Опусти морду, — брезгливо сказал Боцман. — Со своими
братанами
ты теперь в
Бутырках базарить будешь, на нарах.
Муха, щелкнув переключателем каналов, на рации, уже говорил:
— Вызываю пост 113, вызываю пост 113. На восемьдесят втором километре
Варшавского шоссе задержаны четыре преступника с оружием. Разбойное нападение.
Есть пострадавшие, вызовите
скорую
. Как поняли?..
Ноги, торчавшие из открытой дверцы
мазды
, исчезли. Дверца хлопнула, когда
автомобиль, резко взвизгнув проскальзывающими на высокой передаче шинами,
сорвался с места.
— Не все поняли, — с тайным удовлетворением добавил Муха, бросаясь к
мотоциклу.
— Муха! — укоризненно прикрикнул Боцман, без труда догадавшийся, что напарник
специально спровоцировал четвертого на бегство. — Тебе лишь бы гонять!
Муха махнул ему стволом в левой руке, в то время как правая крутила ручку
газа:
— Сейчас доставлю! — И широко улыбнулся из-под шлема, опуская
забрало
резким
кивком головы.
Игра на дороге на скорости под двести километров в час доставляла ему
неизъяснимое наслаждение.
Харлей
на обгонах плавно наклонялся то вправо, то
влево, обдавая всякие там
форды
и
мерседесы
легким дымком из трех
выхлопных
труб.
Мазда
виляла разбитым задком уже недалеко впереди, идя то по третьей,
то
по четвертой полосе.
— Аккуратней, дурачок, сковырнешься, — пробормотал Муха, которому вовсе не
хотелось стать свидетелем или, того паче, участником аварии.
Он наконец поравнялся с преследуемым, зайдя справа, и показал ему ствол
трофейного
магнума
, покачав при этом головой, затем указал этим стволом на
обочину, куда водителю
мазды
следовало съехать, чтобы сдаться.
Браток
сделал движение рукой, и Муха резко притормозил. На боковом стекле
передней дверцы
мазды
появилась аккуратная дырочка, а по шлему мотоциклиста
резко что-то щелкнуло.
— Чуть девять граммов не поймал, — сообщил Муха кому-то, наверное пуле,
которая,
зацепив его шлем по касательной, унеслась в пространство. — Придется тебя
поучить.
Водитель
мазды
теперь нервно крутил головой, высматривая, с какой стороны к
нему собирается подкрасться
харлей
. Муха прекрасно понимал, что при такой
скорости бандит не сможет стрелять назад — иначе просто потеряет управление и
закувыркается по шоссе, теряя крылья и колеса.
Держась сзади, он зашел слева и отстрелил
братку
зеркало заднего вида,
демонстрируя высокую профессиональную выучку, хороший бой
магнума
и
устойчивость своего
харлея
, — одно удовольствие работать в такой обстановке.
Правое зеркало постигла участь левого. Теперь водитель, считай, наполовину
ослеп
и к тому же убедился, что по нему бьют прицельно. Это должно было его
деморализовать.
Нагоним жути
, — сказал сам себе Муха и включил громкоговоритель, по заказу
установленный на его мотоцикле. Над дорогой раздался мощный рев динамика:
— Водитель красной
мазды
! Немедленно сдайте вправо и остановитесь! Не
создавайте опасной ситуации на дороге! Иначе я тебя сейчас грохну, козел! —
совсем неофициально завершил Муха.
Браток
не поверил и еще прибавил газку: оставив мысль отстреливаться, он
решил
просто уходить от преследования.
Правильно, — подумал Муха. — Ничего я тебя
не
грохну
на дороге. А вот ты кого-нибудь можешь кувыркнуть
, подрезав на
скорости, и создать мне затор. Ладно…
Муха снова зашел справа и, переложив
магнум
в левую руку, выстрелил, разнеся
вдребезги прибор на щитке перед лицом водителя.
Уж это-то тебя должно
убедить
.
Он снова приотстал и взревел через усилитель:
— Всем уйти с дороги! Всем водителям уйти с дороги! Слушай меня, кретин! Я
считаю до трех и стреляю по заднему колесу! Раз!.. Всем водителям уйти с
дороги
и остановиться! Два!..
На этом гонка завершилась. Нервы бандита не выдержали, и он поверил в то, что
Муха сейчас освободит дорогу и пробьет ему задний баллон. На двухсот двадцати
—
это верная смерть. И
мазда
, быстро теряя ход, приняла вправо.
— Выбрось
волыну
в окно! — орал Муха. — Бросай!
Для убедительности он выстрелил еще раз, расщепив рулевое колесо и раздробив
лобовое стекло, которое покрылось трещинами и лишило рэкетира всякого обзора.
К
счастью, скорость у него уже была небольшой. Взвизгнули шины,
мазду
вынесло
за
обочину, а из салона вылетел пистолет, ударился и лег на дороге.
Муха, который вовсе не собирался подставлять голову под пулю из утаенного
братком
запасного оружия или под осколки гранаты, затормозил метрах в
пятнадцати позади и все так же, подавляя барабанные перепонки и психику
рэкетира, скомандовал через мегафон:
— Выходи,
браток
хренов, руки за голову. Дернешься — получишь пулю в печень.
Обыскав бандита и салон, Муха пресек сильным ударом в грудь обещания рэкетира
разобраться
,
сгноить
и всякие там
землю жрать будешь
. Влетев от этого
удара внутрь своей
мазды
,
браток
затих, беззвучно разевая рот.
— Разворачивайся и на малой назад, — распорядился Муха. — Превысишь
сотню
,
сразу стреляю по баллонам и уродую тебя, пока не начнешь меня понимать с
первого
слова. Поехал!
Через десять минут он сдал задержанного и два ствола омоновцам, которые грубо,
резкими движениями перегоняли арестованных, обыскивали их, подталкивали к
газику
с решеткой. Была в этих движениях и голосах и ненависть сторожевых
псов
к дикому зверю, и привычная хватка, умение добиться безусловного подчинения,
не
допустить малейшей слабины — единственно возможная манера поведения с
убежденными уголовниками, которые только что надолго потеряли свободу.
Врач
скорой помощи
фиксировал
братку
изувеченную кисть руки, сделав
обезболивающий укол, а может быть, и просто прививку от столбняка. Капитан
омоновцев рассматривал тяжелый стальной шар, не находя в нем ни малейших
хитростей — обычный шарик, извлеченный из тяжелого подшипника. А Боцман, стоя
перед ним, все так же привычно крутил в руке два оставшихся.
— Давайте их сюда, приобщу в качестве вещдоков, — сказал ему капитан. Боцман
пожал плечами:
— А одного не хватит? Эти два ни при чем.
— Положено сдать, — заявил капитан.
— В честь чего? — удивился Боцман. — Загляните в перечень: эти шарики не
считаются холодным оружием. А если бы я камнем кинул — что, всю гальку вокруг
собирать и
приобщать
? — Боцман насмешливо улыбнулся.
— Сдайте все оружие, — всерьез потребовал омоновец.
Муха, снимая шлем, присоединился к разговору:
— А где же
спасибо
, капитан? — весело и даже несколько насмешливо
поинтересовался он. — Все вам отдай: и бандитов, и оружие, и славу с
аплодисментами.
— Славу с аплодисментами оставьте себе, — хмуро ответил капитан, которому
напомнили, что отнюдь не он подставлял сегодня голову под бандитские пули. —
Покажите ваши удостоверения.
Боцман достал
корочки
и разрешение на ношение огнестрельного оружия.
— Частное агентство…
Набат
… У вас огнестрельное оружие? А вы дурачков
строите?
— возмутился капитан.
— А как же, — предъявил Муха наплечную кобуру под рубашкой. У Боцмана за
поясом
оказался ППМ.
— Сдать оружие! — Капитан настороженно сделал шаг назад.
— Понюхай стволы, они сегодня в работе не были, — предложил ему Боцман,
протягивая пистолет. — Почитай разрешение. А потом позвони своему начальству и
спроси, стоит ли тратить время на нашу проверку. Телефончик дать? Тебе четырех
гадов теплыми слепили, с уликами, а ты недоволен. Нам надо колонну
сопровождать,
у нас люди и груз, а ты…
Омоновец с недоверием на лице понюхал одно и второе дуло — гарью не пахло.
Сверив номера на пистолетах и в удостоверениях, он отошел к машине и начал
связываться по рации с управлением.
Боцман и Муха, не обращая внимания на его суету, подошли к группе водителей,
которые совместными усилиями меняли простреленное колесо на головном трейлере.
Руслан по-узбекски гортанно отдавал какие-то распоряжения — и расплылся в
широкой улыбке, когда Боцман похлопал его по спине. Водители тут же окружили
двоих охранников, наперебой поздравляя их с победой.
— Скоро поедем? — с беспокойством спросил Руслан, оглядываясь на дорогу.
— Занимайте места в машинах, скоро двинемся, — уверенно пообещал Боцман, зная
отношение упомянутого им омоновского начальства к
Набату
.
И действительно, через минуту его позвал капитан:
— Вас к рации! Полковник…
Боцман с усмешкой взял трубку, второй рукой при этом указав капитану на свое
оружие, которое и было незамедлительно возвращено частному детективу.
— Хохлов на связи, товарищ полковник… Так точно, прихватили каких-то четверых
—
крутые, аж заворачивались. Но недолго… У меня колонна из пятнадцати машин,
узбеки, арбузы везут… разрешите продолжать следование. Есть, буду завтра утром
как штык… Вместе с напарником… Спасибо, мы-то в полном порядке…
Капитан, торопясь, записывал с их слов короткое изложение событий, Руслан с
готовностью подтвердил все факты. Обозленные водители, толпясь вокруг,
подавали
по-узбекски реплики, перемежая их русской бранью в адрес обезвреженных
бандитов.
— Все, вопросов пока нет, — захлопнул блокнот капитан. — Он протянул руку
Боцману. — Спасибо, вы их красиво сделали. Мои аплодисменты. Не сердитесь за
подозрительность: в частных агентствах сейчас, сами знаете кто в основном
работает. Такие же
братки
, как эти…
Арбузно-дынный
караван
тяжело, как ртуть, потек под уклон по дороге в
сторону
Москвы.
Человек в военной рубашке, чей полковничий китель висел на спинке стула,
оторвался от монитора персоналки и устало закрыл глаза. На экране, защищенном
поляризованным стеклом, панелька информировала, что файлы сархивированы и
копируются с диска
D
на диск
А
. Тридцать секунд отдыха. Все. Полковник
быстро поднял веки, протянул руку и, вынув дискету из дисковода, положил ее во
внутренний карман кителя.
— Хватит, — сказал себе человек. — Это становится бессмысленным.
Он закурил и, покачиваясь, продолжал рассуждать сам с собою о том, что давно
уже
было решено. Оставалось только выполнить.
— Пора, — убеждал он себя. — Иначе окажется, что ты способен только играть в
игрушки, а на самом деле ничего не стоишь в этой жизни.
По давней привычке он прикурил вторую сигарету от первой, поднялся и начал
ходить из угла в угол по диагонали комнаты.
— Бери ручку и пиши, — понукал он себя. — Другого такого удачного случая не
будет. Именно сегодня. И ты ни у кого не вызовешь ни малейших подозрений.
Вперед.
Он подошел к зарешеченному окну и выглянул наружу. Солнце щедро и весело
заливало светом автостоянку, где сытые личные водители прохлаждались возле
иномарок, переговаривались и, казалось ему, самими фигурами выказывали
довольство собой и своими хозяевами. Лицо полковника побледнело.
— Ты же презираешь эту сволочь — до физической тошноты, до язвы в желудке, —
сказал он, почти ненавидя и самого себя, и тупую гастритную боль под ложечкой.
—
Сдохнешь, а они так и будут продолжать жиреть, только спишут тебя на мыло, как
потерявшую нюх служебную собаку.
Этому лысоватому человеку с широким затылком и недостатком решительности,
по-видимому, все же удалось себя убедить. Он резко оборвал надоевший
внутренний
диалог, отвернулся от окна, подошел к письменному столу, взял лист бумаги из
пачки с надписью
DATA COPY. Бумага для лазерных принтеров
и уверенно вывел
аккуратным, почти каллиграфическим почерком:
Начальнику отдела
стратегического планирования
Главного штаба
Ракетных войск стратегического назначения
генерал-лейтенанту Рябцеву Д.Ф.
полковника Дудчика Виталия Петровича
РАПОРТ
Прошу предоставить мне неоплачиваемый отпуск на пять дней в связи со смертью
жены моего родного брата, майора Дудчика А.П., проходящего службу в 206-й
мотострелковой дивизии на территории Таджикистана.
Приложение:
1. Телеграмма о смерти, заверенная печатью.
Более не медля, покуда решимость не оставила его, полковник Дудчик надел
китель
и вышел. С листиком рапорта он вошел в приемную генерала и поздоровался с
секретаршей Галочкой, которая ответила ему довольно сухо.
— Мне надо срочно попасть к Дмитрию Федоровичу, Галина.
— Зачем? — бесцеремонно спросила она.
Полковника снова окатило холодной яростью, однако ссылаться на военную тайну и
приструнивать эту вольнонаемную девчонку было бы неосмотрительно. Обидится и
мало ли что наплетет про тебя, закрывшись в генеральском кабинете на ключ.
— Рапорт об отпуске, — мягко ответил Дудчик.
— Давайте его сюда, я подам на подпись. — И Галочка открыла папку.
— Это связано со смертью близкого родственника. Вечером надо вылетать, —
просяще
пояснил полковник.
— А, хорошо. — Галочка нажала на селектор. — Дмитрий Федорович, к вам
полковник
Дудчик, у него семейное горе, рапорт подписать.
Да, пусть войдет
, — ответил селектор.
— Пожалуйста.
Пройдя двойной тамбур, Дудчик оказался в просторном кабинете с ковровыми
дорожками, столом заседаний, стоящим в стороне от рабочего, и мягким кожаным
диваном.
— Что случилось, Виталий Петрович?
— У брата в Душанбе умерла жена, Дмитрий Федорович. Разрушена печень, желтуха.
—
Он положил на стол-аэродром свой рапорт. — Надо похоронить. И ребенка забрать
у
него, привезти в Москву. Ему теперь будет трудно за дочкой досматривать. Еще
если бы сын был, то…
— Понимаю, понимаю, — перебил его, проявляя сочувствие, генерал. — Желтуха
теперь стала страшная, отправляет на юге на тот свет за здорово живешь. Там
почти все с этим гепатитом… — Он постучал карандашом по столу. — Таджикистан.
Сложности есть, Виталий Петрович.
— Я понимаю, — согласился Дудчик.
Сложности, которые имелись в виду, были связаны с разрешением выезда за
границу
лицам с его допуском секретности.
— Ладно, Дудчик, — решил генерал. — Части наши там стоят, и вообще, никакая
это
не заграница, пока ее охраняют наши пограничники. В общем, в исключительных
случаях выезд разрешен. Хотя к исключительным случаям относится только смерть
близкого родственника, но, тем не менее, слава богу, что не брат у тебя умер.
Поезжай.
— Спасибо, — поблагодарил Дудчик, получая визу и ретируясь из кабинета.
— Смотри, сам не заразись там. Водкой получше дезинфицируйся.
— Есть, — позволил себе ответить на мрачноватую шутку полковник.
Вот и все, надо ехать. Назад дороги нет.
Полковник заказал по телефону билет на самолет и оформил документы, передав
текущие дела майору Семенцову.
Свою карьеру Дудчик начал лейтенантом в отделе криптографии в Западной группе
войск, а затем — в отделе технического обеспечения и застал самую зарю
современной компьютеризации, когда, посмотрев с недоверием на систему
управления
ракетными силами НАТО, генералы наконец принялись за электронное дело и в
родной
армии.
Сегодня Дудчик был одним из самых молодых полковников в Главном штаб
...Закладка в соц.сетях
