Жанр: Боевик
Солдаты удачи 08: Псы господни
...ережа? Не разбудил?
— А, Боцман. Не беспокойся, в деревне утро раннее. Что случилось?
Было понятно, что без серьезных причин Боцман не станет тревожить в такой час.
— Есть дело, Сергей, — подтвердил голос. — Пересеклись мы тут с одними
братками
… Последовал быстрый вопрос:
— Ты ранен? Муха?
— Господь с тобой, Пастух. Чтобы такая шантрапа меня или Муху завалили. Но
офис
мне подпортили.
Хлопушек
накидали.
— Еду.
— Не торопись так. Тут служивые пишут пока свои протоколы, осколки собирают,
соседей опрашивают. Захвати с собой и Артиста, если по дороге.
— А Док?
— Док пока не отвечает. Поискать надо в этом его обществе ветеранов. Ты сам-то
как?
— В порядке. Еду, — коротко ответил Пастух. Из кухни выглянула встревоженная
Ольга, жена:
— Куда ты? Опять?
Пастухов вздохнул и укоризненно покачал головой:
— Что
опять
, Оля? — Всего лишь съезжу в Москву и навещу Боцмана.
Он видел: Ольга не верит. Ох уж это женское сердце-вещун. Пастухов всегда
терялся под взглядом ее глаз — и когда, еще в погонах, убывал в Чечню, и
потом,
когда, выкинутый из армии, пропадал вдруг на неделю, а то и на целый месяц. Но
ведь возвращался же, всегда возвращался… Пока.
— Оленька, кто-то пробует угрожать Боцману, его с ребятами
Набату
. Надо
съездить и задействовать мои связи.
По тому, как глаза жены налились слезным блеском, Пастухов понял, почуял, что
предстоящее дело будет не таким простым, как ему показалось с ходу.
Предчувствиям Ольги можно было верить едва ли не больше, чем аналитическим
сводкам родного управления.
— Обещай, что позвонишь, как только сможешь, — только и сказала она, не слушая
уверений в том, что все это пустяки, которые выеденного яйца от наших хохлаток
не стоят.
Выруливая на своем заслуженном
ниссане-террано
по проселочной дороге на
московское шоссе, бывший капитан спецназа, а ныне частный предприниматель
Пастухов выбросил из головы заботы о лесопилке и столярном цехе, немецких
многофункциональных станках
вайсмахер
и заказах
новых русских
, что кормили
сейчас все его родное село Затопино. Будто четыре капитанских звездочки
проступали на его плечах — он снова ехал, чтобы собрать своих людей в
полноценную боевую единицу. А их — вместе с ним самим — оставалось совсем
немного. Пятеро. И еще две свечи, которые он всякий раз ставит в маленькой
церквушке за упокой душ двух погибших товарищей. И никому нельзя позволить
изменить этот счет…
Им уже приходилось несколько раз проводить разъяснительные беседы с
бритоголовыми
братками
, когда те изъявляли желание взять предприятие
Пастухова
под крышу
. Прихватив Боцмана, Муху, Артиста и Дока, Сергей приезжал на
забитые стрелки
и убеждал мелких зарайских авторитетов, что ему не нужна их
опека и
защита
. Авторитеты, залечив в больнице переломы и ушибы,
соглашались,
что погорячились, и признавали в конце концов суверенность территории, на
которой действовало предприятие Пастухова. Все это было не слишком серьезной,
но
докучливой возней.
Знай авторитеты, с кем они пытаются помериться силами, их до костей пробрал бы
запоздалый страх, потому что группа Пастуха не раз выполняла задания, какие и
голливудским сценаристам не снились. Но знать мелкой уголовной сошке конечно
же
ничего не полагалось, с них хватало и того простого знания, что эти бывшие
офицеры — слишком хлопотная и опасная добыча, которую лучше оставить в покое.
На
их век хватит беззащитных
лохов
и
бобров
, готовых платить при первом же
окрике.
Однако на этот раз, как понимал Пастухов, дело оборачивалось значительно
серьезнее.
Набат
, видимо, затронул интересы одной из тех крупных московских
группировок, которые представляли собой хорошо организованные и, по их же
терминологии,
отмороженные
структуры. Опасность была в многочисленности
такой
братвы, хорошей экипировке и традициях
кровной мести
, на которой держался их
авторитет…
Захватив из обшарпанного клуба в Черемушках Артиста, где он, как бы стараясь
отвечать своей кличке, репетировал что-то с очередной молодежной студией,
Пастух
довольно быстро добрался до офиса
Набата
. Во дворе дома на Шаболовке пацанва
крутилась вокруг великолепного, как китайский дракон, мотоцикла Мухи. Артист
погрозил им пальцем:
— Руками не трогать!
— Нас дядя Муха попросил охранять! — раздались в ответ возмущенные голоса
одних
мальчишек, а другие тут же поторопились сообщить: — У них взрыв был. Во-он,
окна
все выбиты.
Да, последствия взрыва хорошо были видны с улицы. Пастухов с Артистом вошли в
подъезд, а потом — сквозь вынесенные воздушной волной двери — и в
двухкомнатную
квартиру, которая служила Боцману и Мухе офисом. Штаб
Набата
представлял
собой
плачевное зрелище: груды мусора и клочков бумаги, осколков стекла, посеченные
стены, расщепленные взрывом косяки.
Людмила, жена Боцмана, увидев гостей, поставила веник к стенке:
— Здравствуй, Сережа. А, и ты, Семен, тут. Проходите в хату. — Она развела
руками. — Извиняйте за беспорядок. Митя с Мухой на кухне, хоть туда гранату не
кинули.
Казалось, ничто на свете не может выбить из колеи эту цветущую женщину из
провинциального городка, которую судьба некогда свела с боевым офицером
Дмитрием
Хохловым. Пастухов улыбнулся ей и в который раз удивился ее умению спокойно
держаться в любой ситуации. Так же хлопотливо, но без нервов она провожала
Боцмана в Чечню, потом отправляла в несколько таинственных
командировок
с
друзьями мужа, так же буднично она выметала теперь осколки боевых гранат из
офиса охранного агентства
Набат
. Столь непоколебима была ее вера в
надежность
и силу мужа.
Нет, — думал Пастухов, заглядывая в разгромленные комнаты, — не
только. Это ее собственная жизненная стойкость, умение не думать о беде, пока
она не придет, умение думать о жизни, пока продолжается жизнь. Повезло
Боцману:
счастливый у бабы характер…
А Боцман уже и сам выглядывал из кухни:
— Здорово, хлопцы! Люся, давай еще кофе.
Обменявшись твердыми рукопожатиями, они расселись на табуретах. Из выбитых
окон
задувал летний ветер, пуча уцелевшие занавески.
— С кем это вы так схлестнулись? — с ходу спросил Артист о главном.
Боцман почесал затылок:
— Да, понимаешь, прихватили вчера четырех дурней на дороге, а они оказались из
какой-то крутой группировки. Машина их дружков пасла нас от самого шоссе…
— Догнала она ветер в поле, — вставил Муха, хлопая обеими руками Артиста по
спине. — Посмотрите на мой
космический корабль
! — Он выглянул за штору,
чтобы
кинуть взгляд на свой бесценный
харлей
.
Боцман неторопливо продолжал:
— Догнать не догнали, однако вычислили они нас быстро. Не думал я, что они
такие
скорые. Ночью накидали
хлопушек
— по одной в каждую комнату. Пропал
евроремонт, одним словом. — Боцман сокрушенно покачал головой.
Муха зло усмехнулся, но не сказал ни слова. Не в его натуре было обсуждать
потери, пока он был на ногах, пока
бил копытом
во дворе его мотоцикл и не
кончились патроны в обойме.
— Не газуй, Олег, — зыркнул на него Пастух, прекрасно почувствовав его
состояние. — Что за группировка?
Боцман секунду помолчал, глядя на жену, готовившую кофе.
— Вот что, Люся, — обратился он к жене. — У тебя, похоже, отпуск намечается.
— Оплачиваемый? — улыбнулась Людмила.
— А как же. — Боцман полез в карман и достал небольшую пачку долларов, отделил
от нее немного, остальное протянул жене. — Плата вперед. Ты давай-ка собери
сына, и прямо сейчас поезжайте к маме в Калугу, посидите там.
Людмила вздохнул, положила доллары в сумочку и спросила:
— Кофе наливать?
Как только выяснилось, что Мухе прекрасно известно новое место, где можно
найти
Дока, вся компания снялась с места.
По дороге, едва командирский
ниссан
тронулся, занялись арифметикой. Считал
главным образом Муха, и получалось по его бухгалтерии, что для полного счастья
ему, как герою Ильфа и Петрова, не хватает пятидесяти тысяч. После небольшой
паузы уточнялось, что не хватает пятидесяти тысяч не ему — им всем: не
следовало
забывать о восстановлении офиса.
— Что, на
работу
потянуло? — сочувственно спросил Муху Артист. — Гляди,
накличешь.
Боцман неопределенно хмыкнул, и все с затаенным интересом посмотрели на
командира. Пастух вел машину все так же молча. Минутная пауза ясно
растолковала
команде, что ни о каких
работах
командир говорить не намерен: нет никаких
работ
и не предвидится.
Пастухову же, если честно, о
работе
сейчас думать не хотелось. Придет время
—
она сама их найдет, и не откажешься. И не об оплате думать будешь.
Муха показал дорогу к маленьким мастерским бывшего знаменитого на всю страну
НИИ, где теперь обосновался Док.
На проходной к ним отнеслись равнодушно. Лет десять назад, чтобы попасть в
священные недра филиала отечественной космической науки, пришлось бы неделю
оформлять разнообразные допуски, но в наши времена институт и опытное
производство, растеряв все стоящие кадры, не представляли больше интереса для
международного шпионажа. В холле на стене красовались десятка полтора табличек
разных фирм, подтверждающих тот нехитрый факт, что институт живет в основном
за
счет арендной платы, собираемой с коммерческих структур.
Боцман, отыскав табличку
Центр социальной реабилитации воинов-инвалидов, офис
34
, повел компанию наверх.
— Вот, значит, где обосновался Док, — сказал Артист. — Святое дело…
Все посерьезнели. Сколько они видели мальчишек за эти годы, призванных в
восемнадцать в родном военкомате, брошенных в мясорубку войны, вернувшихся
искалеченными, чтобы до конца дней проклинать страну и
отцов-командиров
,
которым больше нет до них дела.
Наверху послышался шум: громыхание дверей, возня и сдавленные хриплые крики:
— Да вы что?.. Что делаете… Гад! Помогите!..
Компания ускорила шаг — и вовремя: по лестничному пролету, сопровождаемый
звуком
звонкой затрещины, на них свалился мужчина в растрепанном костюме, с остатками
тонированных очков на ухе и разбитой физиономией. Пастухов подхватил его за
лацканы дорогого пиджака, спасая от неминуемой стыковки со стеной, в которую
они
тем не менее врезались вместе.
— Ого! — подал голос Муха. — Тут, оказывается, не только лечат, но и
производят
инвалидов!
Пастухов, не выпуская человека из рук, поднял голову. Он увидел наверху
разъяренного Дока. Поза капитана медицинской службы Ивана Перегудова не
оставляла сомнений в том, что именно он является автором затрещины,
запустившей
в полет модно одетого мужчину.
— Док, — окликнул друга Пастухов. — Может, забросить его обратно? Может, ты
ему
добавить хочешь?
Командир не допускал вероятности, что Док не прав в своих действиях: столь
высока была его репутация.
— Познакомься, Сергей, — отозвался сверху Иван Перегудов. — Эта стерва — мой
начальник, только что из Германии. Купил нам хрен с редькой, а себе — новый
фолькс
.
— А может, у него что-нибудь осталось? — предположил Боцман, перехватывая у
Пастухова
начальника
за штаны и мощным движением переворачивая его вверх
ногами. Без особого труда держа довольно плотного мужчину на весу, он
хорошенько
его потряс. Из карманов посыпались ключи и бумаги, зажигалка
зиппо
в чехле,
документы, деньги… Мужчина, багровея лицом, издавал неясные хрипы и стоны.
Боцман швырнул его на пол:
— Не много же я из него натрусил. Все больше мусор… — сказал он, разглядывая
добычу
.
— Хорошо, что дерьмо не посыпалось, — философски заметил Артист.
— Прихватите у него, ребята, ключи от машины и документы. Они действительно
пригодятся, — взял себя в руки Док. — Надо созывать собрание и выкидывать
этого
гада из общества. А машину мы у него изымем прямо сейчас.
Человек рвал на себе душивший его галстук и, хватаясь за перила, тяжело
поднимался с пола. Увидев, что Пастухов снял с брелока ключ от
фольксвагена
и
присовокупил к нему документы на машину, оставив все прочее на площадке, он
кинулся сгребать оставшееся барахло, с бешенством, срываясь на визг, бормоча:
— Грабеж… Я тебя самого выкину… Я тебя посажу…
А через мгновение
начальник
отправился в очередной полет — этажом ниже,
сопровождаемый звуком новой затрещины.
В офисе их встречала пожилая женщина, охавшая, обхватив щеки руками, будто у
нее
разболелись все зубы разом.
— Иван Степанович, что ж это делается? — причитала она. — Как же вы это?
Нельзя
же так.
— Успокойтесь, Марья Ивановна. Проходите, ребята. Марья Ивановна, поставите
нам
чайку? — Чувствовалось, что Док сам взволнован этой историей.
— Будет, будет, Иван, — успокоил его Пастухов. — Расскажи толком, что за
начальство с лестницы летело и чем ты здесь занимаешься, кроме мордобоя.
— Из сорока тысяч тридцать две на себя просадил, подлец, — уточнил Док,
зажигая
сигарету (только он один из всей команды курил, периодически бросая),
— Это же надо — тридцать с лишним тысяч на баловство перевести! А деньги чьи?
Твои, Док?
.— Нет, Дима. — Док никогда не называл друзей до кличкам, — Деньги дал Фонд
Сороса. Моей мастерской материалов на эту сумму хватило
бы на полгода работы,
а
теперь через месяц стану на прикол. Видишь, присосались тут ребятки.
Гуманитарную помощь, понятно, воруют, как везде, а теперь вот решили и
мастерскую оставить без сырья.
— Покажи, что ты производишь-то?
— Сравнивайте. — Док поставил на стол две искусственные ноги. — Угадайте с
трех
раз, которую ставит ребятам государство, а что производим мы на немецком
оборудовании.
— Да-а-а, — протянул Артист. — Чудеса. Ты, наверное, робокопа можешь тут
сделать.
— Пожалуй, — невесело усмехнулся Док и показал еще образец. — Вот с такой
рукой
со спинным креплением и управлением при известной сноровке можно писать,
работать на клавиатуре, селедку чистить, в конце концов. Эх, ребятки, у нас же
только до Москве двенадцати тысяч заявлений на протезирование! А я в месяц от
силы сотню могу сделать — на моих-то трех станках.
Марья Ивановна додала чай. На фарфоровых чашках сытые детки в коротких
штанишках
и пышных платьицах тискали толстых собачек.
— Подарок от немецкой фирмы, — хмыкнул Док, заметив неодобрительный интерес, с
которым друзья разглядывали сюжеты этой росписи.
Боцман, молча пивший чай, широко улыбнулся и простодушно заявил:
— А молодец ты, Док, хорошим делом занят. Вернулся, значит, к основной
специальности.
Однако Пастух уже раскланивался с хозяйкой, сказав в сторону Дока:
— Поехали поговорим. Есть тут одна забота…
Военный совет группа капитана Пастухова открыла в парке недалеко от Горбушки
—
известной на весь бывший Союз музыкальной толкучки
. Здесь любил бывать их
погибший товарищ старший лейтенант Коля Ухов, игравший на баритоновом
саксофоне,
влюбленный в музыку, за что и прозванный друзьями Трубачом.
В этот час на Горбушке
было немноголюдна, торговля еще почти не шла, а
потому
они уютно устроились на бревнах, оставшихся после прочистки парка. Со стороны
—
обычное зрелище: собралась компания праздных московских мужиков раздавить
бутылочку-другую да потрепаться про политику.
Ни взрывной Муха, ни шутник Артист, ни тем более уравновешенный Боцман или
интеллигентный Док не пытались начать разговор: право открыть совет
принадлежало
только командиру.
— Рассказывайте, ребята, — распорядился Пастух, обращаясь к Боцману и Мухе.
— Гранаты в офис Набата
, по-видимому, кидали ребята Спицына, кличка,
понятно,
Спица, — начал Боцман четко, излагая дело.
— Вы считаете, что это факт? Спицынские, как говорится, подписываются
под
этим? Вам были звонки, угрозы, требования? Других врагов у Набата
нет? —
Голос
Пастуха был суров, он требовал достоверных сведений, и это было справедливо.
Боцман закряхтел, почесывая затылок, и тут вмешался пылкий Муха:
— Вообще-то другие враги у нас есть. Но похоже все-таки на спицынских. Другие
начинают издалека, предупреждают, угрожают, но все же к немедленным действиям
с
гранатами не переходят.
— Кто они такие, эти спицынские? — спокойно спросил Док, попыхивая сигаретой.
—
Я бандитскую геополитику не очень хорошо знаю.
— В том-то и дело, — охотно объяснил Боцман, — что почерк очень похож на этих
парней. В столице они все недавно, год-два, крыло новое и, казалось бы,
неоперившееся. Типичные провинциалы с Урала, приехавшие покорять Москву. Их
пытались сразу поставить на место, а они с ходу за стволы. Они даже среди
братвы
считаются отморозками
и беспредельщиками
. Старые авторитеты не признают,
законы воровские уважают слабо, то и дело на чужие территории лезут. Вот такой
вот портрет.
Муха добавил:
— Они как-то погрызлись с чурками, ну с азерами, и в течение двух дней
устроили
им взрыв на рынке и еще двоих прошили из
Калашникова
. Те сразу отступились.
Спицынские работают грязно: облагают банкиров, выбивают чужие долги,
нанимаются
на толковища. В общем, после одной большой разборки с солнцевскими даже
крупные
бригады предпочитают со Спицей не связываться. Себе дороже.
— Кто их
кроет
?
Вопрос оказался непростым даже для Боцмана.
— Да, понимаешь, Пастух, непонятно получается. Уж больно быстро они стали на
ноги в столице. Ходил слух, что благоволил им сам Сильвестр… Но Сильвестра
давно
как не стало, а ребятки эти чувствуют себя ничуть не хуже. Многие бригады
хотели
бы им перья пообрывать, а не могут. То ли они, сучата, хорошо маскируются, то
ли
их специально стараются не очень трогать. Единственное, что мне смогли толком
сказать, что помимо Спицына известны два его близких сподвижника. Дима Шрам
занимается его автомобильными делами: автосервисы — один из них под их полным
контролем, затем рэкет на дорогах и угон машин. И еще некто Гапон — министр
вооруженных сил
, этот непосредственно управляет боевиками, выезжает на
разборки. Оба в розыске. Где их искать, неизвестно. Сам Спица тоже старается
лишний раз не светиться. Известно, что захаживал он прежде в казино
Авокадо
,
но не часто.
— Есть еще один человечек, — добавил Муха, — Гриша Солуха. Он навроде адвоката
или банкира у этого Спицы. Живет открыто на Варварке, в особнячке, работает в
Думе в помощниках у депутата. Человек серьезный,
положительный
, как принято
говорить.
— Подведем итог, — сказал Пастух. — Другие версии по авторству взрыва есть?
— Пока нет, — ответил Боцман. Муха, поразмыслив, признался:
— Идей мало.
— А мы что, уже обсуждаем план? — спросил Артист.
— Пожалуй, да, — подтвердил Пастух. — Ты что-то думаешь, Док?
— Я-то?.. Ну если наш
Набат
в какой-то мере работает под прикрытием МВД…
— Не так, — возразил Боцман. — Мне их
крыша
нужна не больше, чем бандитская.
Просто мы при случае, что называется,
в строгом соответствии с законом
сдаем
им бандитов, если есть надежные улики. А они, соответственно, понимают, что мы
не связаны ни с какими группировками. Но под венец мы с ними не ходили и на
серьезную помощь от них не рассчитываем.
— А в управление ты не собираешься обратиться, Пастух? — задал Док самый
сложный, наверное, вопрос.
Пастухов нахмурился, потирая щеку:
— Нет, Доктор. И
Набат
не милиция, и управлению нет дела до криминальных
разборок с этой мелочью — разбойниками с больших подмосковных дорог. Я считаю,
что бить надо самим, бить надо всей силой — так, чтобы врагов у нас за спиной
просто не осталось. Случись что — спицынские легко достанут нас или кого-то из
наших родных, даже находясь в Бутырках, из камеры. Давайте решать этот вопрос
принципиально. А потому главным считаю получение полной и достоверной
информации
о наших врагах. И для начала вот что: действительно ли это Спица автор
нападения
и кто еще находится на верхушке группировки.
— Я за операцию по полной зачистке, — серьезно сказал Артист.
— И по-моему так, — рассудительно поддержал Боцман.
— Это деловой разговор, — обрадовался Муха. Док развел руками:
— Значит, решение принято. Отдавай приказ, командир, будем его выполнять.
Все оживились, а Пастухов сосредоточился и перешел к конкретным заданиям:
— В первую очередь нам нужны фотографии и приметы всех, кого только можно, из
окружения Спицы.
Муха и Боцман активно закивали, показывая, что это как раз не проблема: Шрам с
Гапоном вообще находятся в розыске, так что агентство
Набат
, в уставе
которого
записана обязанность
оказывать помощь правоохранительным органам в розыске
преступников
, просто обязано иметь эти фото.
— Хорошо. Наблюдение организуем за обеими известными точками. Артист и Муха
берут на себя дом адвоката, а Боцман и Док дежурят возле казино. Боцману
внутри
показываться запрещаю: бандиты могут знать его и Муху в лицо.
— Прослушивание, — напомнил Артист.
— Обязательно, — согласился Пастухов. — Наша задача — обнаружить Спицына,
установить личности всего его окружения, получить доказательства того, что
именно он открыл против
Набата
— а значит, против всех нас — боевые
действия.
Только получив эти сведения, мы можем планировать собственную операцию.
Боцман по карте отслеживал расстояние между двумя точками наблюдения:
— От казино до Варварки четыре с половиной километра. Чтобы держать
оперативную
связь, можно обойтись обычными переговорниками.
Вскоре компания
отдыхающих
в разгар рабочего дня мужчин поднялась на ноги,
распугав не терявшую надежды подкрепиться стайку шумных синиц.
Завершались шестые сутки слежки. Днем Артист вышел на связь и, пряча в голосе
откровенную злобу, сообщил:
— Пастух, это они!
Еще через полчаса Муха доставил на мотоцикле кассету, на которой Пастух,
Боцман
и Док услышали:
Хорошо, завязывай с ними базары, это все гнилое
. —
Пора
делать афганистан
?
—
Делай. Дальше, что у нас по частникам, с Набатом
этим?
—
Ушли в тину. В офисе не бывают, на звонки не отвечают. В квартире
старшего — Хохлова — никого нет, женку спрятал
. —
Значит, притухли, олени
кудрявые. После сегодняшней стрелки
пошлешь быков
, пусть кинут хлопушку
ему в хату. Додавливай их. Надо, чтобы эти спецы отказались от всех показаний
по
нашим ребятам, тогда пацанам кроме изъятых волын
ничего не пришьют. Через
год
откинутся на волю…
— Вопросов больше не имею, — протяжно выговорил Боцман.
Пастухов был предельно деловит:
— Их
стрелка
в
Авокадо
подтверждается?
— Так точно, — по-уставному ответил Муха. — Будут сразу все. До этого на
кассете
записан разговор о встрече с таджиками. Готовят серьезное дело: хотят
переправлять партию наркотиков. Поэтому
братков
из Душанбе будут принимать
на
высшем уровне. Сначала деловой разговор в особняке адвоката, потом ужин в
казино, потом на их усмотрение — сауна или гостиница с девочками.
— Ведите запись в доме, пока они не закончат переговоры. Как только спицынские
отправятся в казино, ведете их вместе с Доком на его
шестерке
. Если кто-то
из
спицынских откалывается в сторону, ваша задача не упустить его и
ликвидировать.
Потом отправляетесь по месту алиби. Задача ясна?
— Так точно, — вновь по-уставному ответил Муха.
Боцман вышел вслед за ним из машины и пересел в разбитую
шестерку
, купленную
утром на авторынке. Отогнав
харлей
в гараж, Муха пересел к Боцману. Возле
двухэтажного особнячка на Варварке их ожидал Артист на голубом потрепанном
микроавтобусе, набитом дорогой аппаратурой для наблюдения, подслушивания,
записи
и скрытой видеосъемки.
Операция началась.
…Высокий Док вольготно расположился на переднем сиденье в
ниссане
Пастухова.
Быстро темнело. В два мощных бинокля с проясненной оптикой были отчетливо
видны
лица посетителей небольшого ночного клуба с казино. Заведение претенциозно
называлось
Авокадо
. Частная охрана надежно защищала покой и
конфиденциальность
происходящего внутри. Войти в такое заведение было весьма сложно, а выйти —
нелегально попав — и того труднее. Впрочем, никто из команды Пастухова и не
собирался отдыхать в обществе авторитетов спицынской группировки.
Заговорил голосом Артиста
уоки-токи
:
— Выходят из дома. Три автомобиля:
мерс
и
мазда
— спицынские,
кадиллак
—
у
гостей. В
мазду
кроме водителя сел один Гапон, по-моему, попрощался со
всеми.
Выезжают.
— Слышу тебя, — подал голос Боцман из своей машины, стоявшей за поворотом. —
Показались —
мерс
и
кадиллак
вместе,
мазда
отдельно. Следуйте за
маздой
.
—
Мазда
свернула, идем за ней, — сообщил Артист, который вместе с Мухой был
в
микроавтобусе.
— Веду колонну из двух машин по направлению к казино, — подтвердил Боцман.
Через десять — пятнадцать минут надо было ждать гостей, точнее,
хозяев жизни
в
Авокадо
.
— Вот этот хлыщ в карденовском костюме — Борода, — указал Док на довольно
молодого человека, ко
...Закладка в соц.сетях
