Жанр: Боевик
Солдаты удачи 06: Двойной капкан
.... А сейчас реальностью был сарай и его
положение
пленника или заложника. Из этого и следовало исходить.
Сарай или амбар был просторный, возле ворот Тернер увидел трех черноволосых и
черноусых молодых людей в каких-то замызганных одеждах. Они сидели у стены,
поставив между коленями автоматы Калашникова. Похоже, дремали. Перед ними
багровел дотлевающими углями костерчик.
Осторожно, стараясь не привлечь внимания, Тернер подвигал руками и ногами.
Бесполезно. Освободиться от ножных и ручных браслеток не было никакой
возможности. Что все это могло значить?
Люди Рузаева знали о его приезде. Правда, ждали они его утренним рейсом, а он
прилетел вечерним. И что? Это повод для того, чтобы его взяли в заложники
какие-то бандиты? И что теперь будет? Потребуют за него выкуп? Вот что они
получат, а не выкуп! Выкуп! Рузаев пусть платит выкуп! Выкуп за него, за
Тернера! А? Нет, мир просто сошел с ума!
Но он тут же остановил себя. Не мир. Он не в Лондоне и не в Нью-Йорке. Он в
Чечне. А это совсем другой мир, который живет по своим законам. Правы были его
советники: не следовало ему сюда ехать. Придется выгнать их всех к чертовой
матери. За то, что. не сумели настоять на своем решении. Трудно его
переубедить?
А это не имеет значения. Обязаны были переубедить, за это он им деньги платит.
В сарае произошло какое-то движение. Один из сторожей встал, потянулся,
разминаясь. И тотчас дверь сарая распахнулась, в проеме появилась какая-то
фигура в камуфляже и выплюнула из десантного автомата короткую очередь по тем
трем, у костерчика. Все трое тут же осели и повалились в золу. Еще два
десантника в черных масках влетели в сарай сквозь полуразбитые стекла с
автоматами Калашникова на изготовку. Со двора донеслось несколько очередей и
одиночных выстрелов. Затем тот, кто вошел через ворота, отложил в сторону
компактный израильский
узи
, снял наручники с рук и ног Тернера, помог ему
сесть.
— Выпейте это, мистер Тернер, вам сразу станет лучше, — на хорошем английском
языке проговорил он и протянул Тернеру две какие-то таблетки и пластиковую
бутылку с минеральной водой.
Пока Тернер недоверчиво рассматривал таблетки, незнакомец продолжал:
— По преданию, Иисус Христос родился в овечьих яслях. Примерно в таких же
яслях,
а если быть точным — в овечьем загоне. Обрели новую жизнь и вы, мистер Тернер.
Не кажется ли это вам символичным?
Тернер все-таки проглотил таблетки, запил их минеральной водой и почувствовал,
что ясность сознания возвращается.
— Кто вы? — спросил он.
— Неужели вы меня не узнали? — удивился незнакомец.
— Кто вы? — повторил Тернер.
— Все-таки не узнали! А мы ведь виделись не так уж давно.
Тернер внимательно взглянул на него:
— Азиз Садыков. Правильно?
— Совершенно верно. Под этим именем я встречался с вами в Нью-Йорке. Но я не
Азиз Садыков.
Он дал какой-то приказ одному из боевиков, и через две минуты в сарае появился
довольно молодой полноватый человек с пышными черными усами и золотой печаткой
на пальце. Он был, как и все, в камуфляже и с автоматом в руках.
— Представьтесь нашему гостю, друг мой, — обратился к нему по-английски
незнакомец.
— Мое имя Азиз Садыков. Я являюсь советником Султана Рузаева.
— Вы знаете этого человека? — спросил незнакомец, показывая на Тернера.
— Нет, я вижу его первый раз в жизни.
— Вы знаете меня?
— Да, сэр.
— Кто я?
— Вы мистер Джон Форстер Тернер.
— Спасибо, Азиз. Вы свободны.
— Что это значит? — спросил Тернер, когда человек в камуфляже вышел.
— Это небольшой русско-чеченский кроссворд, мистер Тернер. Я помогу вам его
разгадать. Чуть позже. А сейчас нам нужно как можно быстрей убираться отсюда.
Выходя из сарая, Тернер оглянулся на стражей. Двое завалились вдоль стенки, а
третий лежал ничком почти на кострище. Из-под него растекалось пятно крови,
заливая угли и наполняя сарай тошнотворным чадом.
Тернера усадили в джип
субару
с тонированными стеклами. Туда же поместили
Нгуена Ли, с которого не сняли ни ручных, ни ножных браслеток. Во главе
колонны
пристроился открытый
уазик
с крупнокалиберным пулеметом на турели, позади —
еще один открытый
УАЗ
с автоматчиками и гранатометчиками. Человек, который
назвался в Нью-Йорке Азизом Садыковым, а здесь почему-то именовал себя Джоном
Тернером, сел рядом с водителем
субару
и повел коротким стволом
узи
:
— Поехали. Держись впритык.
Колонна двинулась в путь. Часа через два она въехала в какой-то предгорный
поселок, белый от цветущей вишни. В одном из просторных дворов Тернера вывели
из
джипа и вежливо препроводили в прохладную гостевую комнату, глиняный пол
которой
был прикрыт домоткаными дорожками. Но стол был европейский, высокий, со
скатертью и стульями. Пока чеченские женщины, прикрывая нижнюю часть лица,
носили еду, незнакомец молча курил. А когда сервировка стола, включавшая в
себя,
вопреки законам шариата, бутылку смирновской водки и пузатую бутыль
шотландского
виски
Белая лошадь
, была закончена, он сказал:
— По-моему, нам пора объясниться. Не правда ли, мистер Тернер?
— Кто вы?
— А как вы думаете?
— Я задал вопрос вам.
— Понимаю. Вы привыкли получать ответы на свои вопросы. Но позвольте вас
спросить: кем вы были еще часа два с небольшим назад? Заложником, мистер
Тернер.
И если бы мои люди не проследили ваш маршрут и мы не предприняли бы этого
небольшого штурма, вы бы остались заложником. И освобождение стоило бы вам
очень
недешево. Особенно если бы похитители узнали, кто попал к ним в руки.
— Кто вы такой? — повторил Тернер.
— Кто я такой? То, что я ваш освободитель, — это, вероятно, уже не важно. Не
так
ли? Эту станцию мы проехали. То, что я не Азиз Садыков, — это вы тоже,
полагаю,
поняли. А то, что я не Джон Тернер, вам об этом и говорить не стоит. Мое
настоящее имя вам ничего не скажет. Я — Аарон Блюмберг, гражданин Израиля. Но,
возможно, кое-что скажет наименование компании
Фрахт Интернэшнл
.
— Да, мелкая лондонская фирма. Они предлагали мне сотрудничество, — припомнил
Тернер.
— В ту пору, когда Каспийский трубопроводный консорциум только формировался, —
подсказал Блюмберг. — Так вот, я — хозяин этой фирмы.
— Президент там какой-то молодой немец.
— Президент
Интер-ойла
тоже не вы. Тем не менее
Интер-ойл
— ваша
собственность. А
Фрахт Интернэшнл
— моя. Мы и не рассчитывали, мистер
Тернер,
что вы согласитесь сотрудничать с нами. Слишком мелкая рыбешка для вас. Нам
нужно было выяснить ваши намерения. И мы их выяснили. Все дальнейшие события
показали, что мы были совершенно правы. Вас не устроили бы даже двадцать
процентов участия в КТК. Каспийский консорциум вообще был вам не нужен. Вы
сделали ставку на другую лошадь.
— И что из этого следует? — спросил Тернер.
— Это же очень просто. Когда крупный и опытный игрок на бегах делает ставку на
темную лошадку, как поступают мелкие игроки вроде нас? Стараются примазаться к
его игре. Эту цель мы и поставили перед собой. И добились ее. Мы вошли в вашу
игру, мистер Тернер. Скажу больше: на правах равных партнеров. И вам придется
с
этим считаться.
— Никогда в жизни не слышал такой чуши! Вы — на равных правах со мной? Как вас
—
Бломберг?
— Блюмберг.
— Так вот, Блюмберг, не знаю, о какой игре вы говорите, но не вам тягаться со
мной! Кто бы вы ни были!
— Моя компания ни в какое сравнение не идет с вашей. Но вы не обратили
внимания
на маленький нюанс. Ваша годовая прибыль в среднем семь процентов. Наша — не
меньше двадцати. А часто и больше. Почему? Потому что мы не жалеем денег на
информацию. Они окупаются с лихвой. И когда мой друг Пилигрим сообщил мне об
идее, которую он предложил Султану Рузаеву, я сразу понял, что лишь один
человек
в мире согласится финансировать этот безумный и вместе с тем вполне реальный
проект. Вы, мистер Тернер. И я не ошибся.
— Ваш друг Пилигрим? — переспросил Тернер. — Вы знакомы с ним?
— И очень давно, — небрежно подтвердил Блюмберг. — Мы иногда сотрудничали.
Нечасто, но продуктивно. Вы хотите получить доказательства? Извольте. Всю
первую
половину 1982 года я работал мастером в газовой компании в Майами. Важно было
не
только нужным образом модернизировать газовую аппаратуру на одной из вилл, но
и
установить ее так, чтобы это не вызвало подозрений. Даже после двенадцатого
мая
мне пришлось еще месяца три торчать в этой компании, чтобы мое увольнение не
привлекло внимания. Вы, конечно, помните, что произошло рано утром этого дня?
— Пилигрим никогда не говорил, что у него был напарник.
— А он вам много чего рассказывал? За рюмкой виски, а? Он не пьет, мистер
Тернер. Для его профессии это слишком опасно. И никогда не болтает лишнего.
Это
еще опасней.
— Почему он рассказал вам о своем соглашении с Рузаевым?
— Ему нужен был помощник, который может свободно разъезжать по всему миру. В
частности, для закупки необходимого оборудования.
— Какую часть своего гонорара он обещал вам за помощь?
— Миллион. Но я отказался.
— Вот как?
— Я бизнесмен, мистер Тернер, а не террорист. Я стремлюсь сделать свой бизнес
абсолютно легальным. Как и вы. Но иногда приходится выходить за рамки. Увы,
такова реальность нашего несовершенного мира. Мои принципы не позволяют мне
зарабатывать в качестве подручного террориста.
— А раньше позволяли, — не удержался от замечания Тернер.
— Все мы были когда-то молоды и не слишком умны. В том числе и вы. Я уж не
говорю о вашем брате Майкле. Он так и не успел поумнеть. Так вот, я не намерен
быть подручным террориста еще и потому, что заработаю гораздо больше в
качестве
вашего партнера.
— Сколько?
— Десять процентов акций вашего будущего Каспийско-турецкого консорциума.
— Сколько вы намерены вложить в дело?
— Ни цента, мистер Тернер.
У Джона Тернера был огромный жизненный опыт. Но такого наглеца он видел,
пожалуй, впервые. Да, впервые. То, что говорил этот Блюмберг, было неслыханно.
Но в том, как он это говорил — слегка небрежно, как о чем-то не слишком
важном,
— была какая-то внутренняя убежденность, сила, выбивавшая Тернера из колеи.
— А вы представляете, сколько это — десять процентов? — осторожно, даже как бы
вкрадчиво, спросил он.
— Да, — кивнул Блюмберг. — Примерно полмиллиарда.
— И вы считаете такую сделку справедливой?
— Во сколько вы оцениваете свою жизнь, мистер Тернер?
— Идиотский вопрос!
— Не такой уж идиотский, — возразил Блюмберг. — В этом деле вы рискуете только
деньгами. А я — своей жизнью. Для вас она, разумеется, мало что стоит, но для
меня представляет определенную ценность. Вполне соразмерную вашему вкладу. И
даже многократно его превышающую. Это и дает мне основание считать нашу сделку
вполне паритетной. Почему бы нам не выпить, мистер Тернер? Утро было довольно
суетливое, вы не находите? Вашего любимого
Баккарди
, к сожалению, нет. Как и
моего джина. Пить эту водку категорически не рекомендую. Это так называемый
самопал. По-моему, сами ее производители не знают, из чего они ее делают. А
эта
вот
Белая лошадь
не так уж плоха. Разрешите за вами поухаживать? Рекомендую
закусить сыром. Это овечий сыр, такой делают только на Кавказе. Ваше здоровье,
мистер Тернер!
Тернер опрокинул в рот содержимое довольно объемистого фужера, но сыр есть не
стал — лишь понюхал и брезгливо положил на глиняное расписное блюдо. Блюмберг
тоже обошелся без закуски — только закурил еще одну сигарету
Кэмел
.
— У вас накопилось немало вопросов, и я попробую сразу на них ответить, —
продолжал Блюмберг, удобно расположившись на стуле и закинув ногу на ногу. —
Вы,
вероятно, уже догадались, каким образом мы вклинились между вами и Рузаевым. В
Нью-Йорк был послан тот молодой джентльмен Азиз Садыков, которого вы сегодня
видели, Мои люди перехватили его и привезли на виллу, слегка похожую на вашу.
Я
принял его, назвавшись вашим именем. А затем явился к вам под именем Азиза.
После нашей беседы с вами все инструкции были переданы Азизу, и он вернулся в
Грозный с чувством исполненного долга. И в сущности, он исполнил его, не так
ли?
Но знакомство с ближайшим помощником Рузаева и то, что я знал о самом Рузаеве,
заставило меня усомниться в способности этих людей реализовать такой
масштабный
и трудоемкий проект. Они идеалисты, а в таких делах это мешает. Рузаев,
например, предложил послать для захвата Северной АЭС группу своих боевиков.
Даже
когда Пилигрим пересказывал мне этот разговор, с лица его не сходило выражение
изумления. А он, как вы знаете, умеет скрывать свои чувства.
— Когда и где вы видели Пилигрима?
— В Москве. Незадолго до его выезда на Кольский полуостров. Так вот, я понял,
что должен лично контролировать ситуацию, если мы не хотим провалить огромное
дело из-за какого-нибудь пустяка. Поэтому я и прилетел в Грозный.
Воспользовавшись вашим именем, мистер Тернер. И главное — вашим авторитетом.
— И Рузаев поверил, что вы — это я?! Вы же еврей!
— Разве среди крупных американских бизнесменов мало евреев? Вспомните хотя бы
финансовую империю Гарримана. Вы по сравнению с ним так, средней руки делец.
Мою
личность почтительнейше удостоверил Азиз Садыков. И я передал Рузаеву триста
тысяч долларов наличными. Из собственных средств. Так что я был не совсем
прав,
когда сказал, что не вложу в ваше дело ни цента. Я уже вложил. Но больше не
вложу. Согласитесь, мистер Тернер:
триста тысяч — это убедительная визитная карточка. Рузаев поверил бы, что я
Тернер, даже если бы я оказался китайцем. И мой приезд не был бесполезным, —
продолжал Блюмберг. — Напротив, он был очень полезным и своевременным. Я навел
полный порядок в финансовых делах, заставил Рузаева расплатиться со своими
боевиками. И даже предотвратил ошибку, которая могла все погубить.
— Какую ошибку?
— Транспорт со взрывчаткой. С пластитом, — уточнил Блюмберг. — Его выслали на
Кольский полуостров в рефрижераторе с грузом фруктов. Мне не понравились
водители, и я послал за ними двух своих людей на обыкновенных
Жигулях
. И не
зря. На одной из ночных стоянок оба водителя накурились плана и заснули прямо
на
земле возле машины. У моих людей был прибор ночного видения. Они заметили, как
возле машины сначала крутились трое каких-то посторонних, а затем двое из них
залезли под грузовик. Пластит был спрятан в кузовном коробе и прикрыт
пластиной
на болтах. Через некоторое время все трое уехали. Я приказал сдать фрукты
любым
оптовикам и срочно вернуть рефрижератор в Грозный. И здесь, мистер Тернер,
начинается самое любопытное. В коробе была та самая взрывчатка. В такой же
упаковке, того же веса и цвета. С одной лишь разницей: она не могла
взорваться.
— Вы хотите сказать…
— Да, ее подменили. Или обезвредили.
— Каким образом можно обезвредить взрывчатку?
— В те далекие годы, когда я грыз гранит разных наук в одном высшем учебном
заведении, этот процесс назывался флегматизацией. Чтобы понизить способность к
детонации, во взрывчатую смесь добавляли парафин, церезин и некоторые другие
легкоплавкие добавки. Полагаю, что с тех пор наука шагнула далеко вперед. И
сейчас, возможно, достаточно облучить какой-нибудь тринитротолуол пучком
нейтронов или гамма-лучей, чтобы превратить его по степени безопасности в
кусок
хозяйственного мыла. За более современной и точной информацией вам следует
обратиться к специалистам. Но вас, полагаю, больше волнует, не как обезвредили
взрывчатку, а кто это сделал. Я прав?
— Кто? — повторил Тернер.
— Это очень интересный вопрос, мистер Тернер, очень. И я, к сожалению, не знаю
на него ответа. Очевидно одно: против нас работает какая-то сила.
— ФСБ?
— Не думаю. Если бы российские спецслужбы что-то узнали, они просто арестовали
бы Пилигрима и его людей. Я склоняюсь к мысли, что это, скорее всего, служба
безопасности КТК. Нападение на инспекторов Генштаба их очень встревожило. И в
Чечне у них сильные агентурные позиции. Полагаю, они взяли под контроль все
окружение Рузаева. И каким-то образом узнали про взрывчатку. Впрочем, что за
вопрос — каким? Деньги! Для Каспийского консорциума сохранение стабильности в
Чечне — вопрос жизни. Не думаю, что они будут экономить на агентуре.
— Могли они знать, куда направляется рефрижератор?
— Вряд ли. Все документы были оформлены на Подмосковье. Там водителям должны
были выдать новые накладные и путевые листы. Нет, не знали. Могли только
предполагать, что взрывчатка направляется для какого-то теракта. Подменить или
обезвредить пластит — это была удачная мысль.
— Значит, первый канал пропал, — проговорил Тернер, невольно ловя себя на
мысли,
что разговаривает с этим типом именно как с равноправным партнером. Но дело
было
слишком важным, чтобы обращать внимания на эти тонкости. — Что со вторым?
— С ним все о'кей. Лесовоз Краузе прибыл в Кандалакшу двое суток назад и встал
под разгрузку. Еще день уйдет на доставку груза в Полярные Зори. Не
сегодня-завтра пластит будет у Пилигрима. На этот раз — настоящий. Но
обнаружился и запасной вариант. Люди Пилигрима смогли достать взрывчатку на
месте. Шестьсот килограммов тола.
— Каким образом? Где? Что значит — достать?
— Слово
достать
в русском языке имеет два значения: купить или украсть.
Думаю,
украли.
— Шестьсот килограммов тола?!
— Вы совсем не знаете Россию, мистер Тернер.
— А вы знаете?
— Я здесь родился и прожил большую часть жизни. Поэтому вам и выгодно, чтобы
ваши интересы здесь представлял именно я.
— Вы говорите это так, будто мы уже заключили сделку.
— А разве нет? — удивился Блюмберг. — У вас небольшой выбор, мистер Тернер.
Либо
я ваш партнер, либо можете ставить на этом деле крест. Для этого мне
достаточно
сделать только один телефонный звонок. Думаю, на Лубянке очень заинтересуются
сообщением анонимного доброжелателя. Я могу сделать этот звонок даже сейчас,
при
вас, — добавил Блюмберг и достал из кармана мобильный телефон.
— Это шантаж! — заявил Тернер. — Это наглый и гнусный шантаж!
Блюмберг поморщился:
— Может, хватит играть в слова? Это не шантаж. Это бизнес. И я хочу иметь
гарантии, что вы выполните свои обязательства в нашей сделке.
— Какие гарантии я могу вам дать?
— Вы мне — никаких. Я получу их сам. Банк
Босфор
, через который вы проводите
транши, взят под контроль.
— Кем?
— Точно пока не знаю, но думаю, что это агентура ФСБ. Они отслеживают все
каналы
поступления денег в Чечню. И при желании смогут выяснить связь
Босфора
с
корпорацией
Интер-ойл
. А я эти данные у них достану.
— Украдете?
— Куплю. Это и будут мои гарантии. Только не начинайте снова про шантаж. Это
просто моя страховка. Но я знаю вас как человека, который всегда выполняет
свои
обязательства. И потому делаю шаг навстречу. Пользоваться банком
Босфор
больше
нельзя. Я предлагаю вам финансировать операцию через расчетную сеть моей
фирмы.
Интер-ойл
и
Фрахт Интернэшнл
одного профиля, взаиморасчеты между ними не
вызовут никаких подозрений. А у меня много партнеров в России, проблемы
пересылки денег не существует.
— Вы отдаете мне свой главный козырь?
— В знак доверия, мистер Тернер.
— А если я не отдам вам ваши десять процентов акций?
Блюмберг лишь руками развел:
— Значит, я ничего не понимаю в людях. Или вы.
— И все-таки? — повторил Тернер.
— Ну что в такой ситуации делать бедному еврею? Наскребу немножечко баксов и
найму Пилигрима. Кстати, как у вас с газовым отоплением на вашей вилле?
— Никакой Пилигрим меня не достанет! Блюмберг укоризненно покачал головой:
— Вы сами не верите тому, что сказали. Пилигрим достанет. Он будет работать
год,
два, три. Сколько нужно. Но свою работу сделает. Он относится к своему делу
как
большой художник. Что-то разговор у нас пошел не в ту сторону. Не врезать ли
нам
еще по стопарю, мистер Тернер?
Тернер сделал глоток и поставил фужер на стол. Его сейчас мало волновали
далекие
перспективы этого дела. А тем более угроза Блюмберга. Да и он сам, похоже, не
придавал большого значения своим словам. Он был, конечно, наглец и редкостный
пройдоха. Но — тут Тернер вынужден был отдать ему должное — очень деловой и
очень опытный человек. Тернера встревожили эти новые люди, возникшие в деле.
Блюмберг прав: не ФСБ, конечно. Служба безопасности Каспийского консорциума?
По
ситуации — очень похоже. Тут их прямой интерес. Подменить или обезвредить
взрывчатку. Не слишком ли тонко? А как бы он сам поступил? Просто изъять?
Привезут новую. Дать достичь цели и с помощью российских спецслужб захватить
на
месте? Скандал, шум в прессе, протесты. Что, как известно, стабилизации не
способствует. А так — все тихо-мирно. Нет, не глупо. Совсем не глупо. Но это и
самое скверное — если против них работают умные люди.
Похоже, без Блюмберга не обойтись. Черт бы этого сукиного сына побрал. И все
же,
кажется, не обойтись.
Но Тернер не спешил принимать окончательное решение.
— У вас сохранились образцы взрывчатки? — спросил он. — Настоящей и
подмененной?
— Я предполагал, что вы захотите увидеть их своими глазами.
Блюмберг выглянул за дверь, отдал по-русски какой-то приказ. Через несколько
минут в комнате появился смуглый черноусый человек в камуфляже и протянул
Блюмбергу две картонные коробочки величиной со спичечный коробок, заполненные
какой-то смесью, похожей на пластилин, и два небольших взрывателя с короткими
бикфордовыми шнурами. Блюмберг положил коробочки на стол перед Тернером.
— Здесь граммов по пятьдесят. Но этого хватит, чтобы разнести полдома.
Попробуете угадать, где что?
Тернер отодвинул от себя коробки:
— Я не разбираюсь в пластите.
— Я мог бы отдать эти образцы вам, а ваши химики сделали бы анализ. Но боюсь,
что это навлечет на вас крупные неприятности на таможне. И на российской. И на
американской. Или рискнете?
— Нет, — сказал Тернер. И твердо повторил: — Нет.
— Тогда мы проведем испытания сами. Черт возьми, а я ведь забыл, где настоящая
взрывчатка, а где подделка. Придется действовать методом тыка. Это чисто
российский метод, мистер Тернер. И я сейчас вам покажу, в чем он заключается.
Блюмберг воткнул в мягкую массу взрыватели и поджег кончик бикфордова шнура
одного из них. Из обмотки с дымом и искрами забило пламя.
— Немедленно потушите! — крикнул Тернер, вскакивая со стула и вжимаясь в угол.
— А вы умеете тушить бикфордов шнур? — поинтересовался Блюмберг. — Я — нет.
Можно только обрезать. Но мы уже не успеем.
Он прикурил от шипящей огненной струи сигарету
Кэмел
и выбросил коробочку
через открытое окно в сад. Раздался негромкий хлопок.
— Фальшивка, — констатировал Блюмберг. — Что ж, давайте проверим эту.
Он поднес зажигалку к другому взрывателю.
— Блюмберг! — предостерегающе рявкнул Тернер, но пламя уже бежало по короткому
черному шнуру.
— Если вы таким образом предупреждаете меня об опасности, то я, пожалуй, с
вами
соглашусь.
Блюмберг еще немного посмотрел, как горит шнур, подбираясь к взрывчатке, затем
вышвырнул коробку в окно и стал спиной к стене. От мощного взрыва посыпались
оконные стекла из верхних фрамуг и со стола словно бы сдуло всю посуду вместе
со
скатертью.
— А вот это была настоящая. Жаль, но мы остались без выпивки, — заметил
Блюмберг, поднимая с пола донышко разбитой бутылки шотландского виски. — У вас
есть еще вопросы, мистер Тернер?
— Черт бы вас побрал с вашими экспериментами! — гаркнул Тернер, отряхивая с
волос и с пиджака сыпанувшие сверху мелкие куски штукатурки. — Я хочу
увидеться
с Пилигримом, — закончив приводить себя в порядок и слегка успокоившись,
проговорил он.
— Вы его не узнаете, — ответил Блюмберг. — Пластическую операцию ему делал
лучший специалист бывшего СССР. Я сам узнал его с очень большим трудом.
— Значит, и я узнаю.
Блюмберг лишь пожал плечами:
— Летите в Полярные Зори. Он сейчас там.
— Это не очень большой город?
— Это поселок. И каждый новый человек там на виду.
— Значит, появляться мне там не следует?
— Ну почему? — возразил Блюмберг. — Если вы хотите засветить Пилигрима —
пожалуйста, лучшего способа не придумаешь.
— Он может прилететь в Грозный?
— Послушайте, Тернер! Хватит болтать! Вы прекрасно знаете, что он не прилетит
в
Грозный. Потому что у него там много дел. И потому что здесь слишком много
любопытных глаз. Я не вправе указывать вам, что делать. Но я вправе немедленно
выйти из игры и забыть о ней. А вспомню только тогда, когда всех вас переловят
и
пересажают. Только этим все и кончится, если даже вы намерены делать глупости.
О
чем вы хотите с ним говорить? О погоде? Все уже сто раз оговорено и
просчитано.
И чем быстрей мы начнем операцию, тем лучше. Потому что тем меньше риска.
Поговорите лучше с Султаном Рузаевым. Это столь же бесполезно, но менее
опасно.
— После всего, что я узнал о нем, я даже видеть его не хочу. Когда реально
начало операции?
— По нашему графику — через шесть суток. Точную дату определит сам Пилигрим.
Не
знаю, из чего он будет исходить. Но ему видней. Итак, ваши планы?
Тернер за
...Закладка в соц.сетях
