Жанр: Боевик
Танцы с волками
...к, что сам он идти не мог, и в "Скорую" его на носилках затаскивали...
- Известно, кто это сделал?
- Не-а... Даже непонятно пока, на какую тему была разборка... Пацаны малость не в себе,
не могут толком объяснить, кто их так отмудохал... Миня, правда, описал телку, из-за которой
вышел разбор... Говорит, какой-то мужик на них накинулся, настоящая чума! Но я думаю, его
вычислят, этого гада...
- Откуда такая уверенность?
- Так аппаратура же есть! - с невольной гордостью произнес безносый. - Там же
камеры стоят! На входе идет съемка, и у гардероба тоже! Ночью, уже под утро, приезжал
Зяма...
- Зяма? Кто такой?
- Как это? - бросил на него изумленный взгляд торгаш. - Все знают, кто такой Зяма!
Он сказал это с такой интонацией, будто речь шла о крупном государственном деятеле
или, на худой конец, о некоей супер-пупер-стар, не знать имя которой попросту неприлично.
- Назови мне фамилию этого своего знаменитого Зямы.
Допрашиваемый несколько замешкался с ответом, поэтому Дорохову пришлось вновь
взять в железные тиски его руку.
- Не надо ломать! Счас... Счас... Ага, вспомнил! Землянкин его фамилия. А зовут...
Виктор!
Под угрозой членовредительства Дорохову удалось вызнать то, что было хорошо известно
любому окрестному менту. Именно это обстоятельство - явная неосведомленность мусора о
здешней иерархии и местных обычаях - укрепило Перебийноса в подозрении, что он имеет
дело с беспредельщиком, изучающим чужую территорию на предмет последующей
бессовестной пастьбы.
Выяснилось, что "Зона" фактически находится в собственности Зямы, бывшего бригадира
"измайловских", являющегося теперь правой рукой крутого подмосковного авторитета
Николая Караева по прозвищу Горелый, оба они, надо полагать, ныне числят себя
"нормальными бизнесменами", при том, что на них продолжают вкалывать сотни таких
"шестерок", как этот Перебийнос, а также личности рангом повыше. Последнее умозаключение
принадлежало самому Дорохову, потому что его собеседник делать подобные обобщения был
не способен. Перебийнос, сообщая имена и клички двух "бугров", знал, что ничем особо не
рискует: такого рода информацией владеет в этой округе любой мент.
- Скажи мне еще вот что, - не выпуская его руку, потребовал Дорохов. - Говорят, две
недели назад у вас в "Зоне" пропала девушка лет двадцати, студентка Бауманского училища...
- Не-а, фигня это все, - уверенно заявил большой знаток "Зоны". - Я слышал от
нашего секьюрити, что пару раз по этому поводу менты приходили... Расспрашивали персонал,
показывали ее фото...
- И что ваши говорят?
- Да удивляются все! Может, кто и закадрил ее на дискотеке, а потом увел... Но при чем
здесь "Зона"?
- Значит, никто из ваших не в курсе?
- Да кому нужна эта шкура?! Там своих хватает, зачем со стороны телку снимать?! Не-а,
тут менты что-то напутали!
Дорохов едва удержался, чтобы не треснуть эту гниду по загривку. Или сломать ему еще
что-нибудь. Но не объяснять же подонку, что "шкура" - это его сестра, которую он
разыскивает.
- И последнее... К вам иногда заезжает один крутой мэн... Рыжий такой, чуть старше
тридцати лет...
- А, этот, - опередил его безносый. - Да, бывает здесь иногда... Они вместе с Горелым
обычно приезжают... Раза два или три он сам приезжал или с кем-то из своих - наверное,
какие-то дела с Зямой решал. Ни фамилии, ни имени его я не знаю... Нет-нет, не надо ломать...
Может, кто из секьюрити в курсе, потому что прошел слушок, будто Рыжий раньше работал в
ментовке, по линии борьбы с наркотой, но сейчас вроде бы он в какой-то крутой охранной
фирме...
- Все, допрос окончен, - убедившись в бесперспективности дальнейших расспросов,
сказал Дорохов. - Держи рот на замке! Если ваши узнают, сколько ты мне всего наболтал, они
тебя и без ушей оставят!
Он уже выбрался из машины, но кое-что вспомнил и вновь приоткрыл дверцу, напугав
торгаша до полусмерти.
- Забыл спросить одну вещь... Где, ты говоришь, чаще всего бывает Горелый?
Тот, прежде чем хорошенько подумать, торопливо выпалил:
- Ну так че?! Клуб "Замоскворечье"! Горелый там бывает почти каждый день...
Глава 17
- Все, Грета, хватит мне компостировать мозги! - сердито сказал мужской голос. - Я
пришел за деньгами! Или плати за следующий месяц, или убирайся отсюда!
Дорохов преодолел еще несколько ступеней, затем в нерешительности остановился.
Дверь, ведущая из квартиры на лестничную площадку, была открыта настежь, поэтому на
лестнице было слышно все, о чем там говорили... Дорохов покачал головой: похоже, его
недавняя знакомая опять влипла в какую-то историю.
- Но, Володя... Ты, наверное, забыл... Когда мы договаривались, что я сниму у тебя
квартиру, ты попросил внести плату за полгода вперед. Я тебе передала все деньги и еще
накинула сверху, чтобы ты меня до Нового года не кантовал... Вспомнил? И еще... Я за свой
счет сделала у тебя ремонт.
Женский голос звучал приглушенно, так что Дорохову, ставшему невольным свидетелем
этой сценки, пришлось напрягать слух, чтобы понять, о чем она говорит.
Надо же, не обманула! Ее действительно зовут Грета. Может, из того, что она наговорила
ему прошлой ночью, не все ложь? Как бы то ни было, но даже такой мизерный и сомнительный
шанс в его положении упускать нельзя.
- А мне плевать! - В мужском голосе сквозило раздражение. - Я тебя не просил делать
ремонт! Ты за коммунальные услуги когда платила?! За свет, за газ... То-то же! И куда
подевалась вся обстановка?!
- Но это же было не твое, Володя! Ты мне сдал голые стены, и я сама купила всю
обстановку!
- Что, на мели сидишь, девочка?! Продала все свое имущество... Нет, так дальше дело не
пойдет! Не хватало еще, чтоб ты мне здесь притон устроила!
- Но, Володя, я же никого сюда не пускаю!
Дорохов чуть посторонился, давая дорогу появившемуся на лестничной площадке
плотному мужчине, одетому в дубленку и пыжиковую шапку.
- А это еще кто такой?! - буркнул тот, задержавшись на мгновение возле дверей
квартиры. - Я вижу, как ты "не пускаешь"...
И, уже спустившись ниже, он громко крикнул:
- Грета, собирай вещички, и чтобы к завтрашнему утру твоей ноги здесь не было!
Прежде чем девушка успела запереть дверь, Дорохов шагнул внутрь и оказался в
крохотной прихожей.
- А вы кто такой?! - Она посмотрела на него исподлобья, явно не признав в нем
компаньона по ночным похождениям. - И что вам от меня нужно?!
- Не узнаете, Грета? А вы напрягите память, может, вспомните, чем занимались прошлой
ночью и где, при каких обстоятельствах мы с вами познакомились...
Она стояла перед ним, зябко кутаясь в черный атласный халатик, лицо у нее было
бледное, но все же не до такой степени, как вчера вечером, тогда она была белая как мел. Ее
черные волосы были в полном беспорядке, а глаза из-под этих спутанных прядей смотрели на
Дорохова холодно и безразлично - как на пустое место.
Он аккуратно взял ее за локоть, развернул и увлек в комнату, пустую, если не считать
лежанки, небрежно застеленной клетчатым пледом; но его внимание сразу привлекло огромное
зеркало, занимающее почти целиком одну стену.
- Что вы себе позволяете, черт вас побери! - вяло огрызнулась Грета. - Я вас знать не
знаю, убирайтесь вон!
Дорохов отпустил ее локоть, затем, засучив рукав, демонстративно постучал пальцем по
циферблату своих "командирских".
- Мы должны были встретиться в полдень у станции метро "Автозаводская"... Ну что,
вспомнили?
Она внимательно посмотрела на него, затем, убрав с лица спутанные пряди волос,
негромко произнесла:
- А-а, так это вы... Извините, я вас не сразу признала. Кажется, вас Александр зовут?
Она плотнее запахнула на груди свой халатик, сквозь полупрозрачную материю которого
смутно проглядывало матово-молочное тело.
- Мы вчера были с вами вместе, да? Извините, но я себя очень плохо чувствую...
- Мы познакомились, если это можно назвать знакомством, в "Парковой зоне", - сказал
Дорохов. - На вас, Грета, не знаю уж почему, напали двое тамошних парней. Я оказался тому
невольным свидетелем и... Как бы это помягче сказать? Короче, я объяснил им, что
джентльмены так не должны себя вести.
- Да, я все вспомнила. - С ее стороны последовал легкий кивок. - Вы меня, кажется,
выручили? Ну что ж, спасибо. Надеюсь, я ничего не обещала вам за эту услугу?
- Вы сами вызвались мне помочь, - уточнил Дорохов. - Я вас, между прочим, за язык
не тянул.
- Ах да!.. Вы ищете какую-то девушку. Боюсь, я вчера что-то напутала и невольно ввела
вас в заблуждение... Простите, я сделала это без злого умысла. А теперь, пожалуйста, уйдите -
у меня больше нет ни сил, ни времени с вами разговаривать.
- Одну минуту... Вчера вы взяли у меня деньги.
- Не нужно было давать.
- Не в деньгах дело, поймите наконец! Я ищу пропавшую без вести... девушку, и вы
вчера зародили во мне надежду. Есть подозрение, что, перед тем как исчезнуть, она была с
кем-то из своих знакомых на дискотеке "Парковая зона". И что ее могли насильно увезти
оттуда примерно так же, как это собирались сделать с вами!
- Она что, эта девушка, сидит на игле?
- Нет, - с удивлением сказал Дорохов. - Так вот... Вы сказали, что видели ее...
- Я вам соврала.
- И еще вы говорили вчера, что знаете не только "шестерок" в таких заведениях, как
"Зона" и "Сарай", но и хорошо представляете себе, кто над ними стоит.
Она горько улыбнулась.
- Вы что, еще ничего не поняли? Я наркоманка. Вернее, я завязала недавно, но меня все
еще периодически ломает. Вчера я пыталась купить один препарат, чтобы на нем
"перекумариться"... Посмотрите на меня внимательно, Александр! Вы что, с луны свалились?!
Неужели вы не видите, кто перед вами?!
Обнажив столь беспощадным образом свою истинную сущность, она тем самым повергла
Дорохова в минутное замешательство. Он не с луны свалился, а приехал из Таджикистана, где
насмотрелся на этих чертовых наркоманов, и впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь...
Но чтобы кто-то из них вел себя как Грета, не тупо и безразлично и не агрессивно, а вот так,
обнажая свою мятущуюся душу, - с таким он сталкивался впервые.
- Вы думаете, я всегда была такая?! - В ее голосе прозвучала неподдельная горечь. -
Да ладно... Все равно вы ни черта не поймете!
Дорохов не знал, чем занималась эта Грета раньше и как она выглядела до того, как стала
употреблять наркотики. Несмотря на нынешний болезненный вид, она все же мало походила на
тех наркош с одутловатыми, землистыми с прозеленью лицами и худыми костистыми телами,
которые в своем губительном пристрастии успели дойти до предела. По всему чувствовалось,
что раньше она была очень красивой девушкой - эдакой породистой, ухоженной, царственной
особой. Она и сейчас сохранила великолепную осанку, а движения ее были легкими и
плавными, как у тех девушек, что долго занимались бальными танцами. Хотя он специально не
таращился на ее просвечивающее сквозь ткань тело, он все же невольно подметил, что она
великолепно сложена. Он знал, что употребление наркотиков старит, а потому, согласно его
прикидкам, получалось, что Грете лет двадцать пять или около того.
- Вы еще не ушли? - спросила она сухими бескровными губами. - Ах да, я же должна
вам деньги...
- Забудьте о деньгах, - сказал он. - Это мелочи.
- Сколько я у вас вчера взяла? - не слушая его, продолжила девушка. - Впрочем, денег
у меня все равно нет... При случае я с вами рассчитаюсь.
- При чем здесь деньги? Мне нужно совсем другое.
- Вы хотели бы получить с меня натурой? - превратно истолковав его слова, спросила
Грета. - Вынуждена вас огорчить, но я своим телом не торгую. Надеюсь, вы не будете меня
насиловать? Нет? Тогда оставьте меня, ради бога, в покое! И не забудьте плотно закрыть за
собой дверь!
Заметив, что мужчина не собирается исполнить ее просьбу, девушка круто развернулась,
но Дорохов не позволил ей уйти, легонько придержав за локоть.
- Подождите, Грета... Послушайте... Расскажите-ка мне о себе. Может так случиться, что
мы способны помочь друг другу: вы - мне, а я - вам.
Он вновь повернул ее лицом к себе.
- Рассказать? Вам? О том, кто я такая? - На ее бледном, с лихорадочно блестящими
глазами лице появилась уже знакомая горькая усмешка. - Да как же вы сможете понять?!
- Я постараюсь, - сказал он. - Главное - начните рассказывать.
Она покачала головой, удивляясь интересу, какой проявляет к ней этот молодой, крепкий,
пышущий здоровьем мужчина, долго смотрела на него своими золотисто-карими кошачьими
глазами - и от этого странного взгляда у Дорохова вдруг забегали по спине мурашки, - затем
все же стала говорить, сбиваясь временами на свистящий шепот:
- Нас было полтора десятка девочек в возрасте от девяти до четырнадцати лет, и я была
самой младшей... Начало двадцатых годов, мы жили в каком-то просторном, холодном, гулком
особняке почти в центре Москвы. Вокруг были холод и мрак, а мы жили, как на необитаемом
острове посреди бушующего океана, - под крылышком у Айседоры Дункан. Меня привела
туда бабушка, потому что родителей уже не было в живых; про остальных не помню, но,
кажется, большинство из них тоже были сиротами... Она подкармливала нас, как только могла,
и еще она учила нас танцевать. Если бы не Айседора, мы бы, наверное, не выжили, умерли бы
от голода или пропали в той вселенской разрухе... Я в той своей жизни так и не стала ни
балериной, ни танцовщицей, но некоторое время, уже в тридцатых годах, я преподавала в
хореографическом училище, помогала ставить танцы способным девочкам, входила в круг
околомузыкальной богемы... Мой муж, литератор, партийный журналист, был расстрелян
ранней весной тридцать восьмого; я знаю даже, где его казнили - в Южном Бутове,
неподалеку от крепости, где в ту пору существовал закрытый полигон НКВД. Слава богу, что у
нас не было детей... Я знала, вернее, догадывалась, что и за мной вот-вот должны прийти, и
тогда, чтобы не даться палачам в руки, я сделала следующее: наполнила ванну, разделась, легла
в теплую воду и полоснула себя бритвой по венам...
В этот момент Грета дернулась как от удара, и Дорохов невольно выпустил ее руку,
которую он сжимал все это время.
- Вам все равно меня не понять, - повторила она. - А потому оставьте меня в покое...
Ее глаза погасли, и пока ее незваный гость переваривал только что прозвучавший рассказ,
она вышла из комнаты, оставив его одного.
- Похоже, Грета, ты не только наркоманка, но еще и сумасшедшая, - пробормотал себе
под нос Дорохов. - Придумала какую-то жуткую историю и, похоже, сама в нее поверила...
Делать ему здесь больше было нечего, но его внимание привлекла увеличенная
фотография размерами примерно метр на восемьдесят; пока он разговаривал с этой странной
девицей, фотография находилась у него за спиной, и ему неловко было оборачиваться и
пытаться разглядеть, кто на ней запечатлен.
Девушка скорее всего ушла в ванную и закрылась на запор, надеясь, что незваный гость
теперь уберется вон. Квартира, это он приметил сразу, была однокомнатной, пол выложен
паркетом, и если представить себе, что раньше здесь стояла какая-то мебель, наверное, были
также телевизор с видео, и стереосистема, и холодильник на кухне, то Грета сравнительно
недавно жила неплохо.
Фотография висела на стене, над лежанкой. Дорохов подошел ближе и погрузился в ее
созерцание.
Снимок сделал, бесспорно, большой профессионал. Кадр запечатлел девушку неземной
красоты, почти целиком обнаженную, если не считать крошечного лоскутка материи,
прикрывающего самую интимную часть ее тела. Девушка, казалось, воспарила в летучем
прыжке - ноги разведены в стреловидном шпагате, обе руки вытянуты вперед и чуть вверх, а
голова на высокой царственной шее, с высокой прической, увенчанной диадемой, наоборот,
отклонена чуть назад. Да, именно воспарила над всем сущим; и вот уже под ней, внизу, не
просматривается земная твердь, а только бирюзовая дымка, вверху же, там, куда она устремила
свой полет, раскинулось бархатистое звездное небо...
Но больше всего эта картинка напоминала полет над бездной или, если угодно, прыжок
над бездонной пропастью, причем неизвестно, удастся ли запечатленной здесь девушке,
решившейся на этот отважный поступок, достичь противоположного края пропасти...
"Воспарившая над бездной" имела определенные черты сходства с Гретой, но не так
чтобы была полностью идентична ей, а скорее смахивала на ее юную младшую сестру.
Он наконец оторвался от этой фотографии и тут же увидел собственное отражение в
зеркальной стене - лицо у него было озадаченное до крайности. От нечего делать он прошел
на кухню: кроме раковины и электрической плиты, там стояли лишь две табуретки. На
подоконнике, который, надо полагать, использовался в последнее время в качестве кухонного
стола, обнаружилось кое-что из еды: распечатанный пакет с кефиром и полуочищенный,
надкушенный сверху банан; вероятно, визит мужика, у которого она снимала квартиру,
помешал Грете завершить завтрак.
Дорохов на какие-то мгновения замер. Что-то важное промелькнуло у него в мозгу, что-то
такое, над чем следовало хорошенько подумать. К Грете это не имело отношения, скорее
импульс пришел от тех клеток серого вещества, которые все еще переваривали информацию,
добытую им при общении с поганцем по прозвищу Перебийнос. Но мысль, казавшаяся ему
важной, ускользнула, не позволив ухватить себя за кончик, оставив после себя чувство
безотчетной тревоги...
Когда он проходил по коридорчику мимо ванной, через запертые двери до него долетел
звук струящейся из крана воды. Он вышел в прихожую, взялся было за дверную ручку, но вдруг
замер, не смея верить собственной догадке.
Направляясь в квартиру, где живет девушка, знакомая ему лишь несколько последних
часов, девушка, кинувшая его, как лоха, которую он невесть зачем проследил до самого дома,
вычислив номер ее квартиры, он даже не подозревал, во что может вылиться этот его визит.
"Наполнила ванну, разделась, легла в теплую воду и полоснула себя бритвой по венам..."
Чертыхнувшись, он подошел к двери ванной, прислушался к шуму льющейся из крана
воды, затем решительно постучался.
- Грета, с вами все нормально? Ну же, Грета, отзовитесь!
Он постучался еще раз, снова позвал ее... Попытался открыть дверь, но она была заперта
изнутри на задвижку. Тогда он ударом плеча вышиб дверь вместе с задвижкой, - но успел
придержать ее, чтобы она ненароком не ушибла девушку.
Она сидела на кафельном полу, привалившись плечом к краю ванны, заполненной водой
уже до половины, в распахнутом халате, подтянув коленки к подбородку и обхватив голые ноги
руками, а ее застывший взгляд был направлен в никуда.
Он не стал больше ничего говорить, ибо не знал, что сказать. Присел на корточки, разжал
ее пальцы, намертво обхватившие костяную ручку золингеновской опасной бритвы, сложил ее
и бросил в раковину. Плотно завернул оба крана. Успел подумать, что девушка, замышляя свой
уход, даже достала где-то опасную бритву, какими пользовались когда-то - к примеру, в том
же тридцать восьмом. Потом взял ее на руки и перенес в комнату, соображая, что же ему в этой
ситуации делать.
Девушка по-прежнему пребывала в прострации. Он хотел спросить, нет ли у нее близких
и знакомых, проживающих в Москве или области, кто смог бы ей реально помочь. Но
передумал вдаваться в расспросы: и так ясно, что она в тупике и более ни на кого не надеется.
- Мы сейчас же уедем отсюда, хорошо, Грета? - сказал Дорохов, собирая в найденную
им на антресолях большую сумку ее вещи. - У меня машина стоит у подъезда, так что мы
быстренько переберемся в другое место. Куда? Ну... Я что-нибудь придумаю.
Грета, которую он своими понуканиями все же заставил шевелиться, вела себя подобно
роботу, механически подчиняясь его командам. Немного оживилась она, когда они,
нагруженные сумкой и двумя пакетами, уже стояли в прихожей, готовые покинуть эту
несчастливую квартиру.
- Минутку, - сказала она тихо. - Я кое-что забыла.
Грета вернулась в ванную, покосилась на бритву, по-прежнему валявшуюся в раковине,
но брать ее с собой не стала, а потянулась к настенному шкафчику, где хранилась заветная
шкатулка. Она достала оттуда пакетик с порошком, которого хватило бы на полтора десятка
доз, задумчиво взвесила его в ладони...
Затем бросила его в унитаз, не забыв спустить воду.
Ровно в девять утра Заварзин, как и положено образцовому труженику частного
охранного бизнеса, появился на своем рабочем месте - во временном офисе "агентства" по
Милютинскому переулку. Подомацкого он оставил на закрытом объекте в спецгородке
Балашиха-2, приписанном к их Подотделу активных мероприятий, куда бригада Валеры
Трофимова доставила к полуночи всю троицу задержанных. Поучаствовав в первом допросе
управляющего Эдуарда Валентиновича, Заварзин дал ЦУ своим подчиненным, после чего, в
ожидании благих вестей от них, решил временно переключиться на интеллектуальный труд.
Он был один в офисе, поскольку весь штат этого псевдоагентства состоял, о чем Бельской
знать не обязательно, всего из двух человек: его самого и Алексея Подомацкого. Последнему
Заварзин, чтобы тот не протирал штаны в кресле, поручил конкретное дело - допросить с
пристрастием захваченных в "Люксоре" трех джентльменов, чтобы через них выйти на дилера,
поставляющего наркоту и прежде всего "антигер" в этот элитный дорогой бордель.
На дискете, которую он зарядил в свой ноутбук, хранилась секретная, абсолютно закрытая
информация по "неометадону", включая "историю вопроса", а также большой массив
сведений, касающихся всех известных попыток создания как в России (ранее в СССР), так и за
рубежом мощных психотропных препаратов нового поколения, обладающих просчитанным
пока лишь теоретически эффектом изменения форм сознания (препараты ИФС). Все файлы
дискеты были защищены от несанкционированного доступа, и Андрею приходилось каждый
раз вводить свой личный код, чтобы получить доступ к очередному массиву данных. Поскольку
документы, с которыми он знакомился, найдя для себя уединенное место, относились к
категории сведений, снабженных грифом "уничтожить немедленно по прочтении", то он так и
поступал: по мере знакомства с конфиденциальной информацией стирал параграф за
параграфом, файл за файлом, с тем чтобы к концу этой работы, когда все прочитанное надежно
осядет в его мозгу, на дискете не содержалось бы более ни одной буквы, значка или символа.
Кроме него да еще составителя досье, являющегося одним из ведущих экспертов Группы
управления и анализа "Мерлон", никакое третье лицо не смогло бы раскрыть содержащиеся на
дискете сведения, даже если бы "носитель" паче чаяния оказался вдруг в чужих руках: любая
попытка скачать информацию закончилась бы уничтожением всей размещенной здесь базы
данных.
Из прочитанного Заварзин сделал сразу несколько важных выводов.
Судя по сведениям, какими располагал эксперт, попытки создать мало-мальски
эффективный препарат серии ИФС, периодически предпринимавшиеся под покровом
государственной тайны как в нашей стране, так и за рубежом, оказались безрезультатными.
Все, кроме одной попытки, причем эта результативная попытка была опять же тайно
осуществлена где-то на территории России.
Препарат, которому неизвестно кто присвоил название "неометадон", появился на
столичном наркорынке предположительно в мае этого года и распространялся небольшими
партиями наряду с "колесами" преимущественно в студенческой среде, причем явно по
заниженной цене, лишь немного превышающей стоимость одной таблетки "экстази".
Очевидно, люди, наладившие производство этого абсолютно нового, не имеющего аналогов
препарата, намеревались таким образом прощупать наркорынок, сформировать первичный
спрос, а заодно и узнать реакцию на его появление соответствующих государственных
инстанций, включая подразделения силовых ведомств, осуществляющих противодействие
обороту нарковеществ.
Реакция оказалась явно запоздалой, поскольку столичный УБНОН, а также
соответствующее подразделение ФСБ с подачи специалистов по наркообороту отреагировали
на "неометадон" лишь ближе к концу лета, когда и без того скромные поставки практически
сошли на нет. Составленная из этих двух ведомств бригада была нацелена на поиски секретной
лаборатории по изготовлению препарата "неометадон", а также лиц, ответственных за
разработку и практическое осуществление этого тайного проекта. Мероприятия этой
смешанной группы, включая попытки внедрения "кротов" в штат ряда фармацевтических
фирм, оказавшихся по ходу приватизации в частных руках, и агентурное проникновение в
наркосреду, закончились с нулевым результатом. Нет положительных результатов и по сию
пору, хотя на дворе уже декабрь.
На основании этой истории руководством "наркоглавка" был сделан следующий вывод:
неизвестные лица, осуществлявшие непродолжительное время нелегальное производство
"неометадона", осуществив пробные маркетинговые мероприятия на столичном рынке
нарковеществ, пришли к мысли о нецелесообразности дальнейшего его производства - из-за
недостаточного спроса, к примеру, или низкой рентабельности данного проекта, - после чего
либо полностью свернули свою деятельность в этой сфере, либо перепрофилировали
лабораторию на изготовление других, более выгодных для распространения препаратов.
Но руководители силовых структур, занимающихся по роду службы борьбой с
наркотиками и пресечением каналов наркосбыта, либо вовсе не в курсе попыток создания
препаратов ИФС, либо слышали о подобных вещах краем уха. Именно этим и объясняется
довольно легковесный и, по-видимому, ошибочный вывод, о котором говорилось выше и
который послужил причиной расформирования группы сотрудников УБНОН и ФСБ, вплотную
занимавшихся поисками изготовителей "неометадона". Эксперт, составивший это досье по
просьбе Заварзина, полагает, что изготовители "неометадона" прекрасно понимали, что именно
им удалось создать. Им наверняка было известно не только о том, что этот препарат является
сильным антагонистом опиатов, в частности героина, но и о том, что он обладает мощным
параллельным психотропным эффектом, позволяющим судить о нем как о прототипе, на
...Закладка в соц.сетях
