Жанр: Боевик
Отстрел
...ые тяжеловатые телки с крупным
выменем и коровьими губами. Он выключил свет. Не раздеваясь, лег. Внизу быстро
наступила страстная тишина, В прошлый раз, больше года назад, когда он ночевал тут,
официантка и охранник желали друг друга с такой же страстью.ь "Не натрахались за год?
Или у них с тех пор смены не совпадали?! Может, другой охранник?!" Даже в темноте
чувствовалось, как раскачивается люстра под потолком. Внезапно внизу раздался
телефонный звонок. Звонили долго. Пара все не могла разъединиться. Миха снял ботинки,
стараясь не скрипеть, в носках, осторожно спустился по лестнице. Не отпуская
официантку, охранник поднял трубку:
-Слушаю... - Он не прекращал размеренных сильных движений туловищем. - Да. Спит.
- Голос был сперт. Его словно душили. - Сейчас посмотрю...
Миха поднялся к себе. Бухнулся в кровать. Через несколько минут лестница внизу
заскрипела. Охранник заглянул в спальню. Потом так же тихо удалился. Выждав
несколько минут, Миха встал. Подошел к окну. Но дворе было тихо. "К чему эта
проверка?"
Когда он ночевал тут в прошлый раз, в медовый месяц российской милиции и
израильской миштары, Ерина и Шахаля, двух прежних министров, заигрывавших с ворами
в законе, такого, насколько он помнил, не было. "Может, меня отдали? С нашими ведь не
угадаешь..."
Генералы-отставники, над чьим бизнесом в Антверпене и Брюсселе Миха держал м а з
у , были могущественны, но не всесильны. "Неизвестно, какие планы у нынешних - у
Каалани с Куликовым. У них свой интересы..." Международный центр по борьбе с
терроризмом и мафией на Ближнем Востоке держал его в своем компьютере. Закона о
выдаче преступников между Россией и Израилем не существовало. Необходимость
оставалась... "Мало ли что на уме у политиков... В Бутырку не отправят - иначе не увезли
бы сюда на дачу".
У российской милиции могли быть претензии к израильской миштаре: концы
нашумевших убийств терялись будто бы в Израиле - вспоминали Талькова, Листьева...
"А если отсюда - и в израильский следственный изолятор? На "Русское подворье ". В
обмен на кого-то из новых русских или убийц, которых Израиль не спешит выдать
России?!"
Прямо с самолета можно было угодить и в тюрьму "Шаата" - израильские "Кресты"
или вильнюсские "Лукинишкес". Михе приходилось сидеть и там, и там. Не говоря уже о
"Матросской тишине", Бутырке, "Костромской" - на Советской улице...
Российско-израильские полицейские связи, без сомнения, приведены в действие.
Он сделал умно, позвонив Соньке с Петровки, 38, и попросив ее связаться по
оставленному Игумновым телефону.
"Пусть поставят свою машину на троллейбусном кругу 65-го в Серебряном бору. К с и
в ы , картис , кэсэф - все в л о п а т н и к е ..." Документы, билет, деньги с бумажником
должна была доставить сестра. "Тут уж верняк!"
Внизу, в гостиной, снова заскрипели пружины.
С ботинками в руках Миха спустился по лестнице, прошел по неосвещенному
коридору. Дверь была незаперта.
Из Информационного центра "Лайнса". Пресса свидетельствует:
"Опубликована классификация надежности банков Москвы по состоянию на 1 апреля
1995 года. В высшую группу надежности (A3) вошли банки: Агропромбанк РФ,
Внешторгбанк РФ, Мосбизнесбанк, Московский индустри альный банк, Промстройбанк
РФ, Сбербанк РФ... В очень вы сокую группу надежности (А2) вошли: Агробанк, Воз
рождение, Империал, Инкомбанк, Международный мос ковский банк, Онэксим-банк,
Оргбанк, Токобанк, Уни комбанк..."
(Агентство WRS . Газета "Эпоха", Тель-Авив.)
Генерал Толян достал Бутурлина уже под утро:
-Ты где? Ни на работе, ни с женой...
После полуночи его поднял лично помощник министра и сделал втык по поводу
неэффективности принимаемых в Москве мер по предотвращению убийств коммерсантов
и промышленников.
-Десять виднейших банкиров и бизнесменов, понимаешь ли, обратились к президенту...
- Толян был расстроен. - Теперь не до сна! И обстановка словно назло! Полный штиль! А
то каждый день, как из мешка! Ни одного дела, отнесенного к компетенции РУОПа...
Такими считались убийства, вызвавшие определенный общественный резонанс;
преступления в отношении лиц, прежде обращавшихся за помощью в РУОП;
последовавшие за автодорожными происшествиями или в случае получения данных о
связи потерпевших или преступников с правоохранительными или криминальными
структурами.
-Кто у тебя на утро?
-Ниндзя. А что?
-Мокеич снова достает! Теперь с Савоном. "Что с ним? Где?" Заколыхал! Единственно,
с чем нас можно поздравить... - Толян тихо засмеялся. - По оперативным данным ГУОПа,
несколько московских уголовников сегодня ночью, как говорится, оставили пределы...
- Кто же это?
- Из известных - Афганец. Этот в Израиле! Туркмения...
- Выскользнул из рук!..
- Уже в Ларнаке! На Кипре!
- А кто еще?
- Никто. Плата - он в Турции. Варнава тоже на Кипре... Промптов! Баба с возу - кобыле
легче!
Бутурлин по-блатному скрипнул зубами. "Ушли!"
Ничто не было Бутурлину мило в пасмурное это утро в грозном и свирепом мире. Уже
в машине он обнаружил, что забыл сигареты. Синоптики обещали в первой половине дня
дожди. Дребезжали выезжавшие из трамвайного парка напротив трамваи. Здание
Регионального управления, скрытое деревьями и новым кирпичным забором, с тяжелой
партийной символикой над входом и низкими окнами, с фасада выглядело скучным,
непонятного назначения. Новости за сутки как две капли воды походили на предыдущие.
Сообщения о минировании, к счастью оказавшиеся ложными. Неопознанный труп со дна
Москвы-реки, подвязанный к скату от "ЗИЛа". Разбои... Незамиренные чечены.
Перестрелка. Убийство супругов, множественные ножевые ранения. Частный секьюрити
задержан при попытке вооруженного разбоя... Поднимаясь по лестнице, Бутурлин
обнаружил отсутствие овцы. Он приехал слишком рано. В кабинете старший опер
заканчивал сутки. Бутурлин поздоровался:
- Савельич ничего не передавал?
- Звонил: с утра - на встрече.
- Ниндзю доставили?
- Здесь он. Свое твердит, как попугай! "Между Нисаном и девкой Ковача что-то было,
Ковач узнал..." Ниндзе дали команду, как говорить...
-Он тебе сказал это?
-Что ж он дурак, мне говорить?! Я сам.
Бутурлин взглянул испепеляюще, ничего не добавил. "Полный мудак..." Он взял
документы, которые оставил, вернувшись от Рэмбо. Удостоверение, отобранное
детективами "Лайнса" у чужого разведчика, топавшего за Игумновым, было с
незаполненными графами. Фотография и печать тоже отсутствовали. "Чистый бланк..."
Бутурлин повертел в руках. Снаружи золотым тиснением по коже значилось: "Фонд
психологической помощи".
- Удивительно, - заметил старший опер. - Пустой бланк в кармане...
- Он показывает его на входе. Понимаешь? Постоянные сотрудники на вахте известны,
а разведку обычно в лицо не знают! - Это была конечно же чистая гипотеза.
Бутурлин взял в руки анкету, заполненную претендентом на работу в "Лайнсе".
"Гнеушев Александр Иванович..."
- Удалось что-нибудь проверить?
- Почти ничего!
"Скорее всего наименования подразделений, нумерация - все окажется правдивым.
Еще адреса, телефоны. А так ничего! "В архиве сведений нет", "Не значится..." Стиль
внутренней разведки..."
Заполнивший анкету знал, что не придет снова. Целью визита было ознакомление с
расположением фирмы, организацией охраны, системой сигнализации. Для этого было
достаточно, чтобы несоответствия не обнаружились в самом начале, во время
ознакомления.
Вместе с анкетой Рэмбо передал и уже знакомую Бутурлину форму - компьютерное
заключение о желаемых целях, сдерживаемых характеристиках и актуальных проблемах
кандидата.
"Хорошая защищенность в отношении воздействия стресс-факторов обычных
жизненных ситуаций, базирующаяся на уверенности в себе, оптимистичности и
активности..." Зацепиться тут было не за что. Фотография никуда не годилась. Ее можно
было смело уничтожить. Кандидат садился в машину, номера автотранспорта, правда,
были отчетливо видны.
- Номера списанные. Паспорт Гнеушеву действительно выдавался. В Папе. Город
такой... Вот: "Сообщить уточняющие данные не представляется возможным, поскольку в
настоящее время на территории области не проживает..." Вы к себе?
- За сигаретами...
Бутурлин посмотрел на часы. Не хотел ли он спуститься снова, оттого что не встретил
овцу?
-Давай Ниндзю. Вдвоем веселее.
За Ниндзей пришли в пять утра - любимое время ментов. Водитель жил в
однокомнатной квартире, купленной ему Нисаном, небогато и одиноко. Пока он
собирался, старший осмотрел углы, стены.
-Ты, что ли? - Опер показал на поясное фото в рамке. Лейтенант в куртке, в вязаной
шапочке сфотографирован был рядом с бронетранспортером. Маленькая головка.
Широкие плечи. Руки как из водолазного скафандра. Черепашка Ниндзя. Сбоку наверху
наискось шариковой ручкой было обозначено: "Кандагар..." и дата.
-Ну...
В вещах копаться не стали, опер, в джинсовой паре, в кроссовках, с пистолетом за
поясом - так они теперь одевались, - заглянул еще в туалет, осмотрел тахту, на которой
Ниндзя спал. Оружия не было. Ни за бачком, ни под матрасом.
-К кому меня?
- К Бутурлину. Знаешь?
- Он подходил у дома Нисана. После убийства. А что?
- Не знаю, чем ты ему там угодил! Он просто мечтает с тобой разобраться... А тут что?
В ящике письменного стола ничего интересного не нашлось, кроме старого "Кавалера"
- эротико-порнографичекого издания, претендовавшего на роль лидера на
общероссийском рынке в своей сфере. Блондинка с обложки - дерзко выгнутая, вся в
нежных округлостях, была схвачена объективом полураздетой, с поднятым коленом,
пристегивающей паутинки-резинки к поясу Чуть приоткрытый рот с обернувшегося к
фотографу лица, слегка вывернутое наружу колено сильной стройной ноги, нежная
внутренняя поверхность бедра...
- Симпатяга, я б ей отдался...
Старший свернул журнал трубкой:
- В дороге почитаем.
-Есть новый... - Ниндзя выдвинул нижний ящик стола. - Бери, я его уже видел.
Он вернул старый "Кавалер" на место. Девица с обложки давно перестала быть для
него чужой. Он знал ее всю от дерзких губ до нежнейшего лобка за узкой полоской
бикини, интимные подробности нижнего белья... Была у него еще и другая периодика
такого рода. Нисан иногда пользовался его квартирой вместе с Арканом. В пачке газет
была обильно представлена реклама: "Секс по телефону". Сборники непристойных
объявлений зарубежной русскоязычной прессы. "Кончишь с кем пожелаешь...", "У меня
чувственный рот...", "Секс с двумя...", "Возбудись и кончи..."
Нисан и Аркан звонили девкам. Ниндзя - никогда.
-Жениться надо, отец... - Опер о чем-то догадался. - Ты ведь не старый! Сколько тебе?
- Тридцать шесть...
- И еще не надел хомут! Счастливец!
Ниндзя вспомнил маленького полковника в Афгане: "Мне хорошо: в меня не
попадут!.." Тот подорвался на противопехотной мине. Сам Ниндзя пострадал в том же
бою. Офицеры второго года, как правило, в операции по сопровождению не ходили. Так
уж получилось. Мина разорвалась чуть позади, под идущей следом машиной. Ниндзя,
тогда и не Ниндзя вовсе, а Рязанец - молодой лейтенант с Выши, Рязанской области, -
попал вместе с другими. Всех разбросало. Каждый получил свое. В живот. В голову. Один
из парней остался без ног. Ниндзе повезло. Осколок задел, как говорили в автороте,
непосредственно по "клиренсу"... Нижней точке под кузовом. По поводу этого ранения
при свете дня говорилось много смешного. Молоденькие сестрички в отделении
травматической урологии в Душанбе, куда его госпитализировали, читали историю
болезни. Прыскали беззлобно. Приглашали в женское отделение бани:
-Спинку потрешь! Не опасно!
Ночью становилось страшно. В книге Эрнеста Хемингуэя генерал, награждая
изувеченных героев в госпитале, высказался:
-Вы потеряли больше, чем жизнь...
Ниндзе показали это место из книги, когда он с такими же бедолагами лежал в
отдельной палате. Кто-то выдрал страницу, чтобы утешать прибывающих в отделение.
Другие советовали героям повесить себе Красную Звезду на то самое место...
После госпиталя Ниндзя домой не вернулся. Работы в поселке на Выше практически не
было, разве только в психиатрической больнице для хроников, которая славилась на всю
область...
Осталась там родня, девчонка, с которой учился в одиннадцатилетке. Она ждала его,
посылала в Афган незатейливые письма, открытки на День Советской Армии. Ниндзя
после госпиталя двинул в Москву. На Курском встретился вербовщик, набиравший в
инкассаторы. Дело было знакомым. Баранка. Пистолет. Казарма. Пришел с работы, лег
спать. Многие только числились в общежитии, жили по квартирам. Никто не лез в душу.
Один вернулся со смены, другой свалил.
Как-то, ожидая выручку, обратил внимание на банкира. Тот читал объявления в чужой
русской газете. Ниндзя стоял рядом, случайно увидел: "Мы ждем тебя - теплые и
влажные..."
На фотографии - чуть пригнувшаяся, пышная, с длинными косами деваха в короткой
майке, призывно глядела за спину, выставив округлый, с ложбинкой посередке, нежный
зад. Ниндзя впился глазами в газетную полосу. "Темпераментная восемнадцатилетняя
девушка страстно желает тебя! Столько, сколько захочешь! Звони 24 часа и сутки! Я стою,
опираюсь на локти и колени и жду тебя..." Он и не заметил: банкир повернул голову, с
любопытством наблюдает за ним.
-Держи...
Нисан Арабов - это был он - протянул газету. Поистине царский подарок...
Разговорились. Арабов разбирался в людях. Через несколько дней Нисан внес
компенсацию за досрочное расторжение контракта с Минфином. Ниндзя стал его личным
шофером и секьюрити. Они не ошиблись друг в друге. Преданность Ниндзи била полной и
безоговорочной...
В РУОПе опер показал ему на стул в кабинете напротив себя:
-Сиди, отец! Жди.
Кабинет был большой, Ниндзя насчитал семь или восемь столов, отделенных
металлическими шкафами. Каждый опер благоустраивал свой уголок под себя - украшал
стенным календарем, картинкой...
-Где он? Давай сюда!
Бутурлин поташил Ниндзю с собой:
-За сигаретами... Не против?
Двинулись к Ленинскому проспекту. Было рано, Шаболовка была пуста. Вот-вот
должен был пойти унылый мерзкий дождь. Поливальные машины спешили управиться до
появления первых капель.
-Ты чего-то скукоженный какой-то, Ниндзя! - Бутурлин нес чепуху. - Мало на воздухе
бываешь?
Злоба искала выхода. Можно было представить, как обрисованную Ниндзей картину -
со стрельбой оскорбленного Ковача - комментировали наверху.
"Корифей, мать его! Не разобрался. Убийство из ревности принял за заказное! Всех
подставил..."
Этим не преминут воспользоваться. Устранение на иерархической лестнице одного
дает шанс остальным подняться на ступень. Хитрая игра, в которую и он, Бутурлин, все
эти годы играл!
- Я вижу тебя, Ниндзя!.. Врать тебе противопоказано! Но Бог с ним! Мы сейчас с тобой
купим папирос... Ты что куришь?
- "Кэмел".
- По зарплате... Мы еще с тобой за мясом зайдем! Поможешь выбрать... Ты как с этим
делом? Сечешь?
Ниндзя взмолился:
-Бутурлин! Имей совесть... Не можем мы ходить вместе по магазинам. Решат, что я
твой стукач!
Без бронежилета, делавшего секьюрити корпуснее и шире, Ниндзя в свои тридцать с
лишним выглядел долговязым и щуплым.
-Тебе важны твои проблемы. - Бутурлин не ускорил шага. - А то, что убийцы Нисана
из-за твоего вранья останутся без наказания, тебе до фени?
Ниндзя замолчал.
-Кто унес с места происшествия пистолет Ковача? Ты?
- Поговорим у тебя...
- Мы вернемся, как только ты начнешь говорить правду. Ты, кстати, обязан это по
закону... Разве нет?
-Да. Но я ничего не знаю.
-Продолжим...
Бутурлин купил сигареты, пошел еще медленнее. Новый длинный забор тянулся
скучно, отхватив большую часть тротуара.
-Пистолет, из которого стрелял Ковач, подобрал ты...
Ha Ниндзю было больно смотреть.
- Был он у тебя? Да или нет?
-Да.
- Куда ты его дел?..
- Поворачиваем, Бутурлин!
- Ты его выбросил?
- Да. Только между нами!
- Где?
- На Смоленской...
- И кейс?
- Кейс они унесли!
-С ампулами? - Бутурлин продолжал идти. - Вы ведь баловались триметилфентанилом!
Ниндзя прохрипел:
- За нами могут наблюдать... Я сейчас скажу правду! Но потом оттолкну тебя и вроде
сбегу!
- Если правда этого стоит!
- Нисан ничего не мог с этим сделать! Занималась охрана...
- Савон?
Бутурлин, наконец, тормознул. Они стояли у таблички, указывавшей на Американский
стоматологический центр. По другую сторону, у храма Живоначальной Троицы,
скрежетал трамвай.
- Не только. И Мансур, и Шайба. Все, Бутурлин, мне еще заправляться, Неерию в
синагогу везти!
- Я и не знал, что он религиозный!
- Не в том дело! Израильская делегация на высшем уровне. Прием российских
бизнесменов их лидером...
-Что-то передавали в новостях... - Бутурлин вел разговор целенаправленно. - Я-то
занимаюсь раскрытием убийства...
Ниндзя продолжил неожиданно:
- Все контролирует Афанасий. Вор в законе.
- Он в Бутырке!
Водитель не слышал. Они загородили тротуар. Позади был забор.
Ниндзю понесло:
- Шайба рассказывал...
- А Шайба откуда мог знать?
- У него родственник в Бутырке...
- Кто свел с теми, кто продал чек?.. Это последнее!
Личный шофер знал больше, чем ближайшие сотрудники.
-Мансур... Все! Прости!
Бутурлин не ожидал толчка - жестко влетел в забор спиной. Ниндзя - высокий,
жердистый - огибая прохожих, уже бежал по направлению Октябрьской площади, к
памятнику В.И. Ленина. У Российского пенсионного фонда он неожиданно завернул за
угол. Может, там все это время ждала его машина "Дромита".
"Черт бы тебя побрал..." Кулак у Ниндзи оказался костлявый, острый. Вернувшись к
себе, снова спросил о Савельиче.
-Нет, не звонил пока.
Бутурлин набрал номер следственного изолятора:
-Здоров...
У телефона был заместителя к у м - он дежурил от руководства Бутырки. Поболтали
пару минут.
- Как там вор в законе? Афанасий?
- Сидит... - Кум хохотнул. - Что-то все больно им интересуются в последнее время!
Министерство. Генпрокуратура. Федеральная служба. Адвокат достал жалобами... Прямо
Аль Капоне российский!
- А кто Аль Капоне? Бывший вышибала публичного дома!
- Ты чего хотел?
- Допросить.
- Милости прошу, всегда рады. Кстати! Хочешь анекдот? Сообщение проскочило из
камеры: "Бутурлин взял сто тысяч. В долларах..." Я как раз собрался тебе звонить...
- Смешно.
- Вот именно... Я не стал отсылать. Приезжай - заберешь!
Коллеги-оперативники были людьми тонкими. В том числе и заместитель по
оперработе Бутырки. Ухо следовало держать востро.
Кум проверял.
-Это ты зря! - Бутурлин засмеялся. - Взятка в крупных размерах! Пусть и начальство
тоже повеселится!
Вообще-то последние недели Бутурлину было не до смеха.
"Шансы твои, Бутурлин, падают. Что-то носится в воздухе".
Он взялся за почту. Первым наверху лежал конверт.
"Москва, Шаболовка, РУОП. Бутурлину".
Бумага была направлена ему лично. Секретариат ее не зарегистрировал, генерал не
наложил резолюции. На тетрадном листе посредине стояло печатными буквами:
"Бутурлин, достанут тебя и твою семью".
Обдумывать угрозу было некогда. Уже звонил телефон. Савельич с утра встречался со
своей помощницей.
-Я хочу, чтобы ты подъехал. Встретимся у метро...
Они сидели у нее на кухне. Она налила ему самую малость "Абсолюта". Савельичу
пора было на работу. Себе плеснула тоже. Квартирка была аккуратная, чистенькая. Сынок
ее уже спустился во двор, в детский сад. Она помахала ему с балкона.
-Не тоскливо?..
- Живу сейчас с одним. Не знаю. Так-то он неплохой. К пацану хорошо относится.
- Наш?
- Азербайджанец из Нагорного Карабаха. У него там никого не осталось.
- Ты все в "Зеро"?
- А что делать? Женский коллектив...
Обо всем понемногу они уже успели потолковать. Она рассказала о менте,
приезжавшем на вишневом "мерседесе", расспрашивавшем о Туркмении, о Шмитаре. По
описанию он узнал главу охранно-сыскной ассоциации... Содержание бесед Савельич
незаписывал и никому не докладывал: отношения были чисто дружеские.
-Барон активизировался, Пал Палыч...
Это она и хотела сообщить.
Боевик, задерживавшийся с ампулой триметилфентанила, в которой оказалась обычная
вода, покинул место работы.
- Наркоман, которого он подкармливал, загремел в Ганнушкина... - Она имела в виду
психушку.
- Мы собираемся брать Барона. Давно он был?
- Подходил тут к шоферам. К моему тоже.
- Пал Палыч?
- Да. Трос понадобился.
- Едут куда-то?
- Кто их знает? Трос длиннющий! Барона тут подобрал один человек. Интересный для
тебя. Я их пару раз вместе видела. Волосы светло-серые, как олово или алюминий...
- Буду иметь в виду...
- Но ты осторожнее насчет меня, Савельич! А то пацаненок один останется!
-Ты меня знаешь.
-И о тросе ни слова! Барон - он ведь сначала оторвет голову, потом подумает...
Говорить надо не с ним, а с его матерью. Она - мать, беспокоится...
Бутурлин приехал быстро. Заместитель ждал на остановке, как уговаривались.
Сообщение о новой связи Пал Палыча - с металлическим отливом волос - было
кстати...
-Одного мужика отправили отсюда в психушку пару дней назад. Отравление новым
наркотиком. Ширево он получил от Барона... Наркоман - это повод.
- Барона пора брать.
- Мать его тут. Торгует... Апельсины, бананы. Все с оптового рынка...
Он кивнул на ряд цветных тентов. Москва была раскрашена ими. Там же, вокруг
столиков, впереди густо алели вынесенные на тротуар кресла кафе. Закрытый газетный
киоск - тяжелый, скучный - отделял былое от настоящего.
-Сейчас она отошла... Подождем!
С ними одновременно появился патруль муниципальной милиции. Менты въехали на
тротуар. Вышли. Мордатые, в кепи наподобие бейсбольных, куртках, заправленных в
брюки. Несколько минут наблюдали молча. Задняя дверца машины оставалась открытой.
Появившийся из-за ларьков кавказец знал порядок. Собрал с прилавков в пакет яблок,
добавил апельсинов, бананов, отнес на заднее сиденье машины. Менты уехали.
-Знакомая картина, - констатировал Бутурлин. Номер патруля он все же запомнил. Для
себя.
"Могут понадобиться..."
Баронесса появилась быстро. Гнутый носик, некрасивые беспокойные глазки,
веснушки... Все остальное - цвет волос, губ, вторые брови - все было ретушь, краска,
резина... Другие девки, торговавшие рядом, выглядели естественнее. Вроде его овцы. Они
были девочками его двора. Детства. Савельич заговорил:
-У нас к вам короткий, но очень серьезный разговор... - Он назвал ее по имениотчеству.
- Мы из Регионального управления по борьбе с организованной преступностью.
Я намеренно не стал вас вызывать. Поговорим тут несколько минут. Дело касается вашего
сына...
Разговор продолжили у закрытого газетного ларька.
-Вашего сына собираются вызвать. Поговорить о вашем соседе-наркомане. Они вместе
работали... - Савельич владел полным объемом информации. - Мы все знаем. - Он кивнул
на своего спутника. - Это подполковник Бутурлин. Я - капитан Савельев...
Савельич сделал попытку показать удостоверение, соседка тут же ее отвела.
- Сосед этот уже не первый раз попадает...
- Я вас понимаю. Вы мать.
Прохиндейки эти могли обвести вокруг пальца кого угодно. Самих же можно было
достать только через их деток. И именно детки пудрили им мозги, как хотели.
- Что мы предлагаем? Короткий, но откровенный разговор с вами. Ничего не пишем.
Вы ничего не подписываете. И расходимся. На вашего сына падает подозрение, что он
вместе с друзьями...
- С Шайбой, что ли?
- И с Шайбой тоже. Снабжал его наркотиком в ампулах. Шайбу вы знаете...
Шайба тоже хорошо знал своих убийц. Приятели его рекрутировались из нескольких
групп: отбывавшие вместе с ним наказание, коллеги по спорту, по охранным агентствам,
где он последнее время работал. По месту жительства. Он не поехал бы с чужими,
малознакомыми за город поздно, зная, что на рассвете ему предстоит сопровождать
Арабова.
- Почему он не держится от них дальше! Известный борец, чемпион...
- Так и будет! Сейчас объясню. У него теперь другое окружение. Он ушел из ресторана.
Не знали? В фирмах этих... Каким бы мастером спорта ни был, а больше все на
побегушках!
Говорила она тихо, прикрывала рот. У нее были проблемы с зубными протезами.
Короткий взгляд словно обтекал предметы по периметру, не проникая вглубь, но все
замечал.
-И того и гляди: убьют или за решетку отправят за чужие грехи. Друг у него...
- Это кто же?
- Вы можете не знать...
Женщина обвела глазами Савельича и Бутурлина, точнее, пространство между ними.
-Еще мальчиками бегали вместе. В одном доме жили. Мать у него в ВЦСПС.
Завсектором. Наш отец тоже из Совмина.
- Плата?
- Да. Он тоже ушел из "Рыбацкого банка". Решили работать самостоятельно...
- Не вдвоем же!
- С ними третий. Наш тоже, русак. Приехал откуда из Ферганской долины...
- Вы видели его?
-Высмотрела. Они тут встречались. Сын сказал: "Не ходи!" Да где уж там!
Материнское сердце...
Это было кстати.
- Какой он из себя?
- Высокий, располагающий к себе. Волосы серые...
- Серые?
- Как седые...
Цвет плохо поддавался описанию, но Бутурлин понял, чтои мать Барона, и источник
Савельева, и Рэмбо говорят об одном.
- Как ваш сын называл его?
- Не знаю. Вроде Ганс...
Она уткнулась взглядом в пустое пространство. Недавно он слышал о человеке с таким
именем. "Странная кличка..."
Простились там же, у закрытого газетного киоска. Бутурлин и его зам молча прошли к
машине.
-Плата этой ночью свалил за рубеж... В Турцию. Макс приходил к Рэмбо с
документами Гнеушева... Рэмбо считает, что за ним кагэбэшная контора... - Бутурлин
постоял, чтобы не продолжать в машине. - Я не могу доказать. Но это киллеры,
Савельич... С ними в связке Промптов. Сейчас они разбежались... Ты заметил, все время
крутятся какие-то наши из ближнего зарубежья?
Савельич заметил:
- Барон сейчас как бы в стороне. Я думаю, его можно прихватить. Мы никого этим не
вспугнем.
- Я об этом тоже сейчас думал. Берем! Я тебя освобождаю от другого. Занимайся...
В машине Бутурлин снял трубку радиотелефона:
-Что у нас?
Ответил старший опер:
-Там с Ниндзей что-то... На автозаправке у Аэровокзала!
Ниндзя любил заправляться на Ленинградке. Автозаправка была из тихих: тут и в часы
пик почти никогда никого не было. Несколько жилых зданий хрущевских времен,
разрос
...Закладка в соц.сетях
