Жанр: Боевик
Отстрел
...ительство в
Москве. В руководстве - москвичи... Наш обычно сопровождал ВИПа...
Для Рэмбо все было важно.
- Сейчас ведь как? Стараются взять в заложники. Особенно черные. А наши ребята
охраняют. Тяжелый труд. Адский...
- Каспий?
- Да. Суда он не охранял... Руководство! Иногда только слышишь - "Артем" или другое
название... Значит, возможно, предстоит командировка... Сопровождать президента
банка!
- Но все-таки решил увольняться...
Чай был в пакетах. Рэмбо не получал удовольствия от "утопленников". Допил с
трудом.
- Там что-то произошло. Сын сказал, что его подставили. Знаете, какой сейчас народ...
- Это он?
Небольшая фотография юноши с книжной полки была еще из доперестроечных времен.
Длинные волосы по тогдашней моде, чуть искривленная линия носа.
- Я хотел бы с ним переговорить.
- К сожалению, сейчас он тут не живет. Снял квартиру. Уехал на край Москвы...
- Можете дать адрес?
- Он никому не дает. И нам не дал! "Будете опекать!"
- А телефон?
- Телефона там нет. Так что звоните сюда.
- У Москвы вокруг все края... Где же он снял?
- В Косино.
- Что ж! - Рембо поднялся. Поблагодарил.
С "Рыбацким банком" у Неерии Арабова на вечер была назначена разборка. Как теперь
писали и говорили: забита стрелка.
То, что Плата расстался с президентом "Рыбацкого банка" отнюдь не по-хорошему,
было сейчас на руку "Лайнсу".
"Если мы возьмем его с заложником - на горячем, он сдаст всех..."
...Тихий удар по трубе повторился.
Скромный ветеран отечественного ракетостроения Анатолий Маркович Нахман,
начинавший еще в сороковых в довоенной Казани, в так называемой "шараге" - у мало
кому известных тогда Валентина Глушко и Сергея Королева, ныне пенсионер, по ночам
спал плохо. Валяясь на смятых от беспрестанных ворочаний простынях, в темноте, без
сна, с открытыми глазами, он, словно наяву, бродил по ОКБ своей молодости и заводу,
разглядывал тогдашние стендовые установки, где испытывали камеры сгорания, работу
насосов; спроектированные и сделанные ими своими руками реле времени, датчики
давления... В голове всплывали подробности, неожиданные детали, о которых никогда не
вспоминал и даже не предполагал, что и они хранятся в памяти. Много забавных эпизодов
было связано с горючим, использовавшимся на экспериментальных двигателях "РД-100",
"РД-101" и "РД-103". Технарям оно пришлось по вкусу. Расход спирта при испытаниях
двигателей и их отдельных агрегатов был слишком велик и не поддавался точному учету.
Из этого проистекали многие нарушения трудовой дисциплины. В конце рабочего дня
каждого, кто честно трудился, жаловали обычно пятьюдесятью граммами. Это называлось
получить спирт "на проверку оптической оси"! После этого ударнику труда давалась
команда: "Срочно на выход!" Нахман даже рассмеялся. Прошлой ночью он тоже слышал
скребок. Одинокий смех на рассвете прозвучал неожиданно громко в доме,
угомонившемся только к утру, вызвав чью-то быструю моментальную реакцию.
Скребок по трубе был едва слышен. Он донесся откуда-то снизу. Через секунду звук
повторился. Нахман притих. Наваждением его были мыши... Как кормящая мать, которая
не слышит во сне грохот орудий и мгновенно просыпается от шороха в колыбели, Нахман
пробуждался от малейшего подозрительного шуршания...
"Но почему по трубе?"
Несколько секунд все было тихо. Затем звук повторился. Это был именно скребок. По
трубе тихо провели металлическим. Еле слышно, словно боялись разбудить. Раз. И другой,
и третий... Какую бы то ни было закономерность уловить было трудно. Тем не менее
Нахман заинтересовался. Было лето, и эффект никак не был связан с жидкостным
перемещением в замкнутой системе труб. Скребки повторялись, перемежаемые паузами.
Инженер поднялся к окну. Свет не зажег. Под рукой оказалась пряжка брючного ремня.
Он осторожно провел пряжкой по радиатору. Прислушался. В ответ раздался легкий
тихий скребок. Нахман повторил эксперимент, ему снова ответили. И еще раз. И снова.
Случайности быть не могло. За окном раздался звук подъехавшей машины. Новый сосед с
первого этажа вышел из "девятки", потом громко хлопнула входная дверь. Было уже утро.
Нахман провел пряжкой по металлу. Потом еще... Связь прекратилась. Все утро инженер
размышлял о случившемся. В голову приходили романтические варианты.
"Замужняя женщина, чей-то муж... Словно подала знак: позвонила и положила
трубку".
Потом он отбросил эту версию.
В последнее время в подъезде происходили странности. В связи с возросшими ценами
на подписку из почтового ящика по пятницам стали пропадать газеты с телевизионными
программами на неделю. Нахман и к этой проблеме подошел как инженер-ракетчик,
экспериментатор. Газеты похищал жилец, чей ящик находился поблизости. Заметив его в
отсеке, никто из соседей не мог ничего заподозрить. Кроме того, похититель не был
подписан на газету. Нахман узнал на почте список таких людей. Он жил на третьем
этаже. Жильцы со второго этажа, не подписанные на газету, были на даче. Другие уже
много лет выписывали "Вечерку". На первом справа жил новый жилец. Спортсмен или
охранник. Он ни с кем не общался. Газета к нему не шла.
Ночные скребки тоже шли снизу справа...
В обоих случаях в поле зрения возникала одна и та же фигура...
С утра Нахман занял наблюдательный пост у окна. Сосед в течение дня из дома не
вышел и появился на улице только вечером. Едва он появился на другой стороне улицы, у
венгерского "шопа", Нахман быстро провел по батарее первым попавшим под руку
металлическим предметом, им оказалась рублевая монета...
Есть! Снизу ответили!
Инженер быстро спустился вниз, прильнул к двери:
-Алло! Вы меня слышите?
Ответ пришел с другой стороны, с какой Нахман не ждал. Он не заметил двух монтеров
с портативной лесенкой, химичивших у телефонного ввода. Они заканчивали работу.
Спешили.
-Чего тебе, отец? Из какой квартиры? Связь барахлит?
Вышли из коридора вместе. Поднялись на третий этаж. Нахман путанно объяснил свои
подозрения...
Из оврага донесся громкий лай. Несмотря на поздйий час, там и сейчас выгуливали
собак.
-Пошли!
Штурмовая группа "Лайнса" двинулась из крохотного сквера за домом. Чуть дальше
темнел длинный овраг. Его обживали ребятишки и собаки. Рэмбо шел первым номером.
-За мной Игумнов. И капитан. Вопросы есть?
Снаружи было тихо. Темно. Окна плотно зашторены. У подъезда никто не встретился.
Вечерами народ предпочитал сидеть у телевизоров. На лестничной площадке свет уже не
горел. Секьюрити - все как один в темных спортивных костюмах - опустили на лица
вязаные, с прорезями, черные шапочки.
-Сюда...
За дверью слышалась сбивчивая речь, смех. Там работал телевизор. Рэмбо щелкнул
зажигалкой. Чуть повыше, прямо перед ним висел ящик с электросчетчиками и пробками.
-Все! Финиш!
Телевизор умолк. Несколько минут стояла полная тишина. Потом раздались негромкие
шаги. И все снова умолкло. Стоя за дверью, человек проверялся. Неожиданно послышался
мягкий поворот ключа. Дверь открывалась внутрь. Ничего не было видно.
Рэмбо - сто с лишним килограммов чистого веса - внезапно легко бросил себя вперед.
По силе это можно было сравнить с ударом грузовика. Раздался шум падающих тел.
Игумнов и капитан с наручниками с двух сторон навалились на лежавшего внизу, поментовски
выкручивая руки и волоча в прихожую, с глаз соседей. Все были уже в
квартире. Вспыхнул свет. Невыключенный телевизор сразу же заорал, ему скрутили горло.
Рэмбо на секунду припал к косяку плечом. В темноте он крепко задел о притолоку.
- И на старуху бывает проруха.
- В ванной на полке йод...
Рэкетир - светловолосый, в камуфляже, в туристических ботинках - был похож на свою
юношескую фотографию, которую Рэмбо видел в гостиной Мадам. У него было чуть
асимметричное лицо, крупный, с перебитой спинкой нос.
"Плата..."
До того, как погас свет, он сидел перед телевизором с книгой.
-Да ладно... - Рэмбо только поежился.
Как президент ассоциации, он мог не идти первым в группе захвата, но тогда он не был
бы Рэмбо. Все обошлось. Рэкетир оказался вооруженным. Рэмбо разрядил отобранный в
схватке "ТТ", ссыпал в ладонь патроны. Бросил в угол. Из второй комнаты уже вели
Рахмона-бобо. Худой плешивый старик - пиджак на голое тело, трусы, ноги тонкие, как у
ребенка... Он таращился на вломившися в квартиру людей. Рот старика был прихвачен
липкой лентой.
- Сними скотч! Только аккуратно...
- Это не я... - Плата выпрямился. - Можете у него спросить. Правда, дед?
Старик расплакался.
- В себя никак не придет...
- Рахмон-бобо, мы друзья Неерии, Нисана. Сейчас мы отправим вас домой... - Рэмбо
распорядился: - Пленнику помочь одеться. Умыть. Андрей, ты отвезешь, бери машину...
Рэмбо заглянул на обложку книги, которую до их появления читал Плата.
"У. Сомерсет Моэм. "Каталина". "Головка варит..."
-С тобой мы должны поговорить...
Рэмбо кивнул хозяину в сторону кухни. Там было по-спартански скромно:
холодильник, стол, четыре табуретки.
-Меня называют Рэмбо... - Они сели. - Был такой мужик.
- Плата.
- Мы были у тебя дома.
- Я знаю... - Плата показал на телефон.
- Мать звонила?
- Отец.
В квартире пахло парашей.
- Давай по делу. Рахмон-бобо...
- Мне его привезли... - Плата и в самом деле настроился сдать всех. Он был в руках
Рэмбо: заложник был освобожден у него в доме. - Мансур и Шайба. Шайба прятал его у
себя в гараже... Дальше туман.
- Что именно?
- Шайба не звонит. Я связываюсь с его отцом каждую пару часов.
- Отец Шайбы не говорил о звонках.
- Он не такой простой!..
- Он был в курсе?
- Я думаю, он отвозил записку насчет выкупа... - Плата счел нужным объяснить: - Нас с
Шайбой поставили на счетчик...
Рэмбо начал понимать:
- Ампула, которую Шайба продал...
- Ему ее дали. Через меня и Мансура. Вместо ширева там оказалась вода. Короче,
подставили. А потом еще поставили на счетчик. Сегодня на счетчике пятьдесят тысяч
баксов...
- А кто подставил?
- "Рыбацкий банк". Дурь от них! Чтобы расплатиться, Мансур и Шайба взяли старика.
Я попал краем. Как секьюрити службы безопасности "Рыбацкого банка". Сейчас я оттуда
ушел в Фонд...
- Фонд? - Рэмбо вспомнил лондонскую кассету.
- Фонд психологической помощи Галдера. Это какой-то психолог...
- А это при чем?
- Позволяет уходить от налога. В действительности это охранная структура.
- Чья?
- Мой непосредственный шеф - Кудим...
- А фамилия?
- У него их много.
- А заказы?
- Любые.
Рэмбо понял. Варнава говорил в Лондоне именно об этой охранной фирме, в
действительности - законспирированной организации киллеров.
За стеной открывались и закрывались ящики, поскрипывал паркет. Игумнов проводил
несанкционированный прокурором обыск - второй за сутки.
Устранившись на деле от участия в черных арбитражах, государство не отменило сами
разборки.
Плата оказался предусмотрительным: он знал партнеров и заранее готовился к тому,
что их отношения окажутся непростыми.
Под подоконником во второй комнате был оборудован тайник со всякого рода
компроматами на "Рыбацкий банк". Игумнов успел просмотреть бумаги. Копии
бухгалтерских документов, частные записки служащих. Был тут и годовой баланс, и
декларация, поданная в налоговое управление... На одну из платежек он обратил
внимание. "Рыбацкий банк" оплатил услуги Фонда психологической помощи. Сумма
была грошовой - ни одна фирма не могла бы существовать, оказывая их по таким ценам.
"Основные деньги переданы черным налом. В руку..."
Любопытен был адрес.
"Томилино... улица... дом..."
Игумнов набрал номер дежурного секьюрити "Лайнса":
-Срочно пробей...
Тот тут же отзвонил. "Рыбацкий банк" оплачивал так называемую психологическую
поддержку, а в действительности охрану главного бухгалтера "Дромита"! Самая большая
находка, однако, ожидала Игумнова в стиральной машине, среди грязного белья...
Новый хрустящий бумажник.
Игумнов передал находку Рэмбо.
Портмоне было с фокусом. Открывалось с двух сторон. Какая-то бумага внутри то
появлялась, то вновь исчезала, в зависимости от того, какая сторона бумажника
оказывалась наверху. Рэмбо знал этот прием. Извлек бумагу. Это была выполненная в
цвете ксерокопия чека. "Швейцарский союз банкиров. "Union bank suisses". Женева, Рюдю-Роне,
8..."
Он внимательно всмотрелся в графы. Чек был выписан на предъявителя. Фамилия
получателя отсутствовала. Сбоку почерком английского двоечника на двух строчках была
выведена сумма:
"Three million dollar USA onli..."
"Три миллиона долларов США..."
Фамилия и имя выписавшего его читались как арабские - KAMAL HALIF А .
-Откуда у тебя?
Плата ограничился сентенцией:
-Тебя подставляют - ты вынужден отмахнуться. Можно считать, шеф обронил. Я
поднял...
Плата хранил огнестрельное оружие и удерживал в квартире заложника. Рэмбо,
частный детектив, не имел права штурмовать квартиру - присваивать функции
правоохранительного органа. И он пошел на это. В правовом смысле дела обоих были
бесперспективны.
"Ни Плата, ни Неерия не обратятся с заявлениями. Тем более, что Нисан не сделал
этого сразу после похищения Рахмона-бобо..."
-Я умею быть благодарным... - Плата поднял к Рэмбо асимметричное решительное
лицо. - Ты сразу в этом убедишься. Если отпустишь...
Свою помощницу Савельич знал еще пацанкой. МУР занимался группой молодых
кидал. Преступления были из привычных в столице, отличались особой, не диктуемой ни
обстоятельствами, ни целесообразностью, жестокостью. Действовала молодежь.
Девчонок пускали впереди. Они знакомились с иностранцами, шведами или японцами,
вели "к себе" - в солидные дома на Арбат или в район Новослободской. Там, в подъезде,
уже ждали парни. Ребята были из благополучных семей. В происходящем видели
удальство, урок распутникам, забавное времяпрепровождение. На деньги всей компанией
шли в ресторан, частично делили. После одного - наиболее дерзкого - нападения всей
бригадой махнули на Кавказ, в Джемете. В это время Савельич и занялся ими. Оказалось,
о молодых кидалах знали многие. Установить их не составило труда. Преступников
арестовали прямо в Джемете. Савельич лично летал за ними. В Москву доставляли
порознь - чтобы не сговорились. Савельич прихватил пацанку, она была моложе всех.
Рейс то и дело откладывали, вместо вечера улетели на рассвете. В Адлере в ментовке
было жарко и полно задержанных. Ночевали с другими пассажирами в аллее.
Грабительница, мешая, посапывала на плече. Из-за нее он не мог задремать. Их
принимали за отца с дочерью. Никто не знал, что он везет арестованную. Савельич -
грубый служака, выпивоха и мент с "прожженным кафтаном", постоянно находящийся
под угрозой увольнения, - не забывал преступников, которых он арестовывал. Помогал,
чем мог. Он и пацанку не забыл. Девчонка была единственной несовершеннолетней в
группе, за вовлечение малолетки в преступную деятельность полагалась дополнительная
статья. Савельич постарался всем все объяснить. В результате подельники как один
принялись ее отшивать; потерпевшие тоже убоялись ответственности за
несовершеннолетнюю...
Она была благодарна. Круг общения ее не изменился. Каждые две-три недели они
разговаривали по телефону. Просто уже как добрые знакомые. Савельич был в курсе
всего, что происходило в ее окружении.
-Пал Палыча опять задержали на Даниловском. В курсе? - Она позвонила уже вечером,
из дому.
Савельев был в курсе. В сейфе лежало несколько бумаг, переданных 85-м,
обслуживавшим рынок.
Мастер спорта, "классик", Барон все последнее время работал охранником в ресторане
"Туркмения".
-Привели с наркотой. А в ампуле вода вместо ширева... Может, заедешь до работы,
Савельич? Поговорим. А я шарлотку поставлю. С антоновкой...
-Слышь, Савельич? - Бутурлин распахнул дверь в кабинет зама. - Там внизу интересный
мужик. Остановил патрульную машину, попросил прикурить...
-Бывает. - Заместитель был настроен философски. Бутурлин вернулся к задержанному
у Пушки:
-Остановил патруль, а у самого под одеждой зажигалка в виде пистолета. Поручи
переговорить. Только аккуратно! Через пару минут приведешь. Я хочу сам расспросить.
С Савельичем в кабинете сидели еще двое, вернувшиеся из мотеля. Все свои.
Остальные фильтровали задержанных.
- Документы у него есть?
- Только бумага на английском - телефоны лондонских блядей. Фамилию молчит.
Бутурлин постоял у подоконника с кактусами. Они одни и могли существовать в
активной никотиновой зоне РУОПа. Да еще календарь "Российского кредита" - кудрявая
головка Мики Морозова кисти Серова смотрела со стены. Спросил с прохладцей:
-Из мотеля ничего нового?
-Нет.
Вернувшись к себе, постоял у телевизора. Очередной кандидат в президенты
откровенно ржал в экран. На втором плане мелькнул глава "Центурионов" Тяглов со
своими орлами - обеспечивал безопасность.
Бутурлин вырубил экран: "Уж лучше опять парткомы!"
Думать об этом не было сил.
С вечера доставили кейс "Джеймс Бонд", его обнаружили в кустах в проходном дворе
недалеко от метро "Полянка". Кейс был практически пуст: очки, газета "Коммерсанта",
несколько визитных карточек сопредседателя Совета директоров "Дромита"... Один из
телохранителей Фонда, которого доставили в РУОП, с ходу опознал изготовленный на
заказ стальной атташе-кейс Нисана Арабова. Руоповцы хотели предъявить кейс также
брату погибшего или советнику, но ни того, ни другого найти не удалось. "Залегли на
тюфяки..."
Бутурлину позвонили с Петровки. Из ДПЗ, где находился Туркмения.
Он ждал этого звонка:
- Ну?..
- Ничего не сказал...
- Черт!..
Комбинацию с линией поведения своего человека , сидевшего в камере ДПЗ вместе с
Туркменией, они разрабатывали вместе.
-Туркмения уже готов был что-то передать... - Опер с Петровки был расстроен. - На
кончике языка вертелось! В последнюю секунду замкнулся!
- Что делать? Приходится освобождать...
Бутурлин позвонил Савельеву:
- Где этот друг?
- Сейчас доставим. Ты сам-то его видел?
- Нет еще.
- Это Туманов. Афганец! И он же Жид.
- Нехорошо получилось...
- Я думаю, он у нас долго не задержится.
- Не удержим?
- Заберет МВД... Да! Тут еще небольшая неувязка: ребята, которых я посылал, с ним
незнакомы. Ну и...
- Сильно?
- Как тебе сказать...
Через пару минут задержанный был в кабинете.
- Давно не виделись... - Бутурлин поднялся.
- Два года.
Афганец так и не справился с носовым кровотечением. Но это был пустяк по
сравнению с тем, что выпало на долю его стороны в бандитской разборке - Нисана
Арабова, Ковача, Мансура. То же угрожало и ему, если бы, сам того не ведая, его не спас
на Пушке ментовский патруль.
- Вот сволочи, - искренне посочувствовал Бутурлин. - Я извиняюсь за них.
- Извинения - как спасибо. В стакан не нальешь.
- В таком виде тебя ни один следственный изолятор не примет... Хоть назад в Англию!
Скажут: "В РУОПе избили!"
Туманов - с матовым лицом, маслеными глазами, вылитый афганец - держался
насмешливо.
-В изолятор? Ты что, Бутурлин?
Он тянул время. Отставники-генералы МВД, ведавшие в Москве оружейным бизнесом,
наверняка уже знали о его появлении.
Его бригада обеспечивала нормальное прохождение спортивного и охотничьего
оружия, двигавшегося через Бельгию, Англию и Голландию. Так называемая русская
мафия не посягала на роль крыши в международной торговле спортивным и охотничьим
оружием.
В обмен Афганец мог рассчитывать на ответную поддержку.
-И все за то, что я попросил огоньку?
-Я расцениваю это как нападение на патрульную машину!
Бутурлин достал из стола зажигалку:
-"Дезерт-игл-толк"... "Орел пустыни". Супероружие. Личность твоя не установлена.
Документов нет. Одни телефоны проституток... "Убить нельзя помиловать!"
Бутурлин знал, как поступит. Контакт с криминальными авторитетами был всегда
продуктивен. Расширял оперативный кругозор. О многом можно было узнать из первых
рук, высокое начальство никогда не упускало возможности такого общения. Поэтому в
первую очередь следовало пресечь любую информацию об Афганце наверх.
- Давно у нас?
- Сегодня утром приехал.
- Как там, в Англии?
- Жить можно.
- Был сегодня в мотеле?
- Был.
- А фильтрация?
- Я ушел раньше...
Бутурлину позвонили, он лениво снял трубку. Потом так же неспешно ответил:
-Давай минут через двадцать...
Он опоздал. Информация прошла. Тумановым заинтересовались.
- Что у вас там за разборка была?
- Где?
- На Пушке.
- Ты понимаешь, Бутурлин, мне западло вот так с тобой об этом травить...
- Но ведь не зря же на патруль бросился? Кто-то тебя там доставал на Пушке... Верно?
Я же не совсем кретин.
- Наоборот...
Михе он нравился. В Бутурлине чувствовался прироный ум, дремлющая до времени
российская лень, талант... Он не держал сердца на тех, кого ловил и сажал!
-Мы поговорим, Бутурлин. Но сначала... Сам говоришь: "В КПЗ не примут..." Это
отморозки. Психологи...
"Психологи..."
Выкристаллизовывалась цепочка: "Фонд психологической помощи. Промптов -
начальник ее внутренней службы безопасности. В день гибели Шайбы ездил на
шашлыки..."
Платок Михи был в крови.
-Сейчас сделаем...
Бутурлин отнесся к возможности откровенного разговора серьезно. Кликнул старшего
опера. Тот мгновенно возник в дверях - рослый, в джинсе, в неслышных кроссовках.
-Покажи, где умыться. - Бутурлин кивнул на задержанного. - Полотенце, мыло...
Чайком побалуй. Чтоб все путем...
Они вышли. Отсроченный звонок раздался, как и условились. Звонил полковник из
разрешительной системы.
- Что за чудака вы там всем РУОПом изловили?
- Черт его знает! Документов нет. Фамилию не называет!
- Мне сейчас позвонил этот маразматик. Мокеич... Он, понимаешь ли, озабочен!
Звонит по всем номерам...
Предчувствия оправдались. Известный в прошлом корифей Петровки, отставник,
занявшийся прогоном охотничьего гладкоствольного и нарезного оружия, по своим
каналам мог запросто поднять кого угодно. Хоть самого министра! Среди ночи... Деятели
такого масштаба не беспокоили по пустякам. Особенно ночью. Отслеживалась связь:
звонивший контролировал разрешения на торговлю оружием, другой с генеральским
размахом торговал им.
- Что он хоть там натворил?
- Тут как посмотреть...
- Мокеичу звонили из Государственной думы, просили вмешаться. Тут задеты высшие
интересы...
"Нашел дурака..."
- Сам понимаешь. Как бы не влететь в непонятное. Вообще-то смотри сам... Нужна
тебе головная боль? А то - подписку ему в зубы. И чтобы в двадцать четыре часа вон из
Белокаменной! Или отдай по территориальности...
- Так, наверное, и сделаем...
-В Сто восьмое отделение, что ли?
Бутурлин положил трубку. Поднялся к окну.
"Хрен вам! Из Сто восьмого вы его заберете и сразу в Антверпен или на историческую
родину. Хотя какая историческая у вора в законе?"
День в Иерусалиме выдался особенно знойным. Как и все лето в целом. Синоптики не
отмечали такой жары последние пятьдесят лет.
"Ирина, Хэлена-турс" перенесли часы работы на ночные и предрассветные. Хлопали
желтыми глазницами переключенные на постоянный режим светофоры. Улицы были
безлюдны. За окнами, - на обе стороны для сквозняков, с обязательными решетками от
шальной гранаты араба-террориста - постоянной приметы иерусалимских домов, - было
темно. На тротуаре внизу вокруг мусорных ящиков величиной с баркасы белели
целлофановые пакеты с мусором. Подготовка к симпозиуму по вопросам выживания шла
полным ходом.
-Смотри. - Брюнетка ткнула в факс, который пришел накануне. - Этому господину
посоветовали жить в "Аккордеоне"... - Они называли так одну из гостиниц-спален, что
высились вдоль шумной трассы.
Вертикальные белые и черные полосы по фасаду действительно напоминали
клавиатуру.
-Фантастика... - Блондинка взглянула в зеркальце сбоку над столом, осталась довольна.
Они еще вернулись к отелю.
- Безусловно, "Аккордеон" по уровню безопасности относится к самой низкой
категории. Это ночлежка!..
- Кроме того, в ней опасно! Я уже не говорю о персонале.
- Массажный кабинет...
Помощницы смотрели на все трезвыми глазами. Для нескольких московских гостей и
их сопровождения - секретарей, секьюрити, советников - иерусалимская команда бывшего
ленинградского стряпчего выбрала "Кидрон", расположенный в престижном дорогом
районе, на достаточном расстоянии от вечно кишащих туристами пешеходных зон вокруг
крохотного Бен-Ихуда, района, связанного с мельницей Монтефиори, прибежищем людей
искусства - художников и литераторов. Возведенный на высоком холме, прилегающем к
знаменитой горе Герцеля - высшей точке Иерусалимского нагорья, с его военным
кладбищем и могилой основоположника государства, - отель был в достаточной мере
укрыт от нескромных взоров. С вершины горы открывалась впечатляющая панорама.
Снизу к отелю вело ответвление шоссе, которое можно было легко взять под контроль.
Кроме того, к отелю можно было подъехать, спускаясь со стороны горы Герцеля.
Гостиницу окружали богатые виллы миллионеров и религиозных евреев. Чуть ниже
находился колледж для девочек из религиозных семей. Приезжим предназначены были
восточные апартаменты. Тут почти до полудня было тихо и прохладно, в прозрачном
воздухе прорисовывались сотни белых зданий из иерусалимского камня, расположенных
на разных уровнях холмов.
Стряпчий приехал на такси около полуночи, возбужденный.
-Мы должны быть осторожны! Читайте... Там, внизу!
В руке он держал "Московский комсомолец".
-Вот! - Стряпчий прочитал вслух: - "...Труп 34-летнего сопредседателя известного в
Москве Фонда содействия процветанию человечества "Дромит" Нисана Арабова был
обнаружен на рассвете в подъезде его дома в центре столицы..." Улавливаете? "Рядом
находился его мертвый телохранитель. Как рассказали нашему корреспонденту в
Региональном управлении по борьбе с организованной преступностью, банкир в
ближайшие дни должен был вылететь по делам в Иерусалим. Заказные убийцы поджидали
свои жертвы в подъезде и сразу открыли огонь на поражение. Киллеры скрылись через
несколько минут, не оставив милиции практически никаких шансов... Представитель
РУОПа полагает, что причиной убийства мог явиться отказ фирмы уплачивать дань
местной преступной группировке..." Тут еще строчка: "Специалисты считают, что Неерия
Арабов, унаследовавший пост председателя Со
...Закладка в соц.сетях
