Жанр: Боевик
Ликвидатор
...вал меня в
лоб. Затем он принес зеленку и принялся за мое
лечение. Разрисовав мое лицо в зеленый цвет, Пашка удовлетворенно хмыкнул:
- В таком виде тебя точно никто не узнает.
Зазвенел телефон. Пашка снял трубку и сразу насторожился. Услышав знакомый
голос на другом конце провода, он
расслабился и передал трубку мне.
- Кто это? - поинтересовалась я.
- Маринка.
- У нее что-то случилось?
- По-моему, наоборот. Она показалась мне очень оживленной. Да возьми же ты
трубку, она ждет.
Я подошла к телефону и осторожно спросила:
- Маринка, что-то случилось?
- Случилось! - радостно закричала она. - Я расшифровала надпись в медальоне
Графа.
- Как это?
- Пришлось попотеть в библиотеке. Потом сходила на кафедру и нашла славного
дедулю, доктора исторических наук. Он
тоже немножко попотел и предложил мне свой вариант.
- Говори быстрее, не трави душу.
- В общем, там сказано следующее: "Центральный склеп мусульманского
кладбища, вторая урна справа". Нанесенный
рисунок изображает пустырь со множеством могил. Как ты думаешь, что там
находится?
- Маринка, ты золото! Ну конечно же - клад! Я уверена!
- Тогда скажи на милость, почему Граф не положил свой клад в депозитную
ячейку банка "Менатеп". Мы же
цивилизованные люди.
- Значит, он не доверял банкам.
- Ты хочешь сказать, что можно доверять кладбищам? Я не уверена, что там
надежнее, чем в банке.
- Знаешь, только полнейшие идиоты хранят свои деньги и драгоценности в
банке! Банк в любой момент может лопнуть. А
вот искать что-то в склепе на мусульманском кладбище никому не придет в голову!
- Тогда почему он не прятал свои сбережения дома? Или где-нибудь на даче?
- Потому что есть одна хорошая поговорка: "Деньги далеко от хозяина не
ходят". Это аксиома. Если хочешь найти у
человека деньги, то переверни его жилище вверх дном. Граф придерживался этой
поговорки и сделал так, что никто не знал,
где находится клад, кроме него самого. Он же не думал, что его когда-нибудь
убьют и снимут золото. А уж тем более
расшифруют надпись в медальоне. Я и не предполагала, что у меня такая умная
подруга!
- Да ладно тебе! Ты тоже заладила-клад, клад! А может, там и нет никакого
клада!
- Говорю тебе, есть. У меня чутье.
- Тогда почему именно на мусульманском кладбище, а не на Ваганьковском или
каком-нибудь другом? Он что -
мусульманин?
- Не похож. Значит, у него что-то с этим связано.
- Кстати, а где находится мусульманское кладбище?
- Кажется, надо свернуть с шоссе Энтузиастов в сторону Нижегородской улицы.
Завтра в шесть утра встречаемся у входа на
кладбище.
- Ты все-таки решаешь, что мы должны поехать?
- Да просто обязаны! Не можем же мы позволить добру в земле гнить.
- А если там ничего нет?
- Ну и Бог с ним, а проверить все равно надо.
- Тогда почему так рано?
- В шесть утра на кладбище тишина. Чуть позже начнут рыскать сторожа,
шарахаться люди.
- А как же я приеду, если еще метро не работает?
- Марина, ты меня иногда просто убиваешь своей беспомощностью. Поймай
машину.
- Какие машины в шесть утра?! - не унималась она. - Вы лучше приезжайте с
Пашкой ко мне ночевать. Завтра все вместе и
поедем.
Я посмотрела на Пашку и обратила внимание, что он совершенно не слушает
разговор, а думает о чем-то другом. В
последнее время его явно что-то беспокоит, но он не желает рассказывать мне о
своих проблемах.
- Паша, поехали к Маринке ночевать, - обратилась я к нему.
- Поехали, - безразлично ответил он.
- Скоро будем, - сказала я Маринке и положила трубку. Еще раз внимательно
взглянув на Пашку, я произнесла:
- Паша, ты о чем думаешь?
- Я люблю тебя. - Глаза у него были грустными.
- Я тебя тоже. Скажи, что тебя беспокоит.
- Я люблю тебя, - повторил он.
- Послушай, Маринка расшифровала надпись в медальоне Графа. Теперь мы
знаем, где зарыт клад.
- Какой клад? О чем ты говоришь, Жанна. Ты очень эмоциональна и веришь в
чудо. Чудес не бывает, и никакого клада не
существует. Это все выдумки и людские фантазии. Ты, наверное, много детективов
читала в детстве.
- Между прочим, эти детективы помогают мне жить. Давай хотя бы проверим, а
вдруг клад все-таки есть.
- Нам еще только не хватало раскапывать могилы на кладбище.
- Да ничего и не надо раскапывать. Клад находится под второй урной справа.
В склепе. Хотя лопату все же не мешает
захватить.
- Жанна, мы и так сильно рискуем, когда ты выходишь на улицу. Еще не
хватало, чтобы тебя кто-нибудь застукал на
кладбище.
- А кто меня там может застукать?
- Ты ходишь по парикмахерским, магазинам, гуляешь по улице. Это опасно.
Ты же в розыске. Тебя в любой момент может кто-нибудь узнать.
- Ерунда. Скажи, ты часто смотришь криминальные передачи?
- Крайне редко, когда есть свободное время.
- Так вот и другие так же. А когда тебе приходится видеть фотографии тех,
кто находится в розыске, ты запоминаешь их
лица? Нет. Попробуй вспомни хоть одно лицо - в жизни не вспомнишь! Так чего же
ты хочешь от других? Если меня и
можно поймать, то только проверив документы. Короче, не хочешь ехать, тогда я
поеду сама.
- Тебе разве можно отказать, - улыбнулся Пашка и пошел за машиной.
- Кстати, твоя машина так и стоит у бабки Тасьи в гараже Если хочешь, то
можешь съездить и забрать ее.
- Бог с ней, с этой машиной. Там дрова, а не тачка. В этот дом возвращаться
не хочется. Когда бабку убитой нашли, соседи,
наверное, описали так быстро исчезнувших квартирантов. Зачем нам нужны лишние
проблемы?
Приехав к Маринке, мы посидели за чашкой чая и завели будильник на пять
утра. Около шести мы уже были на
мусульманском кладбище и искали нужный склеп.
- Надо клад побыстрее найти и спрятать, чтобы никто не увидел. В нашей
стране клад является народным достоянием и
должен сдаваться государству. Нам жалкие проценты не нужны. Шиш они получат, а
не клад. Мы его нашли, значит, он наш,
- переживала Маринка.
- Да может, здесь и нет никакого клада, - разозлился Пашка. - Мы пока еще
ничего не нашли.
- Кончайте спорить. Вон нужный склеп, - я показала на большой и красивый
склеп, стоявший под сенью раскидистого
клена.
Осмотревшись вокруг и успокоившись, что на кладбище ни души, мы направились
к склепу.
- А вот и вторая урна. Только что нам с ней теперь делать?
- Девчонки, я вас сюда привез, чтобы вы убедились, что здесь ничего нет, и
больше не забивали себе голову всякой
ерундой, - буркнул Пашка.
- Паша, у тебя совсем нет фантазии, - заметила я.
- Потому что я живу в реальном мире, а не в мире иллюзий. Я реалист, -
отпарировал он.
- Очень жаль.
Я стала внимательно осматривать урну.
Вытащить ее было невозможно, так как она была залита раствором и
прикреплена намертво.
- Нужно что-то железное и острое типа кирки, сказала Маринка и посмотрела
на Пашку.
- Вы что, собрались вытаскивать эту урну?! Да мы здесь до вечера не
управимся!
- Паша, будь другом, найди что-нибудь, чем можно раздолбить этот раствор, -
попросила я.
Пашка вздохнул и поплелся к машине.
- Ну и противный он у тебя, - не удержалась Маринка. - Как ты его терпишь?
- Какой есть, другого нет.
- Да уж лучше вообще никакого, чем такого придурка иметь.
- Может, ты и права, но я люблю этого придурка, - улыбнулась я.
- Ты всегда бросаешься из крайности в крайность. То директор банка, то
киллер-профессионал.
Через минуту появился Пашка с железной кувалдой в руках.
- А это тебе зачем? - ехидно улыбнулась Маринка. - Зачем ты в машине такую
вещицу возишь?
- Надо и вожу, - буркнул Пашка и принялся долбить цемент.
После нескольких ударов урна треснула и разлетелась на куски.
- Вот тебе и на! - не понял Пашка.
Я подняла отколовшийся кусок и внимательно его рассмотрела.
- Так это же не мрамор, а какая-то жалкая подделка. Смотрите, другие урны
из настоящего мрамора, а эта нет.
- Точно, - дрожащим голосом подтвердила Маринка.
Пашка отбил от урны оставшиеся кусочки, а затем с силой ударил по небольшой
плите в основании могилы. Как мы и
ожидали, она тоже не имела никакого отношения к мрамору, поэтому раскололась
легко. Под плитой оказался небольшой
деревянный ящичек с маленьким замочком. Пашка бережно достал этот ящичек и
вручил мне. Затем он пощупал рукой
дальше, но ничего не нашел.
- По-моему, больше ничего нет.
- По-моему, тоже, - вздохнула я и безумными глазами уставилась на ящик.
- Тяжелый? - спросила Маринка.
- Порядком.
- Наверное, там куча драгоценностей!
- Наверное.
- Так, быстро уносим ноги, - сказал Пашка. - Вон уже дворник с метлой
вышел.
Мы обернулись и увидели дворника, который с удивлением смотрел на нас,
почесывая бороду.
- Уходим, - сказали мы в один голос с Маринкой и бросились к выходу.
В машине Маринка беспрестанно пыталась открыть замок и строила гипотезы по
поводу содержимого ящика. Приехав к
Пашке, мы поставили ящик на стол и принялись мудрить, как можно его открыть.
Наконец Пашке удалось это сделать, и мы
стали рассматривать содержимое. А содержимым оказались десять икон, каждая из
которых была завернута в вафельное
полотенце, - Вот это да... - разочаровалась Маринка. - А где же драгоценности?
- Эти иконы стоят побольше любых драгоценностей, - перебил ее Пашка.
Я взяла одну и стала с трепетом вглядываться в светлый лик:
- Паша, а ты в этом что-нибудь понимаешь?
- Не совсем, но то, что это подлинники, я уверен. Семнадцатый век.
- Какой? - мы с Маринкой в один голос ахнули.
- Семнадцатый, - повторил он и провел рукой по окладу. - Как живая.
Прямо чудеса какие-то.
- Я вот только не пойму, зачем Граф держал их в земле, а не продал какомунибудь
антикварщику? - спросила Маринка.
- Ему виднее.
- Послушай, Паша, а если мы продадим Эти иконы, то нам хватит денег, чтобы
оправдать меня на суде и признать
невиновной?
- Конечно. Этих денег хватит не только на то, чтобы ты избежала тюрьмы, но
и на то, чтобы обеспечить тебе, мне и
Маринке достойную жизнь. Еще и правнукам останется.
- Может, эти иконы показать моему знакомому историку? - спросила Маринка.
- Умоляю, никакой самодеятельности! - разозлился Пашка. - И вообще, не смей
трепать Языком!
- А я и не треплюсь, - обиделась Маринка.
- Позвольте все сделать мне. Я же мужчина, в конце концов. У меня есть
люди, которые должны заинтересоваться
иконами.
- Конечно, - обрадовалась я. - Как вы посмотрите на то, чтобы отметить это
дело?
- Положительно! - захлопала в ладоши Маринка. - Давайте устроим пир.
Все-таки такие иконы не каждый день можно найти!
- С вами точно скоро чокнешься или поверишь в чудеса. Представляю, какими
вы были шальными подружками в
институте! - засмеялся Пашка. - Я таких девчонок еще никогда не знал!
- Да уж, - улыбнулась Маринка. - Жанка всегда была сумасшедшей, пока не
вышла замуж. Все только разговоры и были
про нее.
- Ладно, девчонки! С вами хорошо, но пора идти по магазинам. Что вы будете
пить?
- "Хеннесси", конечно, что же еще, и не одну, а парочку. А из еды бери все,
что будет попадаться тебе по пути. Или, может
быть, все-таки пойдем в ресторан?
- Нет. Это опасно. Мы и здесь можем неплохо посидеть, - благоразумно
заметил Пашка. - Я сейчас всего накуплю.
- Тогда возьми с собой Маринку. Она не в розыске. Я, конечно, доверяю
твоему вкусу, но Маринка женщина и ей проще
выбрать все, что нужно купить.
Сегодня мы должны устроить пир по полной программе. Все-таки такая находка!
Семнадцатый век! Ай да Граф! Ай да молодец! Давайте дуйте, а я пока отварю
картошки и помою полы.
- Слово женщины закон. Давай, Маринка, собирайся, поехали.
Маринка быстро собралась, взяла Пашку за руку и помахала мне сумочкой:
- Смотри, подружка, уведу, - засмеялась она.
- Черта с два. Тортик не забудьте.
- Купим, - улыбнулся Пашка. Когда входная дверь закрылась, я набрала полный
таз воды и принялась наводить порядок.
Как все-таки здорово, что я опять обрела Маринку и в мою жизнь вошел Пашка!
Такой ласковый и родной! Я вновь захотела
жить, любить и творить. Теперь, когда есть деньги, меня обязательно оправдают. Я
продам свой особняк, потому что никогда
не буду в нем счастлива, и куплю хороший дом. Никакой Испании, мы будем жить
здесь, а еще лучше, уедем в другой город,
где нас никто не знает, и заживем припеваючи.
Я принялась отдраивать полы, напевая себе под нос незатейливую песенку.
Под кроватью моя рука неожиданно наткнулась на небольшой кожаный
чемоданчик. Я достала его и вытерла пыль. Затем
открыла и вытащила несколько конвертов, перетянутых тонкой резинкой. Мое
любопытство не знало границ. Чьи это письма
Пашка хранит столь бережно у себя под кроватью? Наверное, это переписка с той
убитой девушкой. Почувствовав глупый
укол ревности, я раскрыла первый конверт и дрожащими руками достала оттуда
фотографию. На фотографии был изображен
пожилой, интеллигентный мужчина. А на обратной стороне - инициалы и возраст. В
этом же конверте лежал в свернутый
листок бумаги. На нем было дано детальное описание распорядка дня этого мужчины.
Все понятно. Похожий конверт лежал у
Пашки в сумке, когда мы с ним познакомились. Там была фотография Горелина.
Господи, какой же он дурачок! Зачем хранить такие вещи! Их надо уничтожать.
Мне придется сжечь эти конверты, хочет
он того или нет. Никакого возврата к прошлому! Будем жить настоящим! Тем более у
нас есть будущее! Я стала доставать из
конвертов фотографии и бросать на Пол. На меня смотрели чужие, незнакомые лица,
молодые и не очень, но одно лицо
заставило содрогнуться мое тело и громко закричать. Из последнего конверта
выпала фотография Матвея. Я сразу узнала этот
снимок. Его сделала я, когда мы возили нашу дочь в зоопарк. Как сейчас помню,
перед этим мы заехали в парикмахерскую,
Матвей подстригся, а потом мы отправились на Пресню. Гуляли по зоопарку, катали
дочь на каруселях, кормили зебру. Это
был один из немногих выходных дней Матвея. Мы были счастливы в тот день и
чудесно провели время.
На обратной стороне написано: Виноградов Матвей Викторович. Проживает по
адресу... Я читала, и мне казалось, что это
какое-то недоразумение, глупый, нехороший сон. Мне пришлось больно ущипнуть себя
за щеку, чтобы поверить в реальность
происходящего. Достав листок бумаги, я увидела чертеж своего особняка и описание
распорядка дня моего мужа. Обед, ужин,
деловые встречи и так далее. Откуда же он стрелял? Получается, что из подвала
соседнего дома. Это отчетливо видно на
рисунке.
Нет! Это безумие! Это какая-то нелепая ошибка! Пашка не мог! Он никогда не
сделал бы мне плохо. Я ему верю. Я люблю
его. Сейчас Пашенька придет и скажет, что это какое-то недоразумение! Ему
подбросили этот конверт, Кто-то хочет нас
поссорить, но ведь это .невозможно. Мы одно целое. Мы искали друг друга долгие
годы. Нас невозможно разлучить. Сейчас
придет мой дорогой Пашенька и скажет, что это не так. Он не убивал Матвея. Я
громко рыдала и вытирала слезы.
Затем я положила фотографию Матвея в конверт и сунула в карман. Хотела
встать, но споткнулась о таз с водой. Вода
разлилась по комнате, и я заревела еще громче. Сволочи!!! Все против нас! Все!
Зачем делать такую подлость?! Зачем так
подставлять Пашеньку. Я верю ему, как сама себе. Если бы он убил Матвея, то
обязательно сказал бы мне об этом.
Положив таблетку валидола под язык, я перешагнула через большую лужу и
вышла на балкон. На соседнем балконе стояла
Любка и курила сигарету.
- Здравствуй, Любонька, - улыбнулась я. - Угости сигареткой.
- Вы же не курите.
- Курю. Ты просто не знаешь. Ты вообще много чего не знаешь.
Любка протянула мне сигарету и равнодушно спросила:
- Вы что, плачете?
- Да так просто.
- С Пашкой что-нибудь?
- Нет. - Я смахнула рукавом слезу и дрожащими руками взяла сигарету.
Затем чиркнула зажигалкой, но так и не смогла прикурить.
- Давайте я попробую.
- Попробуй, деточка.
Любка прикурила сигарету и отдала ее мне.
- Люба, - сказала я почти шепотом, - ты когда повзрослеешь и полюбишь,
обязательно береги свою любовь. Слышишь,
обязательно. Любовь должна быть с кулаками, понимаешь. За нее надо бороться.
Береги любовь...
- А что, мне не нужно взрослеть, я Пашку люблю.
Я не обратила на ее слова никакого внимания, посмотрела на часы и со стоном
в голосе произнесла:
- Что-то Пашеньки нет. Сейчас Пашенька придет и все мне объяснит. Все будет
хорошо. Я же знаю. Я все умею
чувствовать, - говорила я сама себе.
- Что это он вам должен объяснять?
- Он же любит меня. Он чудный, замечательный мужчина, самый лучший. Он меня
успокоит и даже посмеется, как такое
мне могло прийти в голову. Скажет:
"Дура же ты, Жанка! Как ты только такое могла обо мне подумать?!" А я
поглажу его по головке и скажу: "Прости,
Пашенька. Ты же всегда говорил, что дура. Вот я и есть дура".
Люба с ужасом смотрела на меня.
- Жанна, а вы случаем умом не тронулись?
- Нет, Любонька, нет. Сейчас придет Паша и все объяснит.
Я зашла в комнату и подошла к входной двери. Прислушалась - тихо. Ну почему
они так долго?! Ждать не было сил, и я
принялась нервно ходить по комнате из угла в угол. Пашенька придет и все
объяснит, - твердила я себе.
Наконец в дверях стал проворачиваться ключ. Я выбежала в коридор. Пашка
держал в руках здоровенную сумку с
продуктами и огромную корзину алых роз. Маринка - сетку с двумя бутылками
"Хеннесси" и роскошный круглый торт,
которым можно было бы запросто накормить человек двадцать, не меньше.
Пашка протянул мне цветы.
- Это тебе.
Не говоря ни слова, я взяла корзину и поставила на стол.
- Держи сумку с продуктами. Маринка здесь чего только не набрала.
Сегодня устраиваем день желудка!
Я взяла сумку и не смогла ее удержать. Содержимое высыпалось на пол. Я села
на корточки и тупо уставилась на дорогие
деликатесы.
- Ты лучше посмотри, какой торт! - радостно сказала Маринка. - Столько
магазинов пришлось объехать, чтобы такого
красавца найти.
Пашка подошел поближе, сел рядом со мной на пол и посмотрел мне в глаза:
- Господи, девочка моя! Да на тебе же лица нет. Ты ревела? Зачем? Что
случилось?
Я взглянула на Пашку и тихо прошептала:
- Паша, пожалей меня, как маленькую.
- Что?!
- Пожалей меня, как маленькую.
Пашка взял меня на руки и положил на диван. Сам сел рядом и стал гладить
меня по голове.
- Все хорошо, моя девочка. Все хорошо, моя родненькая. Я же без тебя не
могу. Ты что-то вспомнила? Не надо, не
вспоминай. Знаешь, Маринка ждала меня в машине, а я зашел к знакомому
антикварщику. Хороший такой мужичок. Он
очень заинтересовался иконами. Он купит их за наличку. Я договорился, что завтра
мы ему их привезем. Ты рада, девочка
моя?
Я лежала, не обращая внимания на его слова. Затем резко встала и отошла к
окну. Потом громко зарыдала, закрыв лицо
руками.
- Господи, да что с тобой? Скажи, наконец, что случилось? - Он испуганно
смотрел на меня.
- Пашенька, скажи, ты же не убивал Матвея?
- Что?
- Скажи, что ты не убивал Матвея.
- Что ты несешь?
Я пошла в комнату, взяла портфель с фотографиями, опять споткнулась о таз,
сморщилась от боли и кинула портфель
Пашке. Он опустил голову и тихо спросил:
- Откуда это у тебя?
- Нашла под твоей кроватью. Здесь все, кого ты убил. Среди этих фотографий
была фотография Матвея...
Маринка открыла рот и с ужасом схватилась за щеки.
- Скажи, это ты убил Матвея?
- Я не знал, что это Матвей.
- Что? Ты все-таки признаешься в том, что убил моего мужа.
Пашка побледнел и тяжело задышал.
- Я не знал, что это твой Матвей. Для меня это было обычное убийство,
понимаешь?! Я даже не имею понятия, кто его
заказал. Все происходило через посредника. Посредник дал мне этот конверт и
аванс. Заказ был нелегкий, и я тщательно к
нему готовился. Я даже не знал, кого убиваю. Директора банка, крутого или
депутата. Мне без разницы. Я получил заказ и его
выполнил. Убил его так же, как и других, пойми. Я не знал тебя, не знал твоего
мужа, я выполнял свою работу. И только в тот
момент, когда мы подъехали к твоему особняку, я понял, что натворил. Мне надо
было рассказать тебе все сразу, но я не мог.
Я боялся потерять тебя. Ты - единственное, что сметалось у меня в этой жизни,
ради тебя я живу, дышу...
Я почувствовала страшную боль в голове и нарастающий гул в ушах. Тело
непроизвольно задергалось. Это нервные
судороги.
- Жанна, может быть, врача? - испугался Пашка.
- Не смей подходить ко мне!!!
Пашка стоял и глазами, полными страдания, смотрел на меня. Маринка села на
стул, заплакала и жалобно произнесла:
- Жанка, успокойся. Пашка и в самом деле ничего не знал. Он же тогда был с
тобой незнаком...
- Заткнись! - зло крикнула я. Маринка замолчала и заревела еще громче.
- Пашенька, ну хотя бы соври, что ты его не убивал... Может быть, у меня
получится как-то жить с этим дальше... Я
постараюсь. Соври.
- Я могу врать кому угодно, но только не тебе. С той минуты, когда мы
подъехали к твоему дому и я понял, что убил твоего
мужа, я не нахожу себе места. Меня словно что-то дерет изнутри, я не хочу жить и
ненавижу себя. Я молил только об одном:
чтобы ты никогда этого не узнала. Иногда в нашей жизни бывают моменты, когда
лучше сладкая ложь, чем горькая правда.
- Что же ты натворил, Пашенька. Ведь я так сильно тебя люблю. Что ты
наделал.
Пашка смахивал слезы и старался держать себя в руках, чтобы не разрыдаться.
Его плечи дрожали, а глаза были полны
обиды и горечи. Я подошла к нему и едва слышно прошептала:
- Я люблю тебя, Пашенька, я так сильно тебя люблю. У меня не получится с
этим жить. Я слишком хорошо себя знаю, я не
смогу, как бы ни старалась... Ты только знай, что я всегда буду тебя любить...
Ты только знай.
Пашка прижал меня к себе и стая жадно целовать мои губы. Я погладила Пашку
по спине, затем чуть ниже, нащупала
кобуру и быстрым движением достала пистолет. Он даже не попытался перехватить
мою руку. Смахивая слезы, Пашка
смотрел мне в глаза.
- Положи пистолет, - как сквозь вату, услышала я его голос.
- Нет, Пашенька, не положу. Я отошла на два шага назад, сняла
предохранитель и направила пистолет на Пашку.
- Жанна, не надо. - Пашка стоял не шевелясь.
- Жанночка, миленькая, опомнись!?! - завизжала Маринка.
- Я хорошо помню тот вечер. Я укладывала ребенка в постель. Случайно
посмотрев в окно, я увидела, как к особняку
подъехала машина. Мой муж попрощался с водителем и охранником. Раздались какието
странные хлопки. Затем - крики и
стоны. В тот момент я еще не поняла, что это стрельба. Потом все повторилось. В
одном домашнем халатике я выскочила на
улицу. Самый дорогой для меня человек, отец моего ребенка, безжизненно лежал в
луже крови. Я упала рядом с ним. В тот
момент мне хотелось, чтобы жил он, а я, предавшая свою семью, лучше была бы
мертва... Ты убил его, Пашенька. В тот вечер
ты убил Матвея... Ты убийца. Ты приносишь горе и беду в чужие семьи. Я ненавижу
тебя, Пашенька, ненавижу...
- Жанна, я не знал... Клянусь тебе... - рыдал Пашка. - Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю, но еще больше ненавижу.
Перепуганная Маринка выскочила на балкон и стала звать на помощь. В тот
момент я ничего не видела и не слышала.
Ненависть взяла верх над всеми другими чувствами. Передо мной стояла мишень.
Обычная десятка, только и всего. Я
держала пистолет, смахивая слезы и громко рыдая. Тело мое содрогалась в
истерических судорогах. Пашка, чутко уловив мое
состояние, стал отступать к балкону.
- Жанночка, отдай мне пистолет... - шептал он. Но я по-прежнему целилась в
него - ведь он был мишенью, в которую я не
могу промахнуться. Пашка облокотился на балконные перила и испуганно смотрел на
меня. Я услышала чьи-то крики,
доносившиеся с соседнего балкона, затем кто-то настойчиво позвонил в дверь. Мой
палец нажал на курок, и я поняла, что
попала в десятку. Пашка как-то странно улыбнулся, перевалился через перила и
упал вниз...
Я выронила пистолет, подошла к перилам и посмотрела вниз. Там, далеко
внизу, лежало безжизненное тело любимого и
бесконечно родного для меня человека.
- Пашка!!! Пашечка!!! - закричала я что было сил и бросилась к входной
двери. Спустившись вниз, я подбежала к Пашке,
села на землю и положила его голову к себе на колени. В Пашкиной голове
образовалась маленькая, идеально ровная
дырочка, из которой ручейком текла не правдоподобно алая кровь. Вокруг меня
собралась небольшая кучка людей,
увеличивалась она с каждой минутой. В толпе кто-то громко и безутешно плакал. Я
подняла глаза и увидела Любку.
Поцеловав Пашку в лоб, я стала гладить его волосы, проводила по мягким и
все еще теплым губам.
- Все хорошо, Пашенька. Все будет хорошо... Я люблю тебя, Пашенька.
Прости меня, но я так сильно тебя люблю. Я же просила тебя соврать,
Пашенька...
Ну почему ты не захотел? ! Соврал бы, и я бы попробовала с этим жить. Может
быть, у меня и получилось. Что ты
натворил, Пашенька, что ты натворил..
Раздался вой сирены. Кто-то кричал, кто-то показывал на меня пальцем.
Толпа стала раздвигаться, и я увидела людей в форме. В голове молнией
пронеслась мысль: они хотят разлучить меня с
Пашкой... Я прижала Пашку к себе и испуганно посмотрела на милиционеров. По
Пашкиным губам бегали тени, и мне
показалось, что он вот-вот улыбнется. И тогда я наконец очнусь от этого
страшного сна и Пашка поцелует меня горячо и
страстно..
Кто-то схватил меня за шиворот и попытался поднять с земли, затем меня
схватили и попытались надеть наручники, но я
так крепко держалась за Пашку, что у них ничего не получалось. Тогда меня
волоком потащили к машине. Я по-прежнему не
отпускала Пашку и тащила его за собой. Последовало несколько сильных ударов, и
мои руки непроизвольно разжались. Через
пять минут я сидела в машине с зарешеченными окнами и пыталась снять наручники.
Пашкино тело лежало на земле в луже
крови.
Я увидела Маринку, которую сажали в другую милицейскую машину. Вместе с ней
села Любка. Я почувствовала, что
машина, в которой находилась я, тронулась с места и стала быстро набирать
скорость. Тогда я в последний раз посмотрела на
Пашку и прошептала:
- Ну почему ты не соврал мне, Пашенька? Почему?..
Глава 14
Очнувшись, я не сразу поняла, что произошло. Полезла в карман и достала
фотографию Матвея. В камере, куда меня
посадили, было
...Закладка в соц.сетях
