Жанр: Боевик
Дядя Леша (Ворон)
...и искренне
верила в то, что в мае жениться - век маяться, но переносить бракосочетание аж
на июнь также не хотела.
Пришлось согласиться на 30 апреля - прямо перед самым Кубком Кремля.
Получалось, что Вадиму вместо тренировок придется гулять на свадьбе, причем
избежать курения и выпивки не представлялось возможным - свадьба-то его
собственная. Это было совсем, ни к чему, но ничего поделать он не мог.
- Это будет очень эффектно, - щебетала Валерия, отхлебывая кофе
маленькими, аккуратными глотками. - Ты приедешь в Москву, и комментаторы будут
говорить, что ты только что женился. А пока ты там, я как раз закончу здесь
дела. В квартиру еще нужно будет кое-что купить, я присмотрела по каталогу
кухню, сравнительно недорогую.
Вадим вздрогнул. Он уже знал, что происходит, когда Валерия берет в руки
проспекты и каталоги. Деньги летели с ужасающей быстротой - Вадим едва успевал
бегать в пункт обмена валюты. Одно платье, заказанное в модном салоне, стоило
почти миллион, а еще предстояло оплатить торжественный ужин в ресторане
"Невского паласа". Эти размышления прервало радостное восклицание Леры:
- Я знаю, куда мы поедем. На Мальорку. Тут и телефон фирмы, чартерные
рейсы раз в неделю. Между прочим, там проводит отпуск сам король Испании.
- А как же Париж? - спросил Вадим.
- Котик, Париж отложим на следующий раз. Я вспомнила: Алик из нашего
казино после второго развода со своей подружкой летал как раз на Мальорку. Там
здорово. То, что надо. И отель прямо на берегу моря.
Вадим поймал себя на том, что любуется Валерией. Когда она загоралась
какой-то идеей, то становилась оживленной, шаловливой, как маленькая девочка, и
в то же время уверенной в своем праве требовать и повелевать. Вадим чувствовал,
что в такие минуты ни в чем не может отказать ей.
- Пусть будет так, дорогая синьорита. А я буду петь серенады у тебя под
балконом.
- Значит, решено. Я звоню в агентство, и ты еще успеешь меня отвезти. Что
у нас еще осталось? Список гостей. Ты свой принес?
- Да, мне тут матушка помогала, чтобы, не дай Бог, никого не забыть, -
сказал Вадим, чуть смущенно вынимая из записной книжки листок,- А ты своим
дозвонилась?
Речь шла о Лериных родителях. Видеть их на своей роскошной свадьбе Лера
вовсе не желала, но, поскольку быстро поняла, что Вадим и его семья не
представляют себе, как можно не пригласить на свадьбу собственных родителей,
Валерия решила не спорить.
- Да, поговорили, - небрежно ответила она. - Папочка и мамочка пришли в
восторг по поводу того, что мой избранник известный теннисист, и передают тебе
массу приветов. Сказали, что будут счастливы познакомиться с тобой лично. Ну а
питерские мои знакомые уже знают, сам Валентин Эдуардович согласился прийти.
- Это твой бывший босс, что ли? - недовольно хмыкнул Вадим. - Не знал, что
у вас такие дружеские отношения. Ты же сама не чаяла от него избавиться.
- Не от него, а от тяжелой работы, - ответила Валерия.- Между прочим,
котик, зря ты так про Валентина Эдуардыча. Он очень солидный человек, у него
большие связи, и он может быть нам полезен.
- Чем же? Ты ведь ушла с работы.
- Работа, дорогой, бывает разная. Эдуардыч с друзьями такими делами
заправляют, закачаешься! В финансовых кругах большой вес имеют, и в мэрии у них
все свои. Между прочим, они сейчас создают новый фонд.
- Ну а нам-то что? - усмехнулся Вадим.
- А ты не говори раньше времени, - уверенно и многозначительно ответила
Валерия. - С такими людьми, как Эдуардыч, дружить полезно. Он про тебя
расспрашивал, когда я его на свадьбу приглашала. Эдуардыч вообще спорт уважает.
Сказал: "Воронов - знаю, слышал. Буду болеть за него на Кубке, а после
поговорим, могут быть интересные предложения".
Вадим сидел на диване, обняв Валерию, и слушал вполуха. К ее рассуждениям
о воротилах бизнеса он относился с дозой иронии, ему гораздо интереснее
созерцать стройную фигурку с почти классическими пропорциями, едва прикрытую
розовым пеньюаром.
- Ты моя прелесть, Лерчик,- произнес он и потянулся губами к ее шее. -
Разумеется, мы пригласим всех, кого ты только пожелаешь.
Валерия бросила на него призывный взгляд черных, выразительных глаз и
позволила поцеловать себя, а потом грациозным жестом высвободилась, как бы давая
рассмотреть себя получше.
- Ах, котик, - сказала она, - ты только слушайся меня, и у нас будет с
тобой просто шикарная жизнь.
Мы идем по Уругваю
Бракосочетание Валерии Бабенко и Вадима Воронова проходило в лучших
традициях торжественных мероприятий такого рода. Ничего не было упущено. Вадим
последние трое суток почти не спал, подгоняемый невестой, которая постоянно
давала ему срочные и ответственные поручения, которые ни в коем случае нельзя
было отложить. Нонна Анатольевна, заразившись предсвадебной лихорадкой,
постоянно боялась забыть что-то важное, то, и дело хваталась за сердце и пила
корвалол. В самом начале приготовлений Владимир Вадимович попытался было
высказать предложение отметить это событие в тесном семейном кругу.
- И чего вам дался этот ресторан,- добродушно заметил он сыну и будущей
невестке.- Там все так холодно, по-казенному. Лучше собраться дома. Квартира у
нас не маленькая.
Вадим слегка растерянно перевел взгляд с отца на Валерию, которая даже не
ответила, а только выразительно пожала плечами и сверкнула на будущего мужа
глазами.
- Папа, мы же говорили, что будет много гостей, у нас дома все не
поместятся. И потом хочется, чтоб все было на уровне. В конце концов, в кои-то
веки ваш единственный сын женится.
- Да я не возражаю. - Владимир Вадимович пошел на попятную. - Это вам
решать.
В результате был заказан зал в "Невском паласе" и составлен список гостей
на сорок человек. Вадим не ломал голову, кого пригласить: конечно, друзья по
спортивному клубу, тренер Ник-Саныч, ну и родня по отцовской и материнской
линии, тетушки, дядюшки, двоюродные братья и сестры. Гриша Проценко был
приглашен свидетелем жениха. Лера Гришу недолюбливала, но до поры до времени
своих антипатий не высказывала, и Вадим пребывал в полной уверенности, что его
красавица невеста преисполнена доброты и дружелюбия ко всем окружающим.
Самой Валерии решить, кого позвать на свадьбу, было не столь просто.
Близких подруг у нее практически не было, а родственников с Украины она особо
видеть не жаждала. В то же время она сочла бы себя ущемленной, если бы гостей с
ее стороны на свадьбе было бы меньше, чем со стороны Вадима. Поэтому Лера решила
позвать людей, с которыми ее связывали деловые интересы и которые могли быть ей
полезны в будущем. Роль свидетельницы исполняла Алина Лисовская, ближайшая
приятельница Валерии. Она недолгое время работала барменшей в том же казино, что
и Валерия, а потом вышла замуж за Жору Лисовского, который был партнером
Валентина Эдуардовича в одном из его многочисленных предприятий. Алина
относилась к Лере неплохо и часто приглашала на светские мероприятия, но при
этом всячески подчеркивала разницу в их социальном положении. Так что для Леры
было большим удовольствием пригласить Алину с Жорой на свое бракосочетание с
теннисной знаменитостью и на банкет.
Накануне торжественного события Валерия позвонила Вадиму и слегка дрожащим
голосом сообщила, что родители не смогут прибыть на свадьбу:
- Позвонил мой папа и сказал, что мать позавчера поскользнулась на
лестнице и сломала ногу. Сейчас лежит в гипсе, ехать никуда не может, а отец за
ней ухаживает.
- Мне очень жаль, - искренне расстроился Вадим.- Как это некстати. Но,
надеюсь, перелом не очень сложный?
- Да нет, обычный перелом.
- Что же теперь делать... У нас все назначено. Надо перенести....
- Даже не думай об этом. Мама с папой в один голос умоляли нас ничего не
переносить и не отменять. Они нам шлют самые лучшие пожелания и так далее, ну ты
же знаешь не хуже меня, чего желают родители. А мы им потом фотографии отправим.
Разумеется, она убедила и успокоила своего жениха. Простодушный Вадим даже
не обратил внимания на то, что число приглашенных на банкет не изменилось:
количество гостей со стороны невесты полностью соответствовало квоте, которую
Валерия с самого начала для себя определила.
Когда Вадим с букетом белых роз вошел в квартирку своей невесты, чтобы
ехать во Дворец бракосочетания, он застыл на пороге. Платье из какого-то белосеребристого
материала, воздушного, но не прозрачного, плотно охватывало
стройную фигуру Валерии, которая казалась еще выше в белых туфельках на тонком
каблуке. Валерия отвергла традиционную фату, и на ее густые черные волосы,
уложенные в пышную прическу, была надета изящная белая шляпка. Глубокие черные
глаза смотрели на Вадима загадочно и призывно. "Вы сгубили меня, очи
черные,вдруг вспомнилось ему. - Как люблю я вас, как боюсь я вас". Вадим
усмехнулся: обычный мандраж холостяка, который идет к венцу. Сколько раз Вадим
наблюдал такое состояние на свадьбах своих приятелей, сколько раз добродушно над
ними подшучивал. И вот теперь то же самое происходит с ним самим. Через какойнибудь
час эта черноокая фея станет Валерией Вороновой, его женой.
Свадебные мероприятия разворачивались в полном соответствии с
установленным на этот предмет протоколом. Гости постепенно собирались на
подступах к тому помещению, где через некоторое время их ожидает радость
присутствовать при кульминации матримониального действа. Поблизости толпились
группами незнакомые соседи по очереди за свидетельством о безоблачном семейном
счастье и их болельщики. Команда Вороновых проходила третьими, во-о-он за теми
(пухленькой подержанной блондинкой лет тридцати пяти и худощавым жгучим брюнетом
с пронзительными глазами навыкате).
Пока же под доносившиеся звуки чужих Мендельсонов гости кучковались по
принципу знакомства и переговаривались вполголоса. Мужчины подходили к Вадиму,
похлопывали по плечу, поздравляли, совершенно искренне отмечали исключительные
внешние данные невесты и вполне убедительно говорили о ее добродетели и высоких
душевных качествах, а некоторые указывали и на редкий ум. Женщины тяготели более
к флангу невесты и также выражали свое ободрение и одобрение. Все были довольно
скованны, многие волновались, некоторые переживали.
Наконец двери к официальному счастью раскрылись и перед Вороновыми. В
другом конце парадного зала исчезал (гораздо более оживленный, чем на подступах
к торжественному моменту) хвост предыдущей процессии, а помреж из дворцовой
обслуги как-то ни для кого незаметно расставлял подобающим образом Валерию и
Вадима, свидетелей, родителей и массовку.
Вадим, который до последней минуты побаивался этого события, вдруг испытал
знакомые чувства чемпиона, награждаемого медалью. Он был счастлив абсолютно, как
победитель Уимблдона в момент получения долгожданной награды. Играл оркестр, они
стояли в центре роскошного зала, и им говорили напутственные слова, которые
Вадим слышал неоднократно, но сегодня почему-то они казались ему трогательными и
многозначительными. Он надевает кольцо на палец Валерии, целует ее, звучат слова
"Объявляю вас мужем и женой". К ним подходят родители, родственники, Гриша
Проценко, улыбаясь, трясет Вадимову руку двумя своими, потом неловко чмокает в
щеку награду, обретенную его другом. Лицо Валерии с каждым новым букетом все
более скрывается от внешнего обзора, и к моменту запечатлевания торжества для
потомства фотограф по-хозяйски раздает большую часть сводного букета
близстоящим, оставив молодой жене лишь небольшую охапку.
Торжественная часть завершена.
В антракте перед концертом свадебный кортеж направляется к выходу из
дворца, где на набережной ждет роскошный лимузин. Он повезет молодых по
проспектам и набережным Петербурга, чтобы все видели, как они красивы и
счастливы. Молодоженов поджидают Медный всадник, Стрелка Васильевского острова.
Вечный огонь Марсова поля... По техническим причинам вполне вероятен и краткий
заезд на квартиру Вороновых-младших, где можно оставить груз столовых приборов,
бокалов чешского стекла, наборов постельного белья и прочих полезных
хозяйственных предметов, которыми молодая семья успела обрасти за первые полчаса
своего существования. Затем опять проспекты и набережные Петербурга и, наконец,
неофициальная кульминация в "Невском паласе".
Швейцар в ливрее распахнул парадные двери, и Вадим на руках перенес свою
молодую жену через порог. Свидетельница Алина осыпала их лепестками
роз, гости аплодировали; вслед за молодыми все неторопливо продвигались в
отведенный им зал. Приглашенный на торжество оркестр встречал пока еще в меру
громкой мелодией. "Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала...", а
солистка поднесла молодоженам на вышитом полотенце пирог, посредине которого
красовались два печеных голубка с хохломской солонкой между ними. Вадим принял
пирог и стоял в растерянности, пока подбежавший официант не выручил его:
подхватил блюдо и объяснил, что молодоженам надлежит отщипнуть по кусочку хлебасоли,
а потом отнес блюдо на стол. Бесстрастные, пока еще трезвые, объективы
фото- и видеокамер скрупулезно отражали каждую сцену второго действия.
Оркестр умолк, но процесс рассадки шел неторопливо: молодые были заняты
приемом поздравлений и подарков от тех, кто в первом акте ролей не имел, а
остальные неловко жались к стенам или бродили вокруг накрытого стола,
разглядывая обильные закуски и не решаясь садиться раньше виновников торжества.
Неожиданно на фоне общего гомона отчетливо прорезался индивидуальный
баритон:
- Во-от они где! Слава Богу, успел вовремя. Баритон принадлежал безупречно
одетому плотному лысеющему мужчине с круглым приветливым лицом. Новый гость
шагал к молодым под собственный монолог:
- Здесь свадьба? Драку заказывали? Как так - нет? Уплочено!
Подойдя к новобрачным, он на секунду застыл, потом, забормотав:
"Поздравляю! Поздравляю!" - троекратно расцеловал обоих. Приглушенный рокот
голосов смолк сам собой. Свадебный генерал отошел на два шага, оценил пару
взглядом, всплеснул руками и дал твердую оценку: "Хороши, хороши!" Затем щелкнул
пальцами; от дверей отделились два амбала и с легкостью двинулись к эпицентру,
неся на руках огромный короб.
Вадим догадался, что это и есть Валентин Эдуардович, владелец "Гончего
пса". Его лицо показалось знакомым, причем с ним связывалось что-то неприятное,
но что это было Вадим никак не вспомнить.
- Вот вам для комфорту, - как ни в чем не бывало комментировал Эдуардыч. -
Мини-коптильня. Немецкая. Старайся, Лерка, корми спортсмена, а то без жратвы
какие рекорды! Да и тебе кое-где мясца не худо подкопить. Для мягкости. Коптит
что хочешь: хочешь - колбасу, хочешь - корюшку. Электрическая. Полезный объем -
четверть куба. Так что плодитесь ,и размножайтесь: такую капеллу можно накормить
- ого-го!
Технологическое чудо заняло свое место возле стола с подарками. Эдуардыч
окинул зал:
- А что ж не садимся? Пора.
Гости как по команде двинулись от стен к столу. Генерал глазами отметил
метрдотеля, поманил его, дал какие-то указания. Амбалам взглядом показал на угол
ближе к оркестру, куда под присмотром метрдотеля мигом принесли два столика,
сдвинули и начали накрывать. Сам генерал направился к молодым, бывшим уже во
главе стола, но еще не садившимся.
- А для пробы кое-что мои ребята вам завтра подвезут. Знаешь, в кошелек,
если даришь, надо денежку положить, так я вам хрюшу приготовил. Молоденькую,
килограмм десять-двенадцать. Уж извини, сюда не привез: у меня в тачке только
фризер под напитки, а ее морозить нехорошо - парная.
- Слушай, я его мог где-нибудь видеть? - шей потом спросил Вадим у
Валерии.
- Да вряд ли... - ответила та. - Разве что в казино.
Гости тем временем рассаживались, Эдуардыч озабоченно и деловито повертел
головой и продолжил, обращаясь к оказавшейся неподалеку Нонне Анатольевне,
безошибочно угадав в ней мать Вадима:
- Коптить-то где будете? Этим пока не до копчения: первая брачная ночь и
всякое такое. Секс, в общем. Так, может, пока и агрегат, и чушку старикам
забросить? Так и есть, конечно, к вам. Завтра с утра и закинем.
Нонна Анатольевна несколько обиделась на "стариков", но в целом
чудаковатый щедрый гость показался ей симпатичным.
Потом началось застолье и свадебные тосты. Каждому хотелось выступить и
сказать что-нибудь приятное. Особенно усердствовали родственники Вадима. Большим
успехом пользовалось выступление моложавой тетушки Вадима Вадимовича, которая
пустилась в трогательные воспоминания о первых днях жизни Вадюши: такого
крошечного принесли. Маленький лежит, сморщенный, красный, ну прямо обезьянка. И
совершенно лысый!
Почему-то больше всех хохотал Валентин Эдуардович, хотя сам был тоже
красный и лысый и вполне напоминал обезьяну, но не крошечную, а старого самца
орангутанга, правда выбритого и приодетого.
Алина Лисовская первая обнаружила, что осетрина горькая и салат горький. И
все хором подхватили: "Го-орько! Го-орько!" Вадим всю жизнь считал это дурацким
обычаем, но делать было нечего - он встал рядом с Валерией и поцеловал ее на
глазах у всех. После третьего "горько!" Эдуардыч, исполнявший отчасти роль
посаженого отца-покровителя, встал и, внимательно следя за целующимися, начал
считать:
- Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Идем на рекорд! Шесть! - Он замедлил счет:
- Се-емь! Во-осемь! Десять! Аут! Как в боксе!
Потом снова ели, кричали, считали, произносили тосты, не забывая
восхвалять красоту невесты и спортивные таланты жениха, и делали самые радужные
прогнозы по поводу его будущих побед, а Алина Лисовская прозрачно намекала на
утехи, которыми займутся молодожены в самое ближайшее время. Супруг ее,
напротив, был несловоохотлив и вид имел не по-свадебному отстраненный. Все
замечающий Эдуардыч отозвал его в сторону:
- Что это у тебя рыло кислое, как на поминках? Давай-ка за успех махнем по
маленькой. - Он налил себе и компаньону по стопке водки, чокнулся, сглотнул и
продолжил: - Свадьба херня, у нас сегодня праздник поважнее. Завтра к десяти ко
мне, в сауну махнем, только в этот раз без кошелок. Все обмозгуем. А пока в двух
словах: был я в мэрии, бугор все документы подписал, теперь работать надо. Твое
дело-жениха баловать, так что веселись. По-другому не сумеешь - так бабу свою
щекочи, а сам хохочи. Давай, давай! - Он подтолкнул Лисовского в бок. - А я
пойду шестерок навещу, - и отправился к отдельному столику.
Свадьба набирала силу, гости танцевали, веселились, выходили покурить и
снова возвращались. Нонна Анатольевна быстро устала, ей хотелось оказаться у
себя на Васильевском, надеть тапочки и расслабиться. Но до конца застолья было
еще далеко.
Эдуардыч пребывал в отличном настроении. С каждым из охранников он выпил
персонально, что делал не часто, и был уже заметно навеселе. Когда после
небольшого перерыва оркестранты стали вновь разбирать инструменты, он подошел к
ним и быстро посовещался. Вслед за этим ударник объявил:
- Известный всему Петербургу предприниматель и меценат Валентин Эдуардович
Бугаев посвящает молодым песню своей молодости. Просим! - и приветственно
вскинул руку.
Гости довольно дружно захлопали. Пока Эдуардыч шел к микрофону и
откашливался, оркестр проиграл первые такты. При повторе мелодии вступил и
солист:
Мы идем по Уругваю,
Ночь хоть выколи глаза.
Слышны крики попугаев
И мартышек голоса.
Если женщин не хватает,
Женщин можно заменить.
Обезьяна тоже может
Очень крепко полюбить!
Песня не производила впечатления свадебной, и недовольным было совершенно
непонятно, на что намекает пожилой орангутанг. Часть гостей, слушая это пение,
давилась от смеха, другие, в том числе Нонна Анатольевна, только недоуменно
пожимали плечами. Какая пошлость! Где же проходила юность этого, э-э, мецената?
- шепнула она Владимиру Вадимовичу. Тот готов был согласиться насчет
пошлости, но у него тоже когда-то была юность и проходила она во многом под ту
же мелодию.
- Да-да, ужасно, - согласился он с супругой, пока его внутренний голос
напевал давно забытую песню. К чести Владимира Вадимовича надо сказать, что
после первого куплета слова были совсем иные, студенческие:
Выгнали из института,
Привели в военкомат.
Жить осталася минута,
Завтра буду я солдат!
Незатейливая выходка свадебного генерала погрузила Воронова-старшего в
романтические воспоминания, и, не дожидаясь очередного тоста, он до краев
наполнил свой бокал "Ахашени".
Вспотевший Эдуардыч, закончив репризу, плюхнулся на стул рядом с Вадимом и
хлопнул его по плечу:
- Завидую я тебе, Вадька! Сколько тебе? Двадцать пять? Да... Жить и жить!
Одно слово - молодость. Ой, слушай, анекдот знаешь? Одного еврея спрашивают:
"Абрам, был ли ты членом суда?" - "Эх, молодость, молодость... Членом туда,
членом суда..." Здорово, да? Эй, парень! - Эдуардыч отвлекся на официанта. -
Слу-шай, принеси беленького еще бутылочку. Поприличней подбери чего-нибудь, что
ли... Есть?
Официант полукивнул и исчез. Вадим недовольно поморщился и обратился к
супруге:
- Лерочка, я пойду разомнусь немного, хорошо?
Она ласково кивнула, но словесная реакция последовала с другого бока:
- Во! Точно, пойдем подышим чуток, развеемся, а то что-то я употел, пока
концерт давал.
Вадима слегка покоробила навязчивость старшего товарища. Он несколько
растерянно повернулся к жене.? Лера окинула его чарующим взглядом:
- Любимый Мой, как мне хорошо! - И после небольшой паузы придвинулась
ближе к мужу и многозначительно проговорила полушепотом: - Вадик, по- старайся с
ним как следует подружиться: он ОЧЕНЬ большой человек. О-ОЧЕНЬ полезный.
Вадим совсем не понимал, чем этот, пусть богатый, но вульгарный тип может
быть полезен ИМ, но, поднимаясь из-за стола, ласково кивнул в ответ одними
глазами, почти искренне намереваясь исполнять просьбу жены
- Иди-иди, ща догоню,- сказал полезный человек, поскольку услужливый
официант уже поставил перед ним запотевшую бутылку исландской водки. Эдуардыч
подтянул к себе чей-то недопитый фужер, выплеснул шампанское на блюдо с
остатками семги, налил граммов сто пятьдесят и, прежде чем опрокинуть его, не в
полный голос произнес нечто вроде тоста, адресуясь лишь К ближайшим соседям по
столу:
- Вот, нынешнее поколение выбрало пепси, а я так предпочитаю традиционные
прохладительные напитки. За любовь!
Выпив, он крякнул, даже, кажется, несколько рыгнул, ловко отправил двумя
пальцами ломтик семги под шампанским в рот и в лучших отечественных традициях
протяжно оценил то ли семгу, то ли водку: "Хороша-а-а". Потом поднялся и не
спеша отправился развеиваться, довольно поглаживая утробу в районе тонкого
кишечника.
Деловое предложение
Веселье пошло вширь. Гости напились и наелись. Куропатки, салаты, яйца с
черной и красной икрой, ассорти рыбные и мясные и прочие холодные блюда почти
исчезли. Стол был отменного качества, пожалуй, лишь поросята с хреном оказались
чуть суховатыми. Наступило неторопливое ожидание горячего. Одни танцевали,
другие, осоловев от съеденного, выходили в фойе и даже на улицу, охладиться у
входа, третьи под девизом "Закуска - враг выпивки" постепенно подбирались к
состоянию сползания под стол. Оживленные голоса спорящих лишь изредка
перекрывали оркестр, но до драки дело не доходило.
Оркестр тем временем заиграл шлягер Валерия Леонтьева:
Розанова! Казанова!
Трам-та-татам и чего-то еще, Казанова!
Нонна Анатольевна вышла в фойе, пытаясь найти там убежище от оглушительной
музыки, но бегства не получилось, так как за ней туда немедленно вышел покурить
Вадим, а еще через минуту к нему присоединился Валентин Эдуардович. За ним,
соблюдая двухметровую дистанцию, не спеша двигался дежурный амбал.
Нонна Анатольевна была не в восторге от некоторых гостей, особенно со
стороны невесты. Впечатление от поначалу умилившего ее своим простодушием
свадебного генерала после "обезьяньих" куплетов переросли в брезгливость.
Поэтому, увидев, как этот потный здоровяк вываливается из зала, она попыталась
ретироваться, но не тут-то было.
- А вот и мы! - громогласно заявил Эдуардыч и, обратившись к Нонне
Анатольевне, сказал: - Я вот давно хотел спросить у умных людей: Коза-Нова - это
кто такая?
- Насколько мне известно, Казанова был мужчиной,- сухо ответила Нонна
Анатольевна.
- Иди ты?! - вытаращил глаза Эдуардыч и простодушно продолжил: - А я думал
- баба. А почему коза? Пидор, что ли? То-то Леонтьев так про него надрывается.
Музыка тем временем смолкла, и Нонна Анатольевна, пробормотав: "Извините",
удалилась в зал, где было немало неприятных людей, но, по крайней мере, не было
Эдуардыча и эти типы с оловянными взглядами держались в отдалении.
- Ну что, Вадик, телку отхватил - нормалёк! - Эдуардыч хлопнул жениха по
плечу.
Вадим ничего не ответил.
"Где же я его видел? - снова мелькнула тревожная мысль. - Ах, ну да, в
казино!"
- Ладно, не дрейфь, держи хвост пистолетом. - Эдуардыч улыбнулся.- Я вот
потолковать с тобой хотел. Есть у меня к тебе одно предложение. Хочешь, считай
вроде свадебного подарка. Мы тут с Жоркой, компаньоном моим, дельце одно
задумали. Собчак сегодня бумаги подмахнул, так что все на мази. Фонд ЗДР, то
есть "Здоровье России". А можно зад. Или за-де-рем. И на тебя мы в этом деле
крепко рассчитываем.
Ни задиристое название, ни перспектива сотрудничества с очень полезным
человеком Вадима не привлекали. Если бы не непонятная просьба Леры, он бы просто
отвернулся, но тут пробормотал что-то вежливое. Эдуардыч не отставал.
- Вот, Вадик, посмотри вокруг. Что у нас за молодежь в стране. Задохлики
одни. Да ты статистику посмотри: чуть не каждый второй глиста - соплей
перешибешь. А нам нужна здоровая нация. Ты вот как считаешь? Нужна или нет?
- Нужна, - вяло кивнул Вадим, которому этот разговор стал наскучивать.
- Верно. А что для этого надо, а? Ну ты вот, спортсмен, скажи? А для этого
нужна физ-куль-тура, так? Причем массовая. Ну что, согласен со мной?
- Согласен.
- Вот. И наш фонд "Здоровье России" будет способствовать чему? Развитию
массовой физкультуры! Секёшь?
- Нет, - чистосердечно ответил Вадим. - Вам-то это зачем?
- Я что же, нерусский, что ли? Мне не обидно? -заорал Эдуардыч, за
...Закладка в соц.сетях
