Жанр: Боевик
За нейтральной полосой
... центр города по узким боковым
улочкам, Басаргин паркует машину у подъезда и поднимается в управление антитеррора. При
этом делает значительный обход, чтобы пройти коридором бывшего своего управления, хотя не
заходит ни в некогда свой кабинет, ни к своему бывшему начальнику полковнику Баранову. И
так задержался в дорожных пробках, а время, когда остался в столице один во всех лицах,
следует беречь. Тем более что отправил перед отъездом в аэропорт запрос в штаб-квартиру.
Доктор очень ждет ответа на этот запрос. По возвращении следует его немедленно переслать.
Генерала Астахова ждать не приходится, и даже в кабинете он, на удивление, оказывается
один. Александр привык к тому, что этот большой кабинет часто бывает заполнен офицерами
подразделения, а длинный стол завален подробными городскими картами, причем картами
разных городов.
- Рассказывайте, что у вас за интересное дело... - пожав гостю руку, генерал показывает
на стул, ближайший к его столу. - Хочется надеяться, что мы идем по одному следу, чтобы не
распылять усилия в разных направлениях...
- Могу я начать с вопроса? - хитро улыбается Басаргин.
- Валяйте... - Владимир Васильевич в хорошем настроении.
- Некоторое время назад, если мне память не изменяет, недели две тому, вашими
сотрудниками была арестована большая партия рицина...
- Что я говорил... - Кажется, что генерал от удовлетворения готов руки потереть. -
Вас, как и меня, интересует рицин... Значит, будем работать вместе...
Хотя я и без того уже это знаю. Мне с Урала сообщили об активности Виктора Юрьевича
Гагарина в этом же направлении.
- Не только Доктор в этом замешан... Тобако работал по рицину в Баку, ваш бывший
арестант Зураб Хошиев тем же делом занимался в Чечне. Я только что посадил его на самолет и
отправил в помощь Доктору. Тобако вылетел туда же из Баку, а остальные отправились на
машине. Я остался в Москве почти в гордом одиночестве. Здесь только Пулатов, но он занят
личными делами. Даже жена завалена заказами и не может мне помогать. Итак?..
- Итак... Могу удовлетворить ваше любопытство, даже не спрашивая причин оного.
Десять дней назад в Волгоградской области была задержана машина, перевозящая сто
пятьдесят килограммов рицина. Машина следовала в Московскую область из Астрахани... По
документам - не в саму Москву, а именно в Московскую область. Место отправления вам,
Александр Игоревич, что-то говорит?
- Астрахань? - Басаргин сразу понимает, к чему клонит генерал. - Прямой путь через
Каспий из Баку.
Насколько я знаю от своих коллег, часто используемый путь для переправки иранского
героина. В данном случае везли не героин, но схема использовалась та же самая, следовательно,
мы имеем право предположить существование связи между наркодилерами и поставщиками
рицина... Точнее, между наркодилерами и террористами...
- В самую точку. Более того, я могу добавить, что использовались те же методы. Тайник
под днищем кузова... И упаковка почти такая же, как у героина...
Словно в одном цехе развешивали и упаковывали.
И даже наши сотрудники первоначально доложили по инстанции, что задержали большую
партию героина.
Тоже обманулись. Ладно, хоть на язык никто не догадался попробовать, как уральские
менты... Только экспертиза показала, что в действительности там было...
- Допрос водителя?
- Вы же сами говорите, что работа осуществлялась по обычной схеме наркодилеров... А
они не держат постоянных водителей. Обычно находят какого-то безработного и отправляют
его со своей машиной.
Темная лошадка, которая думала, что везет только копченую каспийскую рыбку...
Дефицитный даже в нынешние времена залом... Рыбка, говорят, была отменная... Каждая по
полметра...
- Адреса отправителя и получателя, естественно...
Генерал кивает:
- Естественно. Фальшивые. Хотя на отправителя наши астраханские коллеги, кажется,
вышли. По качеству копчения рыбы. Это настолько тонкая штука, что доказать ничего
невозможно. Но в данном случае нам и не нужны доказательства, потому что коптильный цех
- только промежуточное звено. Сейчас пытаются нащупать связи... Попросили у нас
спецоборудование и сотрудников. Целая бригада туда выехала.
Басаргин вкратце уже знаком с этим вопросом.
И даже имеет более широкие данные, которые и выкладывает генералу.
- Все по единой, похоже, схеме... И в России, и дальше...
- Что - все? Где - дальше?
- Неделей раньше из Баку в Мюнхен был отправлен груз копченой осетрины. Целый
рефрижератор.
По данным Интерпола, осетрина тоже отменного качества, не самопальная. Все
документы на груз оформлены в полном соответствии с международными транзитными
таможенными нормами. В днище контейнера также был изготовлен тайник. И тоже сто
пятьдесят килограммов рицина. Тайник довольно искусный. По крайней мере, машина
проехала Турцию, Грецию, Венгрию, и только в Германии наши сотрудники перехватили их. И
не перехватили бы, если бы не случайность. Водители - обычные
дальнобойщики-международники. Мотаются из страны в страну. По национальности греки. В
Баку оставляли машину под загрузку на ночь. Утром проверили только соответствие груза
документам и поехали. Вполне реально предположить, что они и не в курсе того, что везли.
Это тоже вписывается в обычную схему. Уже в самой Германии забарахлил компрессор в
холодильной установке. Обратились к механику. Механик оказался сведущим человеком. Когда
снял компрессор, обратил внимание на странные крепления кузова. Сообщил в полицию.
Поскольку рейс международный, полиция привлекла Интерпол. При проверке нашли рицин.
Сейчас "прокачивают" по всем каналам получателя осетрины, но он, похоже, совершенно ни
при чем - солидный владелец нескольких высококлассных отелей. Не имеет никаких
предпосылок к связям с террористами. Тобако проверял отправителя. Сегодня должен
переслать мне данные...
- Связующее звено одно - рицин отправлялся, предположительно, из Баку...
- Почему так осторожно, товарищ генерал - "предположительно"?..
- Потому что в нашем случае груз шел из Астрахани. И еще не доказано, что он родился
именно в Баку.
Только имея на руках факты, мы имеем право связать одно с другим...
- Хорошо, я с вами соглашусь. Но просчитать варианты крупной международной акции
мы обязаны.
Мне так кажется.
- Я не против. Но тут же следует проанализировать и третий случай. Тот, которым
занимается Доктор Смерть. Там тоже присутствует Баку. Правда, партия достаточно невелика.
Так сказать, провинциального уровня.
- Доктор еще не прислал мне данные. Думаю, вечером что-то уже будет у меня на руках.
Но вы, вероятно, еще не в курсе, кто доставлял рицин на Урал?
- Какой-то азер в шубе жены. Так, по крайней мере, говорится в документах.
- Нет. Этот азер может быть вообще не в курсе того, что везла его так называемая жена...
- Так называемая?
- Настоящая жена осталась дома, в Баку. Но по ее документам по России путешествовала
француженка алжирского происхождения Джамиля Джиндан. У вас должны быть на нее
данные. Загляните в компьютер.
Если нет, я пришлю вам то, что переслали мне из Лиона.
Генерал сразу поворачивается к компьютеру и принимается стучать по клавиатуре,
набирая имя француженки. Ответ приходит почти сразу.
- Школа Карлоса... Совсем интересно.
- Вот потому все наши сотрудники и выехали на место, чтобы провести поиск этой
француженки. Она сбежала из больницы, изуродовав оперативника местного управления ФСБ.
- Почему мне не доложили?
- Вам потому не доложили, что надеются поймать ее. Начальству всегда докладывают
конечный результат, но не процесс, который может быть не всегда самым удачным.
- Что бы я делал без вас... - усмехается Астахов.
- Да, согласен с вашим мнением, появление такой фигуры, как Джиндан, уже дает нам
право думать, что мы имеем дело с международной террористической организацией. И
какой-то ее орган, вероятно, базируется в настоящее время в Баку... К этой мысли вы меня
приводите? - Владимир Васильевич надеется удивить Басаргина. Заметно сразу, что он
готовится сообщить другое.
- Вовсе нет... - Басаргин чувствует, куда разговор уходит. - Я думаю, что центр все же
находится в другом месте.
- В Чечне.
- Необязательно. Там только часть исполнителей.
Низшее звено. А основные силы... Скорее всего даже не там, а где-то вдалеке. Возможно,
даже в Соединенных Штатах... Возможно, в Арабских Эмиратах.
Возможно, в Пакистане, в Ираке, в Иране или Афганистане. Это важный вопрос, но не
главный. А Баку, возможно, - это отвлекающий маневр или просто промежуточная база.
3
План действий, выслушав пленного рабочего, составляют быстро. Его даже не
составляют, план рождается сам собой одновременно в трех головах, и несколько коротких
фраз, непонятных для постороннего, служат утверждающей резолюцией.
Анатолия решают оставить в коридоре, хотя сам он рвется пойти вместе со
спецназовцами. Не зря же, думает, тащил с собой оба автомата убитых бандитов.
- Тезка, - кладет ему руку на плечо майор Сохно. - Вот я - человек, ничего не
смыслящий в химии.
Я могу порой даже серную кислоту с водкой спутать...
Но если ты будешь работать где-то в лаборатории, а я возьмусь тебе помогать... Какая
будет твоя главная задача?
- Какая? - спрашивает с некоторым вызовом бывший студент-заочник.
- Смотреть, чтобы я не напортачил... Так?
- Так... - Анатолий нехотя соглашается.
- А моя работа опасна для жизни. Боевые действия - это моя лаборатория. Если я буду
смотреть, чтобы ты не напортачил, меня могут просто убить...
Такты хочешь отблагодарить меня за спасение?
- Но их же там четверо...
- Четверо на троих - это меньше, чем было два на одного... Так что пользуйся
моментом и отдыхай... Садись за угол, чтобы шальная пуля не достала... Можешь даже
вздремнуть, если сможешь. Это не возбраняется. Можешь даже храпеть, только не сходя с
места, но этого лучше избежать, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Полковник Согрин с майором Афанасьевым неслышно ушли в коридор. Их задача простая
- занять позицию у входа в рабочее помещение. Сохно в темноте не видит, но чувствует, как
Анатолий садится, прислонившись спиной к стене.
- Автомат возьмите... - щедро предлагает парень, удовлетворенный и тем, что хотя бы
таким образом он может оказаться помощником.
- Я автомат не люблю. Я люблю, чтобы у меня руки были свободными для ближнего
боя. А в ближнем бою пистолет всегда лучше автомата. К тому же пистолет автоматический...
Довольный плодами своего красноречия, Сохно идет быстро и по-прежнему неслышно,
придерживаясь рукой за правую стену. Ищет еще одно ответвление от основного коридора.
Боковой проход, о котором рассказал Анатолий, просто огибает рабочее помещение пересекает
небольшой грот с лужей посредине. И выходит-с противоположной стороны точно в то же
самое помещение. Таким образом, завершается окружение, и боевикам перекрываются все пути
отхода.
Рука находит пустоту через десяток коротких осторожных шагов. Несколько движений
двумя руками, и Сохно уже ориентируется. Еще пять шагов вперед, и можно посветить себе
фонарем. Но только на мгновение. Короткий прострел лучом вдаль - определить поворот.
Дальше поворот будет плавным до самого грота. Там можно передвигаться на ощупь.
Майор идет. Ему даже кажется, что он видит путь впереди, хотя увидеть в полном мраке
ничего невозможно. Даже сова ничего не видит в полном мраке - ей требуется хотя бы
минимальный источник света.
Но какое-то шестое чувство не дает Сохно споткнуться. Так, он начинает вскоре
чувствовать, что стена под ощупывающей ее рукой становится слегка влажной.
Правильно. Иначе и быть не может, раз впереди бьет ключ. Пористый камень впитывает
влагу из воздуха.
Через два шага стена пропадает - не удается ее нащупать, но нащупывается угол. Вторая
рука ищет и находит второй угол. Только после этого, около минуты послушав тишину, Сохно
светит фонарем вперед, ощупывает им грот, осматривает ключ и запоминает путь вдоль стены.
Идти безопаснее опять на ощупь.
И майор даже запоминает месторасположение небольшого ручейка, уходящего в трещину
под стеной.
Ему предстоит перешагнуть через ручеек. И он перешагивает, когда доходит до него.
Безошибочно выверяет шаги и вслепую шагает через воду, не обмочив ноги. Еще восемь шагов,
и входное отверстие коридора воспринимается рукой как зеленый сигнал светофора водителем.
Теперь совсем близко от места будущего действия. Два десятка шагов по кривому
коридору, и будет выход. Здесь уже рискованно зажигать фонарь...
И потому Сохно идет в темноте, ступая с повышенной осторожностью. Поворот, еще
более крутой поворот, поворот в противоположную сторону - и виден свет, что ложится на
стену, проникая в проход из рабочего помещения. Свет неровный, играет... Там, как
предупредил Анатолий, в рабочее время горят три костра, необходимые для технологического
процесса. Больше огня здесь не держат. Тоже вопрос экономии...
Последний шаг. Нога передвигается вперед и прощупывает опору. Твердо! Вторая
подставляется к ней чуть сзади. Ноги осторожно пружинят. Устойчивое место...
Теперь просмотреть все, до мелочи... Прочувствовать...
- Стоп... Здесь ждем...
Полковник Согрин первым выходит к месту. Кордебалет идет на два коротких шага
позади. Полковник не слышит его, но знает, что майор там. Чуткий микрофон улавливает
легкое дыхание и переносит его в наушник. Согрин знает, что Кордебалет микрофон
"подснежника" всегда держит на месте, в отличие от Сохно, который не любит, чтобы что-то
мешало ему перед лицом, и, если не требуется вести переговоры, обычно поднимает его к уху.
Около выхода коридор расширяется, и светлое пространство заполняет то, что можно
назвать тамбуром рабочего помещения. Можно не входить в этот тамбур, потому что и отсюда
само рабочее помещение видно полностью. Разведчики не входят. Они останавливаются в
глубине коридора, рассматривая происходящее впереди.
Рабочее помещение, как понятно даже при взгляде из коридора, вверху гораздо более
просторное, нежели внизу, где от стены до стены расстояние в пятнадцать шагов. Из коридора
не видно потолка. Но дым уходит туда через какую-то щель, вероятно, просачиваясь наружу.
Именно потому работы ведутся только в темное время суток - так объяснили пленные
бандиты в первой пещере. Впрочем, для пленных рабочих, бывших студентов-химиков,
понятия дня и ночи не существует. Они давно не видят солнечного света. Но этот свет видят
боевики и весьма, наверное, дорожат им, если не желают на день оставаться в этой пещере,
просто закрывая пленников в отдельном гроте. Наверное, сам воздух здесь не тот, что
располагает к отдыху. Ядом пропитан... Хотя рицин и не токсичен, само понятие близкого
соседства с этой отравой не делает жизнь спокойнее.
Сейчас в рабочем помещении горят три костра.
Над кострами частые металлические решетки. Около каждого костра "колдуют" по два
человека. Еще пятеро в стороне, чем-то занимаются за импровизированным столом - попросту
за большим плоским камнем.
Стол этот прямо под тем выходом, откуда должен появиться Сохно. Но подъем к выходу
достаточно крут - метра на три вверх. Сразу не забежишь, хотя можно при необходимости
сразу спуститься.
- Отходим... - шепчет Согрин. - Быстро... Готовьсь!
Один из боевиков, посматривая по сторонам, направляется в сторону коридора. В руке
держит автомат. За плечо переброшен мешок. Лямка врезалась в плечо - мешок тяжелый...
Спецназовцы отступают в темноту. Указательный палец Кордебалета ложится на
спусковой крючок "винтореза", большой палец цепляется за предохранитель, чтобы щелчок
предохранителя слился с выстрелом и не сумел никого предупредить об опасности.
Приклад упирается в бицепс, но ствол еще не поднимается... Если боевик пойдет дальше,
он обязательно включит фонарь, потому что дальше - темно. Тогда придется действовать, не
дожидаясь момента, когда Сохно выйдет на свою позицию. В узком прямом коридоре некуда
спрятаться, нет ни одного выступа, за которым можно прижаться к стене, нет ямки, в которую
можно залечь, слившись с полом. Но боевик только снимает с плеча мешок и ставит его сразу
за углом, рядом с тамбуром. Причем если раньше там не было видно других таких же мешков,
то этот поставлен так, что можно предположить - мешок не единственный.
- Рапсодия, я Бандит... Как слышишь?
- Бандит, мы на месте. Ждем тебя...
- Я тоже на месте... Готовьтесь... Я жажду аплодисментов... Выхожу сразу. И попробую
побеседовать в развлекательном жанре... Будете критиками...
- Страхуем...
Боевик, что приносил мешок, повернулся спиной.
Два других боевика с автоматами в руках стоят чуть дальше. Ноги расставили широко,
позы как у надсмотрщиков на плантации. Только длинного кнутабича не хватает, чтобы
заставлять рабов пошевеливаться. Четвертый - без автомата. Дает какие-то указания рабочим
за каменным столом. Это даже и не указания, он просто отчитывает их, высказывая что-то
резкое. А напоследок не сильно, но оскорбительно; тычком, бьет одного из пленников по
затылку. Тот не оборачивается и не возражает - привык, должно быть, к подобному
обращению. Боевик делает три коротких шага и точно так же бьет второго. Только посильнее.
Пленник падает носом на свои руки. Тут же поднимает голову, но не оборачивается, чтобы не
получить дополнительный удар. Судя по его плечам, руки парня начинают шевелиться быстрее,
словно он получил ясную недвусмысленную команду.
Согрин шагает вперед на то же место, где стоял раньше. Кордебалет теперь выступает на
одну линию с полковником и поднимает "винторез".
- Тот козел, что лапы распускает, - мой... - предупреждает Сохно, которому все
прекрасно видно из черноты дыры в противоположной стене.
- Ты с ним тоже поаккуратнее, - отвечает полковник. - Это командир. С ним чуть
позже будешь беседовать по душам.
- Тогда я его только предварительно подготовлю для этой беседы. Ну, я пошел!
- Вперед, Толя! С богом.
Согрину и Кордебалету хорошо видно, как Сохно выходит, выпрямившись во весь рост,
на самый край и рассматривает рабочее помещение сверху, сам открытый взглядам и прицелам.
Его не сразу замечают, и создавшееся положение, должно быть, кажется майору слегка
оскорбительным. И потому Сохно чуть смущенно кашляет в кулак. Но кашляет так, чтобы его
услышали.
Его слышат. Его замечают...
Наступившая тишина начинает звучать. Замирают все - и боевики, и их пленники. Но
Кордебалет уже выбрал себе цель - одного из пары, что стоят с автоматами в позе
надсмотрщиков. Выстрел звучит легким хлопком, и пуля ложится под основание черепа.
Второй снимает с плеча ремень автомата. Он не прошел школу спецназа и не понимает,
что автомат следует снимать с одновременным прыжком в сторону.
Этот не прыгнул, растерялся... И Кордебалету хватило времени, чтобы чуть сдвинуть
ствол в сторону.
Вторая пуля ложится в затылок.
Тут же короткая очередь, данная Согриным, срезает боевика, который относил к выходу
мешок. В живых остается только командир - любитель помахать кулаками. Он пытается
вытащить из кобуры "стечкин", когда Сохно спрыгивает на площадку в двух метрах перед ним,
а один из пленников, мешая боевику достать оружие, толкает его в спину - прямо на майора.
Кулак Сохно бьет навстречу коротко и останавливает летящую вперед голову, когда тело еще
продолжает движение. Командир словно пополам в спине переламывается и утыкается
разбитой физиономией в колени бьющему.
Сохно наклоняется и снимает с противника кобуру вместе с ремнем. Потом за шиворот
поднимает его, ставит на ноги и рассматривает. Рука боевика тянется к лицу, ощупывает глаз,
сразу заплывший обширным и лиловым, как ночное зимнее море, синяком.
- Нашла награда героя... - говорит майор и бьет со второй руки во второй глаз - любит
симметрию и потому не может удержаться.
Боевик падает и опять не желает подниматься самостоятельно. Следующего удара
опасается. Ситуация повторяется. Сам он только что бил своих пленников, и они не возражали
ему. Он чувствовал себя гордым и сильным, стоя за их спинами с оружием под рукой. А теперь
бьют его. Сохно понимает, что подготовку к допросу следует провести более основательную.
Но ему лень после каждого удара наклоняться и поднимать нелегкое тело. И потому он решает
передоверить подготовительные процедуры другим. Смотрит на часы.
- Даю четыре минуты, - говорит пленникам, таким же мальчишкам, как и первый. -
Ом в вашем распоряжении. Только не забейте совсем, мне еще надо допросить его...
Мальчишки несколько секунд соображают, а потом все сразу бросаются на командира с
накопившейся за время плена яростью...
В кабинет, после короткого стука и приглашения, входят еще три офицера. Молча кладут
на стол генерала Астахова какие-то разрозненные, не подшитые в "дело" бумаги.
- Извините, Александр Игоревич, пару секунд...
Владимир Васильевич мельком просматривает бумаги и пожимает плечами:
- Опять пустышка...
Убирает бумаги в стол и жестом приглашает офицеров присесть. Поворачивается к
Басаргину.
- Это наши сотрудники, которые заняты тем же самым делом. С капитаном Рославлевым
вы хорошо знакомы, с остальными познакомитесь... Но мы - продолжим. Я так понимаю... -
говорит генерал. - Если вы припасли такое сообщение, как говорится, на десерт, то у вас есть
не только данные из Чечни, но и обширные данные из Лиона. Вы меня, признаюсь, сбили с
толку сообщением, что только сегодня из Чечни прилетел Хошиев. Потому я сразу и
переключился на Чечню. Мы слушаем вас, Александр Игоревич.
Басаргин начинает говорить не сразу. Сначала мысленно формулирует мысль. Ему трудно
разворачивать в воображении предполагаемые события, когда он сидит, У себя в офисе,
занимаясь анализом, он всегда разгуливает по кабинету, помогая мыслительному процессу
идеомоторным актом. В присутствии генерала и в генеральском кабинете, как бывший капитан
ФСБ, пусть и другого управления, Басаргин все еще смущается, ощущая субординацию, хотя
его нынешняя должность по своему статусу является чем-то средним между полковником и
генералом. И потому думается ему здесь медленнее. Но затягивать паузу он тоже не желает.
- Если говорить грубо, то я только пользуюсь разрозненными данными из Лиона, чтобы
делать собственные выводы. Они пока не укладываются ни в какую определенную концепцию,
но опираются на конкретные данные из различных источников, к которым я имею
непосредственный допуск. С некоторыми из них мне пришлось работать по последнему вызову
Интерпола во Францию. Тогда дело касалось этого же предмета, но только косвенно... Сюда же
я плюсую российские данные, еще не доложенные в Лион, и кое-что из данных общего
пользования, на что ни вы, ни американцы не обратили особого внимания. Так сказать,
дилетантские домыслы, не всегда необоснованные, но выставленные в Интернет на всеобщее
обозрение и обсуждение.
- Интересно. Новые умозаключения...
- Да. Пока только умозаключения.
Генерал в задумчивости стучит по столу тупым концом красного карандаша. Офицерская
привычка - иметь под рукой красный карандаш для работы с картами... Владимир Васильевич
ей не изменяет. Но это постукивание никогда, как уже заметил Басаргин, не отвечает какому-то
конкретному настроению. Генерал может поигрывать карандашом и в дурном настроении, и
будучи настроен благодушно.
- Мне всегда бывает любопытно вас послушать, Александр Игоревич... - Сомнение в
голосе все же проскальзывает. - И всегда, начиная с первой встречи, вы меня своими
умозаключениями поражаете.
Я думаю, что и в этот раз я сначала не поверю вам.
Однако вы уже приучили нас верить в то, что говорите, хотя это всегда на первый взгляд
не отвечает точно выстроенной логической цепочке. Это я больше говорю для товарищей
офицеров, чем для вас. Продолжайте.
- Это всегда отвечает... Я всегда основываюсь только на логической цепочке и, грешен,
даже иногда перекрываю логикой недостаточность фактического материала, хотя не всегда
могу правильно и связно объяснить суть соединительных звеньев. Они зачастую только
мысленно нащупываются, но не поддаются описанию, хотя я стараюсь.
- Что ж, тем не менее мы готовы вас послушать...
Басаргин все же не выдерживает - встает и начинает ходить по кабинету... Генерал
терпеливо ждет, глядя на него поверх очков, опущенных на нос. Садятся вполоборота, чтобы не
выпускать интерполовца из поля зрения, и офицеры "Альфы".
- Я начну издалека. 11 сентября 2001 года. Нью-Йорк. Времени прошло достаточно,
фактов известно множество. Есть возможность делать глубокий анализ, Как часто бывает,
этому мешают старательно навязываемые версии. Существует одна из них, как
главенствующая, - мощная террористическая операция, проведенная "Аль-Каидой"... При
этом следует учесть и тот факт, что существование и обоснование этой версии очень выгодно
правительству США для "развязывания рук". И потому другие версии ФБР и аналитическим
центром при президенте США всерьез даже не рассматриваются.
Генерал в удивлении поднимает брови. Он тоже не видит других достаточно серьезных
вариантов, чтобы на них опираться.
- Вы с этой версией не согласны?
- Я согласен с тем, что операцию проводила "Аль-Каида", и спорить с этим бесполезно.
Но я берусь утверждать и то, что деятельность "Аль-Каиды" - это только одна сторона
вопроса, и не самая главная. То есть исламисты-фундаменталисты в этом случае были
исключительно исполнительной силой, и больше ничем. Ну, можно еще приписать им решение
финансовых вопросов. И все. И ничего больше.
- Чтобы говорить так убежденно, надо иметь обоснование. У вас есть какие-то новые
факты? - спрашивает капитан Рославлев.
- Я опирался на старые общеизвестные факты, когда анализировал основные методы
террористической борьбы, применяемые исламистами. Тогда же, сразу после этих событий.
- С какой целью вы проводили этот анализ? Вы же тогда еще не работали в Интерполе?
И вообще не имели отношения к антитеррористической деятельности, - удивляется генерал,
хотя в голосе его удивление заметить трудно.
- Я работал в отделе диаспор, если вы помните.
Диаспора - это не толпа одноплеменн
...Закладка в соц.сетях
