Жанр: Боевик
За нейтральной полосой
..., расположено автономное отопительное устройство, скорее всего
электрическое, потому что не слышно шума дизельного двигателя. Трубы сушат подвал не
только по стенам, но и весь воздух здесь делают сухим. Рядом с трубами провожатые ставят
тяжелое жесткое кресло. Не простое. Явно спецкресло, приспособленное для ведения
душещипательных бесед. Попросту говоря, допросов. На подлокотниках зажимы для рук. На
передних ножках зажимы для голени. Провожатые отпускают руки пленника, тот готовится
покорно сесть, не имея сил сопротивляться и не зная, что ему скрывать от этих людей, но ему и
сесть не дают. Сразу начинают бить. Бьют не так, чтобы настоящему мужчине упасть, - не
специалисты по рукопашному бою, - но больно. Да Циремпил и понимает, что падать нельзя,
потому что лежачего будут ногами пинать.
Он сначала пытается просто защититься, потом даже пытается ответить, но он тоже не
специалист по "рукопашке" и за сопротивление получает немало дополнительных ударов. В
конце концов Циремпил все же падает и получает несколько увесистых пинков в живот. Один
удар приходится в печень. Это очень больно, и на какое-то мгновение он даже сознание теряет.
А в себя приходит, когда его уже приковывают к креслу.
Избиение совершенно непонятно. Он же сам откровенно показывал желание сесть сюда и
не собирался сопротивляться. Скорее всего так элементарно начинают ломать его волю. Только
зачем похитителям это необходимо? Может быть, решает все же Дашинимаев, его с кем-то
спутали? Что-то они говорили про похожесть... Там еще, в доме профессора... Тогда,
разобравшись и убедившись в своей ошибке, его просто убьют. Точно так же, как убили
профессора Родича. Не потрудившись даже объяснить, за что...
Тюремщики пробуют на прочность замки, проверяют. И руки и ноги прикованы так, что
пошевелить ими невозможно. Циремпил знает, что уже через десяток минут такая поза станет
настоящим мучением.
Кровь начнет застаиваться в конечностях, сначала руки и ноги будет покалывать, а потом
придет настоящая боль.
- Может быть, хотя бы скажете, что вам от меня надо? - не выдерживают все-таки
нервы, и он спрашивает, как только обретает возможность говорить, отдышавшись после удара
в печень.
Тюремщики, определенно, глухонемые. Не общаются с ним. Правда, между собой они
незадолго до этого общались и даже выкрикивали что-то во время избиения, а теперь стали
глухонемыми. Заканчивают проверку, убеждаются, что хитрые замки не подведут,
переглядываются молча и с удовлетворением и так же молча выключают свет и уходят. Скорее
всего они просто не понимают русского языка, и вопрос Циремпила оказался им не более
понятным, чем возглас птицы на лесном дереве.
Сначала темнота выглядит полной и гнетущей.
И страшной из-за своей полноты. Исчезает ощущение окружающих стен, словно вокруг
Дашинимаева во все стороны простирается бесконечность, Великий Космос. Правда, откуда-то
доносятся посторонние приглушенные звуки, но в этой темноте они разносятся легко и потому
кажутся не такими приглушенными. Более того, иногда даже кажется, что они раздаются прямо
в комнате, где-то здесь, и несут в себе еще одну, очередную неприятность.
Чтобы приглушить чувство страха, Циремпил закрывает глаза. Но от этого не становится
легче. Воображение при закрытых глазах работает активнее, и страх усиливается настолько, что
сидеть дольше, сомкнув веки, становится невозможным. А откроешь глаза - и сразу
становится легче, потому что теперь уже темнота не такая единая черная масса. В небольшие
щели двери проникает из коридора свет, рассеивается, разбавляет темноту, и глаза быстро
привыкают к ней. Возвращается ощущение комнаты, замкнутого пространства. Бесконечности
больше нет. Космос где-то далеко и никак его не касается.
Счет времени теряется быстро. Так и должно быть.
Философский настрой восточного человека помогает контролировать свои ощущения.
Циремпил знает: ему может показаться громадным периодом, веком, тысячелетием то, что
где-то там, в живом и живущем мире, является десятком или парой десятков минут.
И потому он не знает, через какое время снова открывается дверь и заходит человек
среднего роста. Свет в комнате не зажигается, и видно только яркое пятно дверного проема -
до неестественности яркое после мрака. И силуэт в этом проеме. Что можно сказать, наспех
рассмотрев силуэт? Только то, что вошедший в комнату человек, судя по всему, немолод, но
крепок физически. Лица не видно.
Человек стоит так около минуты, внимательно рассматривает в полумраке прикованного к
креслу Дашинимаева, сам оставаясь невидимым. Наконец рука его тянется к стене на уровне
бедра - там выключатель. Свет вспыхивает неожиданно ярко и бьет по глазам так, что
Циремпил зажмуривается.
А когда открывает глаза, он невольно вздрагивает и пытается отшатнуться вместе с
креслом, к которому прикован, потому что видит перед собой себя самого...
Растерянность длится недолго. Уже через мгновение Циремпил понимает, что это не
совсем он, вернее, можно предположить, что он таким когда-то станет - лет через двадцать,
потому что человеку, вошедшему в подвальную комнату, уже, несомненно, не менее
шестидесяти лет...
- Можете не вставать... - шутит вошедший, разговаривая по-русски с небольшим
акцентом.
Циремпил молча ждет продолжения. Невозмутимо, не пререкаясь. С достоинством.
Откуда-то приходит уверенность, что с появлением этого человека его ждут уже меньшие
физические мучения. По крайней мере, избивать не будут. Оно и понятно... Они так похожи.
Кто же захочет избивать почти самого себя...
Человек что-то громко говорит на незнакомом языке. Из-за двери появляются двое
тюремщиков, что привели недавно в подвал Дашинимаева, приносят стул, который ставят
против кресла. Еще несколько властных, но сдержанных слов. С Циремпила снимают оковы, и
он тут же разминает руки, только сейчас почувствовав, как сильно они затекли. Тюремщики
остаются стоять по сторонам, готовые в случае необходимости выполнить любую команду. Но
команда звучит совсем иная. И не очень им нравится, как понимает Циремпил, потому что
вызывает встречный вопрос, произнесенный предупреждающим тоном. Но команда
повторяется теперь уже резче, с откровенным властным окриком, и тюремщики нехотя
удаляются, закрыв за собой дверь.
- Вас, несомненно, удивляют странные обстоятельства, в которых вы оказались...
Циремпил молча ждет продолжения, не отвечая на слова, которые ответа и не требуют. Он
отлично понимает, что избили его именно по приказанию этого странного человека и без такого
приказания никто бы не решился это сделать. И вообще все здесь, в том числе и само
похищение, и убийство профессора Родича, делается и сделано по его приказанию. Но человек
пока желает показать свою личную доброту и чистосердечие - медовый голос говорит об этом
откровенно. Собеседник, однако, ждет. Не получив ответа, улыбается слегка виновато:
- Меня зовут Кито. И я признаюсь, что являюсь главным виновником всех ваших
неприятных переживаний. Причину моих действий вы, должно быть, уже прочитали на моем
лице. Мы же с вами как братья-близнецы...
- Если только вас заморозить как следует, а мне дать возможность прожить еще лет
двадцать в тишине и покое, может возникнуть такое впечатление... - мрачно соглашается
Циремпил, свободно забросив ногу на ногу - вольная поза, принятая в пику собеседнику,
сидящему чинно, положив ладони на колени, Это проверка. Циремпил понимает, что просто так
его не похищали бы и не убивали бы ни в чем не повинного известного человека, если бы не
необходимость. Господин Кито очень в Циремпиле нуждается.
И даже понятна причина этого - он нуждается именно в его лице... Не случайно два
охранника, недавно избивавшие Дашинимаева, били в основном в корпус и наносили очень
слабые и старательно-аккуратные удары по лицу, словно боялись на нем следы оставить. Это
Циремпил только сейчас, задним числом сообразил. А если так, то стоит проверить, насколько
остро чувствуется у господина Кито эта нужда в двойнике. Хотя здесь перебарщивать тоже не
следует, потому что даже по корпусу тюремщики бьют больно.
- Неужели я настолько стар?.. - смеется Кито. - Странно, но сам этого обычно не
замечаешь... Самому всегда кажется, что ты еще в расцвете лет и сил...
Но это не великая беда... И с этой проблемой мы как-нибудь справимся...
- Чего вы от меня хотите?
- В первую очередь я хочу с вами поближе познакомиться, понять, что вы за человек, а
потом уже принять решение...
- Давайте знакомиться... - с выдохом соглашается Циремпил.
Глава 4
Доктор отослал запрос напрямую в Лион, но ответ приходит в адрес офиса московского
бюро подсектора, поскольку в штаб-квартире не знают, где находится в настоящее время
Доктор. Басаргин принимает сообщение, сразу запускает в распечатку, всматривается в
несколько фотографий, приложенных к нему, передает фотографии Ангелу с Пулатом и только
потом начинает читать.
- В ответ на ваш запрос сообщаю. Присланные вами фотографии идентифицированы
центральным компьютером. На всех фотографиях изображена мадам Джамиля Джиндан,
гражданка Франции алжирского происхождения, 1955 года рождения. Из бедной
интеллигентной семьи арабов-эмигрантов. Дочь учителя рисования и переводчицы со
староарабского языка. Два года училась в техническом университете Сен-Дени, но так и не
окончила его.
В настоящее время находится в международном розыске по линии Интерпола,
французской полиции, полиции Великобритании, Испании, Колумбии и ФБР США. Впервые
стала известна в юном возрасте в начале восьмидесятых годов как приближенное лицо Карлоса.
Проживала во Франции легально. Однако поводов к ее задержанию не было...
- Приближенная Карлоса, и не было повода к задержанию? - спрашивает из своего
привычного угла, где он всегда сидит, Дым Дымыч Сохатый.
- У них законы дурацкие... Я слышал, что Карлос даже женился, уже сидя в тюрьме... -
комментирует вопрос Пулат. - Жену же тоже не арестовывают...
- Он женился на своей адвокатше, тоже офранцуженная арабка... - добавляет Ангел. -
Она баба деловая. Сразу после свадьбы втрое повысила свои гонорары. И все равно отбоя от
клиентов нет. Целую адвокатскую контору открыла.
- Нам бы их законы, да еще в советские бы времена... Так, глядишь, и я как-то
отвертелся бы от зоны... - посмеивается Сохатый. - Сейчас не сидел бы с вами, а получал
бы заслуженную нищенскую пенсию и в ус не дул...
- Сначала ус отпусти... - советует Пулат. - Ты хорошо будешь смотреться с усами... И
даже с одним усом, в который не дуют...
- Мне рассказывали, что во Франции вообще обстановка с мусульманами сложная... -
говорит Басаргин. - Им проще арестовать своего, чем какого-нибудь араба... Сразу шум
поднимается... Дискриминация... Недавно Брижит Бардо судили и крупно оштрафовали за то,
что она против арабов резко выступила. Непонятно только, кто кого там дискриминирует... По
демографическим прогнозам, там скоро количество избирателей-арабов превысит количество
избирателей-французов... Ждут серьезных проблем...
Но... Мы отдалились от темы... Я продолжаю и прошу не перебивать... Итак, очевидного
повода для ареста не было, и за ней только время от времени присматривали... Потом Джиндан
исчезла из поля зрения французской полиции и объявилась в Колумбии... Тогда попала в сферу
интересов Интерпола как крупный кокаиновый дилер. Причем стала дилером, практически не
имея собственных средств. Очевидно, работала с деньгами Карлоса. Чуть позже занималась
поставками оружия колумбийским партизанам. Но этот факт не доказан. Была арестована в
Испании, но совершила побег по дороге в здание суда. По косвенным данным, побег был
организован по просьбе Карлоса боевиками баскской террористической организации ЭТА в
обмен на большую партию "состава "С" и "семтекса" . После побега Джамиля Джиндан
полностью переходит на нелегальный образ жизни и теснее сотрудничает с Карлосом.
Принимает участие в некоторых громких террористических актах. Впоследствии работает с
собственной группой, большей частью на Ближнем и Среднем Востоке. Есть данные, что
Джиндан стажировалась в специальных лагерях в Ливии, в первую иракскую войну ее видели в
Кувейте, где была совершена попытка крупного террористического акта против американских
военных. Накануне событий 11 сентября в Нью-Йорке Джиндан провела неделю в США и
имела прямые контакты с людьми, связанными с террористическими акциями, после чего
попала в картотеку ФБР. Дальнейшее местонахождение и род занятий неизвестны. Прямой
связи Джамили Джиндан с террористическими актами в последние годы не зарегистрировано.
- В молодости она была, наверное, красавицей... - говорит Ангел и кладет на стол
распечатку с фотографий. - А по какому поводу мы ею интересуемся?
- Кто посылал запрос?
- Это ты у нас спрашиваешь? - удивляется Пулат. - Насколько я понимаю, связь со
штаб-квартирой ведешь только ты... Кроме тебя, этим занимаются Доктор и Тобако, но их
сейчас нет на месте.
- Да, может быть, запрос был от них...
Басаргин включает спикерфон и набирает номер мобильника Тобако.
- Слушаю, Саня...
- Привет. Как дела?
- Сегодня вылетаю. К вечеру буду на месте, - сразу отвечает Андрей, не углубляясь в
тему при разговоре по телефону.
- Ты в Лион запрос посылал?
- Нет.
- Значит, это Доктор. Он дома... Если так, то, судя по всему, там назревает серьезная
ситуация. Будь готов вылететь туда. Прямой рейс есть?
- Нет. Придется транзитом через Екатеринбург.
Доберусь.
- Жди звонка. Если звонка не будет, вылетай сюда.
- Добро.
Басаргин набирает номер мобильника Доктора.
- Да, гражданин командир, Я весь - внимание, - отвечает Доктор. - Только внимание
мое дробится при сложной дорожной ситуации. Пытаюсь выбраться из пробки через
трамвайные рельсы встречного направления... А это запрещено правилами и вообще опасно для
жизни.
- Не задави трамвай... Ты запрос в Лион посылал?
- Да. По просьбе областного управления ФСБ.
- Ответ пришел нам. Я переброшу на твой адрес.
Это как-то касается твоего расследования?
- Напрямую. Запрос был на женщину, под подкладкой шубы которой перевозился
расфасованный рицин. Она прикрывалась именем жены владельца местного кафе, азера из
Баку.
- И что?
- Но оказывается, что жена Баку не покидала. А по ее документам в городе жила эта
женщина. Жила три недели, потом слетала с лжемужем в Баку и вернулась с грузом. Летели
через Екатеринбург, потому что от нас нет прямого рейса... Сейчас проверяется возможная
ниточка в Екатеринбург. Нет ли у них связей там...
- Ты попадаешь в точку. Ситуация серьезная.
Женщина еще серьезнее. Она работала еще с Карлосом и способна на многие гадости. Ее
надо немедленно брать под контроль и раскручивать все ее связи. Тобако готов вылететь тебе в
помощь. Если надо, звони ему. Могу отправить всю бригаду отсюда. За исключением одного
человека, который всегда может понадобиться мне...
- Пока надобности не вижу. По этой женщине активно работает местная ФСБ. Ее
контролируют в больнице. Сама она почти не ходячая. Держась за стенку до унитаза ползает...
Как познакомлюсь с ответом, сообщу, что и кто мне может понадобиться...
- И Андрею, и мне. Жду звонка.
- Еду домой.
Доктор звонит уже через полчаса. Басаргин, посмотрев на табло определителя, включает
спикерфон.
- Саня! Я до дома еще не добрался и сообщение не просмотрел. Но сразу позвонил
майору Леонченко из ФСБ... Это по его просьбе я отправлял запрос. Они сказал мне... Наша
подопечная сбежала. Может быть, ползком. Не знаю. Андрею я позвонил. Он летит в
Екатеринбург.
- Я высылаю остальных.
- Мне еще нужен Зураб. Работа с диаспорами. Не хочется доверяться местным кадрам.
Басаргин смотрит на часы:
- Он прилетит через полтора часа. Сразу отправлю к тебе. Вместе с Ангелом и Сохатым.
- Ангел поедет на машине, а Зураб пусть летит самолетом. Прямой рейс только вечером.
Дневной есть на Екатеринбург. Прилетит примерно в одно время с Тобако. Я вышлю в
Кольцове машину, их встретят.
- Хорошо, Я встречу Зураба в аэропорту и отправлю к тебе... Что еще надо?
- Всю информацию по связям этой женщины.
- Запрошу Лион.
- Тогда все.
Басаргин кладет трубку и тут только замечает, что трое его помощников уже вышли в
коридор и стоят там, одетые. "Маленький капитан" прячет в рукав кассету с метательными
ножами...
- Домой мы всегда едем быстрее, чем из дома, - говорит Ангел. - Утром будем на
месте.
- Зураб с Андреем будут там уже вечером.
- Подготовят для нас почву. Счастливо оставаться.
- Стоп. Не так сразу... Мне хотелось бы оставить здесь кого-то. По принципу "кто не
местный?" остается Виталий. Ангел с Сохатым лучше знают обстановку в городе.
Пулат кивает и снимает с предплечья кассету с нотами.
- Это даже лучше. У меня в Москве куча дел личного характера.
Доктор добирается-таки до дома, сразу включает ноутбук, с которым обычно не
расстается, отправляясь в командировку, и принимает пересланное Басаргиным сообщение о
мадам Джамиле Джиндан.
- Пообедаешь? - спрашивает жена, бывшая секретарша Доктора в те времена, когда он,
будучи нелегальным резидентом подсектора Интерпола по борьбе с распространением
наркотиков на Урале, официально возглавлял отделение французского фармакологического
концерна.
- Мне только работа помогает сохранить фигуру, - не отрываясь от монитора, отвечает
Доктор. - Времени нет. Надо ехать.
Распечатав страницы, он сворачивает их в трубочку, улыбается жене и отправляется в
областное управление ФСБ. Майору Леонченко звонит уже из машины. Естественно, у майора
времени, как обычно, нет.
- Может быть, через пару часов?.. - спрашивает неуверенно.
Майору не хочется совсем отшивать интерполовца, услугами которого он не прочь иногда
воспользоваться.
- У меня данные на Джамилю Джиндан.
Пауза непонимания длится недолго.
- Это?..
- Это она и есть... Гражданка Франции алжирского происхождения. Серьезная злобная
баба, которую ваши сотрудники упустили, как я думаю, на погибель своим землякам. Она
когда-то ходила в доверенных лицах Карлоса.
- Я выхожу... - говорит майор без паузы.
- Еще мне нужен адрес квартиры, где жили азер и Джамиля.
- Там сейчас засада.
- Мне необходимо посмотреть. Обыск проводили легкий, чтобы не спугнуть. Так я
понимаю. И скорее всего даже без ордера.
Леонченко не воспринял последнюю фразу как обвинение. Наверняка он ее просто не
услышал. Некоторые люди хорошо умеют слышать только то, что хотят услышать.
- Сейчас, - одновременно с засадой, идет полный обыск.
- Предупреди своих, чтобы меня приняли как дорогого гостя, Я своим запросом
сэкономил вам по крайней мере неделю времени, пару вагонов сил и железнодорожную
цистерну пересоленного пота.
- Хорошо. Я с тобой поеду.
- Тогда одевайся. Я уже подъезжаю.
Майор спускается с крыльца в сопровождении молодого и очень важного внешне парня, в
лице которого без труда читается стажерская уверенность в будущем великого оперативника и
вообще спасителя государства. Куртка на левом боку отдувается весьма внушительно. Парень
еще не умеет носить подмышечную кобуру так, чтобы это было малозаметно со стороны.
- Молодой человеке нами? - спрашивает Доктор.
- Стажер... - подтверждает Леонченко мнение Доктора. - Постигает азы службы.
Доктор протягивает руку.
- Сергей Васильевич, - представляется стажер.
- Виктор, - просто представляется в ответ Гагарин. С высоты своих пятидесяти с
хвостиком лет, в отличие от двадцати с небольшим лет стажера, он не нуждается в
солидности. - Иногда меня зовут Доктор Смерть.
- Чаще его зовут просто Доктор... - улыбается ситуации понятливый майор ФСБ.
- Понял... - говорит и Сергей Васильевич, показывая, что он тоже понятливый.
- Поехали. Улица Курчатова. Знаешь?
- Я еще не совсем москвич. Родной город помню...
В этот раз даже сам Доктор не может навскидку определить, куда спрятались машины
ФСБ. По крайней мере, во дворе дома, куда они заезжают, машин, откровенно похожих на
служебные, не наблюдается.
Стоит парочка, но без антенн. Обыкновенные "жучки", вид, привычный для каждого
российского двора.
- Второй подъезд, - сообщает Леонченко.
Доктор проезжает к четвертому и ставит свою машину там. Благо во дворе есть маленькая
стояночка.
Есть где поставить две-три машины и не загораживать проезд другим.
Дверь подъезда металлическая, с домофоном. Естественно, если в квартире засада, на
звонок домофона никто не ответит. Поэтому Леонченко звонит снизу по мобильнику. Только
после этого набирает на домофоне цифры и не забывает посмотреть по сторонам. Этим же -
излишне откровенно! - занимается стажер.
- Сергей Васильевич, вы всех хотите оповестить о своей предельной профессиональной
осторожности? - спрашивает у него Доктор.
Сергей Васильевич краснеет, как девица на выданье, и отвечает одним словом:
- Понял...
Дверь квартиры на третьем этаже открывают без звонка. Высокий мрачный человек в
гражданском встречает молча, чтобы производить как можно меньше звуков в подъезде, и сразу
пропускает в квартиру.
Разумная мера, если здесь устроена засада. Но этим он лишает Доктора возможности
прислушаться, как тот собирался, не слышно ли будет голосов из квартиры, если приложить к
двери ухо. Впрочем, дверь с мягкой обивкой поверх металла звуки должна, по идее, глушить,
если только за ней не стрелять слишком часто...
Квартира ухожена. Доктор бывал в нескольких квартирах, снимаемых азерами, обычно
там бывает грязно и неуютно. Здесь чувствуется даже некоторый лоск. Приличная мебель,
ковры на полу. Должно быть, сказывается, что квартира не съемная, а купленная.
Троих офицеров группы захвата Доктор вычисляет сразу. У них под куртками
просматриваются бронежилеты. Наготове пистолет-пулеметы "клен", незаметные для
неопытного глаза при ношении. Кроме того, эти трое не участвуют в обыске. Еще трое -
оперативники. Один - эксперт, как подсказывает его раскрытый "дипломат".
- Отпечатки мне сбросите на дискету... - сразу обращается Доктор к эксперту.
Тон не приказной, но авторитетный, не терпящий возражений.
Эксперт бросает вопросительный взгляд на майора. Леонченко кивает, подтверждая право
незнакомца на такое требование.
- "Это представитель Интерпола, Виктор Юрьевич Гагарин. Правда, сам он любит, когда
его зовут Доктором Смерть или просто Доктором. Женщина проходит по их розыску.
- Так даже! Хм-м... - с непонятным восхищением хмыкает один из оперов. -
Любопытная, значит, тетка... Вы знаете, что в больнице произошло?
- Что произошло в больнице? - спрашивает Доктор.
- Старший лейтенант Мазур... Ему, значит, гипс наложили, чтобы подозрений не
вызывать... Увидел, как женщина... Какбишьее?..
- Джам иля Джи ндан...
- Вот-вот... Эта самая Джамиля Джиндан, значит, идет к лестнице. Мазур за ней хромает.
Она даже не оборачивается. На Германа, на Мазура-то есть, внимания не обращает, за стенку
рукой придерживается, еле живая. Выходит... Старлей наш, значит, слегка опаздывает и потому
вприпрыжку на одной ноге... За ней... Только дверь открывает, через порог перепрыгивает на
лестничную площадку, а она там, за дверью...
Ножку ему подставляет, бьет в солнечное сплетение, старлей, значит, падает на перила,
она его под ноги подхватывает и сбрасывает в пролет... Понимаете?
- Не вполне... - мрачно говорит Доктор. - Мне трудно понять, как оперативник может
позволить женщине, и не слишком молодой, к тому же травмированной, так с собой
обращаться...
- Так вот, значит, происходит это дело... - рассказчика не смущает реакция
интерполовца, он мадам Джиндан откровенно восхищен.
- Не он ей позволил, а она себе позволила... И не позволила ему... - вмешивается в
разговор второй опер. У этого голос откровенно осуждающий, почти возмущенный. - Хорошо
хоть только третий этаж...
Сломал ту ногу, что была в гипсе без перелома. Вместе с гипсом, кстати сказать, сломал...
Разорвал связки на второй ноге и сломал руку в локте. Теперь лежит там же на полном
законном основании и в полной упаковке... В наш госпиталь его только вечером перевезут...
Сколько лет этой Джамиле?
- Пятьдесят пятого года рождения... Судя по фотографиям, выглядит моложе... Франция
может позволить женщине пользоваться средствами для омоложения лица... В таких случаях
всегда следует ориентироваться по рукам. Руки женщину выдают всегда...
В первую очередь пигментацией кожи... Независимо оттого, умеют эти руки бить мужчин
или не умеют... - читает Доктор маленькую лекцию и проходит дальше.
Во второй комнате третий оперативник сидит за столом и разбирает документы.
Оперативник протягивает Доктору руку.
- Есть что-то интересное?
- Пока ничего особого. Квитанции по оплате за квартиру, за телефон... Множество
междугородних и международных разговоров. Это следует проверять...
Много возни...
- Если ты не будешь против... - обращается Доктор к Леонченко, подошедшему
сбоку. - Я бы подключил к международным проверкам спецов Интерпола. Это увеличит
скорость...
- Буду только рад. - Майор действительно рад.
Он знает, какая волокита с такими проверками и как телефонные станции других
государств реагируют на запросы следственных органов России, даже скрепленные
прокурорской визой в своей стране. Да и саму подобную визу получить - еще одна трудная
проблема. - Я сделаю тебе копию распечаток.
- Это долго. Я просто заберу эти и верну тебе через пару часов.
- Не потеряй.
На подобное Доктор даже не отвечает. Оперативник за столом передает в руки Доктора
стопочку из десятка листов.
- И вот еще две какие-то квитанции. Что это такое? - Он передвигает к майору
Леонченко два небольших листка. - Свежие. Суммы уплачены небольшие, но это что-то явно
не бытовое. Время исполнения заказа через два дня. И в первой и во второй.
Леонченко рассматривает бумажки. Передвигает по столу к Доктору.
- Позвони в управление, - говорит оперу, - пусть по названиям предприятий вычислят
их профиль. Оплаченный заказ.
- Уже позвонил... - Оперативник для убедительности кладет руку на трубку
мобильника, лежащую здесь же, на столе. - Разберутся, сразу сообщ
...Закладка в соц.сетях
