Жанр: Боевик
Масштабная операция
...у, слава богу - жив, здоров! Слава
богу!..
- Добрый вечер, тетя Даша. Спасибо... Зайдете? У меня чайник закипел.
- Да нет, чего там!.. - махнула она рукой и стала рыться в кармане необъятной
шерстяной кофты. Выудив какой-то сверточек, протянула молодому человеку: - тут письма из
почтового ящика. Он у тебя не запирается, ну я и решила не искушать местное хулиганье -
вынимала каждый раз, как появлялось новое. А то ведь сам знаешь - иль подожгут, иль просто
стащат. Паразиты...
Поблагодарив сердобольную женщину и закрыв дверь, Торбин развернул газетный лист
- внутри аккуратной стопочкой покоилось четыре десятка писем от Лизы. Ровно по десять в
каждый месяц разлуки... Почему на конвертах значился его гарнизонный адрес, а не адрес
полевой почты лагеря под Ханкалой, пока оставалось загадкой. Он разложил послания по датам
отправки и, ощутив забытое волнение, вскрыл самое первое...
Купив следующим утром чудесную алую розу и отчего-то не решившись подняться в
квартиру девушки, капитан поджидал ее, сидя на лавочке у второго подъезда пятиэтажного
дома. Он едва узнал Лизу в строгом, сером костюме - выйдя из дверей, та простучала
высокими каблуками по короткой лесенке и торопливо шла, никого не замечая вокруг. Взгляд
ее, не задерживаясь, скользнул по Станиславу и устремился куда-то в сторону. Сосредоточенно
думая о своем, она проследовала мимо и стала удаляться по только что выметенной молодыми
солдатами асфальтовой дорожке... Но, через миг, словно наткнувшись на невидимую,
непреодолимую стену, Елизавета резко остановилась и медленно, еще не осознав мимолетно
увиденного - обернулась. Широко раскрытыми, изумленными глазами, она долго смотрела на
него, затем, бессильно опустив руки, вернулась и уронила голову на его грудь. С замершим от
волнения сердцем тот вдохнул знакомый запах темных волос и прижался к ним губами. Забыв
обо всем, они стояли молча, не обращая внимания на проходивших мимо и улыбавшихся, глядя
на них, обитателей просыпавшегося дома.
- Получил мои письма? - тихо спросила она.
- Нет... - почему-то соврал он.
- Ты так неожиданно уехал... У меня появилось ужасное предчувствие, что мы больше
никогда не увидимся. Я страшно испугалась и стала писать тебе. Чеченского адреса спрашивать
у отца не стала и отправляла письма сюда. Странно, почему же они не дошли?..
Вдруг она подняла голову и с еще большим удивлением прошептала:
- В моих посланиях я умоляла тебя вернуться живым и найти меня сразу же... Так
значит, ты пришел сам, не прочитав их?!
Он пожал плечами и продолжил милое вранье:
- Случайно увидел знакомый дом... Дай, думаю, подожду - все равно ведь, не могу
жить без нее...
- Ты великий лгун!..
- Быть может, попытаешься исправить этот недостаток? Это тебе... - он преподнес ей
розу.
- Попробую... Спасибо, - несмело ответила Лиза, принимая цветок.
- Ты в консерваторию? Я провожу тебя до метро, - предложил он, - а вечером...
- Нет! - схватив его за руку, испуганно, но, вместе с тем, твердо воскликнула девушка.
Чуть отстранившись, Торбин вопросительно заглянул в ее полные решимости глаза.
- Никакой консерватории сегодня не будет! - заявила она, увлекая его к двери
подъезда, - и завтра тоже... Пойдем!..
Так и держа молодого человека за руку, она довела его до третьего этажа и распахнула
дверь квартиры.
- Ты знаешь, отец уехал по делам в Москву и все еще не вернулся... - начала она,
приблизившись к Станиславу.
Но он не дал договорить, осыпая ее лицо поцелуями. Прижимаясь к нему содрогающимся
телом все сильнее, Лиза с наслаждением ощущала накатывающую волну новых для нее чувств.
Потеряв представление о времени, она пребывала у подножья вершины еще не знакомой
страсти...
Влюбленные продолжали стоять на лестничной клетке, обнимая друг друга. Страстное,
сиюминутное желание, чуть отступило и затаилось, готовое вспыхнуть в любое мгновение с
новой силой.
- Пообещай, что больше никогда не исчезнешь так надолго, - нежно гладя рукой его
волосы, каким-то странным, еле слышным голосом попросила она.
- Не более чем на три месяца...
Проведя долгожданного гостя в просторный зал, хозяйка спросила:
- Хочешь кофе?
- С тобой - с удовольствием...
- Подожди, я быстро! - включив музыкальный центр, Елизавета упорхнула на кухню,
откуда вскоре послышался звук работающей кофемолки.
Через несколько минут та вновь появилась в зале, неся поднос с серебряным сервизом:
кофейником, сахарницей, молочником и двумя чашечками.
Стоя возле старинного пианино с резными крышками и подсвечниками, капитан с
нежностью и наслаждением смотрел на девушку. Осенью, когда они познакомились, дочь
Юрия Леонидовича Щербинина приходила на свидания в джинсах. Потом была зима и долгая
разлука... Теперь же, средней длины, с небольшими боковыми разрезами юбка делового
костюма, не могла скрыть ее красивых ровных ног. Незаметно улыбнувшись своим мыслям, он
взял миниатюрную чашечку и, сделав маленький глоток, сел на диван, возле Елизаветы.
Заметив, как он рассматривает предмет работы восточного мастера, она объяснила:
- Этот сервиз отцу подарили сослуживцы в Таджикистане. Он очень им дорожит...
Потом, вдруг нахмурив лобик, Лиза строго спросила:
- Скажи, ты ведь не сегодня приехал?
- Не сегодня... Но я звонил тебе, - импровизируя, сочинял на лету Торбин, - твой
автоответчик каждый раз нахально заявлял, что ты выходишь замуж. Наверное, врал
бессовестно...
- Это он у тебя научился, - смеясь, ответила она.
Поставив чашку на столик, он, с совершенно серьезным выражением лица, признался:
- Знаешь, я ведь на самом деле хотел тебе позвонить, чтобы узнать...
- О чем? - наивно поверила юная студентка консерватории.
- Никак не могу вспомнить... - изобразил Станислав страдание и потирал виски, точно
предельно напрягает память. - Говорил ли я, что люблю тебя?
Распознав очередной подвох и, едва сдерживая улыбку, она грозно посмотрела на
кавалера.
- Нет, не буду мучиться, и терзать мозги - проще повторить заново, - на этом Торбин
перестал шутить. Все остальное было сказано негромким голосом и безо всякой иронии: - мы
действительно уже признавались друг другу в любви. Скажи, остаются ли в силе твои чувства
ко мне?
- Да... - не раздумывая, ответила она.
- В таком случае, я хотел бы предложить тебе стать моей женой.
Обычно молчаливый, сегодня он хотел сказать многое, но не успел... Девушка, с
волнением слушавшая эти фразы и все сильнее сжимавшая его руку, вдруг порывисто встала и
решительно вышла из зала...
Минут через десять вынужденного одиночества, Торбин, уже невольно гадал: не обидел
ли случайно поспешным предложением? Но все опасения моментально исчезли, когда она,
бесшумно ступая босиком, вернулась с мокрыми волосами и в одной лишь, наспех
наброшенной, застегнутой на среднюю пуговичку, блузке.
Его сознание, опьяненное красотой и дерзкой решимостью Лизы, едва не помутилось.
Прелюдия завершалась столь же стремительно, сколь быстро и началась. Вручив большое
полотенце, она повела его по длинному коридору.
- Здесь душ, а за этой дверью - моя комната, - показала пальчиком девушка и
смущенно, потупив взгляд, добавила: - только, прошу тебя - не долго...
Молодой человек, двадцатью минутами ранее моливший во дворе судьбу о встрече с ней,
подставлял лицо под ледяную струю воды и тщетно пытался хоть немного успокоиться. Вскоре,
обмотав вокруг талии полотенце, он впервые вошел в ее комнату.
У стены, недалеко от двери, располагался письменный стол с висевшими над ним
книжными полками. В углу распластался, аккуратно застеленный новым атласным бельем,
приземистый, широкий диван. В проеме распахнутой двери на лоджию, слегка отодвинув
занавеску и глядя в ясное, голубое небо - будто разговаривая с Богом, стояла Елизавета.
Услышав шаги, она обернулась и, обвив руками его шею, прошептала:
- Отныне ты мой пленник. Пока папа не вернется из командировки, ты будешь жить
здесь - в этой комнате, со мной...
- Слушаюсь... - так же шепотом, ответил Стас, - а потом?..
- Потом мы ему обо всем скажем. Но он мужчина строгих правил, поэтому сколько-то
придется встречаться у тебя - тайком...
- Тайком!? И сколько же?
- Наверное, пока не сдам сессию - раньше он оформить наши отношения не позволит.
Хотя... Отец всегда отзывался о тебе очень хорошо, а как-то раз обмолвился: вот бы, говорит,
зять был таким же, как Торбин! Представляешь, какое совпаденье!? Я тогда виду не подала, но
оказалась на седьмом небе!..
- Представляю... - чуть озадаченно проговорил он, различая все обворожительные
изгибы ее тела, обозначившиеся под тонким и соблазнительным, почти прозрачным шёлком.
Медленно расстегивая среднюю пуговичку, Станислав подвел итог услышанному: - но, дабы
избежать праведного командирского гнева, придется обустроить конспиративную явку.
- Обустрой, пожалуйста... И побыстрее... - отвечала Лиза, прикрывая ресницами
счастливые глаза.
Победив в итоге неподатливую застежку, он припал к губам юной девушки в
упоительном, долгом поцелуе. В ответ она сбросила с его бедер полотенце и, нетерпеливо
вздымая обнаженной грудью, волнительно ожидала скорой близости с любимым человеком. Не
проронив ни слова и освободившись от уже неуместной сдержанности, они с наслаждением
отдались во власть неистовой, сумасшедшей страсти...
Ничего более важного, чем их безграничная любовь, для Елизаветы и Станислава в тот
короткий миг, вырванный из тревожной и бушующей вокруг жизни, не существовало. Не было
по их убеждению на свете обстоятельств, способных омрачить того необъятного счастья...
Мановением одной руки повелев основной группе "рассредоточиться", "усилить
внимание" и "вести скрытное наблюдение", Щербинин неторопливо приближался к
неподвижно сидящему человеку, привалившемуся спиной к стволу исполинского бука. Сомов
осторожно ступал за ним и, не дойдя до мертвого спецназовца шагов двадцать, узнал его...
- Это ж капитан Воронцов... Циркач!..
- Вижу - не слепой!.. - раздраженно ответил полковник, подавая знак трем бойцам.
Те проследовали мимо, покосившись на убитого офицера, и растворились в лесу для
скрытного наблюдения за округой. Полковник с майором внимательно обследовали еще теплый
труп капитана. Юрий Леонидович распрямился и с мрачным, потемневшим лицом долго
молчал, явно затягивая со своими выводами. Тогда слово взял Константин Николаевич...
- Отличный прицельный выстрел. Думаю из снайперской винтовки. Не исключена
вероятность использования СВД Шипилло.
- Возможно... - вздохнув, наконец, обмолвился комбриг. - Хотя, объективности ради,
следует напомнить: следы, оставляемые на теле пулями СВД, куда более ужасны. А тут скорее
стреляли из охотничьего малокалиберного карабина типа "Барс" или "Соболь".
- А как вы относитесь к этому? - майор указал на валявшийся рядом с Александром
пустой шприц.
- Не знаю... - выдавил тот. - Что в нем было?
- Яд. Все тот же яд моментального действия, каким умертвили в начале операции
рядового Тоцкого, - молниеносно произвел анализ оперативник.
- Могло случиться так, что Циркач, заполучил пулю чеченского снайпера. Был
смертельно ранен... А Гросс только облегчил его страдания... - неуверенно предположил
командир "Шторма".
- Или добил, немного промахнувшись до этого сам, - закончил подчиненный
гипотезой, которую сам шеф питерского спецназа оглашать боялся или упорно не желал.
Каких бы версий они ни изобретали, о чем бы ни говорили, но в мыслях обоих давно и
настойчиво свербел один безусловный факт: затесавшийся в ряды первой группы оборотень,
бесспорно, обладает некой индульгенцией на неприкосновенность, обещанную чеченской
стороной. Скорее всего, полевые командиры в обмен на подробную информацию об операции
"Вердикт" сулили ему не только гарантию жизни, но вдобавок и крупное денежное
вознаграждение.
Так что самыми реальными шансами остаться целым и невредимым, располагал только
изменник.
Прекрасно осознавая это, Сомов скинул с плеч тяжелый ранец, присел на корточки,
извлек на свет божий все ту же аппаратуру спутниковой связи и, глянув на докуривавшего
вторую подряд сигарету Щербинина, деловито проинформировал:
- Первую часть нашего задания мы выполнили - личность предателя установлена. Сами
доложите о результатах или доверите мне?
Махнув рукой, тот отвернулся, зло сплюнул и, глотнув дыма последний раз, подозвал
двоих закончивших перекур бойцов.
- Похороните капитана Воронцова. И... устройте могилу понезаметнее. Чужие здесь
края - не наши, как бы не разорили ублюдки...
Пока воины занимались погребением, а комбриг нервно дымил очередной сигаретой и
уже вытягивал из пачки следующую, майор составил донесение, зашифровал его и, связавшись
с отделом "Л", неторопливо и разборчиво продиктовал "смертельный приговор" Станиславу
Торбину.
Седьмое донесение стало венцом их многодневного изнуряющего расследования.
А по прошествии четверти часа они без труда отыскали по следам место, откуда вел
слежку за лагерем эмира и сам Гроссмейстер...
4
Офицер спецназа резко обернулся - метрах в двадцати пяти несколько вооруженных
людей в камуфлированной форме, маскируясь за стволами деревьев, медленно приближались к
нему. Своими повадками и видом на сепаратистов они не походили, однако, само их появление
стало для него полной неожиданностью.
Дальнейшие события разворачивались в том же безмолвии и столь же стремительно...
Не мешкая, он развернул готовую к стрельбе винтовку в сторону незнакомцев, на что
бойцы неизвестного отряда ответили тем же - семь стволов различного автоматического
оружия в тот же миг были направлены на капитана. Пятеро замерли, держа его на прицеле, а
два человека продолжали бесшумное движение. Вскоре в этих двоих он узнал Щербинина и
Сомова.
Пока еще не понимая сути происходящего, Станислав опустил СВД...
- Ты удивлен? - поинтересовался командир "Шторма", подходя вплотную и вместо
того, чтобы пожать руку одному из лучших своих офицеров, отчего-то пристально посмотрел
на его снайперку: - разреши взглянуть...
Полковник взял винтовку, затем извлек из кобуры Торбина "Гюрзу" и тут же передал
оружие майору, который к тому времени уже вынул из-под дряхлого дерева пулемет. А вот
"Дротик" Воронцова, прихваченный на всякий случай Гроссом, комбрига весьма
заинтересовал. Он с легкостью выудил его из жилетного кармана Стаса, проверил наличие
патронов в обойме и уточнил:
- Если не ошибаюсь, это пистолет Циркача?
- Циркача, товарищ полковник, - подтвердил оперативник.
- Отлично... - кивнул он и подал знак бойцам, разрешающий тем подойти ближе.
Капитан все еще пребывал в изумлении - слишком уж неожиданной выглядела встреча с
хорошо знакомыми людьми, которым по идее надлежало находиться почти в ста пятидесяти
километрах от забытого богом, глухого местечка. Но это изумление ни шло ни в какое
сравнение с тем стрессом, что случился минутой позже. Когда пятеро спецназовцев, только что
спокойно наблюдавших разоружение предателя, слегка расслабились, встав за спиной
комбрига, последовало нечто необъяснимое и странное, лишившее Торбина на какое-то время
способности что-либо понимать...
- Что-то я не пойму... - тихо, почти на ухо полковнику прошептал майор, - почему он
не с ними?.. И вроде, как выслеживал кого-то с винтовкой... Даже, по-моему стрелять
собирался... Что-то не сходится!..
В ответ на это Юрий Леонидович вдруг обхватил рукой шею Сомова, развернулся,
прикрываясь им, и за считанные мгновения выпустил в бойцов из "Дротика" всю обойму.
Отбросив ненужный пистолет, выдернул из ножен кинжал и, не давая опомниться Константину
Николаевичу, всадил по самую рукоятку в его неприкрытое бронежилетом горло...
Словно во сне Станислав смотрел, как сквозь пальцы майора, пытавшегося зажать
ладонями ужасную рану, фонтанчиками била кровь. Как обезумевший взгляд его метался по
сторонам, лишь на мгновение задерживаясь на двух стоящих рядом офицерах с немыми
вопросами: "Почему?! Как же так?! За что?.."
Оперативник упал навзничь. Его нескладная фигура несколько раз дернулась, левая
окровавленная ладонь проползла вдоль тела по молодой зеленой растительности, оставляя на
длинных листочках красный след. Потом ладонь сжалась в кулак, выдернув пучок травы и,
застыла. Первая же боевая операция в карьере Сомова стала для него и последней...
Выстрелы из "Дротика" скорее походили на резкие щелчки, чем на звуки, издаваемые
оружием обычного калибра, а сейчас - в лесной чащобе, они прозвучали еще глуше. Вряд ли
кто-то из банды их услышал... Но не это сейчас занимало мысли Торбина. Те вопросы, что
несколько секунд назад отчетливо читались в глазах майора, в не меньшей степени волновали и
его самого. Пока Щербинин наблюдал предсмертные судороги подчиненных, капитан успел
задрать брючину камуфляжки и выхватить из чехла, крепившегося ремнями к голени,
последнее остававшееся у него оружие - нож разведчика. С тыльной стороны ручки
относительно скромного по размерам ножа вставлялся патрон и порой во время рукопашной
рубки, когда у ближайшего противника внезапно оказывался пистолет, либо автомат, эта
штуковина становилась незаменимым подспорьем...
Увидев сидящего на поваленном дереве офицера с наставленным на него жерлом
рукоятки, полковник вяло поморщился и присел на травянистый бугорок напротив.
- Убери, - молвил он, вытирая, забрызганную кровью правую руку об одежду мертвого
Сомова, - у тебя братец, один хрен, нету выхода...
Не произнесший с момента встречи ни единого слова Гроссмейстер, продолжал
безмолвствовать. Однако оружие не убрал.
- Не въезжаешь? - усмехнулся пожилой собеседник. - Что ж, не мудрено... Так и
быть, объясню, только опусти свою пушку.
Не снимая большого пальца с рычажка спуска, Станислав немного отвел нож в сторону.
- Вот посмотри... - комбриг кинул к его ногам пустой шприц. - Этим был умерщвлен
рядовой Тоцкий.
Заметив насмешливый взгляд молодого человека, достал из кармана другой - точно
такой же и бросил его следом за первым.
- Вот тот, о котором ты только что подумал. С его помощью полчаса назад ты прикончил
Циркача, верно? А эту вещицу узнаешь? - теперь в руке Щербинина появился надрезанный
нейлоновый шнур со скрепером-блоком. - Правильно. И про нее ты не в курсе. Тогда
послушай внимательно - уж мне-то, поверь, есть, что рассказать про твою "деятельность".
Торбин приготовился слушать, но глаз с полковника, только что убившего шестерых
подчиненных, не сводил...
- Видишь ли, приблизительно за тридцать минут до того, как твоя группа покинула
расположение лагеря на БТРах, фээсбэшники перехватили чей-то разговор по рации, а точнее
подробный доклад об операции "Вердикт". Штаб опергруппы решил направить следом за вами
второй отряд под моим командованием. И что же нам довелось лицезреть, идя по твоим
следам?
Юрий Леонидович вопросительно уставился на оппонента, но опять не получив ответа,
продолжал "изобличение":
- Вначале мы отыскали беднягу Тоцкого с двумя безобидными ранками на теле. Вроде
бы заурядный укус змеи... Мало ли, - с кем не бывает... А недалеко - в траве мои бойцы
вдруг находят шприц с остатками яда. Сутками позже, недалеко от могилы молодого Деркача
обнаруживается обрезок страховочного фала, послуживший причиной его гибели.
Командир "Шторма" порылся в кармане, но вместо ожидаемой Стасом очередной улики,
достал сигареты и зажигалку.
- Далее произошел подрыв Ивана Бояринова, - выпустил он клуб дыма. - К этому
происшествию, следует признаться, оборотень отношения не имел. Как, впрочем, и к смерти
сержанта Серова...
- Разве Серов погиб? - впервые подал голос Гросс.
- Да. И в докладе генералу Бондарю говорилось, что это дело рук "чертей", идущих
следом за тобой. Тургенева они почему-то не тронули. Так вот... на чем мы остановились? Ах
да... Затем в перестрелке от пули изменника пал ефрейтор Борис Куц. Потом им же ножом в
спину был убит прапорщик Шипилло. И, наконец, сегодня настал черед капитана Воронцова.
Тебе данная хронология о чем-либо говорит?
История гибели его группы, преподнесенная в подобном ракурсе, не могла не озадачить
Торбина. Мельком глянув на видневшуюся из открытого ранца Сомова аппаратуру
спутниковой связи, он предположил:
- И обо всех этих домыслах вы, разумеется, исправно сообщали в штаб опергруппы.
- Куда было деться от выводов опытного оперативника!? - с плохо скрываемой
издевкой воскликнул шеф "Шторма" и с соболезнующим вздохом продекламировал: - попал
ты, приятель! Последнее и самое неутешительное для тебя заключение Сомов передал в отдел
"Л" минут этак двадцать назад. Так что не обессудь - обратной дороги нет!..
Внезапно у капитана промелькнула страшная догадка, заставившая до боли сжать
рукоятку стреляющего ножа. Ошеломленный неожиданным открытием, он даже успел
направить его в голову Щербинина и слегка надавить на рычажок спуска...
Но в эту же секунду Гроссмейстер получил сзади сильнейший удар по голове. Тупая боль
пронзила все тело, сознание враз помутнело, а мысли перепутались. Мышцы перестали
повиноваться, и нож беззвучно выскользнул из руки на мягкую траву.
А следом и сам он как подкошенный свалился с поваленного дерева...
За семь месяцев до описанных выше событий, когда затянувшаяся поздняя осень на
Кавказе вот-вот должна была смениться короткой ветреной зимой, а вместе с холодами
ожидалось и относительное затишье на театре военных действий, подходила к концу седьмая
по счету командировка Станислава Торбина в Чечню...
- Привет элите спецназа, - заглянул в офицерскую палатку чем-то встревоженный
прапорщик Шипилло, - жутко извиняюсь за поздний визит...
Он зашел внутрь, плюхнулся на кровать рядом со спящим Воронцом и надолго
приложился к пластиковой бутылке с минеральной водой. Крякнув от удовольствия, завинтил
крышечку и звучно хлопнул по Сашкиной заднице.
- Вставай, товарищ капитан! Дело важное проспишь!..
Тот недовольно перевернулся, оторвал на секунду голову от подушки и заспанным
голосом проворчал:
- Отстань. Нет меня...
- Вот те раз! Нет его!.. А кто ж это на чугунной кровати бессовестно дрыхнет?
- Говорят тебе: нет меня здесь! Это моя голография...
- Подъем, порнография! Там генерал Бондарь офицеров собирает. Велено и всех вас
срочно вызвать. Он ждет около вертолетной площадки...
Если из уст немногословного и флегматичного снайпера слетала фраза "срочно
вызывают" или что-то в этаком роде, раздумывать и сомневаться не приходилось. Требовалось
запастись самыми необходимыми вещичками и нестись, куда говорит...
Подполковник Щербинин, майор Сомов, капитаны Торбин и Воронцов, а так же два
старших лейтенанта в миг сорвались с кроватей. Похватав оружие и, на ходу застегивая теплые
куртки, шестеро офицеров повыскакивали на улицу. До стоянки винтокрылых машин
добежали, не взирая на осеннюю распутицу, всего за три минуты. Генерал-майор Бондарь
вместе с командиром "Шторма" полковником Львовским и фээсбэшником Сергеем
Аркадьевичем нервно курили у старой автомобильной будки, приспособленной под домик для
авиационно-технической обслуги.
Поздоровавшись с каждым спецназовцем, руководитель оперативного соединения кивнул
Львовскому:
- Давай Алексей Эдуардович, обрисуй вкратце...
- Значит так, мужики, - начал тот без предисловий, - несмотря на приближение зимы,
некоторые вожди "приматов" продолжают вести боевые действия и творят всяческие
провокации. Сегодня утром банда Шахабова устроила засаду на одной из горных дорог.
Дальше, как водится - выбрали удобный момент и расстреляли механизированную колонну.
Два грузовика и два бэтээра... Погибло около двадцати человек, остальные - тринадцать
солдат молодого пополнения взяты сепаратистами в плен...
- Сейчас бандгруппой вплотную занимается аэрокосмическая разведка, - продолжил
полковник ФСБ с коротко остриженными седыми волосами, - в течение часа мы должны
получить их точные координаты и тогда...
- И тогда настанет ваш черед, - негромко, но твердо закончил за подчиненных Бондарь.
Далее он говорил, обращаясь непосредственно к Львовскому: - в вашем распоряжении не
более получаса. Наберите команду из самых опытных бойцов - офицеров, контрактников и
старослужащих. Молодежь не брать - тут изюминка не в количестве, а в умении. Скоро
стемнеет и, видимо, операция по освобождению пленных стартует ночью, поэтому заранее
побеспокойтесь об оснащении: ночные прицелы, приборы, осветительные ракеты и тому
подобное. Вертолеты, как нам доложили, к вылету готовы, так что дело только за
координатами. На этом все. Готовь, Эдуардыч, людей...
Повернувшись и немного ссутулившись, генерал зашагал в сторону штабной палатки.
- Не прощаемся, - бросил Сергей Аркадьевич, поднимая меховой воротник. - Пойду
дожидаться вестей от разведчиков...
В тот вечер штаб опергруппы впервые столкнулся с дерзкой и вероломной хитростью
заместителя Командующего вооруженными силами Ичкерии. Когда разведка сообщила цифры
точных координат банды, и двадцать лучших бойцов "Шторма" разместилась в четырех Ми-24,
а их экипажи ждали разрешения на взлет, эмир неожиданно сам вышел на связь с Бондарем...
- Отставить начало операции!.. Плохи наши дела... - с серым лицом молвил тот, после
пятиминутного разговора с Бесланом Шахабовым. Немного подумав, приказал: - всем
старшим офицерам собраться в штабной палатке.
Вскоре полтора десятка мужчин сгрудились на длинных лавках под брезентовой крышей
и, тихо переговариваясь, нещадно дымили сигаретами. С появлением командира опергруппы
гул сразу стих. Офицеры встали...
- Товарищи офицеры... Он предлагает обменять пленных солдат на одного из нас, -
сразу огорошил генерал-майор, снимая форменную кепку с вышитым крабом над длинным
козырьком и вытирая платком выступившую на лбу испарину. Поморщившись от густого дыма,
он хотел было что-то отпустить в адрес заядлых курильщиков, да махнув рукой, сам достал
сигарету.
Присутствующих данное заявление нимало обескуражило. Если командование примет это
условие - любой из них имеет реальный шанс угодить в лапы Медведя. С пленными же тот
никогда не церемонился...
- А что последует в противном случае?.. - полюбопытствовал ф
...Закладка в соц.сетях
