Жанр: Боевик
Любовники в заснеженном саду 1-2.
...йшие пару
месяцев уж точно. А сейчас отдай сигареты дяде. Товар конфисковывается в пользу
продюсера проекта "Таис" Леонида
Павловского...
- Проекта... Ну-ну... - не удержалась Динка, глядя, как "Davidoff"
уплывает в загребущие руки Ленчика.
- Вот именно - проекта. Это будет самый успешный проект в истории
отечественного шоу-бизнеса, я вам обещаю.
Но сначала поговорим о вас. Вы ведь и есть проект.
- И что за проект? - я наконец-то получила возможность вставить свое,
дребезжащее острым любопытством, слово.
- Дуэт "Таис". Как вам название? Динка пожала плечами: очевидно
название нисколько ее не грело.
- Знаете, почему я выбрал вас, соплячки?
- Почему? - опять не удержалась я.
- Не потому, что у вас какие-то сумасшедшие по силе голоса... Голоса у
вас так себе, будем смотреть правде в глаза.
И на Монтсеррат Кабалье вы не потянете даже в самых радужных мечтах. Таких
голосов - девять на десяток. И сами по себе
вы ровным счетом ничего не представляете. Малолетки, каких миллионы. И на вашем
месте могли быть любые другие
малолетки, от этого ровным счетом ничего бы не изменилось.
- Ну и? - Динка и правда за словом в карман не лезла. - Почему же здесь
сидим мы, а не кто-то другой?
- Потому что вы потрясающе смотритесь вместе, - просто сказал Ленчик.
- Уж поверьте мне, парню, которого
выгнали с третьего курса психфака.
- За профнепригодность? - ай да Динка, сама невинность, надо же!
- Да нет... Совсем напротив, - ушел от ответа Ленчик. - Но дело не в
этом. Вы идеальны, если собрать вас вместе. А
каждая по отдельности - чмошница из чмошниц. Так что лучше вам держаться вместе,
голубки, и тогда вы произведете
впечатление...
- И на кого же мы произведем впечатление?
- На то быдло, которое притаранит свои денежки в кассу. А уж это быдло
мы обнесем по полной программе, я вам
обещаю. Как видите, я с вами предельно откровенен...
- К чему бы это? - Динке понравилось издеваться над Ленчиком, коню
понятно.
Но Ленчик был непрост, совсем непрост. Это стало ясно, как только
фотомодельные губы продюсера увяли, как
лепестки чайной розы, а глаза засветились недобрым волчьим огнем. Он перегнулся
через стол и ухватил Динку за
подбородок.
- А к тому, что ты сегодня же подпишешь контракт. И я сделаю тебя
знаменитой...
Динка даже не пыталась вырваться. Бедняга. Не хотела бы я оказаться на
ее месте.
- Я сделаю тебя знаменитой. Нет, ты, конечно, можешь отказаться. И
вернуться к своей бабке. И к своему парню, и
получать свои тройки, а потом поступить в педагогический, на начальные классы,
потому что на большее у тебя не хватит
клепки...
Не выпуская из пальцев Динкин подбородок, Ленчик повернул змеиную
голову ко мне.
- Ты тоже можешь уйти. К папашке-алконавту... У тебя ведь только он за
душой, а? Я прав?
Вот хрень! За три дня он успел собрать о нас кое-какую информацию... Да
что там - кое-какую! Он знал, чем бить,
урод!...
- Вообще-то я уходить не собиралась, - промямлила я.
- Если уйдет она, уйдешь и ты, - заверил меня Ленчик. - По отдельности
вы меня не интересуете. И никого не
заинтересуете... Вы нужны мне вместе. Или обе - или ни одной.
- Я остаюсь, - быстро сказала Динка. - Отпустите...
- Так-то лучше...
Ленчик наконец-то оставил в покое Динку, откинулся на стуле и нагло
закурил конфискованный "Davidoff".
- А что это за типы там сидели? С вами? - спросила я. - Ну там, в
клубе..
- Моя команда. Талантливые ребята. С Алексом вы уже знакомы, я думаю
Вика - поэтесса, и очень неплохая. Она
же будет отвечать за пиар...
- За пиар... Ну вы даете... - встряла Динка. - А очкастый?
- На этого очкастого тебе молиться надо... Композитор от бога,
аранжировщик от бога, клепает только хиты...
- Его, случайно, не Крутой фамилия?
- Нет, не Крутой, - рассмеялся Ленчик. - Покруче будет. Лепко. Леша
Лепко.
- Ну, все понятно, - Динка прищурила глаза, в которых так и прыгала
готовая в любой момент сорваться фраза:
"Лепко, самое то... И ты сам лепишь нам горбатого, дорогуша.."
- Значит, все понятно? Тогда перейдем к вам... Вы-то познакомились уже?
- Имели счастье, - высказалась за нас Динка.
- И как?
- Что - как?
- Как вы друг другу?
- А это важно? - Мой вопрос был вполне нейтральным. Вежливым и
нейтральным.
- Важнее, чем если бы вы тусовались в барокамере в течение месяца. Тест
на психологическую совместимость... Так
как?
- Поживем - увидим, - философски заметила Динка. - Не могу сказать,
что я от нее в восторге...
- Я тоже кипятком не писаю, - огрызнулась я.
- Брейк, брейк, девчонки, - рассмеялся Ленчик - С сегодняшнего дня вы
должны любить друг друга. Иначе проект
рухнет.
- Угу... Они любили друг друга, как сестры... - совершенно неожиданно
Динка пнула меня ногой под столом. - Тебя
как зовут, сестренка?
- Ее зовут Рената, а любить друг друга вы должны больше, чем сестры.
- Это как?
- Потом объясню. Ну что, вы готовы проснуться знаменитыми?
- Не забудьте только будильник завести, - Динка за словом в карман не
лезла, факт.
Ленчик снова рассмеялся - он оценил шутку по достоинству.
- Не забуду, не забуду. Вот только это будет не будильник, а бомба с
часовым механизмом... Я вам обещаю...
...Бомба разорвалась ровно через три месяца.
Эти три месяца полностью изменили нашу жизнь. Настолько, что я даже
позабыла, какой она была до "Таис".
Захотела позабыть - и позабыла. Школа, прыщавый Стан и папахен - все это теперь
казалось страшным сном, бумажкой изпод
вокзального чебурека, которую я выбросила в урну. Даже не вытерев об нее
пальцы. Главным был проект,
сумасшедший проект, который мог прийти в голову только сумасшедшему человеку. Но
только теперь, когда я стала
умненькой-разумненькой и к тому же мертвой девушкой-убийцей, я смогла понастоящему
понять сумасшествие проекта.
И его смертельную, холодную красоту.
Ленчик был гением.
Он был гением, сумасшедшим гением, даже теперь, убив его, я могу это
сказать.
Он был гением.
Он вылепил меня, так же, как вылепил Динку, он был Пигмалионом,
отрыжкой древнегреческого одержимого
типуса, о существовании которого я, прожив тогда неполных шестнадцать, даже не
подозревала. Как не подозревала о
многих вещах, хранившихся в сумрачных книгах, в сумрачных картинах, в сумрачных
черепах давно ушедших людей... Он,
Ленчик, сделал меня другой.
Иной.
Способной на убийство.
Но все это случилось потом, спустя два года, а тогда. Тогда я не знала
о Ленчике почти ничего. И узнала позже,
много позже, в коротких промежутках между гастрольными турами, записями альбомов
и съемками клипов; в коротких
промежутках между нашей с Динкой взаимной ненавистью: той самой ненавистью,
которая сильнее любви и которая
заставляет людей держаться друг друга. И ревниво следить, и, увязая в песке,
шастать друг за другом по самой кромке
времени...
Ленчик был недоучившимся историком, недоучившимся психологом,
недоучившимся оператором, единственное,
что он с грехом пополам закончил, был тухлый "кулек" в Николаеве, с такой же
тухлой специализацией - "Режиссура
массовых праздников". Как он вышел на алюминиевого магната Пинегина - осталось
тайной, покрытой мраком. Такой же
тайной были и сто тысяч долларов, выделенные господином Пинегиным на раскрутку
проекта. Сумма для шоу-бизнеса
ничтожная, я поняла это уже потом, два года прожарившись на попсовых
сковородках, но Ленчик бы сумел обойтись и
гораздо меньшими деньгами, с него сталось бы. Троица, которую он приволок за
собой в проект, тоже была недоучившейся.
Недоучившейся и недолечившейся. Поэтесса Вика, она же - Виксан для близких
друзей, крепко сидела на игле,
музыкальная гениальность Леши Лепко проистекала из тихой и нежной шизофрении, с
сезонными обострениями, во время
которых композитор "Таис" с гиком и воплями отправлялся в дурдом. Самым
приличным из всей компашки был Алекс
Мостовой, кроткий Алекс, шестикрылый серафим с безнадежным раком поджелудочной.
Героиновая запирсингованная истеричка, шизофреник и сумасшедший гений -
такой коктейль кого угодно с ног
собьет.
Так и получилось.
Сбил. Свалил с копыт. Снес крышу.
После дурацкого "Офсайда" мы снова вернулись под сень Девятой
пятилетки, в ту же комнату. И застали там все ту
же троицу. Виксан валялась на диване, Алекс сидел на подоконнике, а тихушник
Лепко, посверкивая очками, терзал
"Красный октябрь".
Наше появление было встречено вялыми виксановыми хлопками и таким же
заторможенным, но довольно
смешным матерным четверостишием. Позже я узнала, что, обдолбавшись, Виксан
обожает на ходу сочинять частушки с
матами, прикол у нее такой, хобби.
- Ну что? - спросила Виксан. - Как культпоход?
- Лучше не бывает, - отозвался Ленчик. - Девчонки просто молодцы.
- Ну-ну... А главное ты им сказал?
- Главное? - Ленчик яростно поскреб заросший подбородок. - Не будем
торопить события...
- А чего? Ничего дурного в этом нет... Не с гамадрилами же трахаться им
придется... Все очень симпатично и даже
эротично... Не побоюсь этого слова... М-м-м...
- Лучше бы уж с гамадрилами, - хрюкнул композитор Лепко. - Лучше бы уж
с гамадрилами, честное слово...
Извращенцы...
- Сам ты извращенец, - Виксан захихикала. - Сам ты гамадрил,
Лешенька... Ни хрена ты не понимаешь в эротизме.
В гомоэротизме... Не побоюсь этого слова... М-м-м...
- Вот что, господа хорошие, - пресек дебаты Ленчик. - Давайте-ка не
будем пугать девчонок раньше времени.
- А че происходит-то? - встряла Динка, до сих пор молча переводившая
взгляд с Лепко на Вику и обратно. - В чем
дело?
- Ни в чем... - Виксан вытянула губы в трубочку. - Ни в чем... Ух ты,
нимфеточка моя сладенькая... Ути-пути...
- Чего это она?
- Тетя шутит, - спокойным голосом сказал Ленчик. - Не обращайте
внимания, тетя немного не в себе, но она
хорошая и милая... Местами... Она вам добра желает...
- Ага-ага... - поддержала Ленчика Виксан. - Солдат ребенка не обидит!
- Заткни пасть, - миролюбиво посоветовал наш новоиспеченный продюсер.
- И вообще...
- А с какими это гамадрилами мы должны трахаться? - Динка уцепилась за
глупую фразу поэтессы, как щенок за
комнатный тапок, и теперь вовсе не желала с ней расставаться.
- Да не с гамадрилами, а друг с другом После этой фразы в комнате
повисла тишина. Даже Леша перестал
измываться над клавишами.
- Чего? - спросила Динка. - Я че-то не поняла...
- Встала и вышла, - голос Ленчика упал до яростного шепота. Такого
яростного, что у меня побежали мурашки по
спине.
- Ой-ой, какие мы нежные... - промурлыкала Виксан, но ноги с дивана все
же спустила.
- Встала и вышла...
- Да ладно тебе, Ленчик... Подумаешь... Чего из себя целку корчитьто...
По смертельно побледневшему лицу Ленчика стало ясно: Виксан, каким-то
непостижимым для нас образом,
испортила ему всю обедню. Всю малину. Весь малинник, тщательно подрезанный,
политый и удобренный.
В тот день разговор удалось замять, а на следующий мы подписали
трехстраничныи контракт, китайскую грамоту,
- не глядя и высунув языки от осознания ответственности момента. А даже если бы
и взглянули, то все равно ни черта бы в
нем не поняли, жалкие дуры-малолетки. "Жалкие дуры-малолетки" - исподтишка
называла нас Виксан в необдолбанном
состоянии. В обдолбанном - "нимфеточки мои сладенькие". Леша Лепко,
схоронившийся за толстыми стеклами очков,
никогда не подавал голоса, он почти не общался с нами, предпочитая посредников в
лице Алекса или Ленчика.
Зато Ленчик проводил с нами двадцать четыре часа в сутки. Двадцать
пять, двадцать шесть, сто сорок восемь.
После того как чертова китайская грамота была скреплена нашими корявыми
подписями, он откупорил
шампанское: прямо в подворотне, куда выходили двери нотариальной конторы. И
вооружил нас пластиковыми белыми
стаканчиками.
- Ну, за вас, девчонки. За проект "Таис"...
Шампанское перелилось через край - Ленчик плеснул от души, он был рад,
он даже побрился по поводу подписания
контракта: и я впервые увидела его кожу: северную, не очень чистую, слегка
прибитую мелкими, почти незаметными
оспинками - такая кожа бывает у людей, торопящихся жить. Или одержимых,
сжираемых одной-единственной, но
глобальной идеей.
- До дна! - благословил нас он.
- А я не люблю шампанское... У меня от него изжога, - закапризничала
Динка.
- Ах, изжога... Пиво лучше? - Ленчик хищно облизал пересохшие губы.
- Лучше.
- Пиво - лучше. Но сейчас ты выпьешь шампанское.
- Не буду, - для вящей убедительности Дин ка разжала пальцы, и
стаканчик с шампанским шлепнулся на землю.
Она, видно с самого начала решила для себя: если уж мы овцы, то я буду
кроткой овцой, глупой и кроткой. А она -
умной овцой. Умной и строптивой.
- Не будешь?
В голосе Ленчика не было никакой угрозы, напротив - веселое
любопытство. Он вытащил из бездонного кармана
куртки еще один стаканчик и снова наполнил его шампанским. И снова протянул его
Динке.
- Ну как? Выпьем? Такое событие...
- Нет. Шампанское не буду.
- Будешь.
У Ленчика неожиданно задергалась щека. Да и Динка побледнела. Только я,
потягивая предательское теплое
шампанское, чувствовала себя в относительной безопасности. И... И была на
стороне нашего странного продюсера. Вернее, я
только сейчас поняла, что перебежала на его сторону. И мне вдруг до жути
захотелось, чтобы Ленчик ударил задаваку Динку
по надменной, независимой щеке, ткнул кулаком по зубам, ну, в крайнем случае, -
выплеснул бы шампанское ей в рожу...
А оно бы стекало по Динкиному подбородку, по дурацкой футболке с высокоморальной
надписью "Together in
Christ"""Вместе во Христе""., как раз такой, какую партиями отправляют в секондхэнды
телевизионные проповедники.
Да, потеки шампанского на целомудренной христовой футболке смотрелись бы
зашибись как! Так же, как и вспухшие лбы
обоих - Ленчика и Динки, того и гляди бодаться начнут. И если Динка сейчас
уступит, то ей всегда придется уступать.
Всегда, всегда, всегда! И мы с ней будем равны...
Оле-оле-оле-оле, Ленчик впе-еред!...
- Ты будешь делать все, что я тебе скажу. Ты подписала контракт. И с
этого дня ты будешь делать все, что я тебе
скажу.
- А если вы мне скажете с Петропавловки спрыгнуть? Или с адмиралтейской
иглы вниз сигануть?
- Спрыгнешь, никуда не денешься. Сиганешь.
- А если нет?
- Тогда я тебя удавлю, - сказано это было без всякой злости, даже
ласково, но я вдруг отчетливо поняла: удавит.
С него станется. И Динка это поняла. И притихла.
- Не для того я затеваю проект, чтобы вы выдрючивались. Ты поняла? У
тебя еще будет время повыдрючиваться,
обещаю. Тебе это еще надоест. Совсем скоро. А сейчас ты должна закрыть глаза и
поверить мне. Просто поверить.
- Ага. Просто поверить и выпить шампанское... - неужели это сказала я?
Гаденьким, гиенистым, подлючим
голоском.
Динка исподлобья посмотрела на меня. Если бы взгляд мог
материализовываться, то я пала бы бездыханной от
свинцовой автоматной очереди... Кой черт, автоматной, - зенитный комплекс СС300
разнес бы мою соглашательскую
башку в клочья...
- Ну что, пьем?
- Только не думайте... - не договорив, Динка взяла шампанское-дубль и,
морщась, выпила. Первой из нас троих.
- Вот и лапонька... - Ленчик перевел дух. А потом вытащил из кармана
две связки ключей.
- Подставляйте стаканы, девчонки! Мы сдвинули свои стаканчики, и на их
дно с одинаковым тяжелым стуком
упало по связке.
- Это еще что за ботва? - поинтересовалась Динка.
- Это ключи. От вашей квартиры...
- От нашей? - Я заглянула в стаканчик: ключи, как ключи, один
маленький, другой длинный, с затейливой
бородкой. Ничего особенного, зато брелок мне понравился: маленький потешный
котенок серебристого цвета.
- От вашей.
- А зачем нам квартира? - Динка тоже сунула нос в пластмассовое днище.
- Затем. Большую часть времени вы теперь будете проводить вместе, так
что удобнее, чтобы вы географически
находились рядом. А ездить за вами на Ветеранов, а потом в Веселый поселок мне
как-то не улыбается. К тому же на
транспорте сэкономим.
- На чем еще собираетесь экономить?
- Не на вас, не беспокойся.
- Ну... не знаю... А где же располагаются апартаменты, Леонид Леонидыч?
В гостинице "Невский Палас"? -
опущенная трюком с шампанским, Динка запоздало попыталась вернуть свои позиции.
- Пока нет. Пока - скромнее. Жить будете на Северном проспекте.
- Это еще где?
- Гражданка. Не ближний свет, но надо же с чего-то начинать...
Вот хрень! Отродясь не была на Гражданке, а если и была - то забыла как
страшный сон. Гражданка с отрезанным
метро, удовольствие ниже среднего.
- А квартира двухкомнатная? - Динка неожиданно проявила цепкую
пенсионерскую сметку.
- Трех. Трехкомнатная. Со всеми удобствами и телефоном. Еще вопросы
будут? Или останетесь при своих халупах?
Конечно, Гражданка - не лучший вариант, западло, между нами
девочками... Но, с другой стороны, по сравнению с
вечно пьяным папахеном, который так и норовит заехать тебе в глаз... А потом
долго плачется и полощет мозги байками из
прошлой счастливой жизни... По сравнению с этим и яранга на Крайнем Севере
покажется пятизвездочным отелем...
- Ну, я не против... - быстро сказала я.
- Это вообще-то странно... - Динка не собиралась сдаваться так быстро.
- Квартира какая-то... Может, кому-то так
удобнее... Может, у кого-то напряги с жильем... А мне и дома неплохо.
- Забудь. Теперь дома у тебя не будет еще долго, такая уж специфика, -
аккуратно пояснил Ленчик. - Привыкай.
- А я должна буду с ней жить? - Динка даже не смотрела на меня, все то
время, пока мы общались с Ленчиком, она
ни разу меня не взглянула.
- Еще как жить, - по лицу Ленчика пробежала тень улыбки, смысл которой
мы поняли чуть позже. - Но вряд ли вы
друг другу помешаете...
- А можно посмотреть на эту квартиру?
- Легко. Прямо сейчас туда и поедем...
...Дом, в котором Ленчик снял для нас квартиру, оказался не
затравленным блочным "кораблем" с узкими окнами
(а такого от вероломного Леонида Леонидовича Павловского вполне можно было
ожидать) - напротив, вполне приличным
краснокирпичным комплексом на углу Северного и проспекта Шота Руставели. Окна
выходили на Руставели, на
симпатичную, как детский конструктор, заправку "Neste". С шестого этажа хорошо
просматривалась трасса, забитая фурами
и юркими легковушками.
Да и сама квартирка оказалась вполне-вполне, тут даже Динка не посмела
рта раскрыть.
Комнат и вправду было три, вот только одна, самая большая, оказалась
забитой какой-то музыкальной
аппаратурой.
В двух оставшихся все выглядело более-менее прилично: офисные жалюзи на
окнах, такая же офисная мебель со
стандартным набором из дивана, двух кресел и журнального столика, компьютер,
музыкальный центр, большой телевизор и
видак. Аппаратура, судя по всему, была только что куплена: в дальнем углу,
сложенные друг на друга, стояли коробки.
- Ну как? - поинтересовался Ленчик произведенным впечатлением.
- Не хило, - разбежавшись, Динка прыгнула на диван. - А все работает?
- Хочешь проверить?
- Хочу...
Ленчик кинул ей пульты от музыкального центра и телека, и Динка сразу
же врубила их: по телевизору шел какойто
галимый сериал из жизни отечественного криминалитета, а на волнах такой же
галимой радиостанции "Русское радио"
жировала отечественная попсятина.
- Ну и дерьмо, - поморщилась Динка.
- Дерьмо, - согласился Ленчик. - Ну, ничего. Об этом дерьме все скоро
забудут. Потому что появитесь вы.
- Угу-угу... Вот так сразу и забудут.
- Сразу. Вы должны верить мне. Просто - верить и все. Если вы не будете
верить - ничего не получится.
- Я вам верю, - быстро сказала я.
Но мое мнение не интересовало Ленчика, в гробу он видел мое мнение,
мнение белой овцы, глупой и кроткой.
Мнение черной овцы, умной и строптивой, вот что интересовало его больше всего.
Короткое "да", вот что он хотел вырвать
из ее глотки.
- А ты? Ты веришь мне?...
Вот хрень! Да он просто окучивал Динку! Лицо Ленчика стало яростным и
просительным одновременно. И
беззащитным, как будто от Динкиного ответа зависела вся его дальнейшая жизнь. И
если Динка сейчас скажет ему "нет", то
он просто сиганет из окна, повесится на резинке от трусов или перепилит себе
вены рашпилем. Он не спрашивал, он
умолял.
- Ну-у... Вот если вы станете передо мной на колени, Леонид Леонидыч...
И поклянетесь, что так оно и будет...
Тогда, может быть...
Ничего себе овца! Вконец обуревшая наглая овца! Сейчас этот цыганистый
парень развернется и так заедет ей по
зубам, что придется менять челюсть... Или...
Додумать показательную порку для Динки я не успела. Ленчик, до этого
довольно жестко прессинговавший нашу
брюнетистую сучку, просветленно улыбнулся, кивнул головой и упал на колени.
Натурально упал, без всякой подготовки, со
всей дури, с оттягом, с громким стуком, на желто-восковой паркет, - я даже
испугалась, что он раздробит себе колени. Но,
видимо, Ленчик успел сгруппироваться - во всяком случае, просветленная улыбка с
его лица не сошла. Наоборот, стала еще
нестерпимее.
- Клянусь... Клянусь тебе, Дина. Если бы у меня Библия была - поклялся
бы на Библии. Ты веришь мне, девочка?
Сколько же она молчала, сучка? Сколько она молчала, в упор разглядывая
Ленчика, с каким-то веселым ужасом?
Три секунды, пять? А может быть, минуту, две, десять? В любом случае, в самом
конце этих бесконечных секунд... минут...
Динка прикрыла глаза... и провела по губам кончиком острого языка. Круто же у
нее получилось, надо запомнить эту
фишку...
- Ты веришь мне, девочка?
- Да.
Это ее короткое одинокое "да" было куда весомее моего заискивающего "я
вам верю". Вот тут-то я и поняла, что с
Динкой у меня будут сложности. Похоже, я уже начинаю ненавидеть ее. Повзрослому,
по-волчьи. Я начинаю ненавидеть
ее, потому что у меня никогда не хватит смелости быть такой, как она. Я начинаю
ненавидеть ее, потому что ее -
строптивую и неуступчивую - всегда будут любить больше. Строптивым и
неуступчивым достается все, кому нужна
кроткая посредственность?... Проклятая Динка, и почему я не такая, как она?...
Почему, почему?...
Пока я угорала от этих паскудных завистливых мыслишек, Ленчик как ни в
чем не бывало поднялся с колен и
подмигнул нам.
- Ну что ж, показательные выступления закончены. Вернемся к
обязательной программе. Как насчет того, чтобы
просмотреть одно кинцо? Сиимпатишное кинцо...
- Про любовь? - поинтересовалась Динка.
- В некотором роде... Про любовь.
- А зачем?
- А просто так. Посмотрите и скажете мне свое мнение. Идет?
- Это тест? - осторожно спросила я. Надо же хоть в чем-то проявиться, а
заодно и свой умишко
продемонстрировать, не так уж он у меня и плох...
Ленчик посмотрел на меня с веселым одобрением:
- Ну-у... Я бы так не сказал... Хотя в некотором роде... Просто - кино
хорошее.
- Ладно. Валяйте. Посмотрим, - снизошла Динка.
..."Си-импатишное кинцо" называлось "Тельма и Луиза". И я подошла к
просмотру со всей ответственностью: для
начала попыталась запомнить имя режиссера и двух актрисулек, которые исполняли
главные роли. И даже вроде как
запомнила. Вот только к концу обе актрисульки благополучно вылетели у меня из
головы, оставив за старшего режиссера. И
то только потому, что его сонэйм"Фамилия (иск. англ.)" удачно срифмовалась со
словом "скот", - именно так я думала о
своем родном папахене после очередного фингала.
Скотт, вот именно. Ридли Скотт.
С душкой Брэдом Питтом дело оказалось проще, хотя в фильме он играл
жутко маленькую и жутко противную
роль воришки, опустившего героинь на приличную сумму. Брэд Питт мне нравился и
раньше, кра-асавчик, если бы Стан
был похож на него хотя приблизительно, вопросов с парнем у меня не возникло бы
никогда...
А актрисульки от меня ускользнули, их смыло потоком слез, которыми я
разразилась в финале, - тихих слез, я
всегда была сентиментальной. Вот и над ними всплакнула, упавшими в пропасть в
своей открытой машине.
Тельма понравилась мне больше, Луиза - меньше, Тельма была забитой
красоткой (почти как я), а Луиза -
энергичной дурнушкой, в приличном возрасте и с мешками под глазами. Обе телки
отправились на уик-энд - оттянуться, а
потом пристрелили по дороге одного парнягу, за дело, я бы тоже пристрелила, - а
потом все понеслось как снежный ком,
уик-энд превратился в мышеловку, и за ними начала охотиться полиция, и уж тут-то
они развернулись по полной. И в этом
"по полной" они были крутыми и прекрасными, нужно сказать. Крутыми и
прекрасными.
И они выиграли.
Даже когда упали в пропасть. Сами, хотя выбор у них был, чего уж там.
Но они выбрали то, чего я точно не выбрала
бы никогда, спасибо папахену, научил спину гнуть... Они выбрали то, что редко
выбирают в жизни, и почти всегда - в кино.
Они просто нажали на газ, взялись за руки - и все.
Они выиграли. Мне даже крышу слегка снесло, от того как они выиграли,
как красиво они обставили весь мир, как
элегантно они сделали ему ручкой. Вернее, двумя руками, двумя сплетенными,
сжатыми руками - рукой Тельмы и рукой
Луизы.
Нет, кинцо было не просто симпатичным. Оно было самым настоящим.
- Ну как? - спросил Ленчик, когда просмотр закончился.
Я шмыгнула слегка распухшим носом, а Динка хмуро поиграла натянувшимися
скулами.
- Супер, - тихо сказала я.
- А тебе? - Ленчик уставился на Динку.
- Да-а... - Динка снова выдержала паузу, хотя именно в эту секунду я
поняла, что она меньше всего думает о том,
как бы "выдержать паузу". - Круто. Я бы тоже...
- Что - тоже? - Ленчик прямо зубами ухватился за неоконченную фразу. -
Что - тоже?
- Я бы тоже так... Так поступила... Правда... Пошли они все...
- Ну, да... Ну, да, ну да, - почему-то страшно обрадовался Ленчик. -
Именно. Пошли они все. Очень хорошо. Я так и
думал.
- В каком смысле? - удивилась я.
- В том, что это кино про вас. Про вас, какими я вас вижу.
Заявление было достаточно неожиданным. В любом другом контексте оно бы
удивило меня, страшно удивило,
телки из фильма были взрослыми, особенно Луиза, почти старуха, но... Это и
прав
...Закладка в соц.сетях
