Жанр: Боевик
Любовники в заснеженном саду 1-2.
...вно
клеился ко всем девчонкам в классе и
исправно получал отлуп. Никому и в голову бы не пришло замутить с ним чтонибудь,
похожее на роман. Мне бы тоже не
пришло, не налейся я пивом.
Налилась.
А тут и Стан нарисовался, зажал меня в укромном углу и полез
целоваться.
Не то чтобы я сразу протрезвела от его мокрого поцелуя, просто я совсем
другим его себе представляла - свой
первый поцелуй.
- Да ты совсем сосаться не умеешь, Ренатка! - сказал Стан после
трехминутного бесперспективного ползания по
моим губам.
- Отвянь, - сил на препирательства у меня не было совсем. - Пусть с
тобой северный олень сосется, а я уж какнибудь
перетопчусь...
- Хочешь научу? И еще многим всяким фишкам...
Кажется, он полез мне в штаны, и, кажется, именно в этот момент я
заснула. Дура. Может быть - на минуту, может
- и подольше. Потом вроде бы проснулась - Стан по-прежнему возился с моими
штанами. Все дальнейшее я помнила
смутно. Как мы выползли с ним на улицу, как я цеплялась за него, чтобы не упасть
в апрельскую грязь, и как я блевала в
каком-то дворе. И как он терпеливо ждал, когда я проблююсь.
Стан проводил меня до дома, и уже в подъезде снова начал приставать.
- Я поступил по-джентльменски, не оставил леди одну... И теперь, как
честный человек, ты должна мне дать, -
сказал он. - Это будет благородно.
- Что именно? - спросила я. - Что именно я должна тебе дать?
- То самое, - хихикнул Стан. - Соображай. Взрослая ведь девочка.
- Пошел ты на хрен, козел, - беззлобно сказала я.
А он беззлобно улыбнулся. И жидкие волосики над его верхней губой
беззлобно улыбнулись. И, пара фурункулов
на щеках.
- Ты мне нравишься, Ренатка, - сказал он. - Хочешь буду твоим парнем?
- Еще чего...
- А ты подумай... Не так уж я плох, дарлинг...
- Не хочу я ни о чем думать.
- А зря. Я вот люблю подумать, знаешь ли... Ну, например, о том, что у
тебя даже подружек нет. И ты одна все
время. Пустяк, конечно, но приятного мало...
- Не твое собачье дело...
- Не мое, конечно, - легко согласился Стан. - Я просто переживаю,
дарлинг... Ты вроде не уродка, симпатичная
даже...
И где он только откопал это тупое пронафта-линенное "дарлинг"?... Если
бы мне не было так плохо, я обязательно
врезала бы ему по морде. А еще лучше - по яйцам... Тоже мне, Стан. На самом деле
- самый обыкновенный Станислав
Половцев, пустое место, нуль, без году неделя в нашем классе. Но в общем он прав
- подружек у меня и вправду нет. Хотя я
от этого не страдаю. А раньше вообще не страдала - раньше, когда у меня был
ансамбль. Там друзей было - завались, это
сейчас временное затишье. Да и плевать. Плевать.
- Сама знаю, что симпатичная. А на тебя мне плевать. Плевать.
- Вообще-то слюну нужно экономить.
- Да я удавлюсь, если у меня такой парень будет...
- Не удавишься... Привыкнешь.
Привыкать я не стала, была охота, лучше помереть всеми презираемой
девственницей, лучше совсем остаться
одной, чем шастать с подобным ублюдком. Но Стан не отставал, он явно решил меня
дожать. Пару раз даже приносил
билеты в киношку, которые я благополучно рвала у него на глазах. А после
безвременно погибших билетов наступил сезон
записок. Что он мне только не писал! "Как насчет того, чтобы потрахаться после
уроков?" - этот текст был самым
безобидным. Из всех.
Последняя записка именно с этого и начиналась. Но пробить меня таким
пошлым образом еще не удавалось
никому, папашкина школа, чтоб ему поскорее от водяры сгореть! Каллиграфическим
почерком я вывела на Становой
записке: "Как насчет того, чтобы тебе пойти... сам знаешь куда". И отправила ее
обратно. Ответ пришел через три минуты.
"Предлагаю обсудить мою экспедицию... сама знаешь куда... по телефону.
Я позвоню, дарлинг".
Стан и вправду позвонил. Как раз в тот момент, когда папаша ставил мне
фингал за непомытую посуду. Из чего
можно было сделать вывод, что выжрал он две бутылки водки, никак не меньше. Если
бы ограничился одной - таких
санкций не последовало бы.
По пьяни он терпеть не мог бардак на кухне и переполненную раковину,
мой папашка. И терпеть не мог, когда
звонили мне. Хоть и звонили мне редко, чего уж там... Пока я сидела возле
холодильника, держась за вспухший глаз,
папашка в коридоре живо реагировал на звонок. А точнее - бросил в трубку
матерное ругательство, которое обычно
сопровождало мое имя.
Ну все... Суши весла. Сейчас начнется.
- Удавлю, - мертвым голосом сказал папахен, появляясь на кухне. -
Шестнадцати нет, а всякие говнюки звонят.
Шлюха ты бесстыжая, совсем как твоя мать... Прошмандовка!
- Пап, пожалуйста, - захныкала я.
- Удавлю...
Лучше молчать, уж я хорошо знаю своего папашку, если начать препираться
и доказывать, что ты не верблюд, -
второго фингала не избежать. Лучше ныть и со всем соглашаться.
- Ну, говори! Шлюха, да? С подонками таскаешься...
- Пап...
- Тебя удавлю, а подонку твоему яйца оторву и в пасть затолкаю...
- Да ради бога! - это вырвалось у меня совершенно непроизвольно. Так он
меня достал, чертов Стан.
- Смотри у меня... Шлюха...
Папашка сунул мне под нос кулак, так, для острастки. Он и сам понимал,
пьяная скотина, что два фингала - это уже
перебор. Это уже - кобра, очковая змея... А очковая змея и цапнуть может, с нее
станется...
После акции устрашения он наконец-то выполз из кухни.
А я перевела дух. Сейчас папашка завалится спать, так что часов шестьсемь
спокойных у меня будет. Хоть телек
посмотрю.
Но телек смотреть я не стала. А стала смотреть фотки. Их было не так
много, фоток, и сложены они были в
целлофановый пакет, который я прятала на самом дне корзины с грязным бельем, под
куском старого паласа: если папашка
когда-нибудь найдет пакет - отметелит по первое число...
А все из-за мамы.
Из-за трех ее несчастных снимков. Вернее, не несчастных, а счастливых.
Выцветших, потрескавшихся, с
надорванными углами, - и все равно счастливых. Мама была веселой, и даже
папахена пригрела на одном из них. Папахен,
нужно отдать ему должное, вовсе не выглядел козлом, наоборот, тихо просветленно
улыбался, и физия у него еще не была
опухшей от водяры. Милягой был мой папахен два десятка лет назад, ничего не
скажешь: глаза человеческие, без мешков,
без тусклого блеска. И никаких морщин, и никаких свалявшихся полупегих
волосенок... Я вдруг подумала, что юный Витек
Кибардин - а именно так звали моего комсюка-папашку двадцать лет назад - чем-то
неуловимо похож на Стана.
Вот фигня-то!
Пока я размышляла, снова раздался телефонный звонок. Задрыга Стан, не
иначе, что ж ему неймется, задрыге, даже
папашкина матерная отповедь не отрезвила... И не хватало еще, чтобы папашка
подскочил из-за этих дурацких звонков... Я
выскочила в коридор и схватила трубку - только из соображений личной
безопасности, не из-за чего другого.
- Ренату будьте любезны, - голос у Стана был полузадушенным, видать,
папахен все-таки допек его. Настолько, что
он решил прикинуться вежливым простачком, задрыга.
- Опять ты! Ну сказано тебе было... Какого черта. .
На том конце повисла напряженная озадаченная тишина, разродившаяся в
конечном итоге совсем уж неожиданной
фразой.
- Вообще-то я первый раз, звоню. Я могу переговорить с Ренатой
Викторовной Кибардиной?
Теперь озадачилась я. Или Стан решил так изысканно пошутить, или ..
Или это не Стан.
- Так я могу переговорить с Ренатой? - Голос вцепился в меня, как репей
в собачью задницу. Черт, тут и не
захочешь, а откликнешься. На "Ренату Викторовну"...
- Ну, я... Рената Викторовна.
- Очень хорошо, - сразу оживилась трубка, хотя ничего особенно
хорошего в моем ответе не было.
- Вы полагаете? - съязвила я.
- Вы тоже будете так полагать, если я скажу, что вам звонит директор
проекта "Таис".
- И что?
- Меня зовут Александр Мостовой.
- И что?
- Завтра, в одиннадцать утра, вы должны быть в клубе, в котором
проходило прослушивание. Комната 34. Адрес
помните?
- Адрес?...
- Просьба не опаздывать...
Черт... Фингальные неприятности с папахеном отразились на мозгах, коню
понятно... Директор-Проект "Таис"...
Прослушивание... Черт, черт, черт... Прослушивание три дня назад, похабный
пролетарский клубец, набитый девочками...
Прямая спина сучки-брюнетки, с которой я курила в таком же похабном пролетарском
сортире... "Есть у меня шансы, как
думаешь"? "И не мечтай..." И не мечтай, и не мечтай... А никто и не мечтает!
Забила я на это дурацкое прослушивание...
Забила!
- Пошел ты! - гаркнула я коротким гудкам в трубке.
Интересно, за каким хреном кому-то понадобилось меня разыгрывать?
Юмористы, блин... Хотя... Ведь никто же не
знает, что у меня была левая ходка на этот чертов кастинг. Никто. Ни одна живая
душа. Никто не знает, тогда откуда этот
звонок?
Александр Мостовой, директор проекта, и голос такой серьезный. Без
всяких подвохов и без подводных камней, о
которые и череп легко раскроить. Особенно таким круглым дурам, как я... Да
ладно, все эти кретинские розыгрыши именно
так и проворачивают - серьезными официальными голосами. А потом кладут трубку и
валятся на диван от смеха...
Пойду я, как же, держи карман шире...
...Я оказалась у клуба ровно без двадцати одиннадцать. После тупейшей
бессонной ночи с любимой маминой
фоткой в обнимку: на фотке мама ела арбуз и улыбалась сладкими, в косточках,
губами... Почему бы и не пойти,
уговаривала я себя, всего-то и нужно, что потратиться на метро, троллейбус и
маршрутку, всего-то и нужно. Корона с
головы не упадет, заодно и подтвердится мой собственный железобетонный тезис о
том, что я идиотка. Сопливая
доверчивая идиотка. Вот только фингал... Фингал, нужно признать, портит всю
картину, но и с ним, в конечном счете,
можно договориться, замазать тональным кремом, например. Тонак, пудра и
солнцезащитные очки - всего делов.
Солнцезащитные очки, правда, оказались не совсем к месту, с самого утра
беспробудно лил дождь. И не было никакого
намека на солнце.
И зонта у меня тоже не было.
Не потому, что я забыла его дома, а потому, что просто не переношу
зонты. Терпеть не могу, ненавижу лютой
ненавистью. Больше зонтов я ненавижу только своего урода-папахена, что само по
себе показатель.
В любом случае в клуб я приперлась вымокшей до нитки. Уговорив себя,
что солнцезащитные очки в дождь - это
гораздо больше, чем просто солнцезащитные очки.
Это - стиль.
И только сейчас, как стильная деффчонка, обратила внимание на название
клуба: "ДК ДЕВЯТОЙ ПЯТИЛЕТКИ".
Вот хрень, какая-то Девятая пятилетка, лучшего места для дешевых наколок и не
придумаешь... А в том, что это наколка, я
убедилась, когда увидела у входа брюнетистую сучку - ту самую, которая так
нелестно отозвалась обо мне в прилагающемся
к клубу сортире. Сучка, как и положено, была под зонтом и к тому же не одна, а с
парнем. Именно парень держал зонт над
ее головой и - соответствовал. То есть был похож на всех перцев всех брюнетистых
сучек: высокий, темноволосый, с тупым
разворотом тупых плечей. Качок, из тех, у кого мускулы заразой расползаются по
всему телу, даже на лице приживаются.
Парень произвел на меня удручающее впечатление, которое быстро
сменилось острым приступом зависти к
подсуетившейся сучке. Он, естественно, был группой поддержки, таких заводят для
экстерьера, как говорит мой папахен в
минуты просветления. Вот только что они оба делают здесь, у клубешника? Или
пришли за тем же, что и я?...
В любом случае, вход они заняли капитально, ничего не остается, как
приблизиться к ним. И даже завести
разговор, а там - как пойдет...
Это я и сделала. Приблизилась к идеальной паре дебилов с самой невинной
и самой приветливой улыбкой на лице.
- Привет, - сказала я надменной брюнеточке. - Узнаешь?
На то, чтобы повернуть свой коротко постриженный качан в мою сторону, у
нее ушло не меньше минуты. Еще
минута понадобилась на старательное узнавание. Слишком старательное,
презрительно старательное, так пытаются
признать в разбитой параличом облысевшей болонке когда-то веселого щеночка.
- Мы знакомы? - наконец-то процедила брюнетка, ухватившись за руку
своего парня.
- В сортире вместе околачивались. Три дня назад. Не помнишь разве?
- В сортире? - Боевая раскраска на ее лице сморщилась и стянулась к
носу. Допекла-таки, ай да Ренатка!
- Перед кастингом... - как ни в чем не бывало добавила я.
- Не помню что-то... А ты зачем здесь?
- Комната 34, - я пропела это веселым голосом, на мотивчик начальных
тактов замшелой песенки какого-то
престарелого диско-папика из Европы, "Moonlight and Vodka". - Тебе не туда?
Дорого бы я отдала, чтобы в руках у меня сейчас оказался фотик!
Исказившуюся физиономию брюнетистой сучки
просто необходимо было увековечить!...
- Ты? - выдохнула она.
- Комната 34, одиннадцать часов, просьба не опаздывать... - продолжала
добивать я лежачую. И так развеселилась в
тот момент, что даже пожалела, что не взяла с собой Стана.
Исключительно для того, чтобы не переживать минуту моего триумфа в
одиночестве.
- Ты? И ты тоже? - Она все никак не могла успокоиться.
- Ага. Я. Та самая, которая через десять лет будет похожа на жирную
свинью, - черт, я, оказывается, не забыла, что
именно она лепила мне в туалете. Совсем не забыла!...
- Нет, ну я так и знала! - обломив зубы на моей непроницаемости,
неуязвимости и отличной вероломной памяти,
она обратилась к своему качку. - Это просто наколка! Причем самая гнусная... Кто
из твоих дружков мог так пошутить?
Соображай!.. Попались на удочку... Да еще с этой лохушкой на пару!
Но с соображалкой у перца было туго. Он наморщил лоб, поиграл бровями и
наконец-то выдоил из себя целую
связку тупых междометий:
- Дин... Э-э... Ну не говори фигни... М-м-м... Ну кто бы стал так тебя
разыгрывать, подумай! У-у-уф-ф-ф... Не мои
друзья уж точно, ты знаешь...
Ага. Дина. Ее зовут Дина. Ясненько!
- Меня радует только одно, - Динке были вовсе не нужны причитания
парня, достать меня - вот ее главная задача. -
Меня радует, что мы не одни такие идиоты. Эту овцу тоже развели!
Вот именно, вот именно! Овцу. Развели. Вернее - двух овец. Белую и
черную. В любом случае, копыта с себя
срывать не стоит, нужно просто отнестись к ситуации со здоровым юмором.
- Ну, вы как хотите. А я пошла...
Отодвинув плечом притихшую парочку, я нырнула под сумрачные своды Дома
культуры.
...Комнату 34 я обнаружила на втором этаже. Под щербатой, основательно
подпорченной временем табличкой с
номером висела еще одна - свеженькая и отксерокопированная: "ТАИС". Особой
уверенности мне это не придало, особенно
после того, как приложив ухо к двери, я услышала чьи-то приглушенные голоса.
Голосов было никак не меньше трех, все -
мужские. Именно - мужские, мало подходящие для розыгрыша.
Пока я, поджав хвост, раздумывала, в самом конце коридора послышались
шаги. Все ясно, сучка-Динка и ее перец
не выдержали и тоже решили заглянуть в лицо отксерокопированной "Таис".
Ладно Была не была.
Тем более что от вчерашнего телефонного Александра Мостового поступила
настоятельная просьба "не
опаздывать".
Я постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.
...Комнатенка оказалась небольшой, два стола, два кресла, несколько
стульев, составленных в ряд у стены,
раздолбанное пианино "Красный октябрь" и кожаный диван. На диване сидели уже
виденный мной юный хмырь в
вытянутом свитере и еще один хмырь постарше, при галстуке, костюме и очках с
диоптриями. А в кресле расположилась
блеклая телка с чумовым пирсингом на лице. Я прямо впилась глазами в этот
проклятый пирсинг: две серьги в правом
подобии брови, одна - в левом, проколотая губа и маленький камешек в ноздре.
Впечатляет, ничего не скажешь. Себе, что
ли, сделать?... Ну да... Сделать, а потом ждать, когда папахен вырвет эдакую
красотищу вместе с ноздрями, губами и
надбровными дугами.
Я так увлеклась телкой, что поначалу даже не обратила внимания на
Главного, сидящего за столом. Того самого,
которого так испугался на прослушивании мой несчастный позвоночник.
- Рената? - сказал Главный.
Глубоким, хорошо поставленным голосом, больше похожим на силок для
доверчивых овец, черных и белых. Вот
ты и попалась, Рената Викторовна, вот ты и попалась..
- Типа да. Рената, - глупо хихикнула я.
- Очень хорошо... Прох...
Закончить он не успел: дверь за моей спиной тихонько скрипнула, и в
затылок мне задышала брюнетистая сучка. И
взгляд Главного плавно переместился на нее.
- А это типа Дина? - спросил Главный.
- Типа... - голос у сучки заметно сел.
- Ну что ж... Проходите, садитесь. Вот сюда...
Подбородок Главного резко пошел в сторону и уперся в стулья у стены.
Стулья сразу же показались мне
электрическими, а стена - расстрельной, ну да выбирать не приходится. Я уселась
первой, Дина последовала моему примеру:
так мы и сидели через два стула, даже не глядя друг на друга. Зато вся местная
четверка принялась с жадностью нас
рассматривать. Нагло и цинично, как девок на панели, - как сказал бы мой
папахен в минуты просветления.
- Ну как вам девчонки? - спросил Главный у своей свиты.
- Н-да, - первыми отозвались диоптрии. - То, что называется случайным
выбором... Не знаю, Ленчик... Тебе
виднее...
- Вот именно, - Главный по имени Ленчик раздул ноздри. - Мне виднее -
это раз. И два - в этой жизни можно
доверять только случайностям... Виксан?
Серьги у пирсинговой телки отреагировали на нас по-разному: три в
бровях - поползли вверх, одна на губе -
опустилась вниз. И только камешек в ноздре занял нейтральную позицию.
- Одна - блондинка, другая - брюнетка, одна - стриженая, другая - с
длинными волосами. Идея понятна, Ленчик,
только уж очень она прямолинейная... А проект... Мы ведь говорили с тобой...
Индивидуальность - вот что главное... А
здесь индивидуальностями и не пахнет... Во всяком случае, на мой просвещенный
взгляд...
- Да пошла ты, - неожиданно сказала Динка, недобро уставившись на
блеклую телушку. - Кто б гнал... Я себе еще
больше могу сережек напихать... Даже в те места, куда тебе вход запрещен... И
индивидуальностью от меня будет нести, как
от помойки... Блин...
Угумс... А сучке, оказывается, палец в рот не клади! Я с симпатией
скосила глаза на Динку - впервые, нужно
признаться.
- Ну, Ленчик, я лучше промолчу, - выдавила из себя бледная спирохета
Виксан, явно не ожидавшая такой прыти от
малолетней овцы. - Твое решение. Ленчик рассмеялся, показав не первой свежести
зубы.
- Значит, говоришь, нет индивидуальности? А, по-моему, она через край
переливается. Как, Дина Константиновна,
согласны?
- Ясен хрен, - поняв, что Главный взял ее под крыло, Динка сразу же
воспряла духом.
Что ж, теперь ход за мной. Динка отличилась, теперь моя очередь
продемонстрировать яркую индивидуальность.
Одним пальцем прижав очки к переносице, я произнесла:
- Может быть, нам раздеться? Чтоб вы, так сказать, оценили товар по
достоинству? Ленчик крякнул:
- Еще успеете, Рената Викторовна. А вот очки снять не мешало бы...
Фингал под глазом сразу же заворочался и напомнил о себе легким
покалыванием. Вот хрень! Можно, конечно,
схамить в стиле Динки, что-то типа "глаза бы мои на вас не смотрели, деятели",
но это уже чересчур. Качать права, даже не
выяснив, по какому поводу проходит заседание... Нет, на такой подвиг я не
способна.
- Мне не мешают, - я была сама кротость. Хотя и железобетонная.
- И все-таки - снимите. Очень хочется заглянуть в ваши глаза... Или это
стиль?
- Вот именно. Стиль, - я была почти благодарна неведомому мне Ленчику
за подсказку.
А он... Он встал со своего места, прошелся по комнате и присел передо
мной на корточки. И долго смотрел на меня.
Снизу вверх. Так долго, что у меня загорелся подбородок от смущения...
- Значит, стиль? - полушепотом произнес он.
- Угу...
Впервые я увидела его так близко. От нечесаной свалявшейся макушки до
кончиков ботинок, никогда не знавших
обувной щетки. Да черт с ними, с ботинками. Главным в Ленчике было лицо. Вернее,
наспех сколоченное подобие лица, где
разные его части принадлежали разным людям, как на картинках, которые дешевые
метрошные журнальчики помещают в
самом конце, в рубрике "Игротека" - "Угадай, кто на портрете"... Нежный, с боем
отобранный у зазевавшейся фотомодели
рот шептал мне: "Все хорошо, девочка, все будет хорошо-просто доверься мне, - и
все будет хорошо..." Заросший слабой
застенчивой щетиной подбородок подмигивал: "Мы таких дел наваяем, ди-ивчонка,
мало не покажется!.." И только в
глазах... Только в глазах я прочла прямую и явную угрозу: "Шаг влево, шаг вправо
- расстрел. Будешь выкобениваться - в
бараний рог сверну, жалкое ничтожество!.."
- Значит, стиль? - еще раз повторил он.
- Угу, - кивнула я, парализованная стылыми, замершими плавниками его
зрачков.
- Так вот, заруби себе на носу, соплячка. Это - дерьмо, а не стиль.
Поллюции прыщавого подростка. А что такое
стиль - ты скоро узнаешь. Обещаю. Уяснила?
- Уяснила...
Неужели это мой собственный голос? Раздавленный, едва слышный... Даже
моему родному алкашу-папахену еще
ни разу не удавалось так его опустить, хотя фингалов за последние пять лет он
мне понаставил предостаточно.
- Тебя это тоже касается, - Ленчик повернулся к притихшей Динке. - Не
думайте, что вы здесь - центровые. Вы -
никто. И звать никак. Дерьмо дерьма.
- Сами вы... - начала было Динка, но приподнявшаяся бровь Ленчика сразу
же привела ее в чувство.
В комнате повисла нехорошая тишина, которую раскололо нервное
покашливание хмыря в свитере.
- Да ладно тебе, Ленчик. Совсем девчонок напугал...
- А разве я напугал? - Ленчик оперативно нацепил на физиономию самую
добродушную улыбку. Она шла ему
примерно так же, как моему вечно бухому папахену - смокинг с орденом Почетного
Легиона в петлице. - Никого я не пугал.
Девчонки - золото. Думаю, мы поладим. Ладно... Мы сейчас идем обедать в какойнибудь
ресторанчик... Вы как, не против?
Он обвел нас взглядом. Я была не против и с готовностью кивнула, вот
только Динка закусила нижнюю губу.
- Видите ли... Э-э...
- Леонид Леонидович, - мягко подсказал хмырь в свитере.
- Видите ли, Леонид Леонидович... Я не одна... Там мой парень... За
дверью... Может быть...
- За дверью? - Ленчик несказанно оживился. - Думаю, лучше ему там и
оставаться. За дверью. С сегодняшнего дня.
- То есть как это? - не поняла Динка.
- А вот так. Впрочем, это мы сейчас обсудим. Ну, поехали, девчонки!..
...Ресторанчик назывался "Офсайд", вернее, не ресторанчик даже - тухлая
кафешка, последнее прибежище
тупоголовых футбольных фанатов с бутсами вместо мозгов. Впрочем, фанатов в это
время дня не просматривалось, и
майки с номерами, флаги и вымпелы, развешанные по всему кафе, откровенно
скучали. Заскучал и одинокий официант, как
только Ленчик сделал свой хилый заказ: два вторых с сакраментальным названием
"Баттистута" (узкогрудый шницель с
картошкой фри), два апельсиновых сока и бутылка дешевого молдавского вина
"Фетяска".
Ленчик всучил нам по соку, а себе налил вина, ничего другого и ожидать
не приходилось от такого плохо
выбритого хамоватого козла.
Он поднял бокал и посмотрел на нас сквозь мутное, заплеванное
бесцветным вином, стекло.
- Ну, за вас, девчонки! - преувеличенно бодрым голосом сказал он. - За
дуэт "Таис".
- Дуэт? - Динка едва не подавилась апельсиновым соком. - Вы хотите
сказать, что я и она - дуэт?
- Хочу, - Ленчик улыбнулся. - Именно это я и хочу сказать... А тебя
что-то не устраивает?
- Да нет... Но...
- С сегодняшнего дня ты должна забыть слово "нет", соплячка. С
сегодняшнего дня ты должна говорить только
"да". И если я скажу тебе раздвинуть ноги прямо на сцене, ты тоже скажешь мне
"да".
Динка отставила сок и вцепилась в край стола. Еще секунда, и она
вылетит из кафе как пробка, к гадалке не ходи.
- Хочешь уйти? - ласково поинтересовался Ленчик. - Так и не узнав, что
тебя ждет в будущем?
Черт, он знал, чем бить, этот козел!
- И что же ждет меня в будущем?
Вот оно как, Динка была самой обыкновенной любопытной девчонкой. Я тоже
была любопытной девчонкой, и мне
тоже хотелось узнать, что ждет меня в будущем. Кроме разъевшейся жирной задницы
и всех вытекающих из этого
последствий.
- В будущем... И очень скором будущем... Тебя ждет слава, соплячка.
Такая, которая не снилась никому в нашем
доморощенном шоу-бизнесе... Слава, деньги, независимость...
- А вилла на Канарах меня не ждет? - схохмила Динка.
- И даже на Гавайях. И даже на Голливудском холме. Мне продолжать или
пойдешь к черту?
И все-таки она не хотела ломаться, Динка.
- Значит, на Голливудском холме... Я буду сидеть на Голливудском холме
и курить сигареты "North Star"...
Вот хрень, не в бровь, а в глаз! Я только сейчас обратила внимание на
пачку, которую сумасшедший Ленчик
скромно выложил на край стола, рядом с одноразовой китайской зажигалкой
активного ярко-зеленого цвета. "North Star",
хуже могут быть только папиросы "Беломорканал"... Даже мой гнуснец-папахен до
таких не опускался, потягивал вполне
пристойную "Яву".
- Могли б что-нибудь другое курить, Леонид Леонидович... - продолжала
наседать Динка. - "Парламент" бы купили
для представительских целей. Если уж мы о славе говорим.
- Для представительских целей у меня теперь есть вы, соплячки...
Впрочем, "Парламент" у меня тоже есть, -
Ленчик засмеялся неожиданно низким завораживающим смехом и вынул из кармана
джинсов полусмятую пачку
"Парламента". - Но тратить его на вас... Увольте... Так мне продолжить?
- Валяйте... - Динка жестом фокусника вытащила откуда-то из-за спины
лишь слегка распатроненную пачку.
"Davidoff" и ловко выбила сигарету.
Первый раунд в пользу несломленной сучки, приходится признать. Но вот
второй раунд Динка проиграла вчистую,
когда воткнула сигарету в зубы и призывно посмотрела на Ленчика: мол, не сиди
камнем, козел, подкури даме. Подкуривать
Ленчик отказался, демонстративно не заметив сигареты.
- Вынь гадость изо рта, идиотка, - интимным голосом сказал он. -
Курить ты не будешь. В ближа
...Закладка в соц.сетях
