Жанр: Боевик
Ева 1-4.
...профессии, вы сами
понимаете... Я знал ее как Ольгу.
- При каких обстоятельствах вы познакомились?
- Мне ее рекомендовал коллега...
- Зачем?
- Ей необходима была пластическая операция, - Николай Станиславович с
недоумением посмотрел на Илью. - Пластическая
операция, которая бы полностью изменила лицо.
Илья подтолкнул меня к хирургу-пластику. Витек бесцеремонно взял лампу,
стоящую на столике рядом с Николаем
Станиславовичем, и поднес к моему лицу.
- Ваша работа? - спросил Илья и ухватил мой подбородок змеиными пальцами.
- Зачем этот свет? - Хирург поморщился. - Это излишне... Конечно же, моя
работа... Это то лицо, которое я сделал...
- Поздравляю, у вас большой талант.
- Если честно, мне было непонятно, почему вдруг такая эффектная девушка
решила расстаться со своей внешностью... Я
редко встречал таких красавиц, а я знаю толк в женщинах, поверьте мне.
- Дай-ка сюда фотографии, - приказал Илья своему верному Витьку.
Тот с готовностью протянул хирургу альбом. Я уже знала этот альбом - щенки
и котята с китайским разрезом глаз.
- Посмотрите, это та самая эффектная девушка, которая так вас поразила?
Хирург мельком полистал альбом.
- Да. Да, конечно... Такая внешность не забывается. Вы даже не
представляете, как мне было жаль уничтожать такое лицо.
- Значит, вы утверждаете, что девушка, стоящая перед вами, и девушка,
которая изображена на снимках, - один и тот же
человек?
- Ну конечно, я ведь делал операцию. Скрепя сердце... Мне было очень
жаль...
- Помолчите, - досадливо поморщился Илья и обернулся ко мне. - Что скажешь,
Анна?
Я молчала. Мне нечего было сказать. Вот все и стало на свои места. Если до
этого момента у меня еще были сомнения, то
теперь они полностью исчезли. Неблагодарная сука, хладнокровная убийца,
зарвавшаяся алчная бабенка, на счету которой
несколько жизней, - это и есть я...
- Мне нечего сказать. - Сколько вам заплатили за операцию?
- Это коммерческая тайна, - Николай Станиславович, видимо, почувствовал
себя в относительной безопасности, но кулак
Витька уверил его в обратном. Согнувшись пополам, хирург просипел:
- Пятьдесят... Пятьдесят тысяч долларов.
Витек присвистнул, а Илья покачал головой:
- Не многовато?
- Сами понимаете, - переводя дух, заволновался хирург, - операция
нелегальная... Большой риск. Полная
конфиденциальность. Видимо, это связано с крайне важными обстоятельствами... Я
не вдавался в подробности. Существует
такса - вот и все.
- Да вы семь шкур содрать можете, - укоризненно сказал Илья. - И ваша
клиентка не торговалась?
- Нет. Она не торговалась. Она выложила наличными.
- Да ты у нас зажиточная женщина, - обратился Илья ко мне. - Пятьдесят тонн
как с куста. Интересно, откуда такие деньги?
Не от щедрот ли твоего банкира?.. Ладно. Спасибо за информацию, Николай
Станиславович... Хочу предупредить вас, что не
стоит больше ввязываться в сомнительные аферы...
- Я не понимаю... Я... Я должен вернуть сумму? Дело в том, что ее нет...
Мой сын. Он учится в Англии. За это нужно
платить.
- Да пусть себе учится. Вот еще какой вопрос - у вас ведь наверняка
существуют данные по каждой пластической операции?
- Несомненно, - хирург заметно приободрился. - Они вносятся в компьютер.
Мой домашний компьютер, я имею в виду.
- Вот и отлично. Можем ли мы получить информацию?
- Именно по этому случаю? - Чертов продажный врач, наплевавший на клятву
Гиппократа, он даже не смотрел на меня. -
Конечно, конечно...
- А разве всякое упоминание о нелегальных операциях не должно быть
уничтожено? - отомстил за меня Илья. - Так сказать,
для подстраховки... Чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов...
- Ну-у... У каждого свое понятие о подстраховке, вы же не будете этого
отрицать. Нужно сказать, что ваша визави оказалась
мужественной женщиной: так легко расстаться с броской внешностью ради весьма
сомнительного результата.
- Ну, в ее мужественности у меня была возможность убедиться.
- Сейчас я принесу вам дискету.
- Витек, проводи нашего дорогого Айболита, - приказал Илья.
Хирург в сопровождении телохранителя скрылся на втором этаже дома. Но я
даже не заметила этого, - я пыталась ухватить
ускользающее воспоминание: маска, сковывающая лицо, надгробная плита прошлой
жизни...
- Ну, как себя чувствуешь? - вывел меня из оцепенения голос Ильи.
- Отвратительно.
- Будет еще хуже, - пообещал он.
- Не сомневаюсь.
Наконец вернулся хирург. В руках он держал дискету.
- Вот. Здесь вся информация. Надеюсь, больше у вас вопросов нет.
- Нет. Большое спасибо, Николай Станиславович. Мы вас больше не
задерживаем. О нашем визите, естественно, ни слова.
- Я понимаю, - успокоил Илью хирург. - Никому не нужны лишние проблемы.
Илья двинулся к двери. Второй телохранитель подтолкнул меня в бок. Замыкал
шествие Витек. Неожиданно у самой двери
Илья остановился и резко обернулся.
- Вот еще, Николай Станиславович...
- Слушаю вас, - трусоватым голосом промямлил хирург.
- Не посчитайте нас невежливыми...
- Что вы, что вы...
- И примите в качестве гонорара. Витек! - обратился Илья к Витьку.
То, что произошло потом и заняло несколько секунд, было похоже на
третьесортное кино, где ходы просчитываются всеми,
кому не лень, за исключением ничего не подозревающих жертв.
Витек вполне буднично достал тяжелый пистолет (тот самый, который разнес
голову Эрику) и выстрелил в хирурга. Он
рухнул, как сноп, с выражением удивленного ожидания на залитом кровью лице.
Опустив пистолет, Витек подвигал губами,
вынул изо рта жвачку и прилепил ее к дверному косяку.
- Так-то лучше, - констатировал Илья, брезгливо разглядывая дергающееся в
предсмертных конвульсиях тело. - Будем
считать, что твои пятьдесят тысяч он отработал с лихвой. Идем.
Меня не нужно было уговаривать. Я готова была бежать из этого дома куда
угодно. Мы сели в машину в полном молчании.
Лишь спустя несколько минут я решилась его нарушить.
- Зачем вы это сделали? - спросила я.
- Заметь, все это произошло с твоей подачи, - Илья по-прежнему был спокоен.
- Я только выступил в роли ассенизатора.
Будем надеяться, что его сын все-таки доучится в Англии. Наш доктор был
заботливым папой, ничего не скажешь.
- Вы страшный человек.
- Да нет же, дорогуша. Ну подумай сама: трусоватый доктор мог бы запросто
заложить нас, даже без особого нажима. Так
же, как заложил тебя. Этого бы мне не хотелось. Мне вообще не хотелось этой
смерти. Несмотря ни на что, он был
симпатичным человеком. И неплохим специалистом, судя по твоему новому личику. Он
мог бы расширить практику и
доработать до седых мудей... Если бы тебе не пришло в голову воспользоваться его
услугами. Так кто виноват?
Мне нечего было ответить.
У самого въезда в Москву, недалеко от поста ГАИ, водитель остановился и
съехал на обочину. Недалеко от нас уже стоял
"Мерседес".
- Ну что, меняем перекладных? - ни к кому не обращаясь, произнес Илья.
Мы выбрались из машины и направились к "Мерседесу", который при нашем
приближении мигнул фарами. Витек
сопровождал нас. Второй телохранитель остался в машине.
- Ну как тебе акция устрашения? - спросил меня Илья, когда мы сели в
"Мерседес". - Ничего не напоминает?
- Мне ничто ничего не напоминает. В декабре я попала в автокатастрофу и два
месяца пролежала в коме. С последующей
потерей памяти. У меня и сейчас амнезия. Мне ничто ничего не напоминает.
Илья поморщился:
- Ты опять за свое. Посмотрим, что ты запоешь через час.
- Акция устрашения?
- Нет, акция устрашения - это слишком просто. Предлагаю договориться
сейчас.
- О чем?
- Где документы, которые ты достала у Дамскера? Куда ты их дела? Я не
бросаю слов на ветер. Если ты все честно
расскажешь, тебя ждет легкая смерть. Как я и обещал. Ты меня знаешь.
- Не знаю... Я вас не знаю...
Теперь, в "Мерседесе", мы сидели рядом, на заднем сиденье. И Илья
воспользовался моментом - он ударил меня по лицу.
Удар получился почти профессиональным и неожиданно сильным: моя голова дернулась
и откинулась на спинку сиденья, а в
глазах поплыли красные круги.
- Давно я тебя не бил. С тех самых пор, как отучал делать минет кому не
попадя, - со сладострастием прошептал он. - Не
разучился, ты смотри. А кожа у тебя такая же бархатистая. Сменила шкурку, а все
равно хороша, сучка.
- Шкурка-то хорошая, точно, - поддержал Витек, сосредоточенно жуя вечную
резинку, - жаль портить, а придется.
- Может быть, не придется. Если будет умненькой-благоразумненькой
девонькой, - сладким голосом пропел Илья.
Витек коротко хохотнул, а я с тоской подумала о его пистолете: если бы
только я могла до него добраться...
С каким наслаждением я разнесла бы все эти гнусные головы, так не похожие
на идеально вылепленную голову Эрика. Вот
только раскололись бы они точно так же... Если бы я могла добраться!.. Но я
никогда не доберусь, чудес не бывает. Можно быть
уверенной только в одном - любая прошлая жизнь, о которой ты напрочь забыла, все
равно приводит к смерти...
Илья и Витек привезли меня в самый центр Москвы, в один из переулков,
название которого ничего не говорило мне.
Спустя пятнадцать минут мы уже были в роскошной пустой квартире, отделанной
под евростандарт, с джакузи и навесными
потолками. В квартире еще пахло недавно законченным ремонтом, в ней не было
ничего, кроме пары стульев, соломенного
кресла-качалки и широкой низкой тахты: видимо, на ней периодически спал кто-то
из строителей.
Витек включил маленький магнитофон, стоящий прямо на полу. Мелодия, которая
отразилась в пустых стенах, была мне
неизвестна.
- Узнаешь? - спросил у меня Илья, усаживаясь в кресло-качалку. - Твоя
любимая.
- Никогда ее не слышала.
- Неужели? "Затанцуй меня до конца любви". Леонард Коэн. До конца любви. До
конца. Вполне подходяще к случаю, ты не
находишь? Не слишком громко, я надеюсь?
- Нет. - Этот хрипловатый голос внес в мою беспросветную ситуацию элементы
гиньоля, он делал происходящее не таким
страшным. Наваждение должно исчезнуть вместе с музыкой, не станут же меня пытать
с музыкальным сопровождением, да
еще таким томным...
- Ну что ж, самое время поговорить. - Я не могла оторваться от качающегося
в кресле Ильи, очковая змея по-прежнему
гипнотизировала меня. - Что у нас с документами?
Те самые документы, о которых говорил Эрик и ради которых я пошла на все.
- Я не знаю.
- Давай, Витек.
Витек неторопливо подошел ко мне, все так же жуя жвачку, неторопливо достал
пистолет и ударил меня рукояткой в
подбородок. Это был беспощадный удар - пощечина Ильи в машине показалась мне
легким флиртом. Не удержавшись на
стуле, я упала навзничь. Рот сразу же наполнился соленой кровью. Я осталась
лежать на полу, стараясь, чтобы собравшаяся в
глотке кровь не вытекла на этот девственно-чистый, только что отремонтированный
пол. Не хватало еще оставить здесь метку...
Крови было так много, что пришлось вогнать ее внутрь организма несколькими
глотками.
- Вставай! - властно приказал Илья. От его гуттаперчевой иронической
благостности не осталось и следа. - Вставай, сука!
Голова кружилась. Подняться я не могла. Витек ухватил меня за подмышки и
снова усадил на стул.
- Думаю, маленькая встряска пошла тебе на пользу. Где бумаги?
- Не знаю, - упрямо повторила я. Я почувствовала такую ярость, такую глухую
ненависть к этому лощеному убийце, что не
сказала бы о бумагах, даже если бы знала.
- Повторим, - Илья попытался взять себя в руки. - Давай, Витек!
И снова громила-телохранитель ударил меня рукояткой пистолета. И снова мой
рот наполнился кровью. Если так будет
продолжаться дальше, через полчаса от моей челюсти ничего не останется...
Как же все-таки хорошо укладывают паркет в этих квартирах с евроремонтом!..
Я лежала на полу и тупо думала о том, кто
будет ходить по этому паркету через несколько дней. Может быть, голые мужские
обветренные пятки, которые обязательно
принесут гладким женским пяткам кофе в постель. Может быть, ножки ребенка,
который будет возиться на полу с плюшевой
сороконожкой... Во всяком случае, они никогда не узнают, что здесь забили
насмерть бывшую валютную проститутку,
фартовую шлюху, так не вовремя вышедшую из комы.
- Подними эту тварь, Витек. Отдохнет на том свете, - голос Ильи отскакивал
от моей пустой, раскалывающейся от боли
головы.
Витек снова приподнял меня и снова усадил на стул. Но сидеть я уже не
могла. Я все время заваливалась на бок. Витьку
пришлось меня поддержать за ломающуюся спину.
- Слушай, дорогуша, - кресло под Ильей мерно поскрипывало. - Вычислить
твоего идиота-подельника, этого Эрика, не
составило труда - ты слишком плохо его выдрессировала. Найти гребаного хирургапластика
- тоже; немец засветился там один
раз - и этого оказалось достаточно. Но мы следили за твоим альфонсом столько
времени вовсе не за тем, чтобы ты сейчас
молчала, как Олег Кошевой на допросе. Мы и так потеряли два месяца. А это стоит
очень дорого. И если люди, которые стоят за
мной, не получат бумаг, боюсь, мне тоже придется сделать пластическую операцию и
распрощаться со своим казино. А я очень
люблю свою работу. Так что ты сейчас мне все расскажешь, иначе Витек забьет тебя
до смерти. Он превратит в кашу все твои
хрупкие косточки, которые так любили мужчины... Не стоило вбухивать такие бабки
в пластическую операцию только для того,
чтобы оно перестало существовать в каком-нибудь виде... Где бумаги?
- Я не знаю.
- Где бумаги?! - Он начал терять терпение, это наполнило меня торжеством,
нестерпимой болью отозвавшимся во всем теле.
- Пошел ты!..
- Бей, пока морда не превратится в сопли! - уже не сдерживая себя, заорал
Илья.
И тут раздался писк телефона. Я не могла понять, откуда он идет, и только
потом сообразила, что писк идет из кармана
Ильи.
Он сглотнул слюну, вынул из кармана сотовый и, набрав в легкие воздуха,
сказал в трубку бесцветным, приглаженным -
волосок к волоску - голосом:
- Авраменко слушает.
Он действительно слушал несколько секунд, на его лице отразилась жестокая
душевная борьба - уж очень ему хотелось
поприсутствовать на заплеванной базарной площади во время гильотинирования.
Наконец чувство долга победило. Он буркнул
в трубку: "Сейчас буду" - и поднялся с кресла.
- Я уеду на несколько часов.
- А с ней-то что делать? - туповатый Витек, карманный Вильгельм Телль,
жаждал инструкций.
- Бей, пока не начнет говорить. Через полтора часа подъедет Тема, так что
сможете сменять друг друга. Это крепкая сука, я
сам ее натаскивал...
Перед тем как уйти, Илья наклонился надо мной и нежно провел тыльной
стороной ладони по моему залитому потеками
крови лицу:
- Надеюсь увидеть тебя живой. Ты ведь не умрешь без меня, не заставишь меня
в тебе разочароваться. Ты никогда не
разочаровывала меня, девочка... Мы ведь жили душа в душу. Жаль, что ты оказалась
такой алчной тварью...
Витек пошел провожать хозяина, и я на несколько минут осталась одна. Хотя
какое теперь это имело значение?
Выхода нет.
Я не могла справиться с болью, я не могла справиться со своей прошлой
жизнью, навалившейся на меня как тяжелый
камень, из-под которого не выбраться... Так ты и умрешь здесь, изувеченная, в
жалком больничном халате... И в то же время во
мне рос протест: неужели прежняя Анна позволила бы забить себя до смерти, как
высохшую корову на бойне? Почему у меня
так мало времени, чтобы вспомнить прежнюю Анну?..
Я слышала, как захлопнулась входная дверь.
Илья уехал.
Сейчас вернется эта тупая скотина, запрограммированная на убийство, и
выколотит из меня все мысли, всю душу...
Витек еще не вошел в комнату, а я уже знала, что делать. Я достойно встречу
его. Именно так поступила бы Анна в самом
начале карьеры - валютная проститутка средней руки, сто баксов в час.
...Сначала нужно привести в порядок избитый подбородок. От саднящей,
непрекращающейся боли я плохо соображала, но у
меня хватило сил подойти к двери и выглянуть в коридор. Судя но звукам,
доносившимся из кухни, Витек был там. Я не
представляла для него никакой опасности.
Главное сейчас - дойти до ванной. Если мне удастся это сделать - все
закончится хорошо, говорила я себе, почему бы не
загадать: тем более что ничего другого, кроме как сыграть с судьбой в рулетку,
тебе не остается. Я хорошо запомнила
расположение комнат в квартире. Входная дверь была слишком далеко, чтобы
воспользоваться ею: проем кухонной двери, в
котором наверняка торчит Витек, и несколько замков делали ее недостижимой. И все
равно я запомнила эти замки:
английский, легко открывающийся поворотом собачки, и щеколда. Замок - вверху,
щеколда - внизу...
Значит, главное сейчас - дойти до ванной. Стараясь не потерять сознание от
слабости, я все-таки дошла до нее, закрылась на
позолоченный декоративный замок и пустила воду.
Шикарная отделка под цветной мрамор, даже жаль пачкать ее собственной
жалкой кровью.
Наскоро обмыв лицо, я посмотрела на себя в зеркало: низ подбородка отливал
фиолетовым, таким подбородком никого не
соблазнишь... Но все остальное было в относительном порядке - видимо, Витек бил
не в полную силу, он выбрал самый
длинный путь к смерти, с несколькими привалами и перерывом на обед.
Теперь, в экстремальной ситуации, я могла по достоинству оценить свою
внешность: несмотря на побои, она осталась почти
нетронутой, в пластической операции есть свои прелести - картонная карнавальная
маска из папье-маше, намертво
приклеенная к лицу, довольно легко переносит постороннее вмешательство.
Пожалуй, я даже привлекательна. Привлекательна, несмотря на ужасающий
подбородок. Но, если смотреть на меня сверху,
как это делают не особенно расторопные любовники, предпочитающие позу
миссионера, следы побоев можно скрыть... Я
подумала об этом трезво, как Анна в самом начале карьеры, как я сама в начале
карьеры - валютная проститутка средней руки,
сто баксов в час.
Странное спокойствие пришло ко мне. Набрав пригоршню воды, я смочила
отросшие темные волосы, отбросила их назад.
Пожалуй, я даже привлекательна. Очень привлекательна. Самое время упасть в
горячую воду и дождаться своего мучителя.
Я так и сделала, прислушиваясь к медленным ударам сердца.
Я достойно встречу его.
Витек не заставил себя долго ждать. Он появился На пороге ванной, попрежнему
жуя резинку.
- Привет, - сказала я ему как ни в чем не бывало. - Ничего, если я помоюсь?
Тогда и обмывать тело не придется. Меньше
хлопот.
Он ожидал всего, чего угодно, только не моего ледяного спокойствия. От
удивления он даже перестал жевать, выплюнул
резинку и приклеил ее к дверному косяку, - жест, который я хорошо изучила.
- Ну, ты даешь, сука! - с неподдельным восхищением произнес он.
- Даю только за большие деньги. Но тебе могу бесплатно, как персональному
палачу.
Витек все еще стоял в дверном проеме.
- Ну, - ободрила я его, вытянувшись в джакузи, забросив руки за голову и
следя за тем, чтобы слегка распухший и залитый
фиолетовым подбородок не испортил общего впечатления, - ты боишься?
- Еще чего... - он судорожно сглотнул.
- Тогда в чем дело. Ты ведь давно знаешь меня, - я шла ва-банк. - И ты
всегда хотел это сделать.
- Что - "сделать"? - Он все еще пребывал в нерешительности.
- Переспать со мной. Трахнуть меня.
- Да, - он наконец-то решился, - да.
- Но тебе это не светило. Даже в самом радужном сне.
- Да.
- Может быть, теперь стоит воспользоваться случаем? Ведь другого не
представится, насколько я понимаю ситуацию.
- Ты правильно понимаешь ситуацию. Но той, какой ты была, ты мне нравилась
больше.
- Подойди, - почти приказала я, позвоночником чувствуя, как падают мои
шансы соблазнить этот безмозглый шкаф,
набитый грязным бельем его иезуитского босса, - подойди ко мне.
Уверенность в своей неотразимости. Уверенность в том, что любой мужчина
может быть покорен и рано или поздно
выбросит белый флаг, - вот чему, возможно, научил меня Илья в прошлой жизни,
плебейку с жалкой кукольной внешностью.
Видимо, уверенность той, прежней, Анны сквозила в каждом моем слове. Глядя
на меня как кролик на удава, Витек
подошел и глыбой навис надо мной.
- Неужели от моей красоты ничего не осталось? - нежно спросила я. - Тогда
действительно жизнь не имеет смысла.
, - - Пожалуй, осталось, - осторожно сказал Витек. - Такой ты мне тоже
нравишься, мать твою...
Кажется, я уже слышала это признание - "такой ты мне тоже нравишься".
- Тогда в чем дело? - Я приподняла голову над водой и скрестила руки на
груди, прикрывая шрамы под ключицами.
Витек молчал.
- Чем ты рискуешь? У насесть полтора часа, чтобы искренне полюбить друг
друга, - соблазняла я его. - Или ты боишься
слабую, беззащитную, избитую женщину?
- Это ты-то беззащитная? Да ты сука, каких мало. - - Так почему бы тебе не
трахнуть суку, каких мало? Ты будешь
последним, кто это сделал. Запишешь себе в актив маленькое любовное приключение
с приговоренной к смерти.
Он все еще колебался, но по его раздувающимся ноздрям я чувствовала, что
почти достигла цели. Еще одно небольшое
усилие - и он не устоит.
- Я ведь никому не скажу. У меня просто не будет времени. А у тебя есть
полтора часа. А потом ты сможешь вернуться к
своим обязанностям... В любом случае ты обыграешь своего босса. И не останешься
внакладе. Я обещаю...
И Витек решился.
Он присел на корточки перед ванной и робко коснулся моей мокрой груди
кончиками пальцев - удивительный такт для
человека, который еще полчаса тому назад бил меня рукояткой пистолета наотмашь.
Я подалась вперед и прикрыла глаза, -
пожалуй, во мне действительно погибла актриса. А спустя несколько секунд моя
грудь полностью исчезла в его тяжелых
огромных ладонях. Теперь уже он прикрыл глаза, сентиментальный дурак.
Совсем рядом, над моим лицом болталась кобура с пистолетом. Соблазн
вытащить его был так велик, что я едва сдержалась:
я понимала, что сейчас у меня нет никаких шансов, он обязательно перехватит руку
- ведь "всю предыдущую жизнь его
натаскивали именно на это - и весь мой план рухнет.
Витек едва не влез в ванну, когда я прошептала ему на ухо:
- Подожди... Не здесь. Отнеси меня в комнату. Мы вполне могли остаться в
ванной, это наверняка было в стиле Анны, но
сейчас я не могла себе этого позволить: кобура вместе с пистолетом и одеждой
упадет на отделанный мрамором пол, и тогда
мне до него не дотянуться.
Он все еще нависал надо мной, его тело тяжелело с каждой минутой.
- Пожалуйста, - снова попросила я, едва касаясь губами его грубого лица с
пробивающейся щетиной, - не здесь. Отнеси меня
в комнату.
Он наконец-то понял, коротко кивнул и вынул меня из воды. Поднял на руки и
понес в комнату. От идущей от его тела
животной вибрирующей страсти я почувствовала легкую тошноту.
...Витек бросил меня на тахту и спустя несколько Секунд уже накрыл своим
телом. Я чуть не задохнулась от тяжести,
осторожно, выскользнула у него из рук и принялась расстегивать его рубашку, для
большей убедительности издавая
подходящие случаю звуки и через одну отрывая пуговицы. А он все прижимал и
прижимал меня, постепенно теряя контроль
над собой.
...Подождать. Нужно подождать, уговаривала я себя, задыхаясь от запаха
маринованного чеснока и жевательной резинки,
нужно потерпеть. Наверняка ты делала это ради денег, так неужели сорвешься
теперь, когда речь идет о твоей жизни?.. Нужно
потерпеть, нужно довериться собственному телу, оно само все сделает как надо.
Тебе только останется вступить в самый
ответственный момент...
Тело действительно все делало как надо. Во всяком случае, Витек не был
разочарован прелюдией, - сквозь его неплотно
прикрытые веки я видела полоску закатившихся белков.
- Так, значит, это правда, - бессвязно шептал он, - это правда, что о тебе
говорят... Самая страстная шлюха, какая только
может быть...
Я наконец-то добралась до его ремня, щелкнула замком и расстегнула
"молнию". Он сразу же властно нагнул мою голову,
даже шейные позвонки хрустнули под его ладонью:
- Давай возьми..."Говорят, ты делаешь это, как никто.
Если бы ситуация была другой, меня бы передернуло от его откровений: хороша
же была моя прошлая жизнь!.. Но, какой бы
ни была прошлая, нынешняя не идет с ней ни в какое сравнение: в моих прикрытых
ресницах повисла, как на новогодней елке,
разваленная голова Эрика Моргенштерна...
- Скажи, я нравлюсь тебе? - прерывающимся голосом выдохнул Витек, все еще
не выпуская моего затылка. - Он нравится
тебе?..
- Самый лучший из тех, что у меня был, - банальная, срабатывающая
безотказно фраза, но я помню ее... На то, чтобы
произнести что-то еще, времени у меня не было: рядом с низкой тахтой валялась
рубашка Витька, а под ней лежал пистолет...
...Кажется, пистолет нужно снять с предохранителя - откуда я знаю это?.. Я
знаю, но не смогу этого сделать. Не смогу, не
смогу... Я вспомнила удар рукояткой в челюсть, память о нем и о том, что может
последовать, если я не решусь, подхлестнула
меня. Сейчас ты должна поднять оружие и выстрелить - иначе у тебя не останется
ни одного шанса. Прижимаясь к Витьку, я
осторожно нашарила легкую кобуру и потянула пистолет к себе. Телохранитель не
заметил этого, он ничего не замечал: его
движения стали резкими и конвульсивными.
- Не торопись, - нежно шептала я ему, подтягивая пистолет: нужно быть
полным кретином, чтобы позволить себе так
расслабиться в обществе суки, каких мало! Если останусь жива - обязательно
попеняю Илье за недостаточно тщательный
подбор кадров...
Сейчас. Нужно сделать это сейчас. Мой указательный палец уверенно лег на
спусковой крючок (слишком уверенно для
человека, не имевшего дела с оружием, Боже мой!), а большой опустил собачку
предохранителя. Я резко подняла пистолет,
целясь прямо в опрокинутую голову Витька, и нажала курок.
Но выстрела не последовало. Сухой щелчок. Осечка. Этот звук мгновенно
отрезвил телохранителя. Он резко приподнялся на
руках, сбросив с живота мою голову, и я увидела в его глазах даже не страх и не
ярость, а скорее мальчишескую обиду - Витек
все еще не мог поверить в мое вероломство.
- Слушай, мы так не договаривались! Брось... Я не дала ему договорить. Все,
что случилось потом, я помнила как в тумане: я
машинально передернула затвор (откуда, откуда
...Закладка в соц.сетях
