Жанр: Боевик
Битва божьих коровок
...се три проходили под рубрикой "ПРОИСШЕСТВИЯ".
Два-три, в лучшем случае четыре абзаца, обведенные жесткой стремительной
ручкой. Да, Кирюша знал, что делает, она может им гордиться.
В первой заметке речь шла о некоем Кабрине Н. С., достаточно известном в
городе предпринимателе. Н. С. Кабрин погиб в результате несчастного случая:
вешая гардины на окна в своей собственной квартире на улице Большая Пушкарская,
он оступился и рухнул с высоты седьмого этажа. Свидетелями несчастного случая
стали мать и жена пострадавшего.
Вторая повествовала ещё об одном бизнесмене: Давыдове К. С. С Давыдовым
произошла сходная история: он тоже вывалился из окна собственной квартиры. В
этом случае свидетельницей оказалась четырнадцатилетняя дочь Давыдова. На
вопрос, что же произошло, девочка вразумительного ответа дать не могла. Лепетала
что-то о котенке, который сидел на карнизе, маленький и несчастный... Отец якобы
собрался достать его, но в последний момент не удержался за края подоконника.
Десятый этаж и мгновенная смерть.
А вот директора одной из крупных компьютерных фирм господина Газаряна С.
П. смерть застала в ночной пижаме. Он вышел на кухню заправить в тостер
бутерброды с сыром. И пал жертвой натекшей за ночь лужи под мойкой. Вода
сработала как проводник, и от господина Газаряна остались только дыбом вставшие
волосы... И беременная жена, которая была свидетельницей кошмарного поведения
тостера.
На каждой заметке рукой Кирилла было проставлено число.
Кабрин Н.С. - 24 июля текущего года.
Давыдов К.С. - 7 августа текущего года.
Газарян С.П. - 16 августа текущего года.
Отложив газетные вырезки, Настя задумалась. Просто эпидемия несчастных
случаев! Мор какой-то. Сходные обстоятельства и почти сходные цифры. А жизнь
бизнесменов оборвалась в течение слишком уж небольшого временного промежутка.
Слишком небольшого, чтобы считать это случайностью.
Да и сам Кирюша - он ведь не зря собрал три сходные смерти в одном
блокноте.
Вот блокнотом-то она и займется. Как бы тяжело ей ни было и каким бы
ужасным ни оказался путь до последней записи: "...ОЛОСА В ГОЛОВЕ СВОДЯТ МЕНЯ С
УМА... ГОСПОДИ, ВО ЧТО ТОЛЬКО Я ВВЯЗАЛСЯ, ГОСПОДИ..."
...Поначалу Кирилл и сам не понимал, во что ввязался.
Во всяком случае, первые записи были достаточно беззаботны. И отсылали
Настю к взбалмошной Марине Быковой и её такой же взбалмошной просьбе: последить
за мужем. Кирилл - вот кто единственный из всего агентства "Валмет" взялся за
дело. И даже поначалу попытался жестко придерживаться инструкций.
"16 июля. 21.00. "ШТАНДАРТЪ". СТОЛИК НА ЧЕТВЕРЫХ. НУ, ДАЮТ! ТЕЛКА СУПЕР!
ЕГО ПОНИМАЮ, ЖЕНЕ СОЧУВСТВУЮ".
Но все инструкции пошли к черту, стоило только Кириллу совершить самую
обыкновенную пылкую мужскую глупость.
"17 июля. 00.05. В ЗАДНИЦУ ГАЛОГЕНА И СТО БАКСОВ. НО ЗАЧЕМ Я ДЕЛАЮ ВСЕ
ОСТАЛЬНОЕ? ДЕВУШКА СБИВАЕТ МЕНЯ С ТОЛКУ..."
Кирилл привел к "Штандарту" одного человека (Дмитрия Быкова, проходящего в
дневнике под именем Галоген), а отчалил от ресторана совсем с другим. Даже сто
долларов и профессиональное реноме потеряли для него всякое значение, стоило
лишь элегантному парусу Мицуко появиться на сосредоточенном горизонте Настиного
брата.
Впрочем, имя Мицуко возникло где-то ближе к середине записей. А именно
двадцать третьего августа, когда миновали все три смерти бизнесменов. Смерти
были описаны достаточно скупо и помечены сносками "*", "**", "***". Сноски были
призваны проиллюстрировать слово "фотографировал". Но к этим же сноскам вплотную
приблизились и другие слова. С гораздо более размытым смыслом: "ничего не
понимаю"; "она ведь не господь бог" (сверху приписано: "НО БОГИНЯ!!!"); "этого
не может быть"; "просто сумасшествие какое-то!!!"
23 августа. День, когда Кирилл познакомился с ней.
Этому событию уделены целых три страницы, исписанные взволнованным,
летящим почерком брата. Мицуко сама подошла к нему в кафе с символическим и
роковым названием "ВСТРЕЧА".
А дальше - дальше следовали причитания, многоточия, зачеркнутые слова и
целые предложения (когда эпитеты, которыми осыпалась Мицуко, казались Кириллу
недостаточно яркими). И что бы он ни делал - ходил ли с ней в кино (23, 25, 26
августа, 2, 5, 8 сентября), лечил зубы (27 и 30 августа), сидел в ресторанах
(26, 29 августа, 3 сентября), ездил за город кататься на лошадях (31 августа и 7
сентября) - все происходило под знаком Мицуко.
Роковое прозрение "У НЕЕ ЕСТЬ ДРУГОЙ" наступило 10 сентября и было
обведено черной рамкой. Здесь же присутствовало странное название "ЮККИ",
заставившее Настю вспомнить пожухлую связку из Карабселек и Поги.
Впрочем, справедливости ради, Пога тоже упоминалась. Особенно в самом
начале дневника, пока у Кирилла не поехала крыша от любви.
Он очень привязался к Владику. Это было правдой.
Как правдой было и то, что Владик был забыт и принесен на алтарь Мицуко.
Так же как и все остальное. А после записи "У НЕЕ ЕСТЬ ДРУГОЙ" и ещё одной
"ГОВОРИЛ О ДРУГОМ" начался совсем иной Кирилл.
Сломавшийся от безнадежной любви.
Записи этого периода стали носить отрывистый характер, слова путались,
почерк стремительно портился. А рефрен "Часто думаю о смерти" заставил Настю
заплакать.
А потом появились "ГОЛОСА".
"ОНИ ПРЕСЛЕДУЮТ МЕНЯ". "СЕДЬМОЙ - ГОРАЗДО БЛИЖЕ К НЕБУ, ЧЕМ К ЗЕМЛЕ". "ЭТО
ПОХОЖЕ НА КАБРИНА"...
А с пятнадцатого сентября началось вообще невероятное: "СНЯЛ СЕБЯ С
ПОДОКОННИКА. КАК Я ТАМ ОКАЗАЛСЯ? ЕЩЕ МИНУТА, И ВЫСКОЧИЛ БЫ. ПОМОГ ВЛАДИК. НЕ
УВИДЕЛ ЕГО В ОКНЕ".
А от короткой неровной записи "ЭТО НЕ Я, ЭТО ВО МНЕ" Настя задрожала.
Потом последовало ещё одно уточнение: "ЭТО НЕ Я, НО ОНИ ХОТЯТ, ЧТОБЫ ЭТО
БЫЛ Я".
Эту запись венчала целая страница уже знакомых Насте сносок:
"***", "***", "***", "***", "***", "***", "***", "***", "***", "***",
"***", "***", "***", "***", "***", "***", "***", "***",
"*", "*", "*", "*"; "*", "*", "*", "*", "*"; "*", "*", "*", "*", "*", "*",
"*", "*", "*", "*", "*", "*", "*", "*", "*", "*", "*",
"**", "**", "**"; "**", "**", "**", "**", "**", "**", "**", "**", "**",
"**", "**", "**", "**", "**", "**", "**", "**", "**", "**".
У Насти даже закружилась голова от целой страницы подобной каллиграфии. Да
и Кирилл изредка жаловался на головную боль.
А предпоследнюю страницу занимала одна-единствен-ная фраза. Отсутствие
знаков препинания делало её бессмысленной:
"Я ПОНЯЛ ЗАЧЕМ ОНИ УБИВАЮТ НО НЕ ЗНАЮ КАК МОЖЕТ БЫТЬ КТО-ТО НАЙДЕТ И
ПОЙМЕТ ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ ТОЛЬКО БЫ НЕ ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ ПРЯЧУ ДНЕВНИК".
Сумасшедший.
Ее брат оказался сумасшедшим. Та изощренность, с которой он прятал свой
дневник, та изощренность, с которой он заставил Настю искать его... Только
сумасшедшие могут быть такими скрупулезными, такими последовательными. Только
сумасшедшие могут так искусно симулировать душевное здоровье.
А Владик и его бабушка? Зачем он втравил во все это ребенка? И чего на
самом деле стоят эти интимнобезумные записи?
А эта маленькая дрянь Мицуко, которая превратила её Кирюшу в сумасшедшего!
Впрочем, Мицуко никогда и не утверждала, что без ума от брата. А эти заметки,
вырезанные из газеты? Возможно, директор агентства "Валмет" и прав: в снимках
присутствует сомнительной чистоты тайна. Но она не так страшна, чтобы терять изза
неё рассудок.
Не нужно было вообще разыскивать этот проклятый дневник. Он только
подтвердил то, что было известно с самого начала. То, о чем ей намекнули оба
следователя: в смерти Кирилла Лангера никто не виноват.
Кроме него самого.
Настя сглотнула комок в горле и принялась машинально расставлять знаки
препинания в предпоследней записи Кирилла. Той самой, которая заставила его
выдумать трюк с божьими коровками. Но и с ученически правильными запятыми и
точками текст вызывал большие сомнения: "Я понял зачем. Они убивают. Но не знаю,
как может быть. Кто-то найдет и поймет все остальное. Только бы не... Они были
первыми. Прячу дневник".
Кто - они? Голоса? Но голоса и так звучат, тут уж ничего не поделаешь.
Слава богу, что она сама не слышит никаких голосов. Разве что звонок в
дверь, который назойливо жужжит над ухом уже несколько минут...
Настя прислушалась. Действительно, кто-то звонит. Неужели Кирилл № 2
передумал и решил перенести завтрашний загородный тур на сегодня? А ходить без
лифчика очень даже ничего.
Заза бы убил её за это.
Звонок становился все настойчивее, как раз в бесцеремонном стиле Кирилла.
Это было бы совсем неплохо - развеяться. Особенно после того, что она прочитала.
Настя поднялась с ковра и направилась в коридор - открывать.
Это был не Кирилл.
На площадке стоял странный, очень бедно одетый молодой человек. Но самым
странным было то, что она его где-то видела... Вот только где? Кафе "Камасутра",
кабак "Аризона-69"...
Георгий Вениаминович, следователь...
...Наконец-то за дверью возникло хоть какое-то подобие жизни.
Пацюк нервно затеребил ворот рубашки. Залетные провинциалы, видимо, решили
всерьез потрепать ему нервы. Забились, как кроты, в дальнюю комнату, никого не
хотят видеть, никому не открывают, кроме фармацевта Калерии Никодимовны... тьфу
ты, Капитолины Натановны с флакончиком ландышевых капель... Накупили копченых
куриц и сидят на чемоданах в ожидании отъезда в свой богом забытый Выдропужск.
В общем прицепном вагоне.
Пока Пацюк на все лады костерил общие вагоны, дверь успела распахнуться, и
на пороге появилась... девушка из Эпонимы. В исполнении Фрэнка Синатры.
Тум-там-тара-тум-там-тара-тум-там-тара-тум... И-эх!..
Сумасшедшей красоты глаза, сумасшедшей красоты волосы, масть совсем
другая, чем у Мицуко, но все равно прекрасная, а где же наш блондинистый
экстремал с помповым ружьем и самурайской собакой акита-ину, почему Пацюк до сих
пор жив? Так стройна и так красива девушка из Эпонимы, тум-там-тара-тум...
И-эх!
- Извините, кажется, я ошибся дверью, - просипел Пацюк, обшаривая красотку
глазами. Пока муж не выполз.
- Нет, - сказала девушка, обшаривая глазами Пацюка. Нет? Интересно, почему
нет?
- Проходите, - сказала она.
С ума сойти! Но раз приглашают...
Нет, квартирой он не ошибся. Квартира была та же самая. Впрочем, все легко
объяснимо: покойный Лангер квартиру снимал, а это, наверное, настоящая хозяйка.
Владелица. Владычица. А где же сам бледнолицый папик? Все на джипе катается?..
Интересно, зачем она его пригласила?
Пацюк перевел дыхание и облизал губы. Самый расхожий сюжет в жестком
порно: тяжко работающий муж и прелестница-жена. Женушка целыми днями скучает в
своей золотой клетке и развлекается только тем, что заманивает в супружескую
спальню косильщиков лужаек, дорожных рабочих и потных плотников. Пацюк, конечно,
к этой категории больных не относится, но может сойти за бедного девственного
философа, в жизни не нюхавшего мастурбации.
Нужно только выпятить Лао-цзы.
Пацюк поправил истрепанный воротник: давай, стари-чок-китаеза, не
подкачай!
- Чаю? - спросила дива.
Мысль о чае подкосила Пацюка. Какой чай, при чем тут чай, в таких случаях
предлагают виски с содовой или "Кровавую Мэри" на крайняк!
- Чаю?
- Нет.
Испытывает, ясно. Но как хороша!..
- Что-нибудь случилось, Георгий Вениаминович? Пацюк даже крякнул от
неожиданности. Откуда это прелестное создание может знать его низменное
черноземное имя?
- Простите, - сказал он, осторожно подбирая слова. - Мы с вами знакомы?
- А... вы разве меня не узнаете?
- Нет... Мы не можем быть знакомы, никак. - Пацюк даже дернул шелкового Лаоцзы
за шелковую же бороду. - Я бы не забыл...
- Это я. Настя. Анастасия Киачели.
На то, чтобы поверить в невозможное, у Пацюка ушло пять минут. Ничего
общего с задрыгой-пейзанкой, а волосы, а глаза, а запах, идущий от ложбинки на
шее? Она просто не может быть Анастасией Киачели!..
- Что с вами произошло? - севшим голосом спросил Пацюк.
- Сильно изменилась? - в её голосе послышалось легкое кокетство.
- Просто разительно. Другой человек...
- Вы пришли, потому что что-то случилось? Да-а... Он даже забыл, зачем
пришел!..
- Честно говоря... - Пацюк махнул рукой и надолго замолчал.
Молчала и Анастасия Кирилловна Киачели. Настя.
- Вообще, очень хорошо, что вы пришли. Я хотела вам показать кое-что. Это
касается брата. Может быть, не только брата... У вас есть время?
Есть ли у него время? Да у него вагон времени!..
- У меня дневник Кирилла. Каких-то вещей я не понимаю... Есть ещё
фотографии. В них-то как раз все понятно, но страшно. Есть ещё кое-какие веши...
Вы ведь следователь... Вы должны помочь.
Пацюк как привязанный поплелся в комнату за преображенной Настей.
И пришел в себя только тогда, когда оказался один на один с ящиком, полным
огрызков чужой жизни: каких-то наспех вырванных листков из блокнота, целой пачки
фотографий, газетных вырезок, брошюрок...
Настя забилась в дальний угол комнаты, чтобы не мешать.
Поначалу Пацюк посматривал на нее, а потом так увлекся содержимым ящика,
что даже забыл о её существовании.
Первое потрясение он пережил: смерть Мицуко.
Теперь выскочившая из глубины ящика Мицуко вновь ожила, но предстала в
каком-то новом, ещё не совсем понятном свете. Не то чтобы записи в дневнике
относительно девушки как-то особенно потрясли Пацюка. Нет. Он понимал их, как
никто другой, он сам бы мог сочинить подобные.
Вот только ему и в голову не пришло бы связать все это с тремя погибшими
бизнесменами.
Эти трое - Кабрин, Давыдов и Газарян - утяжеляли всю конструкцию. А если
учесть фотопленку, которую, по словам его сестры, отщелкал Кирилл Лангер, -
способны были и вовсе её разрушить. И похоронить под обломками версию о трех
несчастных случаях в конце этого питерского лета.
На пленке были отсняты все трое погибших, причем один из них в момент
падения. Получается, что Лангер знал о будущей трагедии и даже заранее приехал,
чтобы заснять все это? Нет, это неправильно. И так быть не должно.
Потому что предсказать несчастный случай и оказаться рядом с ним только
потому, что ты знаешь, где и когда он произойдет, - невозможно.
Невозможно.
Даже самоубийство можно предугадать по некой совокупности сопутствующих
факторов. А вот несчастный случай - нет.
Или в данном конкретном случае Кирилл Лангер был всего лишь тенью Мицуко,
видел её глазами и просто следовал за ней?..
Мысли о Мицуко все ещё причиняли ему боль, и поэтому Пацюк решительно
перескочил на совершенно нейтральных бизнесменов.
О несчастье, произошедшем с Давыдовым и Газаряном, он только слышал. Оно и
понятно, люди подобного калибра никогда не уходят бесследно, они хлопают дверью
напоследок.
А вот с Николаем Семеновичем Кабриным он столкнулся вплотную. Проще
говоря, Пацюк лично проводил беседу с очевидцами трагедии.
Мать и жена Кабрина в голос утверждали, что из окна тот вывалился сам по
неосторожности. То же самое касалось и двух других: несчастный случай и
обязательно - свидетели этого несчастного случая.
Любая другая версия исключалась. Любой другой версии просто быть не могло.
Но почему покойный юноша так живо заинтересовался этим делом? Не потому
ли, что в нем была замешана Мицуко?
И он что-то подозревал. Во всяком случае, начал подозревать. Отсюда и
"СЕДЬМОЙ ГОРАЗДО БЛИЖЕ К НЕБУ, ЧЕМ К ЗЕМЛЕ". "ЭТО ПОХОЖЕ НА КАБРИНА"...
Идиот Лангер уделил слишком много внимания своим чувствам к девушке (еще
один выпавший из гнезда здравого смысла), но совершенно наплевательски относился
к обстоятельствам дела. Интересно, где он работал?
- Где он работал? - спросил у Насти Пацюк.
- В детективном агентстве "Валмет". Вы слышали о таком?
Час от часу не легче! Мальчик решил поиграть в детектива и дорого за это
поплатился.
- Нет. Не слышал.
- Там работают высококлассные специалисты. Это они проявили пленку. И
рассказали мне, что она может означать...
- И что она может означать?
Настя почти дословно пересказала Пацюку версию Метелицы. И тот вынужден
был с ней согласиться. Не с самой версией, конечно. А с той своеобразной
железобетонной логикой, которую она в себе несла.
Но в любом случае Мицуко выглядела неприглядно. Или ангел оказался с
карающим мечом, а других ангелов просто не бывает?.. А как изменилась Анастасия
Киачели!.. Ведь ещё совсем недавно... Блажен тот мир, в котором ангелы заступают
на караул, сменяя друг друга...
Фраза, целиком занимающая предпоследнюю страницу, позабавила Пацюка своим
психиатрическим пафосом:
"Я ПОНЯЛ ЗАЧЕМ ОНИ УБИВАЮТ НО НЕ ЗНАЮ КАК МОЖЕТ БЫТЬ КТО-ТО НАЙДЕТ И
ПОЙМЕТ ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ ТОЛЬКО БЫ НЕ ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ ПРЯЧУ ДНЕВНИК".
Для начала Пацюк расставил точки и запятые. Получилось: "Я понял, зачем
они убивают, но не знаю как. Может быть, кто-то найдет и поймет все остальное.
Только бы не они были первыми. Прячу дневник".
Никакой логики. Получается, что самоубийца Лангер обвинял в убийстве жертв
несчастного случая. Или намекал, что несчастный случай вовсе не является
таковым. Даже если все свидетели, взявшись за руки, будут скандировать: "Никто,
никто не виноват, рок сзади лыс, а спереди космат!"
По Кириллу Лангеру, несчастный случай является убийством.
- Откуда у вас этот дневник? - спросил он у Насти.
- Долго объяснять. - Кажется, ей вовсе не хотелось разговаривать на эту
тему. - Как-нибудь потом...
Покончив с дневником, который вызвал у него головную боль (почти такую же,
о которой через строчку ныл сам Лангер в своих последних записях), Пацюк
углубился в изучение ящика. Он копался в нем несколько часов, снова переходил к
дневнику, потом к фотографиям, обнюхивал сатанинскую (!) брошюрку издательства
(!!) "Бельтан" (!!!), снова копался в мелочах. Никакой видимой (во всяком
случае, предосудительной) связи между самоубийством Кирилла и гибелью трех
крупных бизнесменов не было.
Так что "ОНИ УБИВАЮТ" можно смело отнести к тараканам, заведшимся в голове
Лангера на почве неразделенной любви...
И все-таки совершенно неясная, эфемерная связь между Лангером и одним из
троих (а именно Кабриным, делом которого они занимались) существовала. Пацюк
просто не мог её нащупать, только и всего.
Только к концу третьего часа он понял что.
Вернее, вспомнил.
Но того, что он вспомнил, явно не хватало для закономерности.
- Я заберу ящик, - торжественно объявил Насте Пацюк. - Весь ящик с вещами.
Вы не будете возражать?
- Нет.
- Очень хорошо. А теперь расскажите мне об этом агентстве. Вы были там?
- Да... Я туда устроилась... Временно.
- Вы? - у Пацюка округлились глаза. - Кем?
- Делопроизводителем. - Господи, ну почему она так краснеет? Даже загар не
может спасти.
- Понятно. Я могу посмотреть ему в глаза?
- Кому?
- Агентству.
- Да, наверное... А когда?
- Прямо сейчас.
- Конечно. Едемте.
- А коробку я беру.
- Я же сказала... Да.
...В небольшой однокомнатной квартире, назвать которую "агентством" можно
было лишь с большого бодуна, никого не оказалось. Настя открыла дверь своим
ключом и провела Пацюка в комнату. В углу маячила фанерная перегородка (Настя с
придыханием представила клетушку за перегородкой как "кабинет начальника",
умора); левую часть комнаты занимали совершенно бесполезные шкафы, бесполезный
компьютер с набором игр (тоже мне, работнички!), бесполезная конторка и
бесполезный стол с бесполезным стулом.
Пацюку даже не потребовалось особых усилий, чтобы представить себе
сотрудников. Наверняка свора неудачников числом до четырех максимум (больше
здесь и не поместится). И все - уволенные по сокращению штатов труженики
пригородного тепличного хозяйства, либо - луна-парка, либо почившего в бозе НИИ.
Но зато в квартире есть горячая вода (у несчастного аскета Бороды её ни с того
ни с сего отключили вчера вечером).
- А телефон? - спросил Пацюк. Телефон был ему жизненно необходим.
- Телефон отключен за неуплату. Но у нас есть сотовый...
- Отлично. Вы не возражаете, если я здесь заночую? Мне нужно поработать.
Возвращаться в липкий ароматический фимиам поклонника даосизма Пацюку явно
не хотелось, а здесь можно было хотя бы вымыться.
- Я не знаю, - заколебалась Настя.
- Это ради вашего брата, - напомнил ей Пацюк.
- Хорошо... В основном все приходят к десяти.
- Все понял.
- Вот, возьмите ключ.
- А вы? - с робкой надеждой спросил Пацюк.
- Я поеду домой.
...Проводив Настю до дверей и оставшись один, Пацюк принялся терзать
телефон.
Он сделал бесчисленное количество звонков уже подрастерявшимся
университетским друзьям, и друзьям друзей, и друзьям друзей друзей. Он выслушал
бесчисленное количество бородатых милицейских анекдотов и совсем свеженьких
историй о свежих трупах и даже посмеялся паре удачных реприз. Но, как бы там ни
было, к концу второго часа он выудил все, что ему было нужно. И это "все"
замкнуло круг.
Завтра же Пацюк попробует его разомкнуть.
..."МЕДИ-СЕРВИС" оказался довольно скромной конторкой, затерявшейся на
длинном, как кишка, канале Грибоедова.
Пацюк даже не сразу нашел его. Никакой вывески на фасаде шестиэтажного,
украшенного битой лепниной дома не было. И тем не менее, стоило ему войти в
подъезд, как первая дверь подтвердила: Пацюк попал по адресу.
Он дернул за язык колокольчика, висящего под скромной табличкой:
МЕДИ-СЕРВИС
часы приема 12 - 18
И ему тотчас же открыли.
- Вам назначено? - спросила медсестра, в свободное время, должно быть,
подрабатывающая в стриптизе.
- Острая боль, - пробубнил Пацюк. - Сил нет терпеть. Шел мимо, дай, думаю,
зайду.
- У нас частный кабинет. Прием строго по записи. - Медсестра дежурно
улыбнулась Пацюку. - И по талончикам. А по поводу острой боли обращайтесь в
поликлинику по месту жительства. Или в центральную стоматологическую.
- Я пошутил.
- Что значит - пошутили? - Глупенькие ресницы медсестры взлетели вверх.
- Мне нужен Виктор Афанасьевич Кульчицкий.
- Так бы сразу и сказали. - Теперь медсестра улыбнулась по-настоящему -
так, что Пацюк успел разглядеть частокол отменных зубов и безмятежное, как кусок
мраморного мяса, небо.
- Он давно приехал?
- Сегодня утром.
- Очень хорошо, - обрадовался Пацюк. - Я пройду?
- Пожалуйста...
По достаточно широкому, поблескивающему натертым паркетом коридору
медсестра отконвоировала его к дубовой двери, за которой стояла строгая
библиотечная тишина.
- К вам, Виктор Афанасьевич, - заглянув в кабинет, проворковала она. И
снова обратилась к Пацюку: - Входите, не бойтесь!
- Я не боюсь... Но...
- У нас новейшие аппараты. Отличная анестезия. Никакой боли.
Стриптизерша в крахмальной наколке медработника почти насильно втолкнула
его в кабинет.
В кабинете слегка подрагивали скрипочки из "Времен года" Вивальди, царил
вопиющий евростандарт, а единственное кресло, расположившееся в центре, больше
смахивало на трон фараона.
Аменхотепа, не иначе.
Трон окружало огромное количество никелированной блестящей техники, от
которой у Пацюка сразу же застыла в жилах кровь и свело пальцы на ногах.
- Здравствуйте. - Виктор Афанасьевич Кульчицкий оказался коренастым
мужичком лет сорока с мощным торсом, скрыть который не мог даже халат, мощным
крутым лбом и такими же мощными мускулистыми руками.
"Тебе бы на бойне работать, мил-друг", - обреченно подумал Пацюк.
- Добрый день, Виктор Афанасьевич, - сказал он.
- Мы знакомы? - дантист поднял бровь.
- Опосредованно, так сказать.
- Опосредованно?
- Меня направила к вам одна девушка... Мицуко. - Пацюку даже не пришлось
изображать страсть: губы и глаза все сделали сами. - Она сказала, что вы -
кудесник.
На лице Кульчицкого отразилась борьба чувств. Судя по всему, в
представлениях дантиста Мицуко несколько не вязалась с потрепанным Лао-цзы,
кроссовками, изготовленными в провинции Сычуань, и курткой на босы руки.
- Лена Алексеева, - на всякий случай подсказал Пацюк.
- Мицуко, да, - он все ещё колебался.
- О вас очень хорошие отзывы... - продолжал напирать вконец обнаглевший
Пацюк. - Мой компаньон, Николай Семенович Кабрин...
Кульчицкий поднял вторую бровь.
- К сожалению, покойный...
- Что вы говорите! - Теперь на непростительной от век высоте болтались обе
брови. - Надеюсь, ваш покорный слуга здесь ни при чем?
- Что вы! - Пацюк угодливо захихикал. - Несчастный случай...
- Я хорошо его помню. Два верхних резца.
- Несчастный случай, но речь не об этом. Он высоко оценил ваш кабинет. А
Мицуко... та просто уши мне прожужжала, девочка. Ты обязательно должен сходить.
Обязательно.
- А что у вас?
- Нижний резец шатается... Честно говоря, я уже давно в рот не заглядывал.
Совсем его запустил... Постоянно мотаешься, сегодня только из Пекина приехал... Так
что все по-походному... А Мицуко очень настоятельно вас рекомендовала.
- Как вас зовут?
- Георгий.
- Садитесь, Георгий, - наконец-то смилостивился Кульчицкий. - Посмотрим,
что у вас.
Пацюк устроился в кресле, открыл пасть и закрыл глаза. И тотчас же, прямо
сквозь веки, его ужалил яркий свет лампы. До самых шейных позвонков.
- Э-э... Действительно, рот у вас запущен. Резец будем укреплять в следующий
раз. Я выпишу вам талончик. А вот нижний второй коренной, прочистим и - пломбу,
пока не потеряли.
- А-а... рентген? - Пацюк откровенно струсил.
- Ваш случай никаких трудностей не представляет. Так что рентген
необязателен. И не волнуйтесь вы, не стоит так трястись. Американские
технологии, ничего не почувствуете.
- А не прогорает ваш кабинет?
- Держите рот раскрытым, - посоветовал Кульчицкий Пацюку. - Наш кабинет не
прогорает. У нас респектабельная клиентура.
Монотонное гудение докторишки, монотонное позвякивание инструментов вкупе
с меланхоличными скрипочками Вивальди убаюкивали Пацюка.
- А у вас только это? - спросил он, жутко артикулируя.
- Почему же... Есть Рэй Чарльз и вообще хороший джаз... Есть блюзовая гитара.
А Вивальди вас раздражает?
- Да нет... Терпеть можно.
- Терпеть не понадобится. Сейчас сделаем вам укольчик, и ничего не
почувствуете...
...Когда Пацюк пришел в себя, Кульчицкий все ещё возился с его зубом.
- Ну как? - спросил он.
- Что как?
- Как ощущения?
- Да нормально. - Пацюк лишь слегка привирал: в голове его бродил какой-то
туман. Впрочем, довольно приятный.
- Теперь сплюньте.
Пацюк повиновался и выплюнул кусок ваты и накопившуюся слюну.
- Пломба временная. П
...Закладка в соц.сетях
