Жанр: Боевик
Журналист 1. Блуждающие огни
...то и дело
проваливались в какие-то расщелины. В некоторых местах надо было подтягиваться чуть ли не
на пальцах и втаскивать себя на каменные валуны. Но больше всего злило, что мы не знали, как
долго нам придется идти.
Трофимов несколько раз пытался объяснить нам расстояние, но это оказалось
бесполезным. Его группа и майор Федулов не испытывали никаких неудобств, поскольку сами
были настоящими горцами. И сколько пройдет горец, столько раз придется умереть
неподготовленному человеку. Как, например, мог Трофимов сказать нам о расстоянии? Он
говорил: надо подняться вот на ту вершину, которая карябала гряду облаков, там мы выйдем на
хорошую дорогу под сорок градусов вверх. По ней еще пару километров. Для него это, может
быть, детский маршрут, а нам эту дорогу надо преодолевать всю жизнь. Хорошо еще, что при
нас нет рюкзаков. Когда я спросил, почему мы не пошли по ущелью, мне объяснили, что через
пару километров наше путешествие закончилось бы пленом.
На вершине меня и Колчина поджидало счастье. Единственное счастье, которое выпало
нам за всю эту долгую историю с "Блуждающими огнями". В каменной нише возле дороги
стояла парочка свежих, откормленных ишаков. Мы с Сашкой смотрели на животных с таким же
восхищением, как в Москве смотрят на "мерседесы" и "роллс-ройсы".
Ишачьи спины, куда мы тотчас взгромоздились, казались нам мягче самого мягкого
сиденья. В висках уже давно стучало от давления, ноги протестующе гудели. Я возблагодарил
Бога, что он придумал такое животное и дал человеку его приручить.
Дальнейший путь припоминается смутно. Нас просто привязали к ишакам, и мы ехали,
поминутно проваливаясь от жары и усталости в горячечный сон.
Очнулся я вечером, возле костра, одновременно с Колчиным. Мы посмотрели друг на
друга и рассмеялись. Такие лица надо в цирке показывать за деньги.
- Добрый вечер, герои! - весело окликнул от костра Трофимов.
На вертеле сочилась от пузыриков жира чья-то упитанная тушка. От нее шел дивный
запах.
Колчин поискал глазами, нашел Федулова, с облегчением воскликнул:
- Вот вы где, Александр Петрович! А кого ж мы тогда жарим?
Шутка понравилась всем, кроме Федулова. Он криво ухмыльнулся, всем своим видом
показывая, что обязательно это припомнит при случае.
- Барашка поймали, - пояснил Трофимов.
- Руками? - удивился я.
- Ну, это ты нам льстишь! Автоматом!.. Эх! Что бы вы без нас делали, журналисты?!
- Честно? - спросил я.
- Давай.
- Если бы не вы, то и я, и Сашка, и Вика были бы сейчас дома. Пили бы коньяк.
- Это верно, - согласился Трофимов. - Полагаю, настало время представиться, что
ли...
Трофимов представил нас с Сашкой своим спутникам. Потом настала очередь
"Блуждающих огней".
- Меня зовут не Трофимов, а Зайкири Аль Мухаммад. Можно просто Зак. Моих
спутников можете звать Вуртан и Шумер.
Они приподнялись. И мы пожали друг другу руки.
- А это, - Зак показал рукой на Федулова, - суперсолдат, пограничник Александр
Петрович Друзин.
- Ничего себе! - Я аж подскочил. - Разве он не...?
- Нет, майор - его настоящее звание, - уточнил Зак-Трофимов. - Но вот служит он в
так называемой экспериментальной воинской части. Называется она "Рубин". И фамилию себе
взял другую - Федулов.
- "Рубин"? Впервые слышу, - сказал я.
- Нет, не впервые. Об этой части ты как раз и читал документы. Мы их потом у вас
умыкнули. И теперь готовы вернуть.
Я посмотрел на Федулова-Друзина. Тот уставился в огонь и никак не реагировал на
разоблачения.
Шумер проверил барашка. Готово! Стал отрезать куски мяса. Мы жевали с таким
удовольствием, точно сидели где-нибудь в ресторане на Тверской. Я сказал об этом вслух.
- Ты лучше, чем в этом ресторане, сидишь, - сказал Шумер. - Под нами две тысячи
пятьсот метров высоты. Шикарная природа кругом. Такого в Москве не встретишь.
- Да уж. То-то, я смотрю, мне трудновато дышать.
- Это с непривычки, - подбодрил Вуртан.
- А вы, кстати, очень хорошо говорите по-русски. Только иногда употребляете обороты
из литературной классики, - заметил я. - Сегодня в России так не говорят. По внешнему виду
тоже не скажешь с точностью, что вы с Востока... Это вас называют "Блуждающими огнями"?
- Нас, - подтвердил Зак. - Только мы называем себя по-другому.
Колчин слушал во все уши и смотрел во все глаза.
- Мы называем себя исмаилиты.
- Я так и знал! - треснул Сашка кулаком по ладони. - То-то, я смотрю, знакомое
что-то, но никак не мог понять! Вернее, никак не мог вспомнить!
- Да, - кивнул Шумер. - Мы не часто появляемся на людях.
- Но когда появляетесь, то хрен потом забудешь, - сказал я. - Давайте по порядку. Это
вы разгромили заставу?
- Мы. Только сначала отряд "Рубина" под командованием Друзина разграбил еще один
из наших храмов. Видели рюкзаки у них? Там лежало награбленное. "Рубиновцы" решили
поживиться за счет наших святынь.
- Да, Александр Петрович? - спросил я.
Федулов-Друзин промолчал. То ли в знак согласия, то ли просто промолчал.
- Мы приехали в Москву, Леша... Мы там оказались по воле Друзина. Мы никому не
хотели причинить вреда. Мы живем высоко в горах и не часто спускаемся вниз.
- Хорошо, а откуда такое знание языков? Внешность?
- Мы когда-то учились в ваших университетах. Еще в советское время. И с Москвой мы
знакомы не хуже, чем с этими горами. В горных кишлаках, даже при советской власти, один
паспорт выдавался на пятерых человек. Так что выдать себя за таджика и уехать в Москву
учиться - для нас никогда не было проблемой. Наши дети и сейчас учатся в московских
университетах. Некоторые вступают потом даже в какую-нибудь службу на мелкую должность.
Получают профессию. Только никто, естественно, не знает о том, что они исмаилиты. Для всех
мы - таджики.
- Или иранцы. Или курды... - с хитрым видом добавил Шумер.
- Значит, официально вашего народа как бы не существует?
- Да. Впрочем, о нас мы поговорим потом, - прервал мои расспросы Зак. - Сначала
нам надо пробраться к своим. А это нелегко.
- Что значит нелегко? - удивился Колчин.
- Мы на территории наркоторговцев, - пояснил Зак. - Ты думаешь, ишаки эти откуда
взялись? Место, на которое мы вышли, служит перевалочной базой. Наркоторговцы доставляют
сюда груз, меняют ишаков и идут себе по горным дорогам дальше.
- Представляю, какие рожи у них были, когда они увидели, что ишаков кто-то увел, -
вдруг заржал Колчин.
- Ага! Лучше не представляй... И что теперь будет? - поинтересовался я.
- Сматываться надо. Тогда ничего не будет, - успокоил Вуртан.
- А если поймают, тоже ничего особенного не будет. Убьют и все, - еще больше
успокоил Зак.
Эх, пропадать, так с музыкой!
- Слушай, а что все-таки за "Рубин"? - спросил я Зака. - Что это за подразделение?
- Пусть он вам расскажет, - Зак-Трофимов кивнул в сторону Федулова. - У него это
лучше получится.
- Ничего я не буду говорить, - откликнулся тот. - Это военная тайна. По закону войны
- я военнопленный.
- О! Навуходоносор тряпичный! - прокомментировал Шумер. - У вас куда ни кинь -
все в тайну упирается. Скоро так засекретитесь, что сами себя узнавать перестанете.
- Ну, тогда я тебе кое-что расскажу! - это Зак. - "Рубин" - секретное подразделение
погранвойск. Солдат пичкали препаратами, чтобы сделать из них супербойцов. Они достигли
совершенства в этом вопросе. Ведь в чем проблема? Приезжает молодой призывник в горы.
Чтобы приучить его лазить по горам, хорошо ориентироваться и воевать, требуется много
времени. А идея была проста. С помощью медицинских штучек напичкать его всякими
транквилизаторами, допингами - и он уже легко переносит подъем в горы, жажду, может не
есть неделями. Это можно сравнить с курицами. Одни растут и откармливаются на воле в
деревне. Других пичкают препаратами и гормонами. Вот и вся разница. Одни настоящие.
Другие - сплошная химия.
- Сам ты химия, - глухо вякнул Друзин-Федулов.
- И еще - море амбиций, - сурово посмотрел на него Зак. - А лишишь его
чудодейственных ампул, и он может загнуться. Препарат, как выяснилось, вызывает
привыкание организма. Основа этих ампул - норадреналин. Организм сам вырабатывает это
вещество в случае опасности или агрессии. Ты наверняка слышал о том, как люди при
опасности перепрыгивали высоченный гладкий забор, запросто перетаскивали многотонные
тяжести и так далее. Вот от этого их медики и отталкивались. Они хотели получить
возможность управлять этими возможностями. Вызывать их в солдатах при помощи
специального раствора.
- Вам помог только случай, - буркнул Друзин.
Зак, Шумер и Вуртан расхохотались.
- Ты, как всегда, полон амбиций, майор. Раскрою, так и быть, тебе одну тайну. Знаешь,
почему ты нас поймал? Потому что мы так спланировали.
- Заливай, - сказал с сарказмом Александр Петрович.
- Да, это был несколько бредовый план, - согласился Зак. - Но главное - он сработал.
Мы специально подставились. Если ты заметил, мы не ранили, не убили ни одного солдата. Мы
знали, что ты в Чечне, Друзин, и хотели тебя там достать. Нам нужен был только ты. Мы
потеряли одного бойца из-за тебя, но ты все нам компенсируешь, клянусь. Ты ответишь за все,
что натворил. Откуда, ты думаешь, взялся этот самолет, на котором мы сюда прилетели? Он
ждал нас. И я отлично знал, куда лететь.
Друзин снова уставился в огонь.
- А из-за чего вы, собственно, воюете? - спросил я.
- А вот об этом - потом, - сказал Зак. - Все наелись? Тогда спать. Завтра с рассветом
уходим. Шумер дежурит первый.
Глава 27
Шумер подхватил автомат и отошел в темноту. Мы разлеглись возле костра.
Я застегнулся на все пуговицы и попытался уснуть. Наше молниеносное перемещение из
Чечни в Таджикистан плохо подействовало на мое душевное равновесие. Сказывалась
акклиматизация. Я смотрел в огонь и пытался представить, что сейчас творится в Москве. Как
там мой редактор Павлов? Ему наверняка уже сообщил, что корреспонденты его газеты
освободили пленного из "огней", захватили вертолет федеральных сил и смотались в
неизвестном направлении. Представляю, сколько водки он уже заглотнул. И сколько допросов
выдержал на Лубянке. О возвращении домой я решил пока не думать. Нас ведь наверняка уже
обвинили в государственной измене. Так зачем думать о плохом?
Они пришли под утро. Когда дежурил Вуртан. Он наверняка был хорошим воином, но,
как и все мы, слишком устал. Да и эти ребята - тоже кое-что умели. Раз выжили в горах.
Именно поэтому Вуртан не слышал, как они подошли. И наркоторговцы его убили.
Нас взяли сонными. Я вскочил от удара в бок.
- Вставай, шурави, ты пришел куда надо! - надо мной стоял бородатый моджахед.
Остальные уже сидели под прицелом людей с автоматами.
Я поднялся. Зак казался спокойным. Шумер тоже не проявлял эмоций. Друзин ухмылялся,
как победитель.
Только я и Колчин смотрели на моджахедов с неприкрытым ужасом. Вляпались, так
вляпались. Не хватает еще сдохнуть в горах в пяти минутах от цели!
- Вот вы, шурави, всю мою жизнь называете нас бандитами, - начал нравоучительно
бородач. - А сами? Сперли у нас ишаков и записки прощальной не оставили. Это как
называется? Что полагается за кражу? Молчите? Правильно молчите.
К бородатому подошел боевик и что-то заговорил на фарси. Что-то не очень приятное.
Тот скривился, скрипнул зубами и махнул автоматом:
- Трогаем! Этих шурави пока не станем убивать. Для них это слишком просто. Мы
продадим их в рабство Махмуду. Он их поучит.
Нам связали руки и шеи. И сцепили между собой, как игрушечный караван верблюдов.
- Держись. Больше ишаков не будет, - шепнул мне Шумер и ободряюще подмигнул.
- Саня, когда это кончится? - спросил я Колчина.
Он пожал плечами:
- Никогда не занимался предсказаниями с веревкой на шее.
- Что, не ожидали? - зло просипел Друзин, веревка впилась ему в шею и мешала
говорить. - Только теперь, ребятки, я понял, по какую вы сторону баррикад. Я-то выберусь
отсюда, а вот вам несдобровать.
Мне взгрустнулось. Я и раньше подозревал, что между пограничниками и моджахедами
могут быть какие-то договоренности. Но оптимизм Александра Петровича меня доконал.
Впрочем, наркоторговцы Друзину поблажек не делали. И он шел в общем караване пленных.
Как это там, в сказках пишут? Долго ли, коротко ли... Мы шлепали и шлепали по горам.
И в конце пути, на горном плато, где остановился караван, мы упали без сил. Вернее упали без
сил мы с Сашкой. Остальные пленники значительно легче перенесли этот поход.
Друзин что-то сказал на фарси одному из охранников, и тот побежал к начальству. Через
минуту к нам подошел тот же бородатый дядька, что читал утром лекции о воровстве.
Александр Петрович и наркоторговец мило поговорили. Бородатый засиял медным тазом
и ушел.
- Ты что-нибудь понял? - спросил я Колчина.
- Друзин назвал себя важной птицей среди пограничников. И предложил им обменять
его на пленных наркоторговцев.
- Везет некоторым! А может, нам тоже попытаться?
- В смысле?
- Ну, пусть позвонят Павлову. Тот захватит парочку моджахедов, а потом нас обменяет.
- Шутишь? - отметил Шумер. - Это хорошо. Это значит, ты еще не сломлен.
- Да и гнуться уже на самом деле некуда. Дома тюрьма ожидает. Здесь - расстрел. Эх!
Если перестану шутить, тогда пристрелите меня из сострадания.
Снова появился бородатый:
- Эй, шурави! Кто из вас пограничник?
Мы молчали.
- Меня зовут Эль-Хаджи, я старший этого отряда. Можете меня не бояться и смело
говорить. Мы вас не тронем. И обещаю, что мы вас обменяем так же, как и этого шурави, на
наших братьев.
Мы молчали.
- Я же говорил тебе, Эль-Хаджи, что среди них нет пограничников, - проявился
Друзин-Федулов. - Два журналиста из Москвы плюс исмаилиты. Журналистов можешь
шлепнуть сразу. За них ты ничего не получишь. А вот исмаилитов можешь еще выгодно
обменять на своих. Когда я вернусь в часть, то договорюсь с командованием. Мы обменяем их
по очень хорошему курсу.
- А вам зачем исмаилиты? - насторожился Эль-Хаджи.
- У нас с ними свои счеты. Они считаются государственными преступниками. И должны
понести наказание.
- Ты много хочешь, - оскорбился Эль-Хаджи. - Пусть они наши враги, но шурави не
имеют права судить горцев.
- Мы не станем их судить.
- Ладно. Сначала мы обменяем тебя, а потом посмотрим, какую цену дадут за остальных
пленных.
- Журналистов можно сразу убить, чтобы не тратиться на них.
- Я сам знаю, как мне поступить. Хватит мной командовать! - вспылил Эль-Хаджи и
заговорил своим боевикам на фарси.
Друзина подхватили под руки и куда-то увели.
Исмаилиты воюют с наркоторговцами испокон веков. Но ни те, ни другие не позволяют
людям со стороны, то бишь пограничникам, влезать в эту давнюю вражду. Именно поэтому
Эль-Хаджи вспылил, когда Друзин предложил выдать исмаилитов шурави. Нас с Колчиным не
шлепнули из-за нашего московского происхождения. Мы оказались своего рода диковинными
зверюшками. Эль-Хаджи впервые взял в плен столичных журналистов. И его это позабавило.
Эль-Хаджи не был совсем уж дремучим человеком. Он знал о Москве. Имел представление о
газетах. Но для него это был другой мир. Другая планета. И тут мы попадаем к нему в руки.
Настоящий охотник никогда не станет убивать диковинного зверя - вдруг тот принесет в
будущем какую-нибудь выгоду? Так и нас пощадили.
Эль-Хаджи наказал своим бандитам внимательно за нами присматривать и давать воду по
первому нашему требованию. Чтобы товар, так сказать, не попортился раньше времени.
Мы снова шли по горам. Преодолевали какие-то перевалы, пересекали ущелья, но все эти
горные красоты не радовали.
Когда меня спрашивают, что мне особенно запомнилось в этом путешествии, я честно
отвечаю: "Эль-Хаджи еще жив и может любому устроить подобную прогулку по горам. Для
него это раз плюнуть!" А если меня спросят о том же, когда я выпивши, то могу и в морду дать
без предупреждения. Такие уж у меня теперь дикие нравы. Спасибо тому же Эль-Хаджи. Хотя я
сомневаюсь, что он читает книги и узнает о моей благодарности.
Куда мы пришли, как именно называется то место, где я упал на землю, - не имею ни
малейшего представления.
Кругом дыбились горы в белых шапках, и они мне уже порядком надоели. Веревка
натерла шею и руки до кровоточащих ссадин. Стоило шевельнуться, и острая боль полосовала
по шее и кистям рук. Когда караван остановился, я упал сначала на колени, потом лицом в
пыль. При этом рассадил до крови кожу на лбу.
- Баходо! Бичура! (Боже мой! Бедняга!) - с притворным человеколюбием вскричал
Эль-Хаджи, глядя на мои мучения. - Поднимите этих несчастных. На них больно смотреть.
Нас с Сашкой подняли и дали воды в кувшинах.
Напившись и облив голову остатками, я огляделся.
Зак и Шумер сидели рядом и о чем-то тихо переговаривались. Долгий переход на них
никак не сказался. Дети гор! Ё-мое!
Нас привели в небольшую деревушку. Глиняные хижины. Плохо обработанные поля.
Нищета и разруха. Грязные дети стоят полукругом и смотрят на нас с удивлением. В отличие от
взрослых, они наверняка впервые увидели белого человека.
- Где мы? - спросил я Зака.
- Не знаю. Я в этом месте никогда не бывал. Но слышал.
- Вот как! И что же ты слышал?
- Это место, где торгуют рабами.
- Отлично, - сказал Сашка, вспомнив, что он востоковед. - Всю жизнь мечтал
посмотреть, как торгуют рабами.
Исмаилиты чуть не задохнулись от хохота.
- Идиот, - сказал я беззлобно. - Тебе голову напекло? Это ведь нас продавать будут.
- А нас-то за что? - удивился Колчин. - Мы тут при чем?
- При том. Просто мы оказались тут, и теперь нас сдадут, как стеклотару.
- Интересное положение, верно? - спросил нас Шумер и снова захохотал.
- А... а что будет с вами? - спросил я.
- Убьют, наверное, - скучающим голосом ответил Зак.
- Или обменяют на своих, - предположил Шумер. - Правда, наши, в отличие от
пограничников, с наркоторговцами не церемонятся и в плен никого не берут.
- Вам тоже хрен позавидуешь, - покачал головой Колчин.
- Давайте не терять времени. Зак, где держат Вику?
- Ее нигде не держат. Она просто живет у нас, как и все.
- Как и все? - Я повел рукой окрест, по аулу.
- Нет, мы живем не так, - сказал Зак. - Намного лучше. Они живут так, потому что
местным начальникам выгодна нищета народа. Нищета и голод заставляют этих людей
выращивать мак и делать из него героин. Они думают, что разбогатеют, но этого не
происходит. Потому что лидеры, которые стоят над ними, - не желают богатого народа.
Богатый - значит независимый и свободный. Мы - свободный народ. Народ воинов.
- В общем, с Викой все в порядке?
- Да, все нормально, - подтвердил Шумер.
- Зачем же надо было красть ее? - встрял Сашка.
- Погодите! - остановил я. - Давайте по порядку. Мне перед смертью страсть как
хочется понять, куда мы все-таки вляпались.
- Как скажешь, друг, - ответил Зак. - О "Рубине" ты уже знаешь, так? Первый раз
"Рубин" ограбил наш храм и пытался скрыться на заставе. Мы настигли их и разгромили
заставу. Друзин тоже был там, но ушел, прихватив с собой древние рукописи. Разгром заставы
пограничники свалили на моджахедов, чтобы не предавать это дело огласке, и построили новую
заставу. Потом Друзин перевел рукописи, сделал для себя кое-какие выводы и нашел по ним
наш второй храм. Он снова отдал приказ своему отряду разграбить его. И тут на заставе
появляетесь вы. На этот раз Друзин украл самое ценное - древний медальон, который мы
потом увидели у твоей Вики на шее... Но тогда у нас не было времени проводить опись
имущества. Мы просто забрали рюкзаки. Нашли ваши документы и забрали их тоже. Для нас
вы были людьми новыми. Мы хотели разобраться, какую роль вы играете во всем этом.
- Тогда - никакой! Никакой не играли! - воскликнул я. - Мы нашли медальон на
заставе, возле убитого контрактника, и не знали, что это святыня, извините.
- Принимаем извинения, - ответил Зак.
- Получается, что пограничники в этом деле тоже вроде как ни при чем? - подытожил
Колчин.
- Да, их все время подставляют эти... из "Рубина", - подтвердил Шумер. - С
российскими пограничниками у нас давно негласный уговор: на нашей территории они воевать
не могут, но могут через нее ходить. Моджахедам мы вообще сказали: любой, кто появится,
будет убит без промедления. До появления этого... "Рубина" договор оставался в силе. Все
жили спокойно, и никто никого не трогал. Но когда "Рубин" разграбил наши храмы, тут-то и
началась вся эта заваруха. Поначалу мы тоже думали, что это пограничники грабят. Пока
разобрались, что к чему.
Зак кивнул:
- Да я видел тебя, Леша. Помнишь, вы проезжали кишлак на танке? Ты сидел на броне
рядом с Федуловым-Друзиным. И даже заметил наши вещи на веревке?
- Отлично помню!
- Я тогда принял тебя за нового бойца из "Рубина" . Потом вы прикрыли этих бандитов
от наших преследующих отрядов. И укрылись на заставе. Ночью ты знаешь, что произошло.
- Да... А утром мы нашли на земле этот медальон... Эту святыню, - поправился я.
- Вот именно поэтому ты жив. Мы ведь сразу же приехали в Москву и ждали тебя в
твоей квартире...
- ...под видом эфэсбэшников, - неявно упрекнул я.
- Хоть горшком назовись... - отпарировал Зак. - Так вот. Мы обыскали тебя.
Медальона, как ты говоришь, при тебе не было. Тогда мы начали действовать. Искать его.
- Господи! - сказал Колчин. - Знать бы!.. Леха мне его тогда отдал, чтобы я прочел,
что там написано.
Значит, если бы вы забрали медальон еще тогда, при обыске, то ничего этого не было бы!
- Вот именно.
- А потом вы увидели этот... знак на Вике. И похитили ее! Только поэтому?
- Да. Только поэтому.
- Мать честная! - вырвалось у меня. - Это, получается, я во всем виноват?! Как
первопричина?! Все эти смерти эфэсбэшников - в редакции, на моей квартире!
- На какой квартире? В какой редакции? - спросили в один голос исмаилиты.
- То есть? Если не вы, то кто же это был?!
- Мы не были в редакции, - сказал Зак. - Там был "Рубин". Мы перехватили твою
Вику, когда ее выносили на улицу. Перехватили, потому что на ней заметили медальон. Мы
просто наблюдали за редакцией.
- И на квартиру к тебе мы больше не ходили после того случая, - добавил Шумер.
- Наверное, это тоже был "Рубин", - заметил Сашка.
- Ага! - подхватил я саркастически, вперив взгляд в Зака-Трофимова. - И на Лубянке
шестерых эфэсбэшников тоже перестрелял "Рубин".
- Не "Рубин", - признал Зак-Трофимов. - Я. Был вынужден. Все шестеро, между
прочим, работали как раз на "Рубин". Это называется у них оперативное прикрытие.
- Ой ли?! - не поверил я.
- А тебе не показалось странным, что они, вместо того чтобы задержать меня,
стремились попросту меня пристрелить?
Гм, да, что было, то было.
- Но зачем "Рубину" надо было все это устраивать? - с сомнением проговорил Колчин.
- А это я, Саша, брякнул Вике, что собираюсь расследовать дело о "Блуждающих
огнях". Вот машина и закрутилась. Не только Зак, но и эти "рубиновцы" приперлись за нами в
Москву и взяли меня под наблюдение. Поставили у меня в квартире прослушку. Звонили от
имени ФСБ начальству, пытались скомпрометировать. Потом появилась эта женщина с
документами о "Рубине", они решили напасть на редакцию. Теперь мне все понятно.
- А Друзина вы искали, чтобы наказать его? - уточнил Сашка.
- Верно, но не только за этим, - ответил Шумер.
- Э! Шурави! Хватит болтать! - к нам шел Эль-Хаджи. - Времени мало.
Поднимайтесь!
Мы с Колчиным встали.
- Не бойтесь, ребята, - сказал Шумер, - мы придумаем что-нибудь.
А Зак весело и ободряюще подмигнул. Будто мы на багамском пляже и речь вдруг зашла
об оплате коктейля, потому как все четверо забыли в отеле бумажник.
Человек без пяти минут покойник, а находит в себе силы приободрять других!
Ну, да поводов для бодрячества у нас маловато. Разве только то, что хоть Вика в
безопасности. Эх, Вика! Шли мы тебя выручать, а теперь нас самих кто бы выручил! Впрочем,
как говорится, нет выхода только из гроба. Нас вроде убивать никто не собирается. Надо только
терпеть и ждать подходящего момента. Но как легко это говорить, сидя в кресле-качалке. Под
теплым пледом, у камина, со стаканом текилы в руках. И как все это хреново смотрится здесь, с
веревкой на шее. При продаже в рабство.
Эль-Хаджи шел впереди. Чуть сбоку брели мы с Колчиным, веревки с нас уже сняли.
Замыкали прогулку два моджахеда, вооруженные автоматами. Нас не конвоировали в
привычном смысле этого слова. Да и зачем? Куда мы убежим-то? В незнакомых горах двое
городских жителей имеют такие же перспективы, как блохи на дохлой собаке.
Нас усадили в старенький уазик, и мы тронулись куда-то по серпантину горной дороги.
Эль-Хаджи сидел на переднем месте, рядом с водителем. Боевики по обе стороны от нас.
Все в сосредоточенном молчании.
Дорога снова пошла вверх, потом повернула под прямым углом. И тут мы увидели на
небольшом плато буквально прилепленный к горе, здоровенный трехэтажный дом, окруженный
мощным каменным забором. Усадьба буквально висела над ущельем. Место для дома было
выбрано самое хитрое. Со всех сторон усадьбу закрывали горы. С воздуха ее заметить попросту
невозможно. Она сливалась с окрестным ландшафтом. Когда подъехали поближе, я заметил на
крыше дома спутниковые тарелки и какие-то заумные антенны.
Во дворе особняка нас поджидала группа боевиков, одетых в джинсы, просторные
рубашки с коротким рукавом, и все, как один, - в солнечных очках. Со стороны веранды
подошел наш покупатель: лет пятидесяти на вид, смуглый, коротко стрижен, в белом
мусульманском одеянии и сандалиях.
Человек в белом и Эль-Хаджи обнялись, как старые знакомые. О чем-то переговорили,
глядя на нас. После чего Эль-Хаджи прыгнул в уазик и умчался прочь за ворота.
Секунд тридцать "наш новый хозяин" смотрел на нас и потом на чисто русском языке
сказал:
- Добро пожаловать, московские гости, в мою резиденцию.
Мы с Колчиным остолбенели. И как-то неловко промямлили ему "здрасьте".
- Устали? Меня зовут Акрам. Идемте, я приготовил поесть. Да и на веранде, в тенечке,
беседуется лучше.
М-да, что-то не похоже это на плен.
На крытой террасе с колоннадой, рядом с вычурным фонтаном, стоял накрытый фруктами
и легкой закуской столик красного дерева. Вокруг него - плетеные кресла. И маячил
...Закладка в соц.сетях
