Жанр: Боевик
Журналист 1. Блуждающие огни
...аянные крики. Достал!
Скорректировав таким образом курс стрельбы, я начал досылать гранаты одну за другой и
палить на одном уровне, чуть водя стволом по сторонам. Вспышки гранат яркими розами
вырастали в скале и опадали с гулким эхом. Вскоре патронташ опустел. Стрельба на дороге
стихла.
- Э! Э! - орал кто-то снизу.
- Чего?! - крикнул я в ответ.
- Хватит! Хватит! Мы идем туда!
Я засеменил по карнизу обратно. Дойдя до места, осторожно выглянул. Подо мной сидел
Колчин с автоматом между ног. Рядом с ним Акрам. О чем-то разговаривали. Вернее, говорил
больше Акрам, а Сашка кивал. На дороге совершенно безбоязненно сновали акрамовские
боевики. Люди Абдулы наверняка ушли после моего обстрела.
- Эй, меня снимет кто-нибудь?
Колчин вскочил и вытянул руки:
- Давай, я подхвачу.
- Два брата-акробата! - хмыкнул Акрам.
- А где боевики? - спросил я. - Разбежались?
- Пошли, посмотрим, - предложил Акрам.
В каменном мешке лежало человек десять, все мертвы. Люди Акрама осторожно всех
осматривали и собирали оружие. Один из боевиков что-то сказал Акраму. Тот кивнул и отдал
приказ. Боевики стали переворачивать убитых, шарить по карманам. Акрам что-то спросил.
Один из боевиков ответил и развел руками. Остальные тоже пожали плечами.
- Они не нашли ни одного пулевого ранения, - сказал мне Акрам.
- И что это значит?
- Это означает, что их всех убил ты.
- Не может быть!
- А чему ты удивляешься? Ты гранатами палил? Вот и задолбил их тут. Мы бы при всем
желании достать их не смогли.
- Это хреново... - то ли спросил, то ли констатировал я.
- Это замечательно! Просто замечательно. Теперь я понимаю, почему у тебя такие
статьи. Молодец. Они не дали бы нам уйти живыми, да еще с товаром. Ты нам здорово помог.
Заработал свой первый гонорар!
Я растерянно посмотрел на Колчина.
Сашка демонстративно отвернулся.
- По машинам! - громко скомандовал Акрам.
Боевики тотчас кинулись к машинам. Пробегая мимо, они с опаской косились на мой
автомат.
В горах уже светало.
Глава 29
Я стоял под душем. Колчин сидел на лавочке и курил. Вода с напором сбивала с меня
пыль и усталость. Солнце припекало сквозь виноградные лозы. Наши ночные приключения
казались обыкновенным кошмаром. Возвращаться к нему не хотелось. Но Сашка был иного
мнения. После моего "подвига" он заметно посуровел.
Я вышел из душа, растираясь полотенцем.
- Какие-то проблемы? - спросил я примирительным тоном.
- Ты стал бандитом.
- Ну, это ты хватил.
- Ничего не хватил. Зачем ты полез в эти разборки?
- Саша, а тебе не кажется, что нас запросто могли пристрелить там, и никто бы не стал
нас спрашивать, по своей воле мы оказались здесь или просто так?
- Ты вмешался в ход событий!
- Говоришь, как путешественник во времени, - как бы пошутил я. - А мне вот
кажется, что я просто-напросто спас нас от смерти. Спас тебя и себя. Я поразмыслил тогда
ночью и пришел к выводу...
- К выводу?! - встрепенулся Сашка. - К какому выводу?!
- Может, дашь мне договорить? Так вот, я пришел к выводу, что сейчас важно спасти
Вику и самим выбраться отсюда живыми и невредимыми. Всех, кто станет мешать нам, я
собственноручно пристрелю.
- Я уж думал, ты решил остаться у нариков, - вздохнул с облегчением Сашка. - Но вот
последняя твоя фраза мне все равно не понравилась.
- Насчет "пристрелю"?
Колчин кивнул.
- А мне плевать, Саша. Уже плевать. Почему кто-то может в нас стрелять? Брать в плен?
Угрожать нам убийством? Почему мы не можем себя защитить? По какому такому праву над
нами издеваются? Каждый человек имеет право защищаться. Даже журналисты.
- Ну, не кипятись, не кипятись. Просто есть правила....
- Нет, погоди! Журналисты что, не люди? Почему всякая мразь с тремя классами
образования считает, что запросто может нас убить? С чего бы это? Я что, хуже него? Кто
придумал все эти "не брать в руки оружие"? А я тебе отвечу! Люди, которые сидят в Москве
или Париже и сами ни хрена не были в таких условиях, в которых оказались мы с тобой.
Поэтому я считаю, что могу защищать свою жизнь и жизнь своих друзей любыми доступными
мне способами. Был бы здесь Генеральный прокурор России, он бы мне сказал "браво!".
- Браво!
Я обернулся. Нет, то не Генеральный прокурор. В гуще сада стоял Акрам.
- Хорошо излагаешь. Целиком на твоей стороне. Кстати, стол уже накрыли.
Шашлык из мяса, манты, шашлык из осетров, салаты овощные, икра, водка, масло - в
изобилии и даже с избытком для троих человек. Если бы не эти наркоманские разборки, тут
можно было бы остаться навсегда. Ну, не навсегда, но...
Ели мы с Колчиным впрок. Неизвестно, каким окажется следующий день.
- Вот ты, Саша, осуждаешь Алексея, что он нам помог, - говорил Акрам, помахивая
веточкой шашлыка, - но почему-то не хочешь понимать, что он нас сегодня спас. Эти гады
устроили нам засаду и брали нас в клещи. Вы, ребята, не знаете, что они еще с тыла на нас
напали. И ушли они только потому, что Леша уничтожил их головную засаду. Вместе с правой
рукой Абдулы - Идрисом.
У меня отвалилась челюсть. Колчин тоже прекратил жевать.
- С кем, с кем? - спросил я тихо.
- Идрис, правая рука Абдулы. Один из самых подлых на земле людей. Они где-то
разнюхали, что сегодня у нас передача товара, и поджидали, чтобы уничтожить и отобрать
груз. - Акрам вздохнул. - Никому доверять нельзя, никому!.. Теперь понимаете, почему вы
мне нужны? Вы не завязаны на всем этом.
- А что теперь будет? Ну, по поводу Идриса? - спросил я.
- Ничего, - Акрам куснул кусок мяса.
- Вообще? - уточнил Колчин.
Акрам прожевал.
- Ну, узнают они, что Идриса зашиб московский. Будут мстить. Делов-то!
- Меня это не устраивает, - сказал я.
- А кого это устраивает? - согласился Акрам. - Никому такое не понравится. Но
таковы правила.
- И что теперь делать?
- Не расслабляться, - засмеялся Акрам. - Теперь я вам не советую вообще попадать в
руки к его людям. Они никого из вас не пощадят.
- Спасибо, утешили! - Есть мне расхотелось.
- Не бойся, мое предложение остается в силе. Будете со мной - ничего с вами не
случится.
- Но мы не хотим торговать наркотиками. Это не наше дело. И вообще, мы против
торговли наркотиками.
- Сочувствую, но ничем помочь не могу. Куда вы отсюда пойдете, если я вас отпущу?
- К исмаилитам! Спасать Вику!
- Я уже слышал про Вику. А исмаилиты - наши враги.
- Но хотя бы связаться вы с ними можете? - спросил Колчин.
- Не могу. Я же сказал, они наши враги.
- Да-а...
- Оставайтесь, - добавил Акрам после паузы. - Чего вы там у себя не видели? Вику
вашу тоже вытащим как-нибудь. Служба у меня не строгая и не тяжелая. В восемь развод на
посты. Смена караула через каждый час. Да и в карауле вы стоять не будете. Я сделаю вас
своими заместителями. Будете только посты проверять. На получение и переправку товара со
мной ездить. Поработаете лет пять, сколотите состояние и рванете за границу. Купите себе дом
и живите спокойно до старости.
Я не верил Акраму. Если бы все было так просто, то почему он сам никуда не уедет? Да и
не хочу я торговать наркотой!
Разговор как-то сам собой прекратился. Я смотрел в сад. День в самом разгаре. Журчал
фонтан. Хотелось остаться одному, обдумать положение, в котором мы оказались.
- Ладно, я пойду прилягу, - сказал Акрам. - Думайте пока. Время еще есть.
Перед тем как уйти в глубину дома, Акрам обернулся:
- Кстати, вы знаете такого пограничника по фамилии Федулов?
Мы с Колчиным подскочили от неожиданности. Вот про кого мы уже забыли. А зря.
- Значит, знаете... Он связался с моими людьми и предложил мне выдать вас. Предлагал
очень неплохие условия.
Я откинулся на спинку стула. Приехали!
- И что ты намерен делать, Акрам? - спросил Колчин.
- Пока думаю...
Мы с Колчиным смотрели друг на друга. Сашка - с укором. Я - с вопросом.
- Понимаешь теперь, чем обернулось твое геройство? - угрюмо прошелестел Сашка.
- А мне кажется, он просто на нас давит.
- Давит? Ты с ума сошел. Прибил этого Идриса! Федулов гоняется за нами. Нам кранты.
Нам отсюда теперь и высунуться нельзя. Что делать?
- Я и говорю, Акрам на нас давит, отрезает нам пути отхода. Он специально сделал так,
чтобы мы влипли по самые уши. Мы ему нужны, и он на все теперь пойдет, чтобы нас замазать.
Колчин скривился:
- И что ты предложишь?
- Один шанс из миллиона.
Вокруг никого не было. Но это еще не означало, что нас никто не подслушивает.
Колчин безмолвно проартикулировал губами: "Побег?"
Я кивнул.
- Но это самоубийство.
- Может быть. Но нам не оставляют выбора. Тебе не кажется?
Колчин задумался. И я знал о чем. С одной стороны, Федулов. И если мы откажемся
работать на Акрама, нас выдадут "Рубину". Что они там с нами сделают, можно не гадать. С
другой стороны, мы уже замазаны в войнах наркоторговцев. Хоть тут и горы, но по части
новостей - такая же большая деревня, как и Москва. И даже если мы благополучно избежим
каким-то образом федуловских лап, то можем запросто угодить в плен к людям Абдулы. Тоже
верная смерть. В Москву бежать - не получится. Помимо прочих статей, нам пришьют еще и
торговлю наркотиками, и мы бодро замаршируем по этапу в камеру для пожизненных
заключенных.
Около двух часов ночи мы с Колчиным вышли из своей комнаты и крадучись двинулись к
забору. За ним раскрыла свою чернильную пасть глубочайшая пропасть. Мы надеялись, что на
этом участке не наткнемся на часового. Еще с вечера разложили по карманам ветчину и хлеб со
стола. Из холодильника в нашей комнате выпотрошили всю воду и все спиртное. Должно
хватить хотя бы на два дня.
В сущности, план был прост и безумен одновременно. Без карт, без знания местности, мы
собирались добраться до исмаилитов. Колчину казалось, что он найдет нужное направление в
горах. А мне очень хотелось ему верить.
Мы скользнули тенями по двору. Никто нас не окликнул. Так же беспрепятственно мы
перелезли забор и спустились на небольшой приступок между плитой забора и пропастью.
Потом осторожно вышли на единственную дорогу. От ворот она уходила за гору.
Мы дождались, когда тучка набежит на луну. И рванули что было сил вниз. За гору. Нам
просто не пришло в голову, что где-то на подступах может сидеть передовой пост охраны. А
зря. Такие вещи очень часто практикуются военизированными организациями.
Но! Господь любит идиотов и пьяниц. А еще больше он любит журналистов, потому что
они сочетают в себе оба эти качества.
Никаких передовых постов охраны там не оказалось.
Забежав за гору, мы перевели дух. Вилла отсюда не просматривалась. А значит, и нас
никто не мог оттуда увидеть. Дорога пошла в гору. Через несколько сотен метров она
раздваивалась. Я помнил, что на встречу с Махмудом мы ехали по правому ответвлению.
Значит, нам надо идти по левому.
После перевала дорога пошла под гору, делала несколько поворотов. Оглянувшись, я
увидел высоко в горах очертания виллы Акрама.
- Идем правильно, - сказал я Сашке. - Смотри, нас именно по этой дороге вез сюда
Эль-Хаджи.
- Теперь встает другой вопрос, как нам миновать парней самого Эль-Хаджи? Насколько
я помню, мы идем как раз в сторону их кишлака.
- Разберемся!
- Как бы с нами не разобрались...
К утру мы совершенно выбились из сил. Днем передвигаться по горам довольно опасно.
Можно легко нарваться на моджахедов. Или заметят издалека пастухи, а потом доложат кому
надо. То есть тем же моджахедам или наркоторговцам.
Перед восходом солнца мы сошли с дороги и забрались на гору. Немного поплутав,
обнаружили небольшое укрытие. Несколько камней, сложенных природой наподобие домика.
Там мы разбили свой лагерь до следующей ночи. Перед тем как уснуть, хватили по глотку
водки и зажевали бутербродом.
Путникам в горах будильник не нужен. Ночной холод разбудит кого угодно. Проснулись.
Подкрепились на дорожку и снова заплутали среди камней. Через пару часов вдали проступили
очертания кишлака. Мы посовещались шепотом и убедили друг друга, что кишлак наверняка
охраняется. Надо обойти его стороной. Стороной - значит по горам. Эх!
Только к утру мы смогли обогнуть кишлак и свалились без сил под какой-то камень. Здесь
мы снова перекусили. Влили в себя бутылку водки и забились в какую-то щель. Жара
подействовала усыпляющее. Не прошло и минуты, как мы отключились.
За все время нашего путешествия мы с Сашкой практически не разговаривали. Для
журналистов это невыносимо. Всегда ведь хочется брякнуть что-нибудь умное. Но, во-первых,
надо было беречь силы и не сбивать дыхания. Во-вторых, болтать в горах - значит, привлечь к
себе тех, кому не спится по ночам, то есть боевиков.
С заходом солнца мы выползли из-под валуна, разложили бутерброды. Откупорили водку.
- За здравие, - Колчин опрокинул бутылку, профессионально отсчитал три булька и
передал мне.
- За здравие, - я тоже сделал три глубоких глотка.
- И мне налейте. Холодновато сегодня.
Мы вздрогнули.
В полоску лунного света вошел Акрам.
- Не ожидали?
Я протянул ему бутылку. Он хлебнул и вытер губы.
- Куда путь держите, добрые люди?
- К исмаилитам, мил человек, - ответил Колчин.
- Я так и знал. Что ж, ребята, вы свой выбор сделали и не оставили выбора мне. Товарищ
майор! - крикнул Акрам в темноту.
В поле зрения вошел ухмыляющийся Федулов-Друзин.
- Так-так-так! Друзья в сборе! Водка льется!
- Встреча с кретином в горах, - буркнул Сашка.
Улыбка Федулова стала еще шире. Из темноты проступило оцепление из автоматчиков.
Видимо, они караулили нас уже пару часов.
- Не многовато? - спросил я, указывая на бойцов.
- Пожалуй, - согласился Федулов. - Но мы же не знали, вдруг вы с оружием? Акрам
уверял нас, что вы не взяли автоматы. Но, будучи в курсе, как ты, Леша, положил боевиков, мы
на всякий случай подготовились.
Значит, уже "будучи в курсе". Что-то не завидую я себе.
- Ты предал нас, Акрам, - укорил Колчин.
- Не предал, а принял единственно верное для меня решение. Я вам предлагал остаться.
Вы сбежали. Я подождал денек для проформы. Вы не вернулись. И тогда я сообщил Федулову,
что принимаю его предложение. Он пообещал переправить большую партию моего груза в
Москву. В сущности, он сделает ту работу, которую я предлагал вам. Так что чистый бизнес.
Ничего личного.
- Я сомневаюсь, что они себя-то смогли бы переправить в Москву, а не то что груз, -
хохотнул Федулов. - Так что ты, Акрам, не много потерял. Я бы даже сказал: много выиграл.
Майор повернулся к нам, и улыбка сползла с его лица.
- Вставайте, руки за спину.
Мы повиновались.
Сзади подошли солдаты и заковали нас в наручники.
В следующую секунду нас прикладами сбили на землю и потащили за ноги к дороге. Там
уже поджидало несколько грузовых машин. Уверен, солдаты не читали Гаагскую конвенцию о
военнопленных. Особенно не церемонясь, как дрова, они забросили нас в кузов. Я вторично
рассек себе лоб о какую-то выпирающую железяку. Кровь затекла в глаза. Сашка тихонько
стонал от удара об доски.
- Что, не мягко? - спросил сверху глумливый голос, и мы получили по удару
прикладом в голову. Я отключился с чувством благодарности. Не очень-то и хотелось смотреть
на эти рожи.
Очнулся от вспышки невыносимой боли. Кто-то пыхтел на моем лице и разрывал его
когтями. Тварь!
- Колчин! - завопил я в ужасе. Кругом стоял непроглядный мрак.
Сашка подполз поближе. Развернулся ко мне ногами. Первый раз промазал, долбанул мне
каблуком в скулу.
- Выше бей, сука! - еле шевельнул я разбитой челюстью.
Колчин снова ударил, и тварь, шипя, отскочила в темноту.
- Что это было? - промямлил я.
- Летучая мышь. Решила тобой перекусить. Или жениться на тебе. Что, впрочем, одно и
то же, - Сашка зашелся нервным смехом.
- Сволочи, все так и хотят поживиться за мой счет! В любом случае, спасибо.
- За что спасибо? - Он снова зашелся нервным смехом. - За мышь или за удар по
морде?
- И за то, и за другое.
- Всегда рад!
- Где мы? - спросил я, силясь осмотреться. Мешала кровь и кромешная темнота.
- В какой-то дыре, - Колчин лег рядом. - Вон туда посмотри, - он кивнул головой в
сторону светлого пятна. - Там окно. Мы в каком-то подвале. Я отключился после того удара.
Видимо, мы провалялись целый день.
- Наверняка нам вкололи что-то. Не могли мы просто так проваляться столько времени.
- Может быть. Только какая теперь разница?
- Да, в сущности, никакой.
Дверь в темноте скрипнула. Мы повернули головы на звук. К нам шли какие-то фигуры.
Они подхватили нас под руки и потащили к выходу. Я пробовал самостоятельно передвигать
ногами, но у меня не получалось. Наручники больно впивались в запястья. При каждом шаге я
кряхтел от боли. Позади скрипел Колчин.
На расстрел, что ли?
Но нас повели наверх. Когда миновали второй этаж, я понял, что наша казнь
откладывается. Я знаю военных. Много с ними общался. И ни разу не слышал, чтобы они
расстреливали кого-нибудь на крыше. Даже если очень надо было. А бросать нас оттуда -
слишком низко. Здания у военных всегда очень низкие.
Моей головой открыли дверь, и мы оказались в освещенном лампами кабинете. От света я
зажмурил глаза.
- Оклемались? - спросил Федулов.
Нас усадили на стулья.
- Теперь поговорим.
Солдаты затопали башмаками и хлопнули дверью.
Я с трудом разлепил глаза и огляделся. Сашка сидел по правую руку. На него страшно
было смотреть. Лицо все затекло от синяков и ссадин. Из носа - дорожки засохшей крови.
Наверное, я выглядел ничуть не лучше. Колчин глянул на меня и содрогнулся.
Значит, нас били. Можно сказать, забивали насмерть. Ничего нам не вкалывали. Били, а
потом по какой-то причине решили оставить нас в живых. Вот что это за причина?
Голова отказывалась думать. Хотя от этого зависела наша жизнь. Федулову нет резона
таскаться с нами. Мы и так знаем про него столько, что ему хватит не на одно пожизненное
заключение. Он явно хочет что-то вытянуть из нас. С другой стороны, Александр Петрович
первоклассный мастер по допросам и сразу поймет: правильно он оставил нас в живых, или мы
действительно не обладаем нужной ему информацией.
- Знаешь, что это такое? - Федулов держал в руках медальон, который я дал когда-то
Вике.
Я кивнул.
- У твоей Вики совсем другой, подделка. Помнишь работягу Решкина? Мастера на все
руки? У него еще талисман-пуля от нечисти на шее висела?
- Хороший был человек, - вставил Колчин.
Александр Петрович пропустил реплику мимо ушей.
- Это я попросил его тем же вечером смастерить точную копию медальона. Потом
сделал так, чтобы ты подобрал подделку там, на заставе. Возле трупа Решкина. Помнишь,
вначале я к нему подошел? Незаметно обронил и стал наблюдать за тобой. А ты оказался очень
глазастым. И мне это весьма пригодилось. С твоей помощью мне удалось направить
исмаилитов по ложному пути. Как видишь, все прошло как по маслу. Они бросились за тобой.
А меня сочли убитым.
- Хитер, падла, - прохрипел я.
- Потому и живу долго, - ухмыльнулся Федулов. - Как думаешь, что сделают
исмаилиты с Викой, когда узнают о подделке?
Я промолчал.
- Правильно, - ответил сам себе Федулов. - Они ее шлепнут. От злости. Потому что их
обманули со святыней. И знаешь, на кого они подумают?
Я снова промолчал.
- Правильно. Они подумают на тебя, Леша. И при первой же возможности они и тебя
шлепнут. Так что деваться тебе некуда. Ни тебе. Ни твоему другу Сашке.
- А все-таки ты скотина! - откликнулся Колчин.
- Поругайся-поругайся, - зажмурился от удовольствия Федулов. - Мне приятно, когда
я слышу такие слова. Небесная музыка для души.
Он подождал с минуту, ожидая потока хулы, но не дождался.
- Хорошо. Вижу, вы усвоили приличные манеры и можно продолжать наш разговор.
Итак, спрашиваю вас, недоносков, куда ушли исмаилиты после того, как мы расстались?
- Мы были в плену, - сказал я.
- Это я знаю, идиот, - рявкнул Федулов. - Я спрашиваю, что они говорили вам перед
тем, как сбежать?
- Так они сбежали?
- А ты думал, они пропишутся у наркоторговцев?
- Ничего не говорили, - ответил Колчин.
- Не верю.
- А мне по фиг, веришь ты или нет, - перешел я в атаку. - Когда наша редакция
узнает, что ты с нами сделал, тебе кранты.
Федулов расхохотался:
- Кто узнает? Откуда?
- Мы звонили в редакцию. Акрам дал нам телефон.
- Ну и что? Ваш редактор сказал вам, по каким статьям вы обвиняетесь? Да любой мент
пристрелит вас, как собак, стоит вам оказаться дома. Даже если кто-то когда-то узнает, что мы
вас пришили, то у нас куча свидетелей, что вы занимались тут наркобизнесом, воевали на
стороне известного наркоторговца Акрама. А мы, борцы за чистоту рядов, пришили вас. Так
что никакая редакция не возьмет на себя смелость защищать таких подонков, как вы. Еще раз
повторяю, ребята, я сделал так, что будущее для вас закончилось. Если хотите пожить, можем
договориться. Меня интересует, куда собирались бежать исмаилиты. Как только я узнаю об
этом, я вас отпущу. Если хотите, передам Акраму. Он очень был огорчен, когда вы не захотели
у него работать. И даже переживал, что ему приходится вас выдавать. Но я, слово офицера, как
только получу от вас информацию, передам вас Акраму. Он обрадуется. Иного выхода для вас я
не вижу.
- Ты все врешь, - процедил Колчин.
Федулов вздохнул, как при общении с дебильными детьми.
- Видимо, мои ребята немного перестарались и все же повредили вам рассудок.
Повторяю еще раз для тупых. Исмаилиты думают, что вы их обманули с ключом, то есть я
хотел сказать, с медальоном. Они вам этого никогда не простят. И достанут где угодно.
Правоохранительные органы Москвы, а заодно и Чечни, считают вас прямыми виновниками
гибели их товарищей. Они вас пристрелят при первой же возможности и даже арестовывать не
станут. И наконец, наркоторговцы Махмуда не простят вам смерть Идриса... В шахматы
играете?
- Только в карты, - буркнул я.
- В шахматах ваша позиция называется "шах и мат", а в картах "перебор". Вы
проиграли, ребятки. Единственный выход: все мне рассказать, и я отпускаю вас к Акраму. Все
по-честному.
- Не верю, - сказал я.
- Я тоже, - вторил мне Сашка.
- Ну, а вам больше некому верить, кроме меня. Итак? Куда собирались бежать
исмаилиты? Что они говорили?
- Так они сбежали? - переспросил я.
- Хватит играть в идиотов! Куда они бежали?
- Вам дать координаты? - Я, как мог, сморщил лицо, словно припоминая цифры.
- Вы тупые ублюдки! - взорвался Федулов. - Какие координаты?! Я спрашиваю про
место, куда они собирались идти.
- Не знаю, - сказал я.
- Нас не было рядом, - добавил Сашка. - А каких-либо мест они не называли.
Это хорошо, что мы вывели Федулова из себя. Не такой уж он холодный стратег, каким
хочет казаться. Кроме того, мы, оказывается, его единственная надежда. Поэтому и убивать он
нас пока не станет.
- Ладно. Я перечислю вам некоторые названия, и, может, вы вспомните, - Федулов
достал из планшета карту и развернул ее на столе.
Ни одно из перечисленных им названий не только ничего нам не говорило, но и сами
названия мы слышали впервые. Очевидно, это была транскрипция каких-то старых арабских
обозначений.
- Ничего похожего, - сказал Сашка.
- Больно странные какие-то слова, - добавил я.
- Так звучат названия на древнем языке исмаилитов, - Федулов достал из-под стола
бутылку водки, извлек из ящика три граненых стакана и разлил спиртное.
- Киров! - крикнул он в дверь.
Вошел солдат.
- Сними с них наручники!
Мы, потирая запястья, придвинулись к столу.
- Не хочу показаться вам бестактным, - сказал примирительно Федулов, - но я
работаю по Пушкину. Как там у него? "И милость к падшим призывал"! Пейте на здоровье.
Пусть это убедит вас, что я не такой плохой человек, как вам кажется. Все мы работаем на
благо Родины.
Водка больно обожгла окровавленные губы. Майор посмотрел на наши корчи и снова
крикнул Кирова:
- Врача сюда! Быстро!
Солдат с сумкой через плечо, на которой был красный крест, наверное, лучше обращается
с покойниками. Он замазал наши морды зеленкой, залепил кое-где пластырем и вышел.
- Теперь вы еще страшнее, чем были раньше, - Федулов ухмыльнулся и достал из-под
стола вторую бутылку, снова разлил по стаканам.
Когда мы растащили по желудкам третью бутылку, в комнату вошел генерал Глухов. Тот
самый, что провожал нас когда-то на заставу. Тот самый, что встречал нас после ее разгрома.
Сильнейшее удивление оттянуло наши челюсти до линолеума на полу.
- Анатолий Петрович! - выдохнул Сашка.
Глухов словно не замечал нас.
- Ну и рожи у них, - со смешком сказал он Федулову. - Ты уверен, это точно они?
Майору шутка понравилась. Он заржал:
- Они, они. Я видел их до операции. Но вот после операции я бы и сам их не узнал. Зато
водку пьют по-прежнему. Не потеряли навык.
- Да все журналисты алкоголики, - сказал Анатолий Петрович. - Только алкаши могут
такой работой заниматься. Узнал что-нибудь у них?
- Говорят, не помнят ничего.
- Анатолий Петрович, - повысил голос Сашка, - так вы тоже с ними?
- Как это - с ними? Это скорее они со мной. - Генерал подсел к Федулову: - Налей и
мне, майор.
Майор достал из ящика стола свежий стакан и плеснул туда водки:
- Трудности, товарищ генерал?
Генерал хряпнул и закурил. Выпустив клуб дыма, он в раздражении разогнал его рукой:
- Не то слово. Паскуды, опять ушли. Бродят, бродят, а в руки не даются. Плесни еще.
Федулов добавил двести пятьдесят под самую кромку стакана (кто не знает размеров).
Глухов опрокинул заученным жестом и расстегнул воротник кителя:
- Александр Петрович, дай-ка мне медальон.
Федулов ссыпал медальон с цепочкой в ладонь Глухова.
Генерал надел его на шею и спрятал под рубашкой.
- Вы нас обманули насчет исмаилитов! - бессильно вякнул Сашка. - Насчет
вертолетов, которые якобы у них есть! Насчет всего!
- Да что вы все! - отмахнулся генерал. - Ваша песня спета, ребята. Столько всякого
говна на вас, что я бы застрелился на вашем месте.
Федулов достал еще одну бутылку.
В голове у меня шумело. И я уже с трудом сидел на стуле. Но все еще соображал. И
сообразил, что лучше напиться до беспамятства. Так легче помирать.
Майор снова разлил по стаканам. Мы снова выпили. Гм, не чокаясь.
- Что делать будем? - генерал кивнул на нас.
- Пущай пока поживут, - с видом благодетеля проговорил Федуло
...Закладка в соц.сетях
