Жанр: Боевик
Марковцев 2. Невольник мести Инстинкт бойца.
...ажа, что можно подниматься, назвав генералмайора
Бурдасова, чье лицо под шлемом выглядело моложе обычного, братком.
- Давай, браток, полетели.
С мертвенно-бледным лицом Скумбатов лежал в проходе. Сергей склонился над
командиром расчета.
- Как ты, Саня?.. Подмигни мне, друг. - Марковцев был безмерно рад, что
относительно Скумбатова его пророчества не оправдались.
Обескровленные губы одноглазого диверсанта дрогнули в улыбке. Глянув в
сторону Зубахина, Один-Ноль спросил, напрягая голос:
- "Цыганочка" с выходом?
Марковцев кивнул:
- Точно, Саня.
Когда вертолет набрал порядочную высоту, Марк распахнул дверь.
- Давай, Зубахин. Твой выход.
Генерал намертво вцепился руками в жесткое сиденье. Размахнувшись, Сергей
ударил его в лицо. Потом еще раз, еще...
Солдаты в недоумении смотрели на десантника. По возрасту - полковник бил
морду генерал-майору.
А Сергею Марковцеву не впервой было бить морды генералам, словно это на роду
у него было написано.
- Прыгай, стерва! - Марк легко приподнял Консультанта и пинком под зад
отправил его в последний полет.
Тело генерал-майора Зубахина упало, как и положено, на чужой, не российской
земле, которую он, в отличие от Виктора Заплетина, не любил. Если Витя перед
смертью ощущал землю коленями, Зубахин врезался в нее своей паршивой головой.
А до родной стороны оставались считанные минуты. И только сейчас, когда в
прямом и переносном смысле с души Марка упал груз, он улыбнулся сидящему рядом
молодому солдату-заложнику и потрепал его по плечу:
- Все хорошо, сынок. Все хорошо. Видишь, мы полетели быстрее.
На военном аэродроме лейтенанта Скумбатова погрузили в транспорт,
перевозящий раненых в окружной госпиталь в Самару. Марковцев, попрощавшись с
лейтенантом, вместе с Гришей Найденовым и заложниками сел на борт, летящий
рейсом на авиабазу в Чкаловский.
Сергей смертельно устал, но не мог заснуть даже под убаюкивающий рокот
турбин. Когда отдохнет и будет ли вообще отдыхать этот сильный и странный человек,
не знал никто, даже сам Марковцев. Он смотрел на проплывающие в иллюминаторе
облака и ставил перед собой очередную задачу. Но прежде всего - долги. Ему
должны, и он обязательно получит по счету.
80
Чечня, 20 декабря
Майора Алексея Казначеева вызвали в штаб Объединенной группировки. Но до
Ханкалы ротный не доехал. Машину, которую прислали за ним, под усиленным
конвоем сопроводили в аэропорт, а оттуда его уже привычным рейсом доставили в
Москву.
На борту самолета, между двумя штатскими, впереди командира роты разведчиков
сидел человек. Кто он, Казначеев мог догадаться, даже не глядя в его характерно
выпуклый, аккуратно подбритый затылок: Виктор Тавров.
Если дело брал под свой личный контроль генерал Ленц, это означало, что
начальники управлений и отделов главка принимали непосредственное участие в
работе вплоть до оперативных мероприятий.
Вице-адмирал Терентьев мог дождаться двух ублюдков в управлении, и дело не в
том, что Спрут отдал приказ привести Таврова и Казначеева в кандалах именно
Терентьеву, а все в той же личной заинтересованности Ленца, который в
перепоручениях усматривал нежелание подчиненных работать с полной отдачей.
- Вы знаете меня? - Вице-адмирал сидел на диване сбоку от стола, гневно
сдвинув густые брови. Майор Тавров находился перед ним, в первом ряду кресел
салона под присмотром оперативников.
- Да, товарищ вице-адмирал, - тихо, но так, чтобы расслышал начальник 2-го
управления, ответил Тавров.
- Не сметь называть меня товарищем, гондон! - вспылил Терентьев. Это было не
подражанием Спруту - действительно и без всяких преувеличений в глазах вицеадмирала
этот задолбанный майор осквернял слово "товарищ". - Вы знаете, почему
на вас надели наручники?
- Да... вице-адмирал, - окончательно растерялся арестованный.
- Ну, он совсем обнаглел, - Терентьев обратил покрасневшее лицо к одному из
оперативников, сидящему по левую руку от задержанного, невысокому
светловолосому капитану Маркову. - Дай ему по башке!
Марков тоже растерялся. Впору было шепнуть Таврову: "Называй его Игемон". На
всякий случай он ткнул майора в бок локтем.
- Отвечай - да или нет, - подсказал он.
- Да, - повторился Тавров.
- Твоего друга Давлатова сейчас пилят на куски, - продолжил Терентьев, -
пилят разведчики, которые, - вице-адмирал выдержал паузу, - которые все время
работали под нашим контролем! Они обратились в управление после первого же
сомнительного приказа командира роты.
Терентьев потребовал к себе и Казначеева. Ротный занял место капитана Маркова,
а оперативник пересел к столу. Вице-адмирала распирала ненависть к обоим
предателям, и он еле сдерживал себя:
- Вы испоганили мундир офицера! Как прикажете поступить с вами? Держать в
тайне ваши грязные дела? Отвечайте, суки, по очереди!
Оба молчали.
- Если бы не секретное задание, которое выполняет сейчас расчет лейтенанта
Скумбатова, висеть бы вам, подонкам, на фонарных столбах. Им скажите спасибо,
разведчикам. И мне скажите спасибо. Нашей армии скажите спасибо. Которая начала
вставать на ноги. Которой наконец-то поверил народ. Ты непосредственный начальник
Скумбатова?
- Да, - кивнул Казначеев.
- Ты мусор, - сказал Терентьев, - не хочется выносить тебя из избы. Запомни,
майор: ты лично руководил операцией по внедрению расчета разведчиков в банду
Давлатова. Они отрабатывали связи Индуса, изучали маршруты передвижения,
наблюдали за людьми, которых вынуждены были переправлять через границу.
Если Казначеев и чувствовал какой-то подвох, то изменить что-то или отказаться
от предложения, исходящего из уст начальника управления ГРУ, он не имел никакой
возможности. А вице-адмирал, глядя на этих двух червей, вытащенных на солнцепек,
упивался своим куском власти в акватории Аквариума.
Терентьев отрабатывал версию Марковцева, одобренную генералом Ленцем. Что
делать, два этих ублюдка-майора поживут немного, чтобы сослужить последнюю
службу. Потом их снова перебросят в Чечню. БТР сопровождения отстанет по
техническим причинам, а находящихся в машине майоров настигнут пули бородатых
убийц. Честь и слава офицерам, павшим от рук чеченских бандитов!
Даже если азербайджанская сторона потребует расследования конфликта,
отсутствие важного звена - непосредственного начальства разведрасчета - поможет
делу заглохнуть. Останутся только показания майоров. А нападение на российских
офицеров обязательно будет расценено как месть боевиков Рустэма Давлатова за
уничтожение самого Индуса и его учебного центра. Собственно, это и есть
доказательства, укладывающиеся в рамки той самой политкорректности, о которой в
беседе с генералом Ленцем упомянул Сергей Марковцев.
Дело это шумное и выгодное для ГРУ, которое в очередной раз утрет нос
Федеральной службе безопасности и тем, кто, затевая опасные игры и пробиваясь к
вершинам власти, не может ничего - ни наградить, ни наказать, ни помиловать.
Извинения приняты
Москва, центральное здание ГРУ
Прямо с аэродрома Марковцева, не дав ему даже привести себя в порядок,
доставили в приемную Ленца и сразу провели в кабинет генерала.
Спрут одобрительно покивал головой, оглядывая вернувшегося из рейда
разведчика в грязной, обгоревшей униформе. Выйдя из-за стола, он шагнул навстречу
и протянул Сергею руку:
- Поздравляю, Сергей Максимович. Отличная работа.
- Да, - согласился Марк. - Но я потерял десять лучших бойцов.
Сергей до сих пор еще не остыл от жаркой схватки, и все мысли его были заняты
погибшими товарищами.
- Товарищ генерал, - по-военному четко обратился он к Ленцу. - Я хорошо
выучил расписание. Сегодня как раз тот день, когда вы принимаете по личным
вопросам.
- Да, - хмыкнув, подтвердил Спрут, - но неделя не та. Садись, Сергей, -
предложил он, вернувшись на свое место. - Мне нужны детали проведения операции.
Как срочно они нужны - суди по тому, как быстро тебя доставили ко мне. Пока ты
находился в пути, азербайджанские власти выразили российской стороне протест в
связи с нарушением границы боевыми вертолетами и нападением на воинскую часть.
Сейчас начинается самое главное, касающееся твоих бойцов. Смотри на меня,
подполковник, - потребовал Ленц. - Я уже взял на себя всю полноту
ответственности за проведенную тобой операцию. Мне понравилась твоя идея о
внедрении разведчиков к Индусу, и я принял ее за основу. А то, что ты освободил
заложников, вообще поможет снять напряженность в этом вопросе. Сейчас оперативно
создается специальная комиссия, - продолжил Ленц, - которая будет расследовать
это дело. Возглавит комиссию вице-премьер правительства Леонид Осипов, фамилия
тебе знакомая. Он бывший военный, и я его хорошо знаю. Сейчас он на пути в
Аквариум. Я его попросил приехать, а не он меня, понимаешь, о чем я говорю?
- Да, - кивнул Марковцев. Осипов едет сюда, чтобы хорошенько усвоить
материал, который передаст ему генерал-полковник Ленц. Сама по себе никакая
комиссия самостоятельно не разберется ни в одном более-менее сложном вопросе -
если ею умело не руководить. А руководители обычно направляют комиссию не на
поиски истины, а на то, чтобы побыстрее замять возникший конфликт.
Вот и еще один человек Спрута, на сей раз в правительстве. А ведь даже министр
обороны по статусу номинально подчиняется председателю правительства.
По селекторной связи генералу доложили, что прибыл вице-премьер.
- Немного не успели. А может, это и к лучшему. Хорошо помнишь свою версию?
- спросил Ленц.
- Да, товарищ генерал.
Ленц взял свободный стул и повернул его к стене.
- Садись, Сергей. И помни о заложниках.
У Леонида Петровича Осипова оказались мутноватые глаза, слабо выраженный
подбородок и полные губы. Первым делом он обратил внимание на человека в
униформе, сидящего к нему спиной. Осипов за руку поздоровался с хозяином кабинета
и сел в предложенное кресло.
- Из первых рук? - догадался вице-премьер, кивнул на Марковцева.
- Да, Леонид Петрович. Можешь задавать свои вопросы.
- Как мне вас называть? - мягким баритоном спросил Осипов, глядя в затылок
военному.
- Называйте меня Максимом, - ответил Марковцев, глядя перед собой.
- Расскажите, что произошло сегодня в районе десяти-одиннадцати близ
азербайджанского города Закаталы.
- Там произошло многое. Я начну с того, что 12 января этого года разведчики
118-го отдельного батальона по заданию командования сделали первый шаг на пути к
завоеванию доверия чеченского полевого командира Давлатова...
- Вы командуете этим подразделением?
- Нет. Я секретный агент ГРУ.
Ленц слушал Марка и довольно кивал головой. Сергей подробно описал развитие
событий, словно сам был их участником: первый клиент, переправленный
разведчиками через границу, рейды и деньги, наконец - прямой выход на учебный
центр полевого командира Давлатова и прибытие в диверсионную школу эмиссаров и
ваххабитских спонсоров чеченской кампании.
Марковцева вдруг коснулось странное чувство:
старший лейтенант Заплетин в комнате допросов военной контрразведки отвечал
практически на те же вопросы, вот только качество их поменялось на
противоположное.
- В последний раз, - продолжал Сергей, - разведчикам было предложено
проводить Давлатова до учебного центра, поскольку проводники с азербайджанской
стороны по непонятным причинам отсутствовали. Там обнаружилось, что готовится
показательная казнь двадцати трех российских заложников. Решение предотвратить
казнь было принято разведчиками на месте.
- В результате чего диверсионная школа была полностью уничтожена, -
иронично заметил Осипов.
- Базу уничтожили мастера своего дела.
- А вы как оказались на базе, Максим? - поинтересовался высокопоставленный
гость, глянув на хозяина кабинета.
- Пролетал мимо, - ответил Сергей.
- Тебя устраивает эта версия? - посмеиваясь, спросил Ленц.
- Меня устроила бы другая, - невесело ответил вице-премьер. - Например,
неосторожное обращение наемников с тяжелым вооружением.
- Для вашей комиссии этого будет достаточно. А я подброшу еще доказательств.
- Ленц не видел еще доставленных в Управление двух мерзавцев - Казначеева и
Таврова. А если честно, то не хотел видеть. Эти два "доказательства" сейчас сидели в
камерах и наслаждались жизнью. - Ссылайся на меня, - продолжил Спрут, -
посылай ко мне репортеров, депутатов. Пускай побродят вокруг Аквариума, камушки
пособирают. И предупреди азербайджанских коллег: если они не согласятся на версию,
которую ты только что услышал из первых рук, мы придумаем другую, - Ленц
перешел на предостерегающий тон.
- Подумай, Игорь Александрович, - настаивал Осипов.
- Я не меняю решений, - твердо сказал Ленц. - Без имен и фамилий
услышанная тобой версия завтра же появится в СМИ. Это я тебе гарантирую, Леонид
Петрович. Я бы пошел на уступки, если бы не заложники. А это двадцать три человека.
Впрочем, бери на себя ответственность, поговори с каждым из них, дай денег, возьми
подписку о неразглашении.
- О, черт, - сморщился Осипов, - а я и забыл про заложников.
- Ты и про разведчиков забыл, - добавил Ленц. - Из тринадцати вернулись
только трое.
- У меня просьба к Леониду Петровичу, - напомнил о себе Сергей, все так же
сидя спиной к собеседникам и думая о Пантере, его последних словах: "Ты должен
вернуться. Без тебя мы никому не нужны, даже мертвые. Тем более мертвые". -
Леонид Петрович, тела разведчиков сейчас догорают на базе. Нужно позаботиться об
их передаче нашей стороне.
- А вот тебе и дополнительный аргумент, - сказал Ленц Осипову, понимая, что
этот довод может быть не в его пользу.
- Ладно, - вице-премьер поднялся, - я доложу.
- Докладывай. Тебе не впервой вести такие дела. То, понимаешь, в грузинские
села наши ракеты попадают, то в крейсера...
Вернувшись к столу, Ленц сказал:
- Отдыхай, Сергей, приводи себя в порядок и начинай потихоньку писать рапорт.
С тобой мы нечасто будем встречаться, оперативно ты теперь подчиняешься капитану
первого ранга Шестакову. - Ленц ухмыльнулся: Марковцеву впору предлагать место
начальника отдела боевого планирования. - С Шестаковым тебя познакомят с минуты
на минуту. С возвращением тебя, Сергей Максимович, в родное гнездышко.
Марк кивнул и направился к выходу.
Спрут удержал его вопросом:
- Какая у тебя личная просьба, Сергей?
Марковцев обернулся.
- Я бы хотел отдохнуть в Греции. Дней пять-семь.
- Отдохнуть? - генерал с сомнением покачал головой.
- Очень нужно, Игорь Александрович.
Ленц на минуту задумался и согласно наклонил голову:
- Добро. Но не сразу. Недельки через две. Годится? - Казалось, он еще чего-то
ждал. Может, оттого и задержал Марка вопросом.
А для Сергея колебания начальника ГРУ были очевидны: Марковцев так и не
поблагодарил Ленца. С одной стороны, есть за что, а с другой...
Он и не попрощался, просто кивнул генералу и вышел, оставив Спрута в полной
растерянности: Ленц привычным жестом взял из пачки сигарету и... поднес ко рту. Но,
спохватившись, швырнул ее на стол.
"Боже мой!" - Катя качала головой, не узнавая в этом исхудавшем человеке с
посеревшим измученным лицом Сергея Марковцева. Того Марковцева, который,
наверное, навсегда остался в прошлой жизни. Короткий бой состарил его, будто ножом
прошелся от носа до краешков губ, еще больше углубляя складки, вдавил глаза,
подернув их сероватой пеленой, оставил въедливый запах пороха и дыма, посек лицо
осколками стекла; и на руках оставил те же отметины.
Это были другие руки, не те, что рассматривала когда-то Людмила: сбитые в кровь,
прожженные, со сломанными ногтями.
Скворцова не видела его три дня, а кажется, что прошло пять лет. Пять лет войны.
- Боже мой... - шептала Катя, отступая в глубину прихожей. - Боже...
Марк попытался улыбнуться черными потрескавшимися губами:
- Смерть не красит человека, правда?
Он прошел в комнату, сбросил куртку, которую ему дали в Аквариуме, и сел на
диван.
Сергей еще мог держаться в кабинете Ленца, потом в кабинете капитана первого
ранга Шестакова, в машине, которая доставила его прямо к подъезду Кати, а сейчас
усталость обрушилась на него и закрыла его глаза.
Он дома. Наверное, дома. Хотя бы на короткое время, на те запланированные
чертовой генетикой три недели. А может, больше.
- Хорошо бы... - вслух произнес Сергей, не открывая глаз. Потом вдруг
распахнул их, встретившись с Катиным взглядом. - Черта с два! Они поджидали
нашу победу с нетерпением, и что?.. Они просто выиграли, Катя. Выиграли, и все. Им
не дано знать, что такое победа, настоящая Победа. Им никогда не понять двадцати с
небольшим лет пацана, который, зная, что через несколько минут его не станет, с
улыбкой на губах говорит: "Плюнем в вечность?" Вот где шоковая терапия, в бога
мать!
Сергей махнул рукой, будто отгоняя норовивших встать под победное знамя
ухоженных и лощеных людей.
Отступила усталость. Злость вперемешку с болью и искренним изумлением
переполняла его душу. А казалось бы, перевидал в жизни столько, что удивляться уже
было нечему.
Катя села рядом и положила руку на его плечо. Руку, которую он однажды
сбросит, дернув плечом. И Марк честно сказал ей:
- Хочу, чтобы ты знала: в одно прекрасное утро ты проснешься от звука
хлопнувшей двери.
Катя улыбнулась:
- И тогда я встану, чтобы встретить тебя.
Сергей снова вздохнул: "Хорошо бы..."
И повторил эти слова вслух.
Москва, 22 декабря
Станция метро "Медведково". У Сергея Марковцева воспоминаний об этом районе
- хоть отбавляй.
Марк быстрой походкой направлялся к дому полковника Эйдинова, бросая взгляды
на окна. Легко взбежав на четвертый этаж, он нажал кнопку звонка.
Открыла дверь Людмила.
- Можно? - громко спросил Сергей, изобразив на лице приветливую улыбку, и
тише добавил: - Винни-Пух дома?
Женщина прижала палец к губам, а глаза ее говорили: "С ума сошел!"
"Значит, дома", - облегченно вздохнул Марк.
- Я тут у вас зубную пасту забыл. Пришел вот забрать. Владимир Николаевич! -
крикнул Марк. - Что же вы не выходите? Застряли?
Людмила схватилась за голову. Она не понимала развязного, не сулящего ничего
хорошего тона своего любовника.
Эйдинов появился в прихожей, одетый в теплую вязаную кофту. В одной руке
очки, в другой - сложенная газета.
Марк смотрел то на него, то на Людмилу. Он мог отомстить этому брюхану,
например, подойти к женщине, которая не станет особо противиться, и поцеловать.
По-настоящему. Чтобы этот суслик понял наконец, отчего на притолоке его прихожей
здоровенные полосы - очень похожие оставляет марал на дереве, когда трется о нее
рогами.
Но Людмила...
В чем она виновата? Когда-то опадала Марку то, в чем он нуждался. А впрочем,
нуждались они оба, и неизвестно, кто из них первым начал проявлять желание. Судя
по юбке с сюрпризом...
- Сергей, - Эйдинов опустил глаза, - я должен извиниться перед тобой. Но и ты
должен меня понять: я человек подневольный...
Марковцев усмехнулся самому себе: библейский подход - одного казнить,
другого помиловать.
- Извинения приняты, полковник. Посему воспользуюсь правом дать вам совет. И
дома, и у себя в конторе вы работаете. Пожалейте себя, Владимир Николаевич.
Расслабьтесь пивком, рюмочкой водки, хорошим собеседником. Загляните ему в глаза
и поймите, что он такой же человек, а не фоторобот, выпрыгнувший из
пронумерованной папки. Сводите жену в ресторан и посмотрите, как и какими глазами
провожают ее мужчины.
Сергей улыбнулся зардевшейся женщине.
- Люда, большое спасибо. Я не забыл вашего гостеприимства.
Марк покинул эту квартиру с чувством неисполненного долга. Если бы не Катя, не
запоздалое, но все же участие Эйдинова в ее судьбе, здесь прозвучали бы иные слова.
А сразу по возвращении Марковцева в квартире Владимира Николаевича мог
раздаться хлопок пистолетного выстрела.
Чеченская Республика, 26 декабря
"Герои"-майоры возвращались. Один - в расположение своей роты, другой - в
штаб. Везли их в обычном "уазике". Кроме них, в машине находился только водитель с
ястребиным носом и цепким взглядом - старший лейтенант ГРУ Владимир
Коротченков. Впереди "УАЗа" коптил выхлопными газами БТР с отделением
мотострелков на "борту", позади шел "Урал", до отказа набитый автоматчиками.
На пограничном КПП колонну остановили. Подошли омоновцы, проверяя, нет ли в
машине гражданских. Федералы отметили военную колонну и пропустили дальше.
Шесть километров пути, и еще один пост, который колонна прошла, не
останавливаясь.
"Может, пронесет", - думал Алексей Казначеев, чье имя теперь знала вся страна.
Имена разведчиков остались в секрете, выделили только командира роты. Прозвучало
лишь имя - Алексей, лицо его режиссеры скрыли под мозаикой. Но что значит
мозаика или ретушь на пленке? Это часть монтажа; а нетронутый отснятый репортаж
хранится особо, часто он изымается теми или иными спецслужбами. Но не так часто.
Не повезло Алексею и в другом - произошла утечка информации, и его фамилия
стала известна чеченским ваххабитским лидерам: как маску, скоро с него сдернут
мозаичную личину, чтобы повторить репортаж, чтобы вся страна узнала героя в лицо.
Жена Алексея Казначеева будет гордиться своим мужем, оплакивая его. Но
женщины имеют право на счастье, пусть даже горькое.
Колонна проехала "контрольную точку", и в пятидесяти метрах от БТРа грохнул
радиоуправляемый фугас, и тут же еще один. Стрелки повалили из бронетранспортера
и залегли у насыпи. Позади "уазика" натужно скрипнул тормозами "Урал",
останавливаясь и вытряхивая автоматчиков из кузова.
Вслед Владимиру Коротченкову неслись крики солдат: кто-то одобрял действия
смелого водителя, на большой скорости объехавшего БТР и увозившего с опасного
места двух офицеров, кто-то матюгался на него, скрывшегося без сопровождения за
опасным поворотом.
В ста метрах от "засады" Коротченков остановил машину рядом с белой
"шестеркой", съехавшей на обочину. Из "Жигулей" вышли два человека с автоматами
и в упор расстреляли двух "героев". Опустошив магазины "Калашниковых", они сели в
машину и уехали.
Отчаянный водитель Владимир Коротченков стряхнул с волос осколки стекла и
стал поджидать опер-группу.
Пропущенная страница
Самара, 4 января 2001 года
В Приволжский окружной госпиталь, расположенный на углу улиц 22-го
Партсъезда и Ставропольской, Сергей Марковцев приехал в четвертом часу.
Расплатившись с таксистом, сделавшим выгодный рейс из аэропорта, Сергей галантно
подал руку Кате Скворцовой, помогая ей выбраться из машины.
- Ты иди, Сережа, а я тебя подожду здесь, - Катя отказалась от предложения
вместе посетить лейтенанта Скумбатова.
Они стояли в просторном вестибюле госпиталя, на плечи Сергея был уже накинут
белый халат. На Скворцовой была коричневая дубленка, теплый берет, в руках
полиэтиленовый пакет для разведчика, который она передала спутнику.
Кивнув ей, Сергей пошел вслед за молодым небритым ординатором, взявшимся
проводить посетителя.
Койка Скумбатова стояла у окна. В приветствии лейтенант вскинул здоровую руку.
- Сергей Максимыч! - Он не верил своему единственному глазу. Ноль-Первому
все время казалось, что этот человек ушел из его жизни навсегда так же внезапно, как и
появился.
- Рад видеть тебя, Саня. - Кивнув остальным трем пациентам, один из которых,
улыбаясь, держал руку своей девушки, Марк подошел к Скумбатову. - Выглядишь
молодцом. А я грешным делом припас для тебя строчку из Ницше: "Больной не имеет
права на пессимизм".
Обменявшись рукопожатием с разведчиком, Марковцев присел на край кровати и
первым делом выставил на стол угощения.
- Все только что прибыло из столицы, Саня, - приговаривал он, - все свежее и
полезное для здоровья.
- У меня полная тумбочка, - улыбнулся лейтенант. - Жена и дочка здесь. Ушли
за двадцать минут до твоего прихода. Жаль, что вы не встретились.
- Да, действительно жалко. Девочку Таней зовут?
- Татьяна, - подтвердил Скумбатов.
- Ну, - Марковцев устроился поудобнее, - рассказывай, каких еще органов ты
тут лишился?
- Да вроде все на месте. А ты надолго в Самару?
- Только с тобой повидаться. А потом...
Сергей не стал говорить лейтенанту, что среди опознанных тел разведчиков не
нашлось Пантеры. Едва эта информация достигла Марковцева, сердце в его груди
екнуло: "Миша жив". Взяли его, раненого, боевики в плен. Его долго не отпускала эта
сумасшедшая мысль. Однако в Ростовскую лабораторию доставили все обугленные
тела и фрагменты тел, которые обнаружили в столовой и возле нее.
Предположительно, одно из тел принадлежало лейтенанту Пантюхину. Пройдет
достаточно времени, пока специалисты смогут точно указать на останки Михаила. Но
для этого потребуется кровь его родной сестры.
- А потом, - продолжил Сергей, - меня ждет одна теплая страна. Неоплаченные
долги, Саня, не дают мне покоя.
Скумбатов покачал головой.
- Неспокойный ты человек, подполковник. Я удивляюсь тебе, честно.
- Я сам себе удивляюсь. Прошло не так много времени, а все изменилось. Знаешь,
я словно попал в другую страну - и люди лучше стали, и солнце здесь светит ярче, и
мысли другие. Это не пафос, Саня, - я люблю все четкое и определенное, а пафос не
имеет реальных очертаний. Как и правда не имеет к истине никакого отношения.
Правда - это конец, дальше правды ничего нет. А истина - это путь, стремление. Это
вечная наша дорога.
Сергей заранее вытащил из коробки Золотую Звезду Героя России - он имел
полное право лично вручить награду командиру расчета, подменяя, как выяснилось из
его недавнего разговора с Ленцем, начальника Генштаба, - а сейчас нащупал Звезду в
кармане и зажал ее в кулаке.
- Давай твою руку, Саня. Это твоей дочке. Посмотришь, когда я уйду. Давай твою
руку...
Сергей вложил в ладонь лейтенанта высшую награду Родины и сжал его пальцы.
Похлопав по руке командира, часто покивал головой.
- Все правильно, Саня. Все правильно. Таких людей, как Сергей Марковцев, не
награждают. Он - человек Никто, человек Ниоткуда. А единственная награда
Марковцева - это слеза, скатившаяся по щеке одноглазого лейтенанта, разжавшего
ладонь.
Внизу Сергея поджидала Катя, удивленная его быстрым возвращением. Прочитав в
ее глазах немой во
Закладка в соц.сетях
