Жанр: Боевик

Марковцев 2. Невольник мести Инстинкт бойца.

сторінка №24

ажа, что можно подниматься, назвав генералмайора
Бурдасова, чье лицо под шлемом выглядело моложе обычного, братком.
- Давай, браток, полетели.
С мертвенно-бледным лицом Скумбатов лежал в проходе. Сергей склонился над
командиром расчета.
- Как ты, Саня?.. Подмигни мне, друг. - Марковцев был безмерно рад, что
относительно Скумбатова его пророчества не оправдались.
Обескровленные губы одноглазого диверсанта дрогнули в улыбке. Глянув в
сторону Зубахина, Один-Ноль спросил, напрягая голос:
- "Цыганочка" с выходом?
Марковцев кивнул:
- Точно, Саня.
Когда вертолет набрал порядочную высоту, Марк распахнул дверь.
- Давай, Зубахин. Твой выход.
Генерал намертво вцепился руками в жесткое сиденье. Размахнувшись, Сергей
ударил его в лицо. Потом еще раз, еще...
Солдаты в недоумении смотрели на десантника. По возрасту - полковник бил
морду генерал-майору.
А Сергею Марковцеву не впервой было бить морды генералам, словно это на роду
у него было написано.
- Прыгай, стерва! - Марк легко приподнял Консультанта и пинком под зад
отправил его в последний полет.
Тело генерал-майора Зубахина упало, как и положено, на чужой, не российской
земле, которую он, в отличие от Виктора Заплетина, не любил. Если Витя перед
смертью ощущал землю коленями, Зубахин врезался в нее своей паршивой головой.

А до родной стороны оставались считанные минуты. И только сейчас, когда в
прямом и переносном смысле с души Марка упал груз, он улыбнулся сидящему рядом
молодому солдату-заложнику и потрепал его по плечу:
- Все хорошо, сынок. Все хорошо. Видишь, мы полетели быстрее.

На военном аэродроме лейтенанта Скумбатова погрузили в транспорт,
перевозящий раненых в окружной госпиталь в Самару. Марковцев, попрощавшись с
лейтенантом, вместе с Гришей Найденовым и заложниками сел на борт, летящий
рейсом на авиабазу в Чкаловский.
Сергей смертельно устал, но не мог заснуть даже под убаюкивающий рокот
турбин. Когда отдохнет и будет ли вообще отдыхать этот сильный и странный человек,
не знал никто, даже сам Марковцев. Он смотрел на проплывающие в иллюминаторе
облака и ставил перед собой очередную задачу. Но прежде всего - долги. Ему
должны, и он обязательно получит по счету.

80


Чечня, 20 декабря
Майора Алексея Казначеева вызвали в штаб Объединенной группировки. Но до
Ханкалы ротный не доехал. Машину, которую прислали за ним, под усиленным
конвоем сопроводили в аэропорт, а оттуда его уже привычным рейсом доставили в
Москву.
На борту самолета, между двумя штатскими, впереди командира роты разведчиков
сидел человек. Кто он, Казначеев мог догадаться, даже не глядя в его характерно
выпуклый, аккуратно подбритый затылок: Виктор Тавров.
Если дело брал под свой личный контроль генерал Ленц, это означало, что
начальники управлений и отделов главка принимали непосредственное участие в
работе вплоть до оперативных мероприятий.
Вице-адмирал Терентьев мог дождаться двух ублюдков в управлении, и дело не в
том, что Спрут отдал приказ привести Таврова и Казначеева в кандалах именно
Терентьеву, а все в той же личной заинтересованности Ленца, который в
перепоручениях усматривал нежелание подчиненных работать с полной отдачей.
- Вы знаете меня? - Вице-адмирал сидел на диване сбоку от стола, гневно
сдвинув густые брови. Майор Тавров находился перед ним, в первом ряду кресел
салона под присмотром оперативников.
- Да, товарищ вице-адмирал, - тихо, но так, чтобы расслышал начальник 2-го
управления, ответил Тавров.
- Не сметь называть меня товарищем, гондон! - вспылил Терентьев. Это было не
подражанием Спруту - действительно и без всяких преувеличений в глазах вицеадмирала
этот задолбанный майор осквернял слово "товарищ". - Вы знаете, почему
на вас надели наручники?
- Да... вице-адмирал, - окончательно растерялся арестованный.
- Ну, он совсем обнаглел, - Терентьев обратил покрасневшее лицо к одному из
оперативников, сидящему по левую руку от задержанного, невысокому
светловолосому капитану Маркову. - Дай ему по башке!
Марков тоже растерялся. Впору было шепнуть Таврову: "Называй его Игемон". На
всякий случай он ткнул майора в бок локтем.
- Отвечай - да или нет, - подсказал он.
- Да, - повторился Тавров.
- Твоего друга Давлатова сейчас пилят на куски, - продолжил Терентьев, -
пилят разведчики, которые, - вице-адмирал выдержал паузу, - которые все время
работали под нашим контролем! Они обратились в управление после первого же
сомнительного приказа командира роты.

Терентьев потребовал к себе и Казначеева. Ротный занял место капитана Маркова,
а оперативник пересел к столу. Вице-адмирала распирала ненависть к обоим
предателям, и он еле сдерживал себя:
- Вы испоганили мундир офицера! Как прикажете поступить с вами? Держать в
тайне ваши грязные дела? Отвечайте, суки, по очереди!
Оба молчали.
- Если бы не секретное задание, которое выполняет сейчас расчет лейтенанта
Скумбатова, висеть бы вам, подонкам, на фонарных столбах. Им скажите спасибо,
разведчикам. И мне скажите спасибо. Нашей армии скажите спасибо. Которая начала
вставать на ноги. Которой наконец-то поверил народ. Ты непосредственный начальник
Скумбатова?
- Да, - кивнул Казначеев.
- Ты мусор, - сказал Терентьев, - не хочется выносить тебя из избы. Запомни,
майор: ты лично руководил операцией по внедрению расчета разведчиков в банду
Давлатова. Они отрабатывали связи Индуса, изучали маршруты передвижения,
наблюдали за людьми, которых вынуждены были переправлять через границу.
Если Казначеев и чувствовал какой-то подвох, то изменить что-то или отказаться
от предложения, исходящего из уст начальника управления ГРУ, он не имел никакой
возможности. А вице-адмирал, глядя на этих двух червей, вытащенных на солнцепек,
упивался своим куском власти в акватории Аквариума.
Терентьев отрабатывал версию Марковцева, одобренную генералом Ленцем. Что
делать, два этих ублюдка-майора поживут немного, чтобы сослужить последнюю
службу. Потом их снова перебросят в Чечню. БТР сопровождения отстанет по
техническим причинам, а находящихся в машине майоров настигнут пули бородатых
убийц. Честь и слава офицерам, павшим от рук чеченских бандитов!
Даже если азербайджанская сторона потребует расследования конфликта,
отсутствие важного звена - непосредственного начальства разведрасчета - поможет
делу заглохнуть. Останутся только показания майоров. А нападение на российских
офицеров обязательно будет расценено как месть боевиков Рустэма Давлатова за
уничтожение самого Индуса и его учебного центра. Собственно, это и есть
доказательства, укладывающиеся в рамки той самой политкорректности, о которой в
беседе с генералом Ленцем упомянул Сергей Марковцев.
Дело это шумное и выгодное для ГРУ, которое в очередной раз утрет нос
Федеральной службе безопасности и тем, кто, затевая опасные игры и пробиваясь к
вершинам власти, не может ничего - ни наградить, ни наказать, ни помиловать.

Глава 25


Извинения приняты

81


Москва, центральное здание ГРУ
Прямо с аэродрома Марковцева, не дав ему даже привести себя в порядок,
доставили в приемную Ленца и сразу провели в кабинет генерала.
Спрут одобрительно покивал головой, оглядывая вернувшегося из рейда
разведчика в грязной, обгоревшей униформе. Выйдя из-за стола, он шагнул навстречу
и протянул Сергею руку:
- Поздравляю, Сергей Максимович. Отличная работа.
- Да, - согласился Марк. - Но я потерял десять лучших бойцов.
Сергей до сих пор еще не остыл от жаркой схватки, и все мысли его были заняты
погибшими товарищами.
- Товарищ генерал, - по-военному четко обратился он к Ленцу. - Я хорошо
выучил расписание. Сегодня как раз тот день, когда вы принимаете по личным
вопросам.
- Да, - хмыкнув, подтвердил Спрут, - но неделя не та. Садись, Сергей, -
предложил он, вернувшись на свое место. - Мне нужны детали проведения операции.
Как срочно они нужны - суди по тому, как быстро тебя доставили ко мне. Пока ты
находился в пути, азербайджанские власти выразили российской стороне протест в
связи с нарушением границы боевыми вертолетами и нападением на воинскую часть.
Сейчас начинается самое главное, касающееся твоих бойцов. Смотри на меня,
подполковник, - потребовал Ленц. - Я уже взял на себя всю полноту
ответственности за проведенную тобой операцию. Мне понравилась твоя идея о
внедрении разведчиков к Индусу, и я принял ее за основу. А то, что ты освободил
заложников, вообще поможет снять напряженность в этом вопросе. Сейчас оперативно
создается специальная комиссия, - продолжил Ленц, - которая будет расследовать
это дело. Возглавит комиссию вице-премьер правительства Леонид Осипов, фамилия
тебе знакомая. Он бывший военный, и я его хорошо знаю. Сейчас он на пути в
Аквариум. Я его попросил приехать, а не он меня, понимаешь, о чем я говорю?
- Да, - кивнул Марковцев. Осипов едет сюда, чтобы хорошенько усвоить
материал, который передаст ему генерал-полковник Ленц. Сама по себе никакая
комиссия самостоятельно не разберется ни в одном более-менее сложном вопросе -
если ею умело не руководить. А руководители обычно направляют комиссию не на
поиски истины, а на то, чтобы побыстрее замять возникший конфликт.
Вот и еще один человек Спрута, на сей раз в правительстве. А ведь даже министр
обороны по статусу номинально подчиняется председателю правительства.
По селекторной связи генералу доложили, что прибыл вице-премьер.

- Немного не успели. А может, это и к лучшему. Хорошо помнишь свою версию?
- спросил Ленц.
- Да, товарищ генерал.
Ленц взял свободный стул и повернул его к стене.
- Садись, Сергей. И помни о заложниках.
У Леонида Петровича Осипова оказались мутноватые глаза, слабо выраженный
подбородок и полные губы. Первым делом он обратил внимание на человека в
униформе, сидящего к нему спиной. Осипов за руку поздоровался с хозяином кабинета
и сел в предложенное кресло.
- Из первых рук? - догадался вице-премьер, кивнул на Марковцева.
- Да, Леонид Петрович. Можешь задавать свои вопросы.
- Как мне вас называть? - мягким баритоном спросил Осипов, глядя в затылок
военному.
- Называйте меня Максимом, - ответил Марковцев, глядя перед собой.
- Расскажите, что произошло сегодня в районе десяти-одиннадцати близ
азербайджанского города Закаталы.
- Там произошло многое. Я начну с того, что 12 января этого года разведчики
118-го отдельного батальона по заданию командования сделали первый шаг на пути к
завоеванию доверия чеченского полевого командира Давлатова...
- Вы командуете этим подразделением?
- Нет. Я секретный агент ГРУ.
Ленц слушал Марка и довольно кивал головой. Сергей подробно описал развитие
событий, словно сам был их участником: первый клиент, переправленный
разведчиками через границу, рейды и деньги, наконец - прямой выход на учебный
центр полевого командира Давлатова и прибытие в диверсионную школу эмиссаров и
ваххабитских спонсоров чеченской кампании.
Марковцева вдруг коснулось странное чувство:
старший лейтенант Заплетин в комнате допросов военной контрразведки отвечал
практически на те же вопросы, вот только качество их поменялось на
противоположное.
- В последний раз, - продолжал Сергей, - разведчикам было предложено
проводить Давлатова до учебного центра, поскольку проводники с азербайджанской
стороны по непонятным причинам отсутствовали. Там обнаружилось, что готовится
показательная казнь двадцати трех российских заложников. Решение предотвратить
казнь было принято разведчиками на месте.
- В результате чего диверсионная школа была полностью уничтожена, -
иронично заметил Осипов.
- Базу уничтожили мастера своего дела.
- А вы как оказались на базе, Максим? - поинтересовался высокопоставленный
гость, глянув на хозяина кабинета.
- Пролетал мимо, - ответил Сергей.
- Тебя устраивает эта версия? - посмеиваясь, спросил Ленц.
- Меня устроила бы другая, - невесело ответил вице-премьер. - Например,
неосторожное обращение наемников с тяжелым вооружением.
- Для вашей комиссии этого будет достаточно. А я подброшу еще доказательств.
- Ленц не видел еще доставленных в Управление двух мерзавцев - Казначеева и
Таврова. А если честно, то не хотел видеть. Эти два "доказательства" сейчас сидели в
камерах и наслаждались жизнью. - Ссылайся на меня, - продолжил Спрут, -
посылай ко мне репортеров, депутатов. Пускай побродят вокруг Аквариума, камушки
пособирают. И предупреди азербайджанских коллег: если они не согласятся на версию,
которую ты только что услышал из первых рук, мы придумаем другую, - Ленц
перешел на предостерегающий тон.
- Подумай, Игорь Александрович, - настаивал Осипов.
- Я не меняю решений, - твердо сказал Ленц. - Без имен и фамилий
услышанная тобой версия завтра же появится в СМИ. Это я тебе гарантирую, Леонид
Петрович. Я бы пошел на уступки, если бы не заложники. А это двадцать три человека.
Впрочем, бери на себя ответственность, поговори с каждым из них, дай денег, возьми
подписку о неразглашении.
- О, черт, - сморщился Осипов, - а я и забыл про заложников.
- Ты и про разведчиков забыл, - добавил Ленц. - Из тринадцати вернулись
только трое.
- У меня просьба к Леониду Петровичу, - напомнил о себе Сергей, все так же
сидя спиной к собеседникам и думая о Пантере, его последних словах: "Ты должен
вернуться. Без тебя мы никому не нужны, даже мертвые. Тем более мертвые". -
Леонид Петрович, тела разведчиков сейчас догорают на базе. Нужно позаботиться об
их передаче нашей стороне.
- А вот тебе и дополнительный аргумент, - сказал Ленц Осипову, понимая, что
этот довод может быть не в его пользу.
- Ладно, - вице-премьер поднялся, - я доложу.
- Докладывай. Тебе не впервой вести такие дела. То, понимаешь, в грузинские
села наши ракеты попадают, то в крейсера...
Вернувшись к столу, Ленц сказал:
- Отдыхай, Сергей, приводи себя в порядок и начинай потихоньку писать рапорт.
С тобой мы нечасто будем встречаться, оперативно ты теперь подчиняешься капитану
первого ранга Шестакову. - Ленц ухмыльнулся: Марковцеву впору предлагать место
начальника отдела боевого планирования. - С Шестаковым тебя познакомят с минуты
на минуту. С возвращением тебя, Сергей Максимович, в родное гнездышко.

Марк кивнул и направился к выходу.
Спрут удержал его вопросом:
- Какая у тебя личная просьба, Сергей?
Марковцев обернулся.
- Я бы хотел отдохнуть в Греции. Дней пять-семь.
- Отдохнуть? - генерал с сомнением покачал головой.
- Очень нужно, Игорь Александрович.
Ленц на минуту задумался и согласно наклонил голову:
- Добро. Но не сразу. Недельки через две. Годится? - Казалось, он еще чего-то
ждал. Может, оттого и задержал Марка вопросом.
А для Сергея колебания начальника ГРУ были очевидны: Марковцев так и не
поблагодарил Ленца. С одной стороны, есть за что, а с другой...
Он и не попрощался, просто кивнул генералу и вышел, оставив Спрута в полной
растерянности: Ленц привычным жестом взял из пачки сигарету и... поднес ко рту. Но,
спохватившись, швырнул ее на стол.

82


"Боже мой!" - Катя качала головой, не узнавая в этом исхудавшем человеке с
посеревшим измученным лицом Сергея Марковцева. Того Марковцева, который,
наверное, навсегда остался в прошлой жизни. Короткий бой состарил его, будто ножом
прошелся от носа до краешков губ, еще больше углубляя складки, вдавил глаза,
подернув их сероватой пеленой, оставил въедливый запах пороха и дыма, посек лицо
осколками стекла; и на руках оставил те же отметины.
Это были другие руки, не те, что рассматривала когда-то Людмила: сбитые в кровь,
прожженные, со сломанными ногтями.
Скворцова не видела его три дня, а кажется, что прошло пять лет. Пять лет войны.
- Боже мой... - шептала Катя, отступая в глубину прихожей. - Боже...
Марк попытался улыбнуться черными потрескавшимися губами:
- Смерть не красит человека, правда?
Он прошел в комнату, сбросил куртку, которую ему дали в Аквариуме, и сел на
диван.
Сергей еще мог держаться в кабинете Ленца, потом в кабинете капитана первого
ранга Шестакова, в машине, которая доставила его прямо к подъезду Кати, а сейчас
усталость обрушилась на него и закрыла его глаза.
Он дома. Наверное, дома. Хотя бы на короткое время, на те запланированные
чертовой генетикой три недели. А может, больше.
- Хорошо бы... - вслух произнес Сергей, не открывая глаз. Потом вдруг
распахнул их, встретившись с Катиным взглядом. - Черта с два! Они поджидали
нашу победу с нетерпением, и что?.. Они просто выиграли, Катя. Выиграли, и все. Им
не дано знать, что такое победа, настоящая Победа. Им никогда не понять двадцати с
небольшим лет пацана, который, зная, что через несколько минут его не станет, с
улыбкой на губах говорит: "Плюнем в вечность?" Вот где шоковая терапия, в бога
мать!
Сергей махнул рукой, будто отгоняя норовивших встать под победное знамя
ухоженных и лощеных людей.
Отступила усталость. Злость вперемешку с болью и искренним изумлением
переполняла его душу. А казалось бы, перевидал в жизни столько, что удивляться уже
было нечему.
Катя села рядом и положила руку на его плечо. Руку, которую он однажды
сбросит, дернув плечом. И Марк честно сказал ей:
- Хочу, чтобы ты знала: в одно прекрасное утро ты проснешься от звука
хлопнувшей двери.
Катя улыбнулась:
- И тогда я встану, чтобы встретить тебя.
Сергей снова вздохнул: "Хорошо бы..."
И повторил эти слова вслух.

83


Москва, 22 декабря
Станция метро "Медведково". У Сергея Марковцева воспоминаний об этом районе
- хоть отбавляй.
Марк быстрой походкой направлялся к дому полковника Эйдинова, бросая взгляды
на окна. Легко взбежав на четвертый этаж, он нажал кнопку звонка.
Открыла дверь Людмила.
- Можно? - громко спросил Сергей, изобразив на лице приветливую улыбку, и
тише добавил: - Винни-Пух дома?
Женщина прижала палец к губам, а глаза ее говорили: "С ума сошел!"
"Значит, дома", - облегченно вздохнул Марк.
- Я тут у вас зубную пасту забыл. Пришел вот забрать. Владимир Николаевич! -
крикнул Марк. - Что же вы не выходите? Застряли?
Людмила схватилась за голову. Она не понимала развязного, не сулящего ничего
хорошего тона своего любовника.
Эйдинов появился в прихожей, одетый в теплую вязаную кофту. В одной руке
очки, в другой - сложенная газета.
Марк смотрел то на него, то на Людмилу. Он мог отомстить этому брюхану,
например, подойти к женщине, которая не станет особо противиться, и поцеловать.

По-настоящему. Чтобы этот суслик понял наконец, отчего на притолоке его прихожей
здоровенные полосы - очень похожие оставляет марал на дереве, когда трется о нее
рогами.
Но Людмила...
В чем она виновата? Когда-то опадала Марку то, в чем он нуждался. А впрочем,
нуждались они оба, и неизвестно, кто из них первым начал проявлять желание. Судя
по юбке с сюрпризом...
- Сергей, - Эйдинов опустил глаза, - я должен извиниться перед тобой. Но и ты
должен меня понять: я человек подневольный...
Марковцев усмехнулся самому себе: библейский подход - одного казнить,
другого помиловать.
- Извинения приняты, полковник. Посему воспользуюсь правом дать вам совет. И
дома, и у себя в конторе вы работаете. Пожалейте себя, Владимир Николаевич.
Расслабьтесь пивком, рюмочкой водки, хорошим собеседником. Загляните ему в глаза
и поймите, что он такой же человек, а не фоторобот, выпрыгнувший из
пронумерованной папки. Сводите жену в ресторан и посмотрите, как и какими глазами
провожают ее мужчины.
Сергей улыбнулся зардевшейся женщине.
- Люда, большое спасибо. Я не забыл вашего гостеприимства.
Марк покинул эту квартиру с чувством неисполненного долга. Если бы не Катя, не
запоздалое, но все же участие Эйдинова в ее судьбе, здесь прозвучали бы иные слова.
А сразу по возвращении Марковцева в квартире Владимира Николаевича мог
раздаться хлопок пистолетного выстрела.

84


Чеченская Республика, 26 декабря
"Герои"-майоры возвращались. Один - в расположение своей роты, другой - в
штаб. Везли их в обычном "уазике". Кроме них, в машине находился только водитель с
ястребиным носом и цепким взглядом - старший лейтенант ГРУ Владимир
Коротченков. Впереди "УАЗа" коптил выхлопными газами БТР с отделением
мотострелков на "борту", позади шел "Урал", до отказа набитый автоматчиками.
На пограничном КПП колонну остановили. Подошли омоновцы, проверяя, нет ли в
машине гражданских. Федералы отметили военную колонну и пропустили дальше.
Шесть километров пути, и еще один пост, который колонна прошла, не
останавливаясь.
"Может, пронесет", - думал Алексей Казначеев, чье имя теперь знала вся страна.
Имена разведчиков остались в секрете, выделили только командира роты. Прозвучало
лишь имя - Алексей, лицо его режиссеры скрыли под мозаикой. Но что значит
мозаика или ретушь на пленке? Это часть монтажа; а нетронутый отснятый репортаж
хранится особо, часто он изымается теми или иными спецслужбами. Но не так часто.
Не повезло Алексею и в другом - произошла утечка информации, и его фамилия
стала известна чеченским ваххабитским лидерам: как маску, скоро с него сдернут
мозаичную личину, чтобы повторить репортаж, чтобы вся страна узнала героя в лицо.
Жена Алексея Казначеева будет гордиться своим мужем, оплакивая его. Но
женщины имеют право на счастье, пусть даже горькое.
Колонна проехала "контрольную точку", и в пятидесяти метрах от БТРа грохнул
радиоуправляемый фугас, и тут же еще один. Стрелки повалили из бронетранспортера
и залегли у насыпи. Позади "уазика" натужно скрипнул тормозами "Урал",
останавливаясь и вытряхивая автоматчиков из кузова.
Вслед Владимиру Коротченкову неслись крики солдат: кто-то одобрял действия
смелого водителя, на большой скорости объехавшего БТР и увозившего с опасного
места двух офицеров, кто-то матюгался на него, скрывшегося без сопровождения за
опасным поворотом.
В ста метрах от "засады" Коротченков остановил машину рядом с белой
"шестеркой", съехавшей на обочину. Из "Жигулей" вышли два человека с автоматами
и в упор расстреляли двух "героев". Опустошив магазины "Калашниковых", они сели в
машину и уехали.
Отчаянный водитель Владимир Коротченков стряхнул с волос осколки стекла и
стал поджидать опер-группу.

Эпилог


Пропущенная страница
Самара, 4 января 2001 года
В Приволжский окружной госпиталь, расположенный на углу улиц 22-го
Партсъезда и Ставропольской, Сергей Марковцев приехал в четвертом часу.
Расплатившись с таксистом, сделавшим выгодный рейс из аэропорта, Сергей галантно
подал руку Кате Скворцовой, помогая ей выбраться из машины.
- Ты иди, Сережа, а я тебя подожду здесь, - Катя отказалась от предложения
вместе посетить лейтенанта Скумбатова.
Они стояли в просторном вестибюле госпиталя, на плечи Сергея был уже накинут
белый халат. На Скворцовой была коричневая дубленка, теплый берет, в руках
полиэтиленовый пакет для разведчика, который она передала спутнику.
Кивнув ей, Сергей пошел вслед за молодым небритым ординатором, взявшимся
проводить посетителя.
Койка Скумбатова стояла у окна. В приветствии лейтенант вскинул здоровую руку.

- Сергей Максимыч! - Он не верил своему единственному глазу. Ноль-Первому
все время казалось, что этот человек ушел из его жизни навсегда так же внезапно, как и
появился.
- Рад видеть тебя, Саня. - Кивнув остальным трем пациентам, один из которых,
улыбаясь, держал руку своей девушки, Марк подошел к Скумбатову. - Выглядишь
молодцом. А я грешным делом припас для тебя строчку из Ницше: "Больной не имеет
права на пессимизм".
Обменявшись рукопожатием с разведчиком, Марковцев присел на край кровати и
первым делом выставил на стол угощения.
- Все только что прибыло из столицы, Саня, - приговаривал он, - все свежее и
полезное для здоровья.
- У меня полная тумбочка, - улыбнулся лейтенант. - Жена и дочка здесь. Ушли
за двадцать минут до твоего прихода. Жаль, что вы не встретились.
- Да, действительно жалко. Девочку Таней зовут?
- Татьяна, - подтвердил Скумбатов.
- Ну, - Марковцев устроился поудобнее, - рассказывай, каких еще органов ты
тут лишился?
- Да вроде все на месте. А ты надолго в Самару?
- Только с тобой повидаться. А потом...
Сергей не стал говорить лейтенанту, что среди опознанных тел разведчиков не
нашлось Пантеры. Едва эта информация достигла Марковцева, сердце в его груди
екнуло: "Миша жив". Взяли его, раненого, боевики в плен. Его долго не отпускала эта
сумасшедшая мысль. Однако в Ростовскую лабораторию доставили все обугленные
тела и фрагменты тел, которые обнаружили в столовой и возле нее.
Предположительно, одно из тел принадлежало лейтенанту Пантюхину. Пройдет
достаточно времени, пока специалисты смогут точно указать на останки Михаила. Но
для этого потребуется кровь его родной сестры.
- А потом, - продолжил Сергей, - меня ждет одна теплая страна. Неоплаченные
долги, Саня, не дают мне покоя.
Скумбатов покачал головой.
- Неспокойный ты человек, подполковник. Я удивляюсь тебе, честно.
- Я сам себе удивляюсь. Прошло не так много времени, а все изменилось. Знаешь,
я словно попал в другую страну - и люди лучше стали, и солнце здесь светит ярче, и
мысли другие. Это не пафос, Саня, - я люблю все четкое и определенное, а пафос не
имеет реальных очертаний. Как и правда не имеет к истине никакого отношения.
Правда - это конец, дальше правды ничего нет. А истина - это путь, стремление. Это
вечная наша дорога.
Сергей заранее вытащил из коробки Золотую Звезду Героя России - он имел
полное право лично вручить награду командиру расчета, подменяя, как выяснилось из
его недавнего разговора с Ленцем, начальника Генштаба, - а сейчас нащупал Звезду в
кармане и зажал ее в кулаке.
- Давай твою руку, Саня. Это твоей дочке. Посмотришь, когда я уйду. Давай твою
руку...
Сергей вложил в ладонь лейтенанта высшую награду Родины и сжал его пальцы.
Похлопав по руке командира, часто покивал головой.
- Все правильно, Саня. Все правильно. Таких людей, как Сергей Марковцев, не
награждают. Он - человек Никто, человек Ниоткуда. А единственная награда
Марковцева - это слеза, скатившаяся по щеке одноглазого лейтенанта, разжавшего
ладонь.

Внизу Сергея поджидала Катя, удивленная его быстрым возвращением. Прочитав в
ее глазах немой во

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.