Жанр: Боевик
Марковцев 2. Невольник мести Инстинкт бойца.
...тина на голове. Длинноволосые и
особенно бородатые сильно потеют, больше тратят сил, быстрее устают, а диверсант
не может себе этого позволить. Идеальный вариант силового разведчика - лысый,
поджарый, без лишних килограммов веса. Главное оружие диверсанта - его
живучесть, непотопляемость, его инстинкт, шестое чувство, которое заставляет видеть
спиной; его умение мгновенно оценивать обстановку и так же молниеносно принимать
решения.
Пантерой Михаила прозвали по начальным буквам его фамилии, хотя такое
прозвище он мог получить за свои желтоватые глаза, кошачью гибкость и отменную
реакцию.
- Один... - досчитал он.
Боевик нашел в себе силы изобразить что-то наподобие кивка, который в полутьме
был бы не замечен кем-либо другим. Пантера держал наемника, как добычу, бросая
быстрые взгляды вокруг и поводя головой в шерстяной шапочке.
- Дальше тоже есть дозорные?
Мускулы шеи бандита снова сократились в положительном ответе.
- Расстояние? Прервешь меня кивком. Триста метров... Пятьсот... Семьсот...
Положительный ответ.
Сердце боевика колотилось в невероятном ритме. Кусок стали длиной в
семнадцать сантиметров пробил ему шею и легкое. Острая боль прожигала его
насквозь. Но страшнее была не боль, а скорая смерть. Раньше он смеялся, глядя, как
катаются по земле заложники, потом резко затихают, подергивая лишь ногами, - но
это не значило, что русская свинья сдохла, по глазам можно было определить, что
сознание еще не покинуло казненного. Некоторые подходили и заглядывали, чтобы
унес заложник на тот свет облик своих палачей.
Пантера тоже заглянул в глаза бандита, но во взгляде его не было веселья или
ненависти. Обычный взгляд хищника, поймавшего добычу. Диверсант левой рукой
прижал голову боевика к земле, а правой сделал резкое движение влево и вверх. Сталь
ножа вышла из-под правого уха бандита, проделав в шее страшную рану.
Вдруг Пантера резко повернулся, с невероятной ловкостью подтягивая из-за спины
автомат. И тут же выругался про себя, увидев подползающего к нему Скутера.
"Когда-нибудь я убью его", - подумал Михаил и покрутил у виска пальцем.
Разведчики сползли вниз и легли, касаясь друг друга головами.
- Семьсот метров прямо - еще один дозор, - шепнул Пантера на уху приятелю.
- Надо бы и там насорить.
- Так мы и до базы доберемся, - шепнул в ответ Скутер.
Разведчики сделали порядочный крюк, прежде чем выйти за спину дозорным
второго секрета. Теперь они, зная их местоположение, действовали быстрее.
Страхуя товарищей, Подкидыш полз от них в пятидесяти метрах с автоматом на
изготовку. Задача простая - оставить на месте еще один труп и отходить к своим.
Первого убитого боевика хватятся не скоро. Рациями они воспользуются в случае
вызова.
Как ни странно, крайний по направлению к базе караульный второго дозора тоже
стоял. Но он оказался опытнее своего товарища.
Услышав шорох, он весь напружинился, потом, разворачиваясь и припадая на одно
колено, вскинул автомат.
Пантера был в пяти метрах от него, на своей любимой дистанции. Приподнявшись
на одной руке, он вторую завел за голову и швырнул в боевика тяжелый нож. Звук
летящей стали походил на слабый, учащенный отголосок уханья филина: вух-вух-вухвух.
Бандит даже не вскрикнул, когда нож вонзился ему в горло.
Пантера, как змея, в несколько проворных приемов оказался рядом и предотвратил
случайный выстрел из автомата.
"Уходим", - показал он Скутеру, второму на подстраховке, убирая нож в ножны.
Подкидыш поджидал их, лежа на спине и ногами в их сторону. Пропустив
товарищей, он перевернулся на живот и пополз вслед за ними.
Между первым и вторым дозором, но на расстоянии в полкилометра от них,
разведчики, сориентировавшись, срезали путь, выходя к своему отряду с западной
стороны.
Когда они уходили, дозорным этого направления был Ас, сейчас его сменил
Македонский.
- Наряд вне очереди получил? - шепнул ему Скутер.
- Ас отдыхает, у него впереди много работы, - ответил Саша Богданкин. - И вы
ложитесь, покемарьте минут сорок.
62
Когда Марковцев проснулся, то увидел рядом сопящего Пантеру. Как и остальные,
Пантюхин спал на спине, скрестив руки поверх автомата и приспустив на глаза
вязаную шапочку. Сергей на восемнадцать лет был старше Пантеры и поймал себя на
мысли, что относится к этому парню особо, по-отечески, как и к Жене Заплетиной,
которой едва стукнуло двадцать. Марк не думал о том, что лежащий рядом с ним боец,
только что вернувшийся из рейда, убил одного, а может, двух бандитов. Подобными
категориями он уже давно не мыслил; а на заданиях такие мысли не возникают
вообще.
Начнется бой, подумал Марк, и я постараюсь быть рядом с ним. Вроде бы
несправедливое решение, ас другой стороны, ведь с кем-то он встанет в пару. Исходя
из плана, его напарниками будут три человека:
Муха, Удав и Рубильник.
Моей бы кобыле такого парня, вспомнил Сергей о дочери. Погулять на свадьбе...
Это предположение вызвало на лице Марковцева улыбку. Вот он поднимает
рюмку, обращаясь к безликой воображаемой толпе присутствующих: одни руки и
подрагивающая прозрачная жидкость в рюмках, опрокидывающаяся неизвестно куда.
Среди этой толпы только одно четкое лицо - Пантеры, одетого в строгий костюм и
галстук; даже лицо дочери слегка размытое.
Вдруг Марковцев поймал себя на том, что представляет не свадьбу, а похороны.
Что праздники как таковые не для него и не для Пантеры, а для тех, чьи лица так
расплывчаты...
Сергей попытался заглянуть в будущее. Вот он вернулся с задания. Вот встретился
с Катей. Вот пролетели, как одно мгновение, счастливые, несомненно, дни и недели. А
потом его неспокойная душа отвергнет опеку, сбросит с плеча ласковую ладонь
женщины, о которой он мечтал. А что последует за этим грубым жестом? Дальше
непроницаемый туман, откуда разносится призывное карканье. И он пойдет на этот
звук, обязательно пойдет, пока не ткнется ему в ладонь чья-то корявая рука. А все
потому, что он никто - и здесь, в этом чужом краю, и в своем родном тоже. Он
подневольный в неволе - Катя оказалась права не на сто, а на все двести процентов.
- Не спишь, Максимыч? - не поднимая с глаз шапочки, Пантера чуть повернул
голову в сторону старшего товарища. - Я тоже. Сестру вспомнил. Она теперь в
Афинах живет. Глупая. Плачет, целует меня: "Ты не обидишься? Я замуж выхожу.
Уеду в Грецию". - Пантера вздохнул. - Нас тетка воспитывала: у самой трое детей
было, да нас с сестрой взяла.
- А родители?
- Мать утонула, а отец спился потом, - тихо ответил Пантера. - Ты был в
Греции, Максимыч?
- Мне нельзя туда, - улыбнулся Марк. - Боги там близко. Я не люблю богов, и
они не благоволят ко мне.
Пантера качнул головой.
- Странный ты человек, Максимыч... Скажи честно, зачем ты здесь?
- Честно?.. - Марк долго не мог ответить. - Честно как-то не получается.
- Как хочешь... - Михаил вдруг улыбнулся. - Знаешь, кого ты мне
напоминаешь?
- Кого?
- Воспитателя в детсаду.
- Почему воспитателя?
- Ты же нянчишься с нами. Зачем? Ну, скажи, зачем? - Пантера приподнял
шапочку и приподнялся на локте. Его желтоватые глаза, блестевшие в сумраке, и
сложившиеся в полуулыбку губы вытягивали из Марка ответ.
Рано, подумал Сергей. Рано признаваться во всем. И вообще, нужно ли это? Хотя
Ленц сам дал Марковцеву возможность скрыть от разведчиков тайну. "Произошла
утечка. Вас ждут". Это сообщение снимало с Марка тяжкий груз. Однако трудно
солгать, глядя в честные глаза Пантеры, и так же нелегко уйти от ответа.
Выручил Злодей, завозившийся слева от Марка:
- Пантера, заткнись. Дай поспать человеку.
- Это кто у нас человек? - тут же подал голос Скутер.
- Ну все, началось. - Один-Ноль выругался и поднялся на ноги. - Подъем!
Скутер - в голову колонны.
- Вы дрыхли тут, - горячим шепотом взорвался Горчихин, - а мы с Пантерой и
Подкидышем по оврагам ползали. А теперь я вам путь должен рассекать, да? Нашли
марафонца! Вон Злодей - ну постоянно он в хвосте! Постоянно.
Продолжая ворчать, Скутер надел рюкзак и повесил на шею автомат.
- Рубильник, зови Македонского и догоняйте нас. - Один-Ноль занял привычное
место Скутера и легко побежал в голове колонны.
Последние приготовления
Азербайджан, 20 декабря, среда, ночь
Как таковая, асфальтированная дорога кончалась непосредственно у ворот
бывшего УМС, а дальше, на восток, она представляла собой мешанину из щебня и
песка. Двухэтажное здание управления было выстроено из силикатного кирпича, таким
же был и основной одноэтажный бокс-ангар, по высоте не уступающий главной
конторе. Бетонный забор светло-коричневого цвета уцелел лишь с двух сторон, две
другие освободили ог плит из соображений безопасности взлета и посадки самолета.
Привычных сигнальных огней на этом частном аэродроме не было, отчасти их
функции выполняли прожекторы, по три штуки с каждой стороны вдоль летного поля.
Диверсанты выдвинулись к аэродрому, когда уже наступил новый день, в 00.45.
Разведгруппа в составе трех человек произвела осмотр объекта. На первом этаже
здания и над входной дверью, к которой вел пятиступенчатый марш, горел дежурный
свет, второй этаж тонул во мраке. "ЗИЛ-131", оснащенный кронштейном для
буксировки самолета, стоял вплотную к воротам ангара.
Рубильник и Моряк блокировали дверь ангара, остальные разведчики окружили
здание, рассредоточились вдоль фасада - непосредственно у двери, возле "ЗИЛа" и
каменной коробки силовой подстанции.
Изготовив оружие, Один-Ноль кивнул головой Марковцеву: "Давай".
Сергей громко постучал в металлическую дверь, за которой тут же раздался
собачий лай. Но прошло не меньше минуты, прежде чем в окнах вспыхнул яркий свет.
Потом за дверью раздался мужской голос, который что-то вопрошал на местном
наречии.
- Открывай, хозяин, - грубо потребовал Марк. - Я от Рустэма Давлатова.
Поговорить надо. И собаку убери.
Вместо обычного глазка дверь была оборудована смотровым окошком из толстого
плексигласа размером с суповую чашку. Горевший над дверью дежурный свет
позволил Марку разглядеть прильнувшее к окошку смуглое и небритое лицо мужчины
лет сорока пяти. Сергей стоял близко к двери, и хозяин не мог видеть оружие в его
руках.
Лицо мужчины скрылось, умолк собачий лай. Потом раздался грохот
открываемого засова, и дверь открылась.
Марковцев наставил на хозяина автомат.
- Руки вверх, земляк. Два шага назад, и лицом к стене.
Хозяин не отреагировал. Сергей затолкал его в просторный тамбур. Вслед за ним
вошла четверка диверсантов.
- Подкидыш, Скутер - второй этаж, - Скумбатов отдавал распоряжения тихим
голосом. - Пантера - со мной.
Один-Ноль скрылся в коридоре, поворачивающем направо. Подкидыш с
напарником устремились вверх по лестнице, ведущей из тамбура на второй этаж.
- Сколько человек в здании? - спросил Марк, наставив ствол автомата в живот
хозяину.
- Три, - с небольшой задержкой ответил азербайджанец. Вид диверсантов с
плоскими рюкзаками, похожими на упаковку динамита, произвел на него сильнейшее
впечатление. Смуглое лицо посерело, а руки, которые он держал у лица, заметно
подрагивали.
- Кто именно? - Марк более внимательно присмотрелся к этому человеку ниже
среднего роста, широкоплечему, с массивным носом и выдающейся вперед челюстью.
На нем был надет тренировочный костюм "найк", на ногах валяные чуни.
- Водитель, я и мой помощник, - ответил летчик.
- Помощник? - Марк удивленно приподнял бровь. - Так ты Адам Хуциев?
Пилот кивнул головой.
- Опусти руки, - разрешил Марковцев, подумав, что им повезло, и у бывшего
пилота Аса работы поубавится. - В ангаре есть кто-нибудь?
- Нет.
- Слушай меня внимательно, Адам, - Сергей убрал автомат за спину. - Сейчас
ты проводишь нас в ангар и покажешь, где у тебя парашюты. Пока мы будем
укладывать их заново, ты с моим летчиком приготовишь борт к полету. Керосин у тебя
есть?
- Не так много. Четыре тонны.
- Сколько всего парашютов? - продолжил опрос Марковцев.
- Пять "крыльев" и четырнадцать десантных.
- Отлично. Мне нравится твоя откровенность: ты полностью подтвердил слова
одного человека. Значит, ты живешь здесь?
- Иногда остаюсь на ночь. У меня дом в Шеки. Жена и четверо детей, - добавил
хозяин.
Сергей усмехнулся:
- Тебе не о чем беспокоиться, Адам. Уже завтра ты сможешь возобновить полеты
и помахать крылом над родным домом.
Со второго этажа спустились Подкидыш и Скутер.
- Чисто, - доложил Найденов.
Через пару секунд в тамбур шагнул Пантюхин. В желтоватом свете лампы глаза
Пантеры прибрели насыщенный янтарный цвет. Он показал два сложенных вместе
пальца - взяли двоих, потом, улыбаясь, развел пальцы, показывая латинскую V,
Виктория, дескать.
Марк подмигнул Пантере и кивнул Хуциеву:
- Пойдем, Адам, покажи нам свои владения.
У Хуциева имелось все необходимое для укладки парашютов. Огромные, похожие
на маты, прямоугольные пластиковые плиты были тщательно подогнаны по сторонам
и широким рядом уложены вдоль двух стен ангара. И температура соответствовала: та
же, что и вне помещения. Не мешкая, диверсанты приступили к работе.
Марковцев прикоснулся к шелку парашюта едва ли не трепетно. Он и не чаял
когда-нибудь снова оказаться парящим над землей, тем более в полной выкладке.
Только за это он принял бы предложение Скворцовой; там, в комнате свиданий, не
глядя обменял бы шелк ее воображаемого бюстгальтера на шелк купола парашюта.
Сергей складывал стропы автоматически. Можно думать о чем-нибудь другом -
руки бывшего инструктора по парашютной подготовке, выполнявшие эту работу
тысячи раз, несомненно, обладали собственной памятью.
В нескольких метрах от Сергея ползал на коленях по белой ткани Пантера, работу
свою он делал неторопливо, обстоятельно. Торопиться нельзя, это все равно что
позвать свою смерть - стремительную, неотвратимую и головокружительную - в
прямом смысле слова.
А вот Ас, с вечно нахмуренными бровями и с малоросским выговором Игорь
Гринчук, положится в укладке на товарищей - сам он вместе с Хуциевым и его
помощником проверяет самолет, особое внимание уделяя гидравлике кормового люка,
заправляет кессоны... Все в этом деле важно, нет такой мелочи, от которой можно было
бы отмахнуться.
Работая, Марковцев в сотый, наверное, раз прогонял в голове предстоящие
действия. По часам, по минутам и секундам. Только не мог, никак не мог Сергей знать
о "подарке" генерал-майора Зубахина, на допросе умолчавшего о заложниках. Кто
знает, может быть, потому он не стал брать на себя судьбу военнопленных, что вина
его была и так велика.
Однако Николай Григорьевич Постнов легко распоряжался чужими судьбами и
наверняка, даже если бы знал, попросил бы Эйдинова не говорить о заложниках.
Попадут они под минный шквал - хорошо, не попадут, сидя в зиндане, - тоже
неплохо: оставшиеся в живых боевики превратят последнюю минуту жизни
заложников в вечность.
Марк поднялся в салон и первым делом прошелся рукой по всей длине
центрального леера, проверяя надежность креплений. Потом, будто мысленно
совершал прыжок, покинул самолет через опущенную створку в хвосте самолета.
И снова на него напали сомнения. Разведчики еще могут вернуться. "Выбор за
вами". Прежние трепетные чувства, вызванные прикосновением к ткани парашюта,
виделись теперь прихотью. Мысли его путались. "Зачем ты нянчишься с нами?" А
затем, что поставил перед собой цель - реабилитировать двенадцать человек. Это
благо для всех.
Для всех.
Теперь он не вправе лично принимать решения, его голос захлебнется в
"детсадовской" группе диверсантов. И за каждого Сергей Марковцев болел, он взвалил
на себя непосильную ношу и едва удерживал ее на своих плечах. Он был солдатом,
умер и вот теперь - воскрес.
"Последняя просьба, командир".
Да, Витя, я знаю. А ты молодец. Молодец. Сергей мысленно притягивает к себе
голову бойца и треплет стриженый затылок.
- Взгрустнулось, Максимыч? - Рядом остановился Пантера.
Сергей ответил лейтенанту теплой улыбкой.
- Да, Миша. Мертвые не дают покоя. Они просят за живых такого же мертвого
человека. А он сгорел, Миша. Весь выгорел изнутри...
- Странный ты человек, Максимыч... У тебя есть семья? - поинтересовался
Пантюхин, выбивая из полупустой пачки сигарету и предлагая ее старшему товарищу.
- Была, - кивнул головой Сергей, отказываясь от курева. - Жена-красавица и
дочка... вся в меня, - ответил он с задержкой. - А я всегда хотел сына...
- Сколько ей?
- Девятнадцать.
- О, невеста. С женой разошлись, значит?
- Как в Африке слоны. С трубным ревом. Я любил белое, она - черное.
Оказывается, в черном весь спектр цветов, - Марк усмехнулся, - а я и не знал. Мы
были разными людьми. У нее было много свободного времени, и она легко
перемещалась в нем. У меня же не было лишней свободной минуты. Семейная жизнь
- штука не сложная, это мы ведем себя в ней сложно, вот в чем проблема.
Пантера покачал головой, глядя на человека с измученным лицом, о котором он
почти ничего не знал. Марк действительно был странным человеком. Все его слова так
или иначе заставляли задумываться.
- Ты сам ушел со службы? - спросил лейтенант.
- Я ушел с поля брани - трупы, стаи стервятников, плачущие женщины. Вот все,
что осталось от стройной шеренги, перед которой когда-то я читал слова присяги. И я
перешел на другое поле. Я клевал глаза бизнесменам, чиновникам, бандитам... В конце
концов, это занятие мне стало нравиться. Себе в оправдание я нашел довольно сносное
словцо: реализация. Я реализовывал себя. Вот и все.
- Сейчас тоже? - спросил Пантера.
- И сейчас, Миша. Недавно я беседовал с одним могущественным, даже
страшным человеком, который возомнил себя богом, - а быть богом всегда трудно.
Еще труднее любить бога, прощать его, а главное - заставить его прощать других. И
вот бог встал на путь исправления, он сказал нам: "Выбор за вами". И я тоже мучаюсь,
выбирая. Как в том фильме про гладиатора. "Скажи еще раз, Максимус, что мы здесь
делаем? Зачем мы здесь?" - спросил цезарь. "Ради процветания империи, сир", -
ответил генерал Северной армии. Дай-то бог, - покивал Марк, улыбнувшись Пантере.
- Дай-то бог.
- И кто был тем страшным человеком? - вполголоса поинтересовался Пантюхин.
- Генерал-полковник Ленц, - ответил Марк. - Главная рыбина в Аквариуме.
Помнишь: "Главный - Один-Двенадцатому"?
- Ты говорил с Ленцем? - на лице Пантеры было написано крайнее изумление.
- Более того: мы пили коньяк, посасывали лимон и бросали корки на серебряный
поднос. Ленц называл меня ласково - то трупом, то Сережей. Он сказал: "Победите, а
я подхвачу вашу победу". Это потому, что без нас он никто. Мы нужны ему, а он
нужен нам. Вот и все, Миша. Я рассказал тебе больше, чем хотел.
- Да, я понимаю, - кивнул Пантера, - теперь понимаю.
- Но это ничего не значит, - предупредил Марк. И, приблизившись к Пантере
вплотную, что придало его словам значительность, прошептал: - Я с вами, а вы со
мной - это единственное, о чем мы должны помнить.
Диверсионная школа, ночь с 19 на 20 декабря
Сообщение от первой группы дозора Рустэм Давлатов принял в 22.45, затем вызвал
на связь командира второго секретного отряда Мансура Сарулиева испросил, все ли у
того в порядке. С вечно отекшими глазами и незаживающей язвой под ухом Сарулиев
проверил своих людей, один из которых...
Индус прервал связь и зашел в кабинет начальника школы. Одетый в полевую
униформу Увайс Рагимов сидел спиной к теплой печке-голландке, положив ноги на
спинку стула.
Давлатов выдернул из-под ног Рагимова стул и сел на него.
- Они сняли двух дозорных.
Вопреки нежеланию Ахмеда Закуева принять план Индуса, Давлатов все же сделал
по-своему; но послал не сто двадцать человек навстречу диверсионной группе, а
выставил на предполагаемом пути русских три дозора по десять человек в каждом.
Хитрости тут было мало, больше неуступчивости и веры в свою изобретательность и
интуицию. Последняя в этот раз не подвела Рустэма Давлатова. Как бы не подвела.
Из кабинета начальника школы Давлатов связался с Асланом Магометовым,
который руководил десятком дозорных, мерзших в двух километрах от базы на пути
следования русских десантников.
- Аслан, все твои люди на месте? - запросил Давлатов. - Проверь еще раз. -
Отложив шипящую на приеме рацию, Индус потеребил кончик носа. - Диверсанты
наткнулись на первый дозор и сняли караульного. Развязали они ему язык или нет, мы
не знаем. Так или иначе, они в курсе, что мы...
- Что мы в курсе, - прервал возникшую паузу Рагимов. - И все-таки они пошли
дальше. - Подумав, он покачал головой: - Нет, Рустэм, они не развязали
караульному язык. Иначе повернули бы назад.
Давлатов выслушал сообщение от Аслана Магометова и на время выключил
рацию.
- Все его люди на месте, - сказал он.
- Значит, диверсанты повернули-таки.
- Или решили зайти с другой стороны. Эти русские начинают действовать мне на
нервы, - скрипнул зубами Давлатов. - Я вообще не пойму их тактику. Хотя она
проста как блин: пробраться на базу незамеченными и заминировать здания. Без мин
они никто, просто тринадцать автоматчиков. Считай, сейчас мы играем в открытую. Я
выставляю дозоры, а они, вместо того чтобы обойти караульных, убивают в каждой
группе по одному человеку.
- Придется поднимать всех людей, ставить по периметру базы и держать до
рассвета. И поднимать прямо сейчас. Другого выхода я не вижу.
- Они смеются над нами, Увайс. Они поняли, что их планы раскрыты, и просто
напрягают нас. Они же не дураки нападать на базу, чей личный состав поднят на ноги.
Они ушли, это факт, но продолжают держать нас в напряжении. Я бы все отдал, - под
глазом Индуса забился нервный тик, - ухо свое бы отдал, чтобы захватить хотя бы
одного из них. Ты прав, придется поднимать всех, включая бойцов Джафаля А утром
дадим им отдохнуть.
- Ты и завтра хочешь выставлять посты?
- Я хочу одного: взять этого... Марковцева, что ли. Тигр с умом лисицы, сказал
мне Бараев. Кем бы он ни был, в светлое время суток он - обычный стрелок. Самое
обидное то, что их всего-то тринадцать человек. Тринадцать мух в комнате, которых
хрен поймаешь. Не кусаются, падлы, но спать не дают.
Встав с места, Давлатов распорядился:
- Поднимай людей, Увайс. А с рассветом отправляй их отдыхать. Только посты
усиль вдвое.
Индус прошел в свой кабинет и, не разуваясь, лег на узкую солдатскую койку. Все
происходящее казалось ему шуткой, злой шуткой Вахи Бараева. Однако на кого
списать трупы караульных? Ладно бы они замерзли, но у одного от кадыка до уха
распорото горло, а у второго дырка точно под подбородком.
Москва, 20 декабря, утро
В семь часов утра полковник Эйдинов был уже на ногах. Генерал Ленц оставил ему
координаты майора Савченко - для связи. Но если таковая и состоится, то
односторонняя: начальнику профильного отдела нечего будет сказать Савченко. Разве
что поделиться новостью, которая дошла до Владимира Николаевича после
возвращения из Аквариума: накануне вечером в своей машине был застрелен Николай
Григорьевич Постнов.
В первые минуты Эйдинов почему-то решил, что это работа его суперагента по
особо щекотливым поручениям, что каким-то образом до Марка дошла информация о
смерти Жени Заплетиной и он сумел отомстить. Придет пора, и Сергей узнает о гибели
Жени, тогда вся вина ляжет на полковника. Мысля юридически-кощунственно и в то
же время самоотверженно, Владимир Николаевич прикинул, что по совокупности ему
положена пуля.
Спустя какое-то время он понял, что Постнов распрощался с жизнью и своим
роскошным "Пежо" не без помощи Ленца. Марк знал куратора по фамилии от Кати
Скворцовой, а Спрут не мог не заинтересоваться невидимой, но ощутимой связью
между профильным отделом ФСБ и Совбезом.
Еще Ленц в категорической форме потребовал от Эйдинова передать ГРУ все
отработанные профильным отделом связи генерала Зубахина. А на того работало
около двух десятков военнослужащих.
Умывшись холодной водой и похлопав себя по щекам, Эйдинов прошел на кухню
и решил, что сегодня обойдется без завтрака. Бросив взгляд на часы, отметил время,
когда согласно личному плану Марковцева начнется боевая операция.
Он подошел к окну. То ли утро, то ли вечер, не разберешь.
Уже у себя в кабинете Эйдинов в первую очередь перевернул страницу календаря.
20 декабря, 9-й Лунный день. Символ - нетопырь. "Лучшее занятие -
исправление ошибок".
"Цыганочка" с выходом
Азербайджан, 20 декабря, 9.50
К полету все было готово. Место второго пилота пустовало - Ас с рюкзаком и
парашютным ранцем за плечами не умещался в кресло и стоял позади, "над душой" у
Адама Хуциева. Хусейн Гиев расположился на месте бортового механика.
Злодей первым прицепил карабин вытяжного тросика к центральному лееру и
занял место у створки люка. Следом за ним "прицепились" Один-Ноль, Моряк, Удав,
Рубильник, Марк, Муха, Подкова, Македонский, Скутер, Подкидыш и самым
последним - самый легкий боец Пантера.
Между Мухой и Подковой осталось место для Аса. Гринчук покинет кабину
пилотов перед самой выброской, ему только бы успеть защелкнуть карабин на леере. А
вообще, именно Асу предназначалась роль пилота, и то, что Адам Хуциев оказался на
месте, для диверсантов было везением и отнюдь не маленьким.
Самолет уже стоял на ВПП. Турбины призывно ревели. Ас привычно пробежал
глазами по показаниям приборов: положение стабилизатора, положение рулей и
элеронов, магнитный курс...
Сейчас Гринчук выполнял роль диспетчера.
- Поехали, Адам! - отдал он команду. - У тебя "черные ящики" есть?
- Какие ящики! - нервничал пилот. - Одни гробы!
Хуциев начал разбег, взяв штурвал немного на себя, отражая напор бокового ветра.
Набрав сто шестьдесят километров, Адам переложил стабилизатор до минус пяти
градусов. Сто семьдесят в час - и летчик поднял переднее шасси и, спустя секунды
после отрыва, перевел элерон в нулевое положение.
Высота сто тридцать; с небольшим опозданием Адам убрал закрылки.
- Опаздываешь, Козлевич, - заметил Ас.
- Это вы торопитесь, а мне спешить некуда. - На Хуциеве поверх спортивного
костюма была наброшена видавшие виды потертая летная куртка, на гол
...Закладка в соц.сетях
