Жанр: Боевик
Марковцев 2. Невольник мести Инстинкт бойца.
...ове темносиний
берет, натянутый до самых бровей. - Не передумали? - на всякий случай
спросил азербайджанец.
И не дождался ответа.
Ас повернулся к распахнутой двери кабины экипажа, оглядывая замерший на лавке
стройный ряд разведчиков, смотрящих перед собой.
- Проверка! - крикнул он, привлекая внимание отряда. - Жми, Хусейн.
Бортмеханик привел в действие синюю сигнальную лампу над дверью.
Крайний, Пантера, приподнял руку: "Вижу".
Ас занял прежнее положение.
- Адам, крутнись над аэродромом - выбросим твоего водителя, а потом жми к
базе.
- Знаю. - Хуциев переложил штурвал, делая правый разворот.
У Марка слегка заложило уши. Он широко, до хруста за ушами открыл рот и снова
сомкнул губы. Под его курткой, как и у остальных бойцов, вплотную к подмышке был
пригнан автомат "АС", разработанный под патрон СП-6 с бронебойной пулей, а
компактный штурмовой "вихрь" висел на ремне в районе живота и также под курткой
- чтобы ни одна деталь вооружения не смогла помешать принудительному
раскрытию парашюта, 9-миллиметровый "вихрь", на дальностях до двухсот метров
насквозь прошивающий бронежилеты, должен первым вступить в бой.
По правую руку от Марка сидит Муха - Дима Родимов. Голова бойца приподнята,
глаза закрыты. Дышать старается глубоко и не часто. Слева - Рубильник, тезка
Марковцева, 25-летний носатый Сергей Евдокимов. Смотрит перед собой, раскрытые
ладони держит на коленях. Перехватив взгляд Марка, Евдокимов повернул голову и
подмигнул.
Кроме десантников и экипажа, в салоне самолета находился водитель "ЗИЛа", за
плечами которого висел парашютный ранец. Прыжок водителя должен был оправдать
взлет самолета, который не могли не заметить на базе. Выброс одинокого парашютиста
запланировали произвести всего в полутора километрах от КПП, после чего,
"нарисовавшись", "Як-40" сделает разворот, чтобы в бреющем полете пройтись над
учебным центром Давлатова.
В проеме двери снова показался Ас.
- Берегись - люк!
- Майнуй помалу! - крикнул Злодей, сидящий первым.
Вот она, пасть десантного самолета, с отвисшей челюстью створки люка,
скалящаяся телескопическими подъемник1ми.
Водитель встал в метре от люка. Он не раз прыгал с парашютом и был спокоен.
- Пошел!
Азербайджанец, оттолкнувшись, покинул борт.
Все. Теперь очередь за мастерами.
Сделав двойной разворот, самолет с десантниками на борту пошел на последнюю
прямую, дрожа и резко снижаясь.
Бойцы почувствовали эту прямую, протянувшуюся по направлению к
асфальтированной дороге учебного центра, их головы непроизвольно пришли в
движение.
- Попер, родимый!
- С ветерком под горку!
- Кардан бы не отвалился...
Гринчук вернулся к пилотам.
- Спускайся ниже, Адам! - крикнул он.
- Куда ниже?! - запсиховал азербайджанец. - Сто сорок метров! Я вам не
истребитель!
- Давай до ста!
- Разобьетесь на хрен!
- Рули! - перекрывая шум турбин, крикнул Ас. - Рули, Козлевич!
Хуциев отдал штурвал от себя, и "Як-40" ухнул вниз еще на четыре десятка
метров.
- Вот так, - одобрил десантник, поглядывая на показания высотомера. -
Хусейн, - Гринчук тронул бортмеханика за плечо, - включай сигнал, как только
пересечешь грунтовку - двести метров от КПП. Понял?
- Да.
- Не проспи, - еще раз предупредил Ас. - Он глянул вперед, на учебный центр,
который неумолимо приближался, и прошел на свое место в строю. Щелкнув
карабином, сам отдал команду: - Готовсь!
- Есть готовсь! - Злодей встал с места. Его ботинки замерли на краю пропасти.
Он немного согнулся, чувствуя на спине ладони командира: Один-Ноль стал вплотную
к головному десантнику, который теперь справедливо мог бы упрекнуть Скутера, что
тот находится в хвосте колонны. Колю Чернова, самого тяжелого в отряде, словно
берегли для этой решающей минуты, когда головой вперед он первым, увлекая за
собой товарищей, полетит в пропасть.
Скумбатова подпирал сзади Моряк, того - Удав, Колесников Антон Андреевич,
что в аббревиатуре совпадало с именем удава из "Маугли" - КАА. В затылок Сергею
Марковцеву дышал Муха. Последним покинет борт Пантера. Он "снимет" сигнал и
передаст команду.
До выброски - считанные мгновения. Мастер-класс Андрея Столярова и рядом не
стоял с тем, что собирался показать полевому командиру Давлатову бывший
подполковник спецназа со своей новой командой.
Голова Сергея заранее начала коротко подергиваться - это не нервы, а может, и
нервы, черт их разберет, предвкушение боя: грохот автоматных очередей, свист пуль,
взрывы гранат, крики, мат, стоны...
Адам Хуциев вел "Як" прямо на КПП, курс - строго над асфальтированной
дорогой. Командир экипажа только качал головой: сто метров! Это предел: три-четыре
метра ниже - и от десантников останутся камуфлированные лепешки.
Хусейн Гиев положил руку на красную кнопку сигнала и напряженно
всматривался в приближающееся здание контрольно-пропускного пункта и тонкую
полоску грунтовки, которая и была контрольной отметкой, была финишной чертой, за
которой - ад.
До нее оставалось примерно двести метров.
Место бортового механика находилось позади кресла второго пилота, что
позволяло Хусейну бросать короткие взгляды в салон. Сто пятьдесят.
Командир экипажа держал штурвал мертвой хваткой. Мышцы Адама будто
сковало. Он расслабится, когда наберет "нормальную" высоту.
Сто метров.
Бортмеханик тяжело сглотнул. Он волновался так, словно командиром экипажа
был Талалихин.
Полста.
Все. Нос самолета вторгся в чужое измерение, где отсчет пошел в обратную
сторону.
Гиев вдавил клавишу, и над дверью загорелась синяя лампа.
Пантера, облокотившись о спину Скутера, смотрел назад. Его желтые глаза на миг
взорвались синим цветом.
- Сигнал! - Пантера надавил на Скутера.
Его выкрик подхватил одноглазый командир диверсантов:
- "Цыганочка" с выходом! Давай, Пантера! Жми!
Последний в этой живой гусенице, Пантюхин, нажимал на Скутера, тот на
Македонского... И вся эта масса докатилась наконец до Злодея, которого буквально
вытолкали на свежий воздух.
Диверсионный отряд всем составом за несколько мгновений горохом прокатился
по салону и исчез в разверзнутой пасти десантного люка.
Как и не было никого; только вытяжные тросики; собранные в кучу, покачивались
на леере.
Выход был красивым, десантников разворачивало ногами вверх, за ними
поочередно появлялись серые "хвосты", стремительно приобретавшие очертания
куполов парашютов. Затем положение парашютистов резко менялось на
противоположное - рывком и сопровождающим хлопком парашюта их разворачивало
вверх головой. Но уже у самой земли. Хлопки куполов едва ли не совпадали с ударом
ног о землю. Однако скорость падения погашалась до положенного минимума.
В основном из наемников Рустэма Давлатова курили "братья-славяне", прибалты,
кое-кто из татар и наркоманы-смертники. Возле штаба до сих пор друг против друга
стояли две удобные скамейки, на которых порой отдыхали новые "штабные", и пара
чугунных урн. В теплое время года, сидя на скамейке, бывший майор-десантник Увайс
Ибрагимов по пять раз на дню мыл в тазу ноги и руки и зачем-то выливал черную воду
в урны.
После тяжелой ночи Увайс Рагимов вышел на крыльцо... Долго стоял, щурясь на
взошедшее к этому времени солнце, проклиная русских диверсантов, брата Ваху
Бараева, который устроил столь тяжкую проверку на бдительность. Или на вшивость.
Сейчас Ваха мирно спал в гостевой комнате и плевать хотел на усталых,
замерзших за ночь бойцов. Повезло тем, кто сорок минут назад упал наконец-то в
койки и, кутаясь в одеяла, мгновенно уснул. После боя такого не бывает, не дает
заснуть возбужденное состояние, а после двенадцати часов напряженного и
бесполезного ожидания - обратный эффект.
А вот тем, кто остался нести караульную службу, не повезло. Начальник школы
видел их сейчас, устало слоняющихся вдоль "колючки", прикорнувших на стульях в
помещении КПП.
Из здания штаба вышел хмурый Рустэм Давлатов и прошелся, разминая затекшие
ноги. Прислушался, различив вдалеке слабый звук набирающих обороты турбин. Изпод
ладони он наблюдал, как взмыл в воздух "Як-40", принадлежавший Адаму
Хуциеву. К полевому командиру присоединился Рагимов.
- Калымит Адам, - определился Увайс, глядя на красивый разворот самолета.
Давлатов не ответил. Он ждал, когда из чрева самолета скользнет вниз крохотная
фигурка, за ней еще одна, еще... и над ними расцветут купола парашютов. Сам
Давлатов лишь однажды прыгал с парашютом, впечатлений хватило, чтобы раз и
навсегда отказаться от этого сумасшедшего занятия. Другое дело - смотреть. А вот
десантник Увайс Рагимов прыгал с каждой группой курсантов.
- Один, что ли, не пойму, - начальник школы продолжал всматриваться в
одинокого парашютиста, парящего в километре-полутора от базы, и в самолет,
делающий очередной разворот.
- Один? - Давлатов недоверчиво выпятил губу. Если один, то очень
состоятельный человек.
Самолет Адама Хуциева продолжал снижаться, выбрав не самый удачный курс:
шел прямо на базу.
- Хусейна, что ли, посадил за штурвал? - продолжал гадать Рагимов, выгнув
черные брови.
Давлатов на секунду прикрыл глаза. Какая-то неприятная и тоскливая мысль
коснулась его сознания... И Рустэм зазывал ее, морща лоб и кривя губы...
Он снова посмотрел на самолет, который вдруг резко ухнул вниз, метров на сорокпятьдесят,
продолжая следовать прежним курсом.
- Чокнутый! - выругался Увайс. - Куда он прет?!
Внезапно в горле Давлатова пересохло, и он не сразу сумел ответить товарищу. По
коже прошла ледяная волна, закончив свой бег на бритом затылке полевого командира.
Он уже знал ответ на вопрос Ибрагимова, но стоял как вкопанный, не в силах оторвать
взгляда от ревущего в трехстах метрах от КПП самолета.
"Вот сейчас..." - сквознякам пронеслось в голове чеченца, рождая в груди
отчаянье вперемешку с обидой и злостью. В стонущей голове Рустэма билась одна
только мысль: его переиграли вчистую. Оставили ли шанс, этот вопрос, как ни
странно, стоял на последнем месте. На первом - все усиливающаяся злость,
растерянность, оскорбление... и тоска, заглушающая даже пронзительный рев турбин.
А вот и ОНИ.
Что-то страшное было в появлении русских диверсантов за хвостом теперь уже
настоящего десантного самолета, будто воздушный "Як" рожал их прямо в небе, рожал
в рубашках, счастливых рубашках, белым куполом гасящих их смертоносное падение.
По косой траектории, словно на землю садился клин журавлей, десантники пробегали
несколько метров и...
- Красиво они нас сделали! - процедил сквозь зубы Давлатов, обращая свое
гневное лицо к соплеменнику.
- Кто?
- Русские в пальто!
Чеченец прыгнул в дверь штаба и бросился в свои апартаменты за оружием. Как
назло, взгляд буквально уперся в сабли на стене.
"Рубить! - скрипел зубами Давлатов. - Рубить русских свиней!"
Он передернул затвор автомата и сунул в карман пару рожков.
69
Сергей Марковцев рассчитал все точно, будто ползал по учебному центру с
линейкой. Цепочка диверсантов приземлялась "за шиворот" боевикам таким образом,
что автоматически распределялась по три человека на каждый из четырех лагерей,
которые по ходу выброски находились от них по левую руку.
Погасив парашют, Подкидыш щелкнул пряжками, освобождаясь от ранца и тут же
включаясь в работу. Рванув на себе куртку, он высвободил "вихрь" и положил двух
зазевавшихся у входа в казарму боевиков, которые так и не успели понять, что
происходит.
Позади Найденова стал Скутер. Он полоснул острым, как бритва, ножом по всей
длине рюкзака товарища, моментально извлекая главное оружие - мины,
упакованные в пенопласт, сорвать который было делом одной секунды. Потом
товарищи, не снимая и не копошась в собственных рюкзаках, облегчат ношу Скутера.
- Вперед, вперед, Скутер! - громко выкрикнул Подкидыш.
Вдвоем с Пантерой он прикрывал товарища, который с двумя минами в руках
устремился к фасаду казармы. Пригнувшись, разведчики шли следом, поливая
автоматным огнем окна.
Скутер упал на землю в двух метрах от казармы, отложил одну мину, а на второй
ткнул три клавиши, удерживая кнопку "sec": 2,0 и "launch" (пуск), поставив часовой
механизм на двадцать секунд. Оставив мину вогнутой стороной к зданию, Скутер
рискованно продвинулся дальше вдоль фасада. Распластавшись и убрав автомат,
поставил вторую мину на двенадцать секунд и стал поспешно отступать. Пантера
поменял положение и отходил, прикрывая товарищей со спины.
- Скутер! Дверь! - Подкидыш оставил в покое "вихрь", и из-под расстегнутой
куртки показался массивный ствол "АС". Бесшумный автомат фыркал, заставляя
боевиков, показавшихся в окнах, убраться назад. Пока Найденов менял оружие, Скутер
точными выстрелами положил наемника, выскочившего в двери.
Окна обшитой коричневатыми досками казармы находились низко над землей - в
метре или около того. Практически, цокольный этаж отсутствовал, что было на руку
диверсантам - направленная взрывная волна не встретит на своем пути более-менее
серьезного препятствия. А легкие стены, изрядно обветшавшие, снесет в один миг,
прихватывая и обитателей лагеря.
- Скутер, скажешь когда! - выкрикнул Найденов, ведя огонь форсированными
очередями.
"Три, два, - считал про себя Скутер, отстреливаясь из "вихря" и поворачивая
корпус в направлении выстрела. - Один..."
Так же он вел отсчет, когда привел в действие таймер первой мины, чтобы вычесть
разницу и установить время на второй таким образом, чтобы обе они рванули в одно
время.
- Ложись! - крикнул он.
Десантники упали, распластавшись на земле ногами к взрыву. Отработанные
магазины полетели в сторону, их место им тут же заняли полные. Диверсанты не могли
позволить себе ни одной лишней секунды.
Обе мины рванули с разницей в мгновения и с оглушительным треском грома,
закладывая бойцам уши. И тройка диверсантов, не мешкая - два ствола вперед, один
назад, снова пошла к зданию, переднюю стену и часть задней которого смело начисто.
Уцелела часть крыши; которая, проседая с треском ломающегося шифера, вот-вот
готова была обрушиться на тех, кто еще остался жив.
Почти ничего не видя в дыму, поднявшейся пыли и зарождающемся пламени,
диверсанты приблизились к казарме вплотную.
Отпустив автомат и распахивая полы куртки, Скутер обеими руками взялся за
"эргэдэшки", болтавшиеся на разгрузке у самого пояса, и поднес их ко рту. Зубами
сорвал кольцо первой гранаты, потом второй. С такой же очередностью РГД-5
полетели в загоревшиеся развалины.
- Пригнись!
Еще одна короткая пауза, заполненная щелчками вставших на место новых
магазинов.
- Отходим, отходим! - руководил маленькой бригадой Подкидыш, в
обязательном порядке повторяя команды дважды и резко поводя автоматом.
Очередная команда, и тройка поменяла положение: теперь Пантера отступал
спиной вперед, посылая короткие очереди в дымовую завесу, откуда тявкали два-три
автомата, а Скутер и Подкидыш взяли под контроль пространство впереди себя.
За минуту с небольшим "три поросенка" вывели из строя почти весь личный состав
"Ахмед-лагеря", командир которого после напряженной и бестолковой ночи и такого
же по содержанию утра отправил своих террористов отдыхать в тепло и уют ставшей
почти что родной казармы.
А теперь тройка русских диверсантов отходила к самому опасному, хорошо
простреливаемому участку, к северной стороне стадиона. Она намеревалась,
прикрываясь южной частью столовой, выйти к комендантской роте, лагерю Джафаля
Мустафы. Там наверняка будет жарко, уже сейчас боевики из "Джафаль-лагеря",
которых пока никто не атаковал, занимали выгодные позиции.
Рустэм Давлатов не успел еще выбежать из кабинета, как стены сотряслись от
взрыва. Полевой командир невольно пригнулся, хотя опыт подсказал ему, что
эпицентр находится метрах в ста от штаба. Спустя короткие секунды рвануло чуть
дальше. Потом еще и еще. И стало ясно: это взлетают на воздух лагеря вместе со
спящими бойцами.
"Не по правилам! Нечестно! Как во время молитвы!" - стучали мысли в голове
Индуса, и он боялся показаться из штаба, оглушенный раскатами, звенящими в рамах
стеклами, большинство из которых вылетели.
В коридоре показались полураздетые иорданские гости и устремились к Давлатову.
- Куда?! - наконец начал приходить в себя чеченец. - Куда прете?!
Он распахнул дверь напротив, даже не взглянув на Ваху Бараева, который никак не
мог справиться с обувью, и на двух земляков, которые прилетели вместе с ним.
- В окно! - выкрикнул Рустэм.
С этой, восточной, стороны штаба все стекла были целыми, и Давлатову пришлось
выбивать их ногой.
Прямо перед ним на небольшом удалении находилось здание медсанчасти, там
бесполезно укрываться - взорвут и перестреляю,. Еще дальше, за стадионом, - три
склада. Пока диверсанты не оказались близко, нужно воспользоваться небольшим
отрезком времени, чтобы пересечь стадион и укрыться около них.
Через разбитое окно Рустэм видел убегающих в том же направлении своих бойцов.
Их было человек пятнадцать, застигнутых нападением в мечети. Туда же спешила еще
одна группа в десять человек. И по инерции к ним добавились караульные,
обходившие периметр. Со вчерашнего вечера наряд усилили втрое, и их
насчитывалось также человек пятнадцать.
Давлатов был опытным полевым командиром. Туманные планы русских
диверсантов наконец-то рассеялись, и чеченец их остальные действия читал словно с
листа. Уже сейчас в направлении штаба движется небольшая группа десантников, и
тактика их никоим образом не должна измениться: закладка мины - отход - взрыв
- зачистка.
Все вроде бы просто, но русские действуют молниеносно, они захватили
инициативу, а перехватить ее можно, лишь сбив темп диверсантов. Разрозненными
группами остановить русских не получится, не будет должного эффекта из-за
отсутствия единого командования: кто-то попрет вперед, кто-то продолжит отступать.
Необходимо сосредоточить в одном месте отряд хотя бы в полета штыков. И такая
возможность есть. Через считанные секунды у южного склада соберется вооруженная
толпа.
- Вперед! - Давлатов первым подал пример, выпрыгнув в окно. За ним
последовали Бараев и его телохранители. Последними покинули комнату иорданцы.
Один-Ноль с двойкой товарищей снесли с лица земли "Масуд-лагерь" и
похоронили под обломками самого бригадного генерала, каратиста Ису Хамурзинова,
бывшего бойца Абхазского батальона.
Этой тройке было легче, они подходили к своему очередному объекту, штабу, под
прикрытием чайханы. Один-Ноль поглядывал в сторону третьей по счету казармы, в
дыму которой продолжала работать четверка Марковцева.
За дымом и взвившимися столбами пламени проглядывало зарево взорванной
казармы лагеря Ризвана Тимаева. Коротко рявкали "вихри" и беспорядочными
длинными очередями давали о себе знать уцелевшие пока "партизаны" "Абдулалагеря".
По меньшей мере двести душ отлетели сейчас туда, откуда спустилась
диверсионная группа лейтенанта Скумбатова. И это была не удача, а работа
слаженного коллектива, чей внутренний таймер оказался непогрешимо точен.
Впереди же предстояло самое трудное - справиться с разрозненными группами
боевиков и их шквальным огнем со всех возможных точек.
У чайханы группа Скумбатова разделилась. Один-Ноль продолжил двигаться
вдоль северной стороны, а Злодей с Моряком забросали гранатами КПП с южной и
добили боевиков из автоматов. Они присоединились к командиру, когда лейтенант, не
видя товарищей, но чувствуя их ритм, приблизился к углу здания.
"Як-40" Адама Хуциева, сделав разворот, находился в двухстах метрах к западу от
базы, когда с периодичностью в несколько секунд рванули мины и на воздух взлетели
четыре казармы. Хуциев не отличался особым чувством юмора, но в этот момент,
повернув голову к Хусейну Гиеву, занявшему место второго пилота, чтобы лучше
было видно, сказал:
- Сбрасывали вроде десант. А такое чувство, что авиабомбы.
У Адама немного отлегло от сердца: теперь ему действительно вряд ли придется
опасаться мести боевиков. Хотя отговорка у него серьезная: попробуй откажи
тринадцати головорезам, ворвавшимся к нему среди ночи.
Хуциев и сам был не рад соседству с учебным центром боевиков, но где еще найти
подходящее место для небольшого аэродрома - с ангаром, подсобными помещениями
и невдалеке от родного города?
Идя на посадку, Адам видел, как небо на севере затягивают облака дыма.
Джафаль Мустафа с первого появления в диверсионной школе облюбовал уютный
домик, в котором раньше содержались арестованные офицеры. Со стороны двери -
приземистое здание гауптвахты для рядового и сержантского состава, ведущие на
запад окна показывали пакистанцу плац, в конце которого и десятком метров левее
стояла красно-коричневая казарма бывшей комендантской роты. В ней сейчас
находились семьдесят бойцов. То, что они занимались сейчас теоретической
подготовкой, было лишь данью распорядку, большинство наемников прошли
диверсионно-подрывные курсы, а их боевой настрой был выше, чем в любом лагере
школы.
В отличие от Давлатова, пакистанец не потерял головы. Отчасти это было вызвано
тем, что здание комендантской роты отстояло от цепочки казарм на некотором
удалении.
В то время, как Рустэм отходил к складам, Джафаль выстраивал выскочивших
курсантов на плацу и отдавал первые команды. Пока он не определился в тактике
диверсантов, но ухо автоматически отмечало взрывы и автоматные очереди. Особого
ума не требовалось, чтобы догадаться, с каких именно объектов начнут свой рейд
русские, - это четыре казармы, где обычно сосредоточено до двухсот - двухсот
сорока бойцов. Затем, не выходя из-за прикрытия длинного и широкого здания
столовой, они выдвинутся к пятому лагерю.
39-летний Джафаль Мустафа, воевавший в Афганистане, Абхазии, Чечне,
руководил своими людьми грамотно. Не мешкая ни секунды, он вывел бойцов с
территории лагеря, чтобы взять под контроль очень важный для русских десантников
объект - огромное строение столовой, к которой примыкали еще и пекарня, и
каменное здание котельной. Кроме автоматов, боевики вооружились парой
гранатометов.
В руках автомат, ноздри раздирает запах пороха, уши закладывает резкий звук
разорвавшихся гранат, глаза не успевают моргать от стрекота автоматных очередей и
свистящих над головой пуль. Сергей Марковцев ведет бой, чувствуя локоть
товарищей. В самом радужном сне ему не могло привидеться такое. Он давно
похоронил карьеру военного, в той же могиле полегло слово "товарищ". Мгновения
стремительного падения вниз головой и первые короткие минуты боя стоили целой
жизни.
Сергей поменял магазин и умело, в разножку, смещался ближе к группе лейтенанта
Скумбатова. Он и Муха были в роли ведущих, Удав и Рубильник пятились, озирая
дело рук своих - подорванные казармы.
Штаб. Едва ли не главная цель диверсантов. Сейчас там может происходить все,
что угодно. Высокие гости наверняка покинули убежище через окна на
противоположной стороне. Им видна работа групп Марковцева и Скумбатова, а труды
Подковы, Македонского и Аса не позволял увидеть клуб, приспособленный под
мечеть. Но грозные красно-черные облака огня и дыма, поднимавшиеся над
святилищем, говорили сами за себя. Они не намного заслоняли собой пламя горевшего
"Ахмед-лагеря", уничтоженного командой Подкидыша.
Штаб должен быть взорван, это не зависит от того, остался в нем кто или нет.
Злодей уже чуть поотстал, распарывая рюкзак Скумбатова сверху и доставая
очередную мину. Моряк освободился от опасного груза в первые секунды нападения и
работал налегке. Ситуация пока складывалась в пользу нападающих. Уцелевшие
боевики, мало что понимающие, в панике отступали, просто бежали. Но бежали в одну
сторону, где их силы могут и должны сконцентрироваться.
Самая плохая позиция у "поросят", еще раз подумал Один-Ноль, опускаясь на
колени и выглядывая из-за кирпичной стены чайханы. Им мог достаться этот
сравнительно легкий участок, если бы самолет летел противоположным курсом. А
прыгают со сверхмалой строго по ранжиру: самый тяжелый десантник впереди и
дальше по убывающей, это неизменное правило.
- Пошли, пошли, пошли! - Лейтенант рванул из-за угла, стреляя по окнам штаба.
Ему вторил автомат Моряка, чей тельник виднелся из-за разгрузки и распахнутой
куртки. Моряк сбросил вязаную шапку при приземлении. У Злодея головной убор
сорвало воздушным напором, и оба бойца с наголо бритыми головами выглядели
устрашающе. Одноглазый командир абордажной команды дополнял картину
пиратского нападения.
В двадцати метрах от правого угла штаба - бывший офицерский туалет на две
персоны. Как и казармы, деревянный. Один-Ноль сорвал чеку и на ходу швырнул в
него гранату.
- Пригнись!
Злодей ползком проделал оставшийся до крыльца штаба путь и на верхней,
четвертой ступеньке установил мину. В отличие от Скутера, Коля Чернов считал
вслух, чтобы слышно было товарищам, прикрывавшим его огнем из "вихрей".
- Десять... Семь...
Он отступал по ходу, лицом вперед, и стрелял, стрелял в облака дыма горевшего
"Масуд-лагеря" и по "колючке", откуда огрызался одинокий автоматчик.
Ни секунды передышки, ни секунды без выстрела. Дожимать и еще раз дожимать.
Показать, доказать, что российским диверсантам по плечу любая задача.
- Четыре... Две...
Сейчас рванет. На месте штаба останется груда горящих развалин, попрет дым,
разносимый западным ветром.
- Залп! - по-артиллерийски выкрикнул Чернов, плечом вперед бросаясь на
землю.
Один-Ноль и Моряк упали рядом.
Странно было видеть разрушительное действие "иерихона". Фасад здания
беззвучно задрожал на мгновение, затем раздался оглушительный взрыв, давая дорогу
самой ударной волне, которая словно торкалась мгновением раньше в крепкие стены, а
теперь сгущала вокруг воздух, ломала перекрытия и превращала в пыль камни. Позади,
примерно в двадцати метрах от мины, произошло завихрение, как при выстреле из
гранатомета, только в несколько раз мощнее, с образованием десятка небольших
смерчей.
- Пошли, пошли! - Скумбатов первым из тройки оказался на ногах, уводя своих
бойцов из опасного сектора.
Пятьдесят метров по прямой - и впереди обозначилась группа Марковцева.
Разведчики не так далеко ушли, передвигаясь все медленнее и все чаще пригибаясь.
Скоро наступит момент, когда оставшие
...Закладка в соц.сетях
