Жанр: Боевик
Марковцев 2. Невольник мести Инстинкт бойца.
...ошла в боулингцентре
Ленинского района Новограда, Бараев отметил, что в Сергее произошли
необратимые изменения. Он всегда был дерзким человеком и сообщил Бараеву: "Мне
до балды твоя восточная мудрость. Я сам могу тебя поучить. Меня не устраивает тон,
который ты взял: ты хозяин, я - хозяйка". И ладонь Сергея показалась влажной, когда
они прощались, словно настоятель высморкался в нее и дал подержать Вахе. Надо
было еще тогда, в девяносто восьмом, избавиться от Марковцева. Или годом позже,
когда Марк угодил в колонию.
Если бы не эта "кроличья" фамилия, Бараев засомневался бы в правдивости слов
визитера. А Марковцев... Да, Сергей мог пойти на такую авантюру, мог вынашивать и
личные планы, чтобы поквитаться с давним партнером по бизнесу.
- Условия следующие, - заканчивал Постнов, - я передаю вам дело, а вы сами
закрываете его. И о нашей с вами встрече мы оба забываем.
- Не знаю, - Ваха покачал головой. - Но я постараюсь.
- Постараетесь забыть?
- Да.
- А что насчет Марковцева?
- Теперь это не ваша проблема. Она моя, причем давнишняя.
- Не ошибитесь в нем, - предупредил Постнов. - На Марке погорело немало
людей.
- В этот раз я не ошибусь. Вы говорили о генерале Зубахине. Где я могу найти
его?
- В кардиологическом центре, отделение интенсивной терапии. Все бумаги к
выписке Зубахина готовы. Можете забирать его сейчас же. Генерал именно тот
человек, который подтвердит мои слова.
Кивком головы Бараев дал понять, что разговор окончен.
- До свидания.
- Всего хорошего. Удачи.
Постнов постоял в нерешительности у открытой двери, будто вспоминая что-то
важное, еще раз кивнул на прощанье чеченцу и поспешил по мягкой ковровой дорожке
к лифту, где его поджидал сопровождающий.
53
Москва, центральное здание ГРУ
Валерий Савченко, небольшого роста крепыш с глубоко посаженными голубыми
глазами, получивший досрочное звание всего месяц назад, вошел в кабинет Ленца и
встал в дверях - без кителя, в рубашке с галстуком и погонами майора связи.
- Игорь Александрович, вы велели докладывать лично вам. Дело касается
генерал-майора Зубахина.
Жестом Ленц показал майору, что тот может подойти к его рабочему столу.
- Час назад, - открыл папку Савченко, - генерал Зубахин выписался из
больницы и в сопровождении нескольких лиц кавказской национальности был
доставлен в аэропорт Шереметьево.
- Когда ближайший рейс на Баку? - поинтересовался Ленц.
- Мы проверили, товарищ генерал, рейс будет только завтра утром. Сейчас
проверяем планы вылетов частных самолетов. Визуально определили на рулежной
дорожке готовый к вылету "Як-40", бортовой номер 66210.
- ФСБ сняла охрану с Зубахина? - спросил шеф.
- Да, сразу же по его выписке.
- Так... - В задумчивости Ленц побарабанил по столу пальцами. - Они что,
бросили его? Уточни-ка еще раз: они действительно сняли охрану и не последовали за
клиентом в аэропорт?
- Так точно. Группы наблюдения и сопровождения не обнаружили "хвоста".
- Что бы это могло значить, а, Савченко? Что за игру повела контрразведка?
Зубахин мог либо принять участие в "съезде", либо отказаться, сославшись на болезнь,
- дело добровольное, насколько правильно мы понимаем ситуацию. И вдруг его
забирают. Вывод напрашивается сам собой: где-то произошла утечка информации. А
это значит, что на базе Давлатова будут готовиться к встрече диверсантов.
- Прикажете задержать рейс?
- Мне проще сбить самолет, - пошутил Ленц, продолжая напряженно думать.
- Можно предупредить диверсантов вызовом по радио через спутник, - подал
идею Савченко. - Их перебросили в Дагестан, когда разведрасчет находился в
плановом рейде. Частоту их раций мы знаем.
Без раздумий генерал одобрил этот вариант:
- Действуй. Передай следующее: "Произошла утечка. Вас ждут".
- Это все, Игорь Александрович? - Савченко не добавил обычное: "Разрешите
идти?"
На этот раз Ленц задумался надолго. По его суровому лицу было видно, что в
сознании генерала происходит настоящая борьба. Крылья носа приподнялись и
замерли, его острый взгляд, казалось, пронизывал не только майора, но и двойные
двери. У Спрута были свои моральные принципы и убеждения, они ничем не
отличались, да и не могли отличаться от принципов всего разведывательного аппарата.
Они были жесткими, для кого-то несправедливыми, для кого-то неприемлемыми, но
генерал следовал им неукоснительно. Ленц шел своей дорогой, порой не обращая
внимания, что о бампер его мощного аппарата разбиваются те, кто потерял
бдительность. Как и на любой дороге. И каждая по-своему жестока, порой неразумно
усыпанная поворотами, стремительными спусками и тяжелыми подъемами. Только
знаки на дороге Ленца отличались от общепринятых, они были нарисованы кровью на
искореженных кусках металла.
"Произошла утечка. Вас ждут".
Сейчас генерал думал о расчете лейтенанта Скумбатова, людях маленьких, но все
же его людях. Он считал, что вправе распоряжаться жизнями своих подчиненных, но
вот кто-то вторгся извне и стал решать, кому жить, а кому нет. Также он понимал, что
не может отдать приказ на возвращение диверсионной группы хотя бы потому, что
разведчики сами избрали для себя этот путь, нельзя было не уважать их мужественный
поступок. И плевать на то, что произошло это при участии другого, считай,
инородного ведомства.
Вдруг Ленц поймал себя на мысли: "Савченко ждет".
Савченко ждет?!
Этого только не хватало, подумал генерал. Вообще, откуда взялась эта дикая
мысль, что генерал заставляет ждать майора?
"Произошла утечка. Вас ждут".
Что, черт возьми, делать, думал Ленц. Как не поступиться принципами? Как
наказать и простить одновременно, ибо разведчики заслуживали и того и другого.
А Савченко ждет. Савченко очень терпеливый. Он может простоять по стойке
"смирно" до утра. Матрос Савченко выжимает из капитана корабля Ленца решение.
"Произошла утечка. Вас ждут".
Еще минута борьбы, и Ленц принял решение:
- Добавь следующее: "Выбор за вами. Транспорт в том же месте, в означенное
время". От моего имени отдай приказ лучшему экипажу подготовиться к поисковоспасательной
операции. И еще одно, - добавил генерал. - Ты беседовал с
Марковцевым, он назвал тебе фамилию куратора из Совбеза?
- Да, Игорь Александрович.
Спрут если и жалил, то мудро, как старая кобра, но яда не жалел. Отдавая
распоряжение относительно Постнова, он преследовал и другую, очень важную цель:
охладить пыл скорых на руку конкурентов, какие бы высокие посты они ни занимали.
Теперь пусть подумают, кому перешел дорогу головастый посредник, прежде чем
начать зачистку в курируемом ими ведомстве. В данный момент Ленц использовал
оружие противника: кто догадался, тот догадался, а кто ничего не понял - тот дурак.
- Этот мерзавец подставил моих разведчиков, Савченко. Ты понял мою мысль?
- Так точно. Разрешите идти?
- Да, иди, Савченко. Извини, что я тебя задержал.
Ленц кончиками пальцев помассировал виски, провожая майора насмешливым
взглядом.
Ваха Бараев торопливой походкой подходил к личному самолету, прогревающему
двигатели на рулежной дорожке Шереметьева. В сопровождении двух человек позади
него тяжело шагал Консультант. На этот раз генералу Зубахину предстояло открыть
свое лицо перед курсантами диверсионной школы Давлатова.
Азербайджан, 19 декабря
Диверсионная группа проникла на территорию суверенного Азербайджана правым
берегом протоки Алазани, протяженностью чуть более пятидесяти километров, и на
первых порах путь ее лежал строго на юго-запад. Примерно в двадцати километрах от
населенного пункта Кахи курс резко должен был поменяться на северо-восток. Это
был оптимальный вариант. Даже опытный Марк, искушенный в делах такого рода,
полностью согласился с группой боевого планирования и выставил разработчикам
оценку "отлично". Однако предательство ФСБ заставило Сергея еще раз обратиться к
карте. За ее изучением он провел долгие часы. Порой казалось, что он не найдет
выхода из тупикового положения. Но сделать это он должен был обязательно, потому
что искренне верил в единственную, оставленную им без видоизменения поговорку:
"Предав однажды..."
Контрмеры, которые Сергей предпринял перед отправкой, послужил Эйдинову со
товарищи неплохим уроком. Но это поставило практически в безвыходное положение
всю диверсионную группу. Хотя они и так были на положении смертников.
И Сергей нашел выход. Очень рискованный, но, как всегда, красивый и дерзкий.
Таковыми были все операции, когда-либо разработанные подполковником
Марковцевым.
В квадрате 1049 диверсанты сделали очередной привал. Место оказалось очень
удобное: к югу протянулся лесной массив, с северной стороны бойцов прикрывал
густой кустарник.
- Так, парни, в кучу, - созвал Сергей разведчиков. - Попробуем разгадать,
отчего умер Гамлет?
- Открываем прения? - глаза Подкидыша остались напряженными.
- Ага, - подтвердил Марковцев. - У кого-нибудь есть версии?
- Начнем с того, что его закололи. Кажется, на дуэли.
Сергей улыбнулся Пантере:
- В оригинале Гамлет был "тучен и одышлив" - как один мой знакомый из
контрразведки. Скорее всего, его задушит жаба. Или петля. Но ладно, шутки в сторону.
Марку предстояло решить: сейчас сказать товарищам, что их крупно подставляют,
или оттянуть момент объяснения, насколько это возможно. Пока никто из расчета
Скумбатова, включая самого командира, не знал об истинных планах руководства
военной контрразведки. И Марк уже представил себе горькие усмешки на лицах
бойцов - с ними поступили так, как они заслужили, ни больше ни меньше. И
абсолютно никакого облегчения не принесут слова Сергея: "Вы имеете дело со мной,
положитесь на меня. Теперь мы диктуем условия". Пожалуй, любое неосторожное
слово ранит каждого похлеще огненного свинца. А ведь сейчас они живут оказанным
им доверием, именно оно заставляет их бежать не зная усталости и видеть перед собой
яркий свет. Пусть он по определению окажется последней вспышкой на их пути, но не
обожжет напоследок, а согреет - каждого бойца, его родителей, жену, детей, всех
близких.
Они не повернут назад, скажи им Марк всю правду, но будут умирать с горечью в
сердце.
Да, война - штука сложная.
Сергей долго бился, решая эту проблему. Похоже, правду-матку в который раз
придется втоптать в грязь, чтобы пацаны в ней снова не перепачкались.
"Начнем", - подстегнул себя Марк.
- Мы - диверсанты, - раздельно произнес он. - Наше правило: не считать
убитых, а считать, сколько осталось в живых. Мы никогда не отходим тем путем,
которым пришли. В данной ситуации мы сделаем в два раза больше: грубо наплюем на
означенный ключевым квадрат 1085 и появимся в квадрате 1121. Вот карта, ребятки,
посмотрите, что я придумал.
Разведчики слушали Сергея, и их лица озарялись улыбками.
- Ловко, - похвалил Пантера.
- Ловко-то оно ловко...
Сергей остановил Скумбатова пристальным взглядом.
- Я ответственный за операцию и решения принимаю на месте. Надеюсь, никто из
вас не подумал, что я намеренно хранил в тайне запасной вариант?
Марковцев обвел глазами молчащих бойцов, среди которых не было только
дозорных Рубильника и Моряка, они выдвинулись на запад и восток на восемьдесятдевяносто
метров.
- Вас не проведешь, сукины дети! - выругался Сергей. - Если честно, это моя
личная инициатива. Слишком много посторонних лиц знают о нападении на базу.
Ничего не значит круглосуточное дежурство агентов контрразведки у постели
Зубахина. Что, если часть информации попадет не по адресу? Нас будут ждать, вот что.
Поэтому я перестраховался. И если, не дай бог, я окажусь прав, мой вариант сработает
очень эффективно. Парни, - добавил Сергей мягче, - я верю вам, а вы верите мне.
Договорились?
За всех ответил Один-Ноль, кивнув головой:
- Мы верим тебе.
- Ну вот и хорошо. Покажем полевым авторитетам то, чего они никогда не
видели?
Почти те же самые слова Марковцев не так давно адресовал полковнику Эйдинову,
и произнесены они были в утвердительной форме. Сейчас бы Сергей мог добавить из
того же Шекспира: "Вот, Гамлет, мой платок; лоб оботри".
На груди Скумбатова дала знать о себе рация. Сухой обезличенный голос вызывал
на связь командира расчета.
"Главный - Один-Двенадцатому. Главный - Один-Двенадцатому. Произошла
утечка. Вас ждут. Выбор за вами. Транспорт в том же месте, в означенное время.
Главный - Один-Двенадцатому..."
Диверсанты, реагируя на неожиданный сеанс связи, непонимающе и взволнованно
переглядывались друг с другом. И только один Марк все понял.
"Ленц, - пронеслось в голове Марковцева. - Ленц прощает разведчиков".
Сергей почувствовал, как к горлу подступает тугой ком. Нет, он не проиграл в
кабинете главного разведчика страны, он выиграл. Выиграл одним лишь своим
присутствием. И это была самая, пожалуй, большая победа в его жизни.
Сергей оглядел бойцов и спросил, заранее зная ответ:
- Ну что будем делать, парни? Выбор за нами. Звенящую тишину прервал голос
Пантеры:
- А мне понравился план Максимыча.
- Кто это сказал?
- Скутер сказал.
- Не, это не я. Это Пантера...
Марк улыбнулся и отдал лейтенанту Скумбатову приказ:
- Передавай, Саня, подтверждение: Один-Двенадцатый - Главному. Решение
приняли. К означенному времени прибавьте три часа".
Нестандартная ситуация
Москва, 19 декабря, 16.40
Судьба Николая Постнова сделала резкий поворот. После короткого разговора с
шефом он принял решение о срочном переходе на новую работу. Недавно ему
предложили место юрисконсульта в крупной коммерческой фирме. Были и другие
предложения от знакомых, на которые раньше Николай Григорьевич отвечал не просто
отказом, а лениво-пренебрежительным несогласием - так велела протокольная форма
сложившегося имиджа. Теперь пришлось позвонить самому и получить
подтверждение, что место по-прежнему свободно. Да, он покидал аппарат Совбеза, но
все его связи оставались при нем.
Николай Григорьевич уходил не по российским стандартам, а по канонам
зарубежных фирм, укладывая вещи в картонную коробку, так, будто его снимали на
камеру. Лицо его было соответствующим - лицом усталого человека, сделавшего все,
что только возможно.
Постное вышел в пустующую приемную, водрузил коробку на стол секретарши,
которую отпустил по такому случаю, закрыл дверь кабинета. Пройдя коридором,
вышел на улицу и уложил вещи в багажник "Пежо". Машина его была серебристого
цвета, и Постнов называл ее на манер гоночных "Мерседесов" - "Серебряной
стрелой".
"Серебряная стрела" тронулась с места. За ней последовала неприметная "Ауди100".
В машине Постнова из динамиков магнитолы лился загадочный голос Брайана
Ферри, исполнявший хит "Девушка моего лучшего друга". В салоне "Ауди" было тихо.
Водитель и пассажир на переднем сиденье хранили молчанье.
Водитель, 28-летний капитан ГРУ Сергей Агронский, "вел" "Пежо" аккуратно,
пропустив вперед две легковые машины. Пассажир, капитан Дмитрий Степнов,
ровесник Агронского, держал на коленях "вальтер ПП" с мощными 9-миллиметровыми
патронами "ультра", прикрыв его полой кашемирового пальто. Оба ждали
подходящего случая, который им и представился через несколько перекрестков.
"Серебряная стрела" вынуждена была остановиться на красный свет. В своем ряду
машин, ожидающих зеленого огня светофора, она была первой. К этому моменту
Агронский мастерски перестроился в левый ряд и остановил "Ауди" рядом с "Пежо".
Иномарки стояли бок о бок. Приятели в "Ауди" смотрели только вперед, мысленно
отсчитывая, когда произойдет переключение светофора. Когда, по мнению Степнова,
осталось четыре-пять секунд, он нажал клавишу, опуская стекло со своей стороны, и
взвел курок пистолета.
- Посигналь ему, - попросил он напарника, продолжая смотреть перед собой.
Сергей Агронский нажал на клаксон и включил передачу, удерживая машину на
выжатом сцеплении.
Они разом повернулись друг к другу - специальный агент ГРУ и его жертва.
Взгляды их пересеклись лишь на мгновение. Степнов произвел четыре быстрых и
точных выстрела, и "Ауди" рванулся вперед, оставляя позади себя труп в серебристом
"Пежо".
Специальные агенты Игоря Ленца работали быстро, хладнокровно и без
"излишеств".
В это время в центральном здании ГРУ майор Валерий Батуев сопровождал в свой
кабинет молодого человека с невыразительным рябоватым лицом. Усадив Столярова
за стол, Батуев дал ему ручку и чистый лист бумаги.
- Пиши заявление о переводе на другое место службы по семейным
обстоятельствам. Знаешь Тоцкие лагеря в Оренбургской области? - спросил капитан.
Столяров машинально кивнул: "Знаю".
- Будешь работать там по своей специальности, медиком.
На глаза Андрея навернулись слезы. Он каждую минуту, каждую секунду ожидал
появления в камере человека, который должен был прервать его жизнь. Он думал, что,
наверное, поседел за эти долгие, бесконечные часы. И вот ему на голову обрушилась
такая милость, о которой он даже не смел думать. Он посылал тысячи благодарностей
Ленцу, Терентьеву и, конечно же, - Сергею Марковцеву.
Никакой Антарктиды, никаких пингвинов, а "теплый и ласковый" Тоцк, милый
сердцу край дисбатов.
Столяров нашел в себе силы, чтобы остановить дрожь в руке и - поставил число,
подписался.
- Полегчало? - улыбнулся Батуев.
Андрей покачал головой: не то слово.
- Пока оформляют бумаги, забирай из камеры свою верхнюю одежду. Счастливо
тебе, капитан. И удачи на новом месте. Тебя проводят.
Улыбающийся Столяров прошел длинным коридором, спустился по лестнице,
постоянно слыша за собой шаги провожатого, вошел в свою камеру, взял в руки
куртку, шапку и повернулся. Провожающий выстрелил ему в переносицу, и счастливое
лицо Андрея, не успевшего испугаться, залила кровь. Лишь глаза на короткий миг
сумели передать в мозг неописуемый ужас неотвратимости.
Так в ГРУ наказывали проштрафившихся агентов.
Игорь Александрович Ленц не курил, но отчего-то питал страсть к запаху
хорошего табака. Ему нравился запах настоящего "Золотого руна" и несходной с ним
"сталинской" "Герцеговины Флор". Он вынимал из коробки сигарету и, вдыхая,
проводил ею вдоль носа. Близким к этому аромату был одеколон "Скротч", которому
последнее время отдавал предпочтение руководитель разведывательного управления.
Запах стойкий, наполовину терпкий, наполовину сладковатый, что в целом составляло
неплохой букет.
Вот и сейчас Ленц, положив локти на стол, вдыхал аромат сигареты.
- Разрешите, Игорь Александрович?
- А, Савченко. Заходи. Что у тебя?
Майор приблизился к столу шефа и раскрыл папку.
- Как и предполагалось, "Як-40", бортовой номер 66210, по распоряжению
директора аэропорта в экстренном порядке был поставлен в план для выполнения
рейса Москва - Баку. Самолет принадлежит Вахе Бараеву. Вместе с Бараевым на борт
поднялся генерал-майор Зубахин. Самолет на пути к месту назначения.
- Оперативно работает Бараев, - покивал Спрут. - Все у тебя, Савченко?
- Никак нет, товарищ генерал. На частоте 843,3 радиоэлектронной разведкой
было перехвачено сообщение: "Один-двенадцатый" - Главному. Решение приняли. К
означенному времени прибавьте три часа". А выходили мы с разведчиками на
односторонний контакт. Но рации у них мощные, и их сигнал прошел.
- Три часа? - удивился Ленц.
- Да, Игорь Александрович. Во время нашей беседы Марковцев детально
остановился на плане операции. Означенное время - это 9.00. Операция должна была
начаться в шесть.
- А теперь выходит... - Спрут вопросительно приподнял голову.
- Если брать в расчет только цифры, то нападение на базу террористов
планируется на девять часов утра - будет уже светло. Соответственно подобрать
диверсантов мы должны в районе 12.00.
- В девять утра?! - Ленц не верил собственным ушам. - Этого не может быть,
Савченко! Какой дурак нападает в светлое время суток? И как они собираются это
сделать командой в тринадцать человек?
- Не могу знать, товарищ генерал. Мы попытались получить подтверждение, но
на наш запрос разведчики не ответили. Они не так близко к объекту, но, видимо, рации
выключили заблаговременно.
- План местности мне, Савченко, и побыстрее. - Ленц вызвал по селектору
адъютанта. - Из оперативного отдела вызови полковника Каховского. Кто еще у нас
спец по боевому планированию?.. А, полковник Елисеев. Его тоже ко мне.
Что, черт возьми, происходит, думал Ленц. Ошибки в цифрах он исключал,
поскольку подтверждение лейтенанта Скумбатова само по себе отметало какие бы то
ни было погрешности. Ночь - это самое время для диверсионных актов. Шесть утра в
декабрьские, самые короткие дни года - оптимальный вариант для нападения, когда
организм спит и всеми силами старается продлить свой сон. Ленц спокойно бы отнесся
к решению диверсантов начать акцию на три часа раньше, но позже...
"Что они задумали, ети их мать? - ругался генерал. - Попасть на поминальную
страницу Книги рекордов Гиннесса? А может, они строят свои планы на том, что
большая часть наемников выдвинется им навстречу, чтобы взять в кольцо? Однако на
базе дураков нет, за исключением наркоманов-смертников. Минимум останется треть
- а это сотня боевиков. Они не дадут приблизиться к объекту с какой бы то ни было
стороны. И если все же диверсанты совершат, что задумали..."
Многоточие никак не хотело называться подвигом, поскольку это слово казалось
сейчас неприменимым к расчету Скумбатова. Вот после... Однако в этом месте все и
соединялось, образуя кольцо.
Ленц еще раз прочел радиограмму, перехваченную радиоэлектронной разведкой:
"Решение приняли. К означенному времени прибавьте три часа".
И пришел к выводу, что не разберется в этом вопросе без человека, которого ни
разу не видел и не хотел видеть.
Через две минуты в кабинете генерала снова вырос майор Савченко, толковый
малый, специалист по особым поручениям.
- Привези ко мне этого фээсбэшника, начальника профильного отдела. Единов,
кажется. Желательно без погрома, тихо.
Майор и бровью не повел.
- Это все? Разрешите идти?
- Как ты мне надоел, Савченко!
Владимир Николаевич Эйдинов перебирал в уме небогатый набор вариантов,
пытаясь решить задачу: как и каким образом предупредить разведчиков? Даже
вспомнил конструктора Петровского и его ассистента Любу. Серову Любовь
Владимировну, кажется. Черт их знает, бормотал Эйдинов, может быть, через "Пчелу"
можно установить связь с диверсантами?
На некоторое время полковник отвлекся от основных мыслей,
сконцентрировавшись на ПБРП "Пчела", которая стала то ли виновницей, то ли
зачинщицей всех этих событий.
В голове всплыл разговор с покойным капитаном Макеевым, который упомянул,
что радиочастота, на которой выходил в эфир расчет старшего лейтенант Заплетина, -
это секрет, "но не для Петровского".
"Где должна проходить окончательная отладка "Пчелы"? - вспоминал начальник
профильного отдела, в очередной раз выступая в роли вещуна. - Кажется, на
территории главного радиоцентра ГРУ".
Полковник хотел было задержаться на этой смелой мысли, от которой его бросило
в озноб, но тут дверь в кабинет отворилась, пропуская двух молодцов со скупыми
улыбками на губах, одетых в пуховики и безукоризненно отутюженные, на зависть
полковнику, брюки.
- Как вы сюда попали? - удивился Эйдинов отсутствию законного звонка от
дежурного на входе.
Конспективность на лицах гостей претерпела некоторую эволюцию: взгляды
потеплели, улыбки показали ровные красивые зубы. И только. Наверное, как и у
Петровского, у этих людей были свои секреты.
Ленц едва ли не с брезгливой миной на лице оглядел рыхлую фигуру
остановившегося у порога полковника Эйдинова, одетого в костюм, светлую сорочку в
полоску и полосатый галстук. С тем же выражением генерал отметил его вытянутые на
коленях брюки и завернувшийся манжет на правой штанине.
Судя по докладу, начальник профильного отдела спокойно принял предложение
посетить Аквариум, никуда не пытался звонить, лишь прихватил со стола кейс да
набросил на плечи пальто. А по дороге с невеселой ухмылкой обронил лишь одну
фразу: "Не мешало бы прикупить сухого корма".
- Я представлял вас другим, - палец Спрута указал на стул. - Садитесь. По
вашей воле, - продолжил Ленц, - я занялся не своим делом: отчитывал простых
агентов, встречался с батюшкой, рассыпался извинениями в эфире. Теперь вот беседую
с вами. Кто на очереди, Владимир Николаевич?
Ленц встал, будто демонстрируя перед толстяком Эйдиновым военную выправку, и
прошелся вдоль стола.
- Я знаю про ваше ведомство достаточно. Занимайтесь на здоровье военными из
Министерства обороны, а в мои дела не суйтесь. Я вас не трогал потому, что далеко вы
не лезли. В противном случае я бы предупредил вас, способов воздействия у меня
хватает.
Гость завозился на своем месте, только сейчас решив принять более удобную позу,
- до этого он сидел прямо, на краешке, не касаясь спиной спинки стула.
- Здесь особый случай, Игорь Александрович. - Собственный голос показался
Эйдинову жалким и по-бабьи высоким.
Ленц кивнул наполовину поседевшей головой:
- Отчасти согласен с вами - особый. Но вы, уважаемый, ведете дела, связанные с
преступлениями военных. Вы думаете, что этот вопрос не волнует меня?
- Я так не думаю.
- Вы вообще, похоже, не думаете. А если бы пошевелили мозгами, обратились бы
ко мне: так и так, задержали Зубахина из МО, а с ним оказался ваш человек. Почему
же, следуя логике вещей, вы не захотели контактировать с моим управлением, а
выбрали для себя какой-то Совбез? Вы действительно принимаете на веру, что этот,
будем говорить, координационный орган станет некой единой силовой структурой?..
Бросьте, это даже не смешно.
Ленц махнул рукой и вернулся за рабочий стол.
- Поговорим конкретно. Вы заварили эту кашу, помогите и доесть ее. Вы
принимали участие в разработке плана по ликвидации диверсионной школы
Давлатова?
- Да, товарищ генерал.
- План был один или несколько?
- Вообще-то планов было два.
- Интересно, - приободрил гостя Ленц. - Слушаю вас.
- Один план был для Сергея Марковцева, а другой, собственно...
- Да я не о провокации вас спрашиваю! - привычно взорвался генерал. - Я о
конкретных планах толкую! Мы тут все оперативное управление на уши поставили и
ничего не м
...Закладка в соц.сетях
