Жанр: Боевик
Горный стрелок
... еще несколько строк грузом лежали на душе: "Если вы видите, что лавины вам
не избежать, прижмите колени к животу и, натянув свитер на нос, прикройте лицо
руками. Если не успеете - снег, особенно сухой, сразу же забьет верхние дыхательные
пути".
Три года назад Курочкин с группой товарищей посетил монастырь Святого
Бернара в Альпах, самое древнее спасательное формирование на земле. Монастырь
находится на высоте 2473 метра, на перевале, который связывает Швейцарию и
Италию. Гиблое место - показалось тогда Сергею: почти постоянные туманы, метели,
лавины, камнепады, мороз до тридцати градусов, за зиму выпадает до двадцати метров
снега. В одном из двух комплексов монастыря Сергей с удивлением рассматривал
старинную фотографию монахов-бернардинцев, сделанную в 1890 году: без пуховых
курток, в широкополых шляпах, в одних суконных рясах они карабкаются по
заснеженному склону.
Сергею еще тогда, когда он замерзал в снежном гроте, следовало бы вспомнить
этих мужественных людей. Ему стало бы легче, потому что он в тот момент был
экипирован куда лучше монахов.
...Осторожно преодолев двадцать метров подъема, скалолаз с облегчением
ухватился за веревку.
- Если меня не сшибет снежком и не забьются дыхательные пути, то у меня будут
теплая куртка, ботинки и... штаны. Я буду самым обеспеченным человеком в Гималаях.
Благополучно выбравшись наверх, Сергей принялся за изучение автомата. Он был
знаком с "Калашниковым" и в "гепарде" нашел много с ним общего: прицельные
приспособления открытого типа, целик с боковыми выступами, укороченная ствольная
коробка, ударно-спусковой механизм в точности соответствовал "АКС-74У".
Ладонь Сергея удобно вписалась в рукоятку. Автомат оказался маленьким, чуть
более полуметра, удобным и легким, снабженным глушителем и тремя запасными
магазинами. Значит, всего у меня сто шестьдесят патронов, подсчитал Сергей.
Приблизительно по семнадцать на каждого. Хватит, решил он.
Теперь, когда скалолаз экипировался не хуже диверсанта, он решил изменить
тактику: прежняя - тактика преследования - его больше не устраивала. Теперь 6н
будет диктовать условия, хотя для этого потребуется очень много сил.
11
Шеель протянул Александру Скокову рацию:
- Только без глупостей, - предупредил капитан. - Если вам не жаль себя, то
пожалейте вашего друга.
Вадим Паненка сидел напротив начальника экспедиции. Йохан Фитц держал ствол
автомата возле его виска.
Скоков негромко, но внятно по-английски проговорил в рацию:
- Алло, база? На связи Александр Скоков, руководитель российской экспедиции.
Прием.
Рация облегченно заперхала голосом дежурного поисковика-спасателя:
- Скоков! Ну нельзя же так! Вы перебрали нам все нервы! С вами все в порядке?
Прием.
Скоков сделал паузу, скосив глаза на Вадима, потом глянул на Йохана. Немец
отрицательно покачал головой и желтозубо улыбнулся.
- Да, - ответил Скоков. - Мы идем, опережая график.
- Что за самодеятельность, Скоков! Нам сообщили, что вы еще не поставили
базовый лагерь. Где вы сейчас?
- Благополучно миновали ледник. Прошли плато.
- И не ставите лагерь! И не выходите на связь! Что за самодеятельность?!
- Никакой самодеятельности. Мы просто сами себе усложняем задачу. Это наше
право - ставить базовый лагерь или нет. Мы же не должны запрашивать разрешения
на передвижение, к примеру, ночью.
Наступила короткая пауза. Наконец дежурный ответил:
- Не знаю, как и отнестись к этому... Тут звонки от вашего начальства из Москвы.
Что прикажете передать?
- Передайте, что у нас все хорошо. Больных нет.
- Я-то передам, только, боюсь, вас за это по головке не погладят. У вас офицер по
связи - Па-не-нка, дайте мне его.
Вадим взял из рук Скокова рацию. Ствол автомата глядел теперь на руководителя
экспедиции.
- Паненка на связи.
- Слушай, друг! Нельзя же так! - повторился дежурный. - Двое суток ты не
отвечаешь на вызов. У тебя же эксклюзивное право. Я не знаю характера вашего
начальника Скокова, но ты-то давно уже должен был выйти с нами на связь! Хорошо
еще, нам сообщили, что видят вас, а то я не знаю...
- База, считайте это моей ошибкой. С этого момента связь будет постоянной. Еще
раз прошу прощения. На связи был Паненка.
- Ладно... - протянул спасатель. - На связи был дежурный Дорджи. Конец
связи.
Шеель принял от Паненки рацию.
- Очшень хорошо, - сказал он по-русски, сильно шепелявя. - Спасибо за
сотрудничество. Я прекрасно говорю по-чешски, а этот язык сродни вашему.
Скоков не ответил. Он смотрел на Паненку. Врач экспедиции поймал его взгляд и
опустил голову.
Сколько еще их будут держать при себе террористы? Сколько им отпущено? Они
даже убирают своих: сегодня ночью "пропал" один из их товарищей. Командир -
хороший артист - организовал поиски. Однако не прошло и получаса, как беглеца
обнаружили. Вернее, нашли его рюкзак. Разговоров по этому поводу в отряде почти не
было, лишь взгляды: понимающие и... обеспокоенные.
А еще Скоков слышал ночью возню в соседней палатке. Он лежал в спальном
мешке с краю - в середине спали Фитц и Вестервалле, а Вадим лежал с другого края.
Руки Паненки также были не сильно, но надежно связаны, "молния" спального мешка
застегнута до подбородка. Скоков чувствовал: в палатке что-то происходит, и это "чтото"
прояснилось сегодня утром.
Но каким бы тяжелым ни было положение, руководитель российской экспедиции
не терял надежды. И надежду эту звали Сергеем Курочкиным. Тот уже давно должен
был заподозрить неладное и сообщить об этом непальским властям. Однако
сегодняшняя связь с базой еще больше огорчила Скокова: спасатели в абсолютном
неведении. Тогда выходило, что Сергей либо шел за отрядом Шееля, либо еще не
прибыл в Гхунзу. Хотя... Парень он обязательный, если сказал - сделает. Только вот
иногда на пути возникают препятствия, обойти которые не представляется
возможным. Может, и Сергей стал заложником каких-то обстоятельств?..
А вообще у Скокова было двоякое чувство: он и хотел услышать из уст дежурного
поисковика, догнал ли группу их товарищ, и в то же время опасался этого вопроса.
Террористы были в неведении об одиннадцатом участнике экспедиции, скалолазе
Сергее Курочкине.
Позади них движется группа альпинистов, Скоков ничего не знает о ней, но
чувствует, что они - или кто-то конкретно из группы - и есть непонятная пока цель
террористов. Хотя, с другой стороны, это казалось преследованием. Но Шеель
работает под русских, выполняющих свою программу; правда, она выглядит несколько
странной, и отряд в роли догоняющих обратил на это внимание поисковоспасательной
базы в Гхунзе. А Шеель, используя Скокова и Паненку, продолжает
оставаться русским. Он ведет за собой ту, другую группу альпинистов, сначала
обескураженную, но теперь успокоившуюся после связи с базой, чтобы где-то выше в
горах разыграть еще более кровавую драму.
Намерения у них более чем серьезные, думал Скоков, вспоминая покойного Дитера
Лемке. Тот совершил два проступка: заболел и усугубил этим резкий выпад против
командира. У Скокова до сих пор стояли в ушах слова Лемке: "...на самом деле - это
СТРАНА!.. Вершина горы - в небесах! Бог никогда не бросит нам сверху веревочную
лестницу... Это для избранных..."
После этих слов по немому приказу командира Хорст Кепке отвел его и Вадима
метров на тридцать в сторону. Неплохо знающий немецкий язык, Скоков напрягал
слух, но до него долетали лишь бессвязные обрывки: связь... вице-премьер... наш друг
позаботится... назад...
И снова - мысли о Сергее, который призраком надежды стоял перед глазами: это
его ангел-хранитель назначил свадьбу на 12 апреля... "А может, и наш с Вадимом ангел
тоже", - подумал Скоков, посмотрев на задумчивого товарища.
Кроужек крикнул шедшему впереди Богумилу Слончику:
- Привал! - и устало опустился на корточки. Оглянувшись, он увидел в двадцати
метрах от себя выбившегося из сил Петра Миклошко. Вице-премьер улыбнулся:
"Давай, давай, дармоед, зарабатывай отдых".
Пресс-секретарь повалился рядом, шумно выталкивая легкими воздух. Вскоре
подтянулись и другие.
Базилевич во время таких коротких привалов первым делом смотрел в бинокль.
Сейчас чешский отряд довольно близко подошел к каменной гряде, над которой
нависла серая стена скалы. На ее вершине стоял человек. Базилевич отчетливо
разглядел его экипировку, хотя не мог разглядеть лица, затененного капюшоном
куртки. Человек поднимал на веревке... Лев до ломоты в висках напряг зрение.
Ошибиться он не мог: человек тянул наверх темно-зеленую в клетку багажную сумку.
На ум пришло определение: турист. Странные, однако, люди в российской экспедиции.
Но Базилевич изумился бы еще больше, если бы этот "турист" распахнул сейчас полу
пуховой куртки, - он бы увидел красивые разводы благородного дерева и вороненую
глубину металлических частей нового детища Калашникова - "гепарда".
Но русский скалолаз не стал искушать Базилевича и, управившись со своим делом,
быстро исчез из виду.
- Панове, - снова завелся неугомонный Миклошко. - Хотите я расскажу вам о
событиях, которые произошли 30 мая 1975 года?
Начальнику личной охраны вице-премьера хотелось во все горло крикнуть: "Нет!!"
и вызвать тем самым обвал в горах, который воспрепятствовал бы дальнейшему
восхождению. Но он не закричал, только глаза его заорали: "Если можно, ПЕТР,
заткнись!! Твои правдивые рассказы и такое же умение все объяснить уже сидят у
всех в печенках!" Невероятное словоблудие!
Миклошко не уловил отчаянных призывов Яна Новака.
- Я помню толстенный слой инея у себя на бороде, был страшный мороз, -
вдохновенно начал он. - Я кричал, чтоб все поднимались: "Уже утро!" И
действительно, солнце уже выползало из-за гор. По моей команде все встали. Мы
привязали к ботинкам кошки и связались веревкой. В путь! Я - впереди, за мной -
Мирослав на блок-карабине... Сначала идти было легко, плотный фирн хорошо держал
нас, но потом пошли надоевшие еще на ледопаде участки глубокого свежего снега,
торосы... Нам было трудно, на нас действовала высота. Она довлела над нами, давила
пирамидой Кангбахена, темнела вершиной Западной Канченджанги - ДжалунгКангой.
Миклошко сделал паузу, протянув руку к термосу Мирослава.
- У тебя свой есть, - сухо отрезал вице-премьер, потягивая мелкими глотками
горячий чай. - Вот ты все время говоришь: я помню, я закричал, я впереди... Такое
чувство, что это ты руководил экспедицией и постоянно торчал впереди. А все
остальные как неприкаянные, подавленные твоей тиранической властью, плелись в
хвосте. Тебе не кажется, что это... не очень, а?
- Так это же я рассказываю! Попробуй ты, и у тебя получится то же самое:
я встал, я впереди. Попробуй, попробуй.
- У меня так не получится. А если быть до конца искренним, то о дне 30 мая 1975
года я могу сказать только одно: "Мы покорили Кангбахен!" И все, Петр. Никаких
сосулек на бородах, никакого мороза - я этого не помню. У меня осталась в голове
только одна фраза: "Мы покорили Кангбахен!"
- Ты серый человек, Мирослав.
- Это твое право так считать. Только я не пойму, к чему ты завел этот разговор.
- К чему? - переспросил Миклошко и грустно улыбнулся. - Да к тому, что нам
никогда уже не стоять на пике Кангбахена. Это там, внизу, в Чехии, в кабинетах нам
казалось все легко и доступно. Мы забыли обо всем. А ты - в первую очередь. Ты
помнишь только одну фразу, но забыл "о сосульках на бороде". Но я-то все помню! А
еще мы забыли о своем возрасте. И только здесь он вырос перед нами как наш пик
Кангбахена. Нам никогда не стоять на его вершине. Тогда мы были на нем в последний
раз.
- Что за настроение, Петр! - вскричал Кроужек. - Ты болен?
- Да, я нездоров. Я болею своим возрастом, своей памятью. Это они, -
Миклошко кивнул на Богумила Слончика, - будут обнимать друг друга на вершине
горы, а не мы. И даже не в ближайшее время. Не с нами, стариками. Я сдался. Эйфория
растаяла, я с ужасом смотрю даже вон на ту скалу, в которой нет и тридцати метров. А
впереди - километры. Помяни мое слово, Мирослав, не пройдет и двух дней, как мы
повернем назад.
- Бред какой-то! Петр, у тебя депрессия, ты переутомился. Еще с полкилометра -
и мы сделаем привал на ночь. Ты отдохнешь, тебе будет легче.
- Ничуть не бывало. Может, ты и сильнее меня, но сейчас силы измеряются
совсем по другой шкале. Эта шкала называется временем. Ты сильнее меня только на
два-три дня.
- Петр, клянусь, ты зря завел этот разговор.
- Может быть, - пожал плечами Миклошко. - Но я не собираюсь судиться с
тобой.
Ян Новак, жалея пресс-секретаря, отметил про себя, что его последняя фраза -
единственная мрачная шутка за все время подъема. Новак забыл обо всем на свете,
глядя на сгорбившуюся фигуру Миклошко, его опущенные плечи, прячущиеся глаза.
Он еще не сломался и будет идти, пока хватит сил, но вот цель впереди рухнула.
Из задумчивости его вывел офицер связи Марек Рада.
- Шеф, с нами только что связалась поисково-спасательная база. Русские
ответили. С ними все в порядке.
- С кем они разговаривали, об этом ты не спросил?
- Как вам сказать, шеф... Извините, нет. Не догадался. Но дежурный - Дорджи
- сообщил, что на связи был начальник экспедиции Скоков и офицер связи Паненка.
Он говорил с обоими.
- Как они объяснили свое молчание?
- Об этом Дорджи не сказал. А мой вопрос показался бы ему некорректным.
"А скорее всего ты и об этом забыл", - подумал Новак.
- Что еще?
- Ничего, шеф. Я сказал дежурному, что мы рады за русских и... все. Да, еще -
прогноз погоды. Синоптики обещали эту ночь без снега, ветер юго-западный,
температура ночью...
- Достаточно, - перебил его Новак. - Отсутствие снега - уже хорошая новость,
- переиначил он поговорку.
К нему подошел Мирослав.
- Ян, я думаю, нам нужно как следует отдохнуть. Ты видел, в каком состоянии
Петр? Сделаем привал на ночь и останемся в лагере еще на сутки.
Офицер связи, как по стойке смирно, стоял рядом и смотрел Кроужеку в рот.
Новак отпустил его.
- Да, Мирослав, отдых вам необходим.
18 апреля
Шеель встал в это утро, как обычно, первым. Погода была безветренная, ночью по
крышам палатки немного побарабанила снежная крупа. Даже не замела следов чьих-то
ног. Шеель оглядел цепочку четких отпечатков: они уходили вверх. Командир
"Красного спасения" быстрым взглядом окинул все пространство лагеря, но обратных
следов не нашел. Человек не вернулся.
Капитан подошел к палатке, где вместе с ним и Кепке ночевали Больгер и Вальтер
Майер.
- Что случилось? - спросил Кепке, выбираясь из палатки. Командир тем
временем будил Йохана Фитца и Вестервалле; Скоков и Паненка были на месте.
Капитан вместо ответа показал рукой на следы.
Кепке провел ладонью по лицу.
- Черт! Все на месте, Ларс?
- Вроде бы. Посмотри Алину.
- Какую Алину?! - Рядом с незнакомым следом Кепке сделал оттиск подошвы
своего ботинка. - Следы сорок шестого размера! Такие ботинки есть только у
Вестервалле, Вальтера и Лемке... Были у Лемке, - поправился помощник.
Шеель нервничал.
- Не хочешь ли ты сказать, что это Лемке прошел здесь ночью? Я сказал тебе,
чтобы ты посмотрел, где Алина.
- Я здесь, Ларс. - Женщина уже стояла возле палатки и зашнуровывала ботинок.
- Вальтер! - Шеель подозвал к себе Майера. - Возьми с собой Йорга и
отправляйтесь вниз. Посмотрите, откуда ведут эти следы. И вообще есть ли они там.
Майер, еще не до конца проснувшись, не понимал, чего хочет от него командир.
Он хлопал глазами и силился что-то понять.
Шеель махнул на него рукой и подозвал Крамера.
- Дитер, ты, надеюсь, слышал, о чем я просил? Посмотри на эти следы и поищи
такие же внизу. Если таковые найдутся, попробуй определить, откуда пришел этот
человек. - Шеель внезапно опустил руки. - Хотя и так ясно, откуда: снизу.
К нему подошел Кепке.
- Ларс, я думаю, для начала нужно спросить...
Капитан не дал ему договорить. Он обвел всех взглядом.
- Ну, никто никуда не ходил ночью?
Ответом послужило молчание.
Командир знаком отпустил Крамера и Больгера и обратился к Майеру:
- Ты проснулся, Вальтер?
Тот кивнул.
- Тогда бери с собой Мартина - и вперед, по следам. Стрелять без глуши-геля не
разрешаю. Всё. Алина и Хорст готовят завтрак, остальные снимают палатки. Да,
Хорст, поднимай русских, пусть выходят на связь с поисково-спасательной базой, и -
бери их в помощь.
Шеель проводил глазами быстро удаляющиеся от него фигуры Майера и
Вестервалле. Пожалуй, он правильно сделал, что вперед послал именно Вальтера: тот
работал в горах, у него неплохой опыт за плечами. Гиндукуш - те же Гималаи, только
вид сбоку.
Но кто же так дерзко протопал по лагерю? Может, надеялся, что его следы скроет
снег? Наверное, так. А снега как раз и не было. Ничего, Вальтер и Мартин быстро
достанут его. Им стоит только преодолеть небольшой подъем под лавиноопасным
склоном, а там откроется широкая панорама. Они возьмут его.
Но кто же это, кто?
Скоков жадно ловил обеспокоенные взгляды командира. Он упивался ими. Еще
ничего не зная, ни о чем не догадываясь, он доверился своему сердцу: а оно стучало
сегодня возбужденно, отдаваясь в висках несуществующим словом - предчувственно.
Он сворачивал палатку, бросая взгляды на двух террористов, бойко уходивших
вперед. А впереди них - едва заметная ниточка следов; она вела их от лагеря к
крутому склону. Сегодня что-то должно произойти, думал Скоков, не представляя,
однако, что и как. Но знал, что именно сегодня.
- Ты думаешь, это Серега? - шепнул ему Вадим, когда они укладывали палатку в
чехол.
- Пока ясно только одно: это не их человек. А если не их, то наш.
- Если это действительно Сергей, я не пойму его тактики. Что он может этим
добиться?
- Не знаю, Вадим, но скоро все станет ясно.
- Значит, он нашел трупы. Но почему не сообщил? Хотя бы в поисковоспасательную
базу. Один он ничего не сможет сделать.
- Наверное, на то у него были причины. Серега ответственный парень.
- А может, это и не он, - закончил разговор Паненка.
Крамер и Больгер вернулись через полчаса. Командир мрачно выслушал доклад:
следы уходят далеко - наверное, к предыдущей стоянке. Туда, где Кепке так жестоко
расправился с Дитером Лемке. А теперь именно его ботинки (у всех была обувь одной
фирмы) сорок шестого размера прошагали ночью мимо лагеря. Капитан не боялся
покойников, иначе он давно сошел бы с ума. К тому же покойники не ходят и не
возвращаются. Все, кого отправил на тот свет Ларс Шеель, до сего времени никак себя
не проявляли. И не проявят. Он имел дело с живым человеком, который либо одолжил
обувь у Лемке, либо носил тот же размер от той же английской фирмы.
Майер и Вестервалле ушли час сорок минут назад, сейчас все было готово, чтобы
двинуться вслед за ними. Но Шеель не торопился.
Кепке напомнил ему, что пора уходить.
- Успеем, подождем еще немного. Может быть, Мартин и Вальтер уже
возвращаются.
- Если мы будем медлить, чехи сократят дистанцию.
- Не сократят. В лагере, где они провели ночь, они останутся еще на сутки.
- Послушай, Ларс, ведь это не только твое дело. - Кепке постарался перечить
командиру мягко. - Это точно?
- Да. Если Мартина и Вальтера не будет еще два-три часа, мы снимемся с места.
Кепке промолчал. Но что-то заставило его усомниться в правдивости командира.
Отсрочка, в общем-то, была сейчас нужна, но ее прародителем был Координатор.
Невидимый и всезнающий. У Кепке иногда складывалось впечатление, что, когда
нужно, он находится в их отряде, а если необходимость в нем отпадала,
телепортировался в отряд Мирослава Кроужека. А сегодня что-то подсказывало Кепке,
что все наоборот: это не Шеель узнал о какой-то заминке у чехов, а там узнали, что
отряду Шееля нужна отсрочка. Ларс всегда говорил, что держит с Координатором
постоянную связь, но Хорст ни разу не слышал разговора командира с Координатором:
Шеель, вооружаясь рацией и мобильным, адаптированным к спутнику телефоном,
около десяти вечера уединялся. Но разговаривал ли он с Координатором, Кепке не
знал.
"Черт его знает... Может, просто делает вид", - думал он.
Сергей старался как можно быстрее пройти опасное место под крутым склоном,
где неподвижным мазком мариниста застыли огромные снежные волны. Казалось,
дыхни - и это снежное море оживет, с ревом сорвется с картины, затопляя и сметая
все на своем пути. Ощущение опасности было настолько сильным, что те двести
метров опасной зоны показались Сергею вечностью. Он смог с облегчением вздохнуть
лишь тогда, когда оказался на одной из многочисленных пирамидальных скал,
нагромождение которых напоминало скальное ребро Мыши в общем массиве
Канченджанги - только в миниатюре: не такое продолжительное и не столь высокое.
Это было, пожалуй, единственное место, где он мог укрыться и более-менее
спокойно отдохнуть. Но об отдыхе он сейчас не думал. Солнце уже вставало над
горами, подстегивая его к активным действиям. Он вызвал огонь на себя и уже
чувствовал на себе его отблески.
Ноги гудели от напряжения и просили отдыха, желудок робко попискивал, надеясь
на плотный завтрак.
"И не жди", - пообещал ему Сергей, налегая на сладкое. Он съел несколько
печений и полплитки шоколада. Потом всыпал в рот две щепоти молотого кофе,
разжевал и проглотил вместе с глотком подтаявшего снега.
Фигуры Майера и Вестервалле нарисовались под склоном как-то неожиданно.
Сергей на несколько мгновений почувствовал в теле слабость. Но быстро пришел в
норму, принимая допинг: он смотрел на немцев в бинокль Лемке, отчетливо видел в их
руках оружие и представлял замерзшие глаза Славы Мусафирова и Виктора Лукичева.
Запрещенный прием подействовал. Скалолаз высвободил из-под куртки автомат и
более удобно расположился в естественном скалистом дзоте. Приняв позу для
стрельбы лежа, он перевел предохранитель в режим автоматического огня. Майер и
Вестервалле были еще далеко, и Сергей ждал их, держа на мушке.
Он ожидал, что разведчиков будет больше, хотя бы четыре человека. И боялся
только одного, что с ними пойдут Скоков и Паненка. Но последнее было маловероятно
- террористы идут быстрым темпом и не станут включать в разведывательный отряд,
в функции которого входит стремительность, вязавших их по рукам русских. Пока
разведчики идут по следам, лагерь сворачивают, а Скоков с Паненкой в этом активно
помогают. И еще: вряд ли немцам придет в голову, что следы оставил именно русский.
У них какие-то свои проблемы с группой, идущей за ними по пятам.
И снова скалолаз не ошибся. Нервный дневной рейд и стремительный бросок
ночью позволил ему обогнать оба отряда. И головной отряд начал за ним охоту.
Сергей не чувствовал себя Рэмбо, более всего он походил сейчас на снежного
барса, неуловимого хозяина гор: зрение его усилилось в двадцать раз, вместо клыков
- у пояса нож выживания, а когти, главное оружие барса, - это пули "гром" с
твердосплавным сердечником.
Майер остановился и указал рукой в сторону скальных нагромождений, где
укрывался альпинист. По правую сторону от немцев - череда снежных торосов, а за
ней - витиеватые узоры длинных расщелин. Майер очень грамотно сместился от
следов вправо на более безопасное расстояние, прижимаясь к торосам и более
глубокому снегу, еще раз подтверждая русскому скалолазу, что в горах он не новичок.
Еще триста метров, и террористы, минуя подошву склона, окажутся у скалистых ребер.
Сергей не торопил себя и не торопил немцев, все шло как надо. На рассвете, когда
он вплотную подошел к этому месту, все стало ясно: именно здесь он встретит
разведчиков. Сейчас он успокоился окончательно, палец твердо лежал на спусковом
крючке, прищуренный глаз, казалось, различал трещины на камне выше волнистых тор
снега.
Он дал террористам пройти еще двадцать метров и придавил спусковой крючок.
Автомат фыркнул и дернулся, слегка приподнимая короткое дуло с глушителем.
Стукнувшие в камень стреляные гильзы издали - так показалось Сергею - более
громкий звук, чем глухие выстрелы из автомата. Затем он дал еще одну короткую
очередь.
Лавина пошла не сверху, куда стрелял Курочкин, - огромная масса неожиданно
подалась своей нижней частью, неестественно проседая и давая дорогу огромному
валу. Но то был обман зрения: движение начиналось сверху.
Сергей смотрел только на сход снежных масс, которые от едва различимого
шороха до необычайного грохота рванули вниз. Незабываемое зрелище. Сергей забыл
о немцах и, конечно, не мог знать, помнят ли они важные пункты инструкции: ...если
не успеете, снег, особенно сухой, сразу же забьет верхние дыхательные пути.
Он не видел, как обоих разведчиков подломила под себя лавина, потом, протащив
до торосов, вмяла в снег и прогрохотала над ними, уходя, уже обессиленная, к краям
расщелины.
Этот красивый катаклизм длился короткие секунды и оборвался внезапно, подняв
на десятки метров облако снежной пыли.
Сухие снежинки долетели и до скалистых ребер, слегка припорошив их.
Сергей полез в скалы. Его друзьям ничто не грозит, пока террористы не знают, кто
он.
В отряде Шееля все, как по команде, вскочили на ноги и уставились на снежный
гриб вдали.
- Что это было? - еле слышно прошептал подавленный Крамер. Но командир
услышал его.
- Сошла лавина, - стараясь оставаться спокойным, произнес он. И тут же
скрипнул зубами: - Нам нужно достать этого парня!
- А Мартин и Вальтер? - спросил Крамер.
- Их уже не достанешь. - Капитан ткнул пальцем на Вадима Паненку. - Выходи
на связь с поисковиками. Скажешь, что на ребре Уэджа произошел сход лавины,
пострадавших нет. И вот еще что...
Кроужек толкнул в бок заскучавшего друга:
- Лавина, Петр! - и обернулся. - Да смотрите же, как красиво!
Все невольно обратили взоры к дыбившемуся над склоном снежному облаку.
- Надеюсь, из русских никто не пострадал, - как-то безучастно произнес
Миклошко.
- Да, будем надеяться, - повторил за ним Мирослав. И, на секунду оторвавшись
от необычайного зрелища, нашел глазами офицера связи: - Марек, срочно свяжись с
базой поисковиков. А нам придется быть нагот
...Закладка в соц.сетях
