Жанр: Боевик
Горный стрелок
... наблюдать с подножья ледопада в
бинокль: они попадут под оптику и непальских солдат, и спецов из личной охраны
Мирослава Кроужека. Но это входило в планы Шееля.
В двенадцать часов дня прошел короткий дождь. К этому времени отряд преодолел
пологий участок ледопада. Теперь путь террористов шел под снежными карнизами, с
которых, подобно сталактитам, свисали серебристые сосульки.
Вынужденная остановка. Единственный путь - через снежный карниз. Шеель
отыскал глазами Алину.
Райдер сбросила рюкзак и подошла к совершенно вертикальной снежной стене. На
ногах Алины - ботинки с жесткой подошвой и такими же жесткими выступами. Ими
она выдолбила ступени и, выплюнув жевательную резинку, высоко подняла руки.
Найдя опору, она выбросила тело вверх, погружая пальцы рук в снег. Ноги мгновенно
нашли опору. Еще один рывок - Алина уже на два метра возвышалась над
товарищами.
На ней - шорты и шерстяные гетры, закрывающие икры. Рельефные бедра
покраснели. Кепке с полуулыбкой провожал взглядом ее третий и последний рывок.
Алина укрепила наверху брошенную ей веревку и страховала членов команды, по
одиночке забиравшихся на карниз.
Глаза Хорста блеснули, когда влажная ладонь Алины встретила его пальцы.
Она подмигнула ему и сильно дернула к себе.
Они сидели друг перед другом на коленях. Кепке не отпускал ее ладони.
- Не надо, малыш, - прошептала Алина, большим и указательным пальцами
сжимая запястье Кепке.
Сухожилие на руке обожгло. От приема джиу-джитсу его хватка моментально
ослабла.
- Сегодня вечером встретимся? - так же шепотом спросил Хорст.
- Конечно, если тебе понравилось. Надеюсь, ты вчера удовлетворился?
- Еще бы!
- И где это произошло - за соснами или в спальном мешке? Мне кажется, сквозь
сон я слышала какое-то хрюканье.
- Итак, до вечера?
- До вечера, мой грубиян.
Солнце раскалилось настолько, что лабиринт верхнего яруса ледопада очистился
от снега как-то стремительно, расщелины и трещины визуально увеличились. Высота
- 5600 метров.
- Красиво! - Алина сделала несколько десятков шагов и сняла платок, на
некоторое время подставляя шелковистые волосы под палящие лучи солнца. Прямо
над ней высился склон, выше его - семидесятиметровая стена. Чуть левее - карнизы,
а уже за ними виднелось скальное ребро Мыши.
"Вот сука!" - хмыкнул Кепке. Он никак не мог взять в толк, как такая женщина
может восторгаться хоть чем-то более или менее возвышенным. Но родина Алины -
горы, она выросла в Альпах.
К ней подошел Шеель и указал рукой на высшую точку карниза - там круто вверх
уходила ледовая стена.
- Места знакомые. Когда-то я выходил на этот перевал, а оттуда - на ребро
Кангбахена, ключевой пункт 7535. До нас этим путем шли югославы и поляки.
Алина кивнула:
- Я знаю.
Капитан вытер пот со лба и громко высморкался.
- Подниматься будем здесь. Дальше - через террасу, до подножья скальной
башни и - на перевал. А там и до ребра рукой подать.
На западе ребро Кангбахена прерывала ледовая башня, которая сливалась с
продолжением грани Белой Волны.
Алина молча согласилась, завязывая платок и оставляя открытыми только глаза.
- По кулуарам лезть рискованно. - Алина говорила об опасности схода лавин.
Немка вытянула руку в сторону снежной башни, откуда уходила трещинами цепь
сераков, переходившая ниже седловины на ребре в широкий снежный кулуар; там
отчетливо виднелись желоба, образованные лавинами.
- Да, серединой кулуара подниматься небезопасно, - согласился с ней командир.
- Будем подниматься по его борту.
Солнце уже наполовину скрылось за Белой Волной, дно долины стало заполняться
синеватой дымкой. Время для тумана слишком раннее. "Только бы завтра его не было",
- подумал Шеель и приказал разбить лагерь.
Алина расстелила перед собой салфетку и быстро разобрала автоматический
пистолет "М-1911", кастомизированный по специальному заказу. В маленьких руках
Алины пистолет казался огромным, больше похожим на автомат. Громоздкость ему
придавал и оптический прицел.
Хорст Кепке проверял на коленях боеспособность своего "гепарда", компактного
автомата с магазином на сорок патронов "гром", которые пробивают
шестимиллиметровую стальную пластину с расстояния 400 метров. Сухая
характеристика этого автомата гласит: "гепард" удобен при скоротечных огневых
контактах, которые носят интенсивный характер".
"Гепарды" были еще у троих боевиков Ларса Шееля. Сам командир отдавал
предпочтение бельгийскому "Р-902".
Оружие купили в Бутвале, на границе с Индией. Йохан Фитц, получивший от
Шееля месяц времени и солидный кредит, хорошо заплатил хозяину ресторана в
Катманду, и тот созвонился со своим человеком. Подвал дома торговца оружием в
Бутвале потряс даже видавших виды террористов. Фитцу и Вестервалле с трудом
удалось отказаться от "стингеров" и противопехотных мин. Йохан тут же позвонил
Шеелю. Командир, находящийся за тысячи километров, облегченно вздохнул.
Фитц и Вестервалле, уладив дела в самом Катманду, наняли людей и - по
перевалам через хребты Гималаев - свободно пересекли китайско-непальскую
границу. Особого труда это не составило: переселенцы из Тибета, у которых остались в
горах родственники, наладили постоянное движение через границу, протоптав босыми
ногами широкую дорогу. А китайские и непальские пограничники давно уже
перестали обращать внимание на вьючных путников.
Итак, путь для вице-премьера определен окончательно. Люди Ларса Шееля лично
прошли этой дорогой. Оставалась главная часть операции, где террористам будут
противостоять горы и личная охрана Мирослава Кроужека.
5
Лес постепенно редел, открывая впереди голубоватый простор ледопада. Вечерело.
Однако было довольно тепло. Сергей переобулся в гибкие, но прочные стандартные
альпинистские ботинки. Каучуковая подошва мягко пружинила на сплошном ковре из
хвойных иголок.
Багажную сумку скалолаз приспособил наподобие рюкзака, использовав широкие и
длинные ручки. Было не совсем удобно, и Сергей поминутно встряхивал непослушный
багаж, сползавший к пояснице.
Внутри сумки позвякивали несколько пар стальных карабинов и костылей и
невесомо ощущались два двадцатипятиметровых мотка нейлонового шнура - подарок
Пьера Батса, известного французского скалолаза.
Оставляя за спиной последние сосны, Курочкин остановился. Где-то совсем рядом
должен быть базовый лагерь. Он прислушался: тишина.
Может, их еще нет?
Но Сергей, прежде чем подняться сюда, отметился на контрольном посту Гхунзы.
Около часа он плутал в хвойном лесу, мимоходом полюбовавшись чортэном,
раскрашенным тибетскими знаками, пока не набрел на нужное ему здание.
Офицер-непалец бегло осмотрел документы Сергея и кивнул головой:
- Russian expedition going to the peak Kangbachen. - И махнул рукой в сторону
двери. - Go, go. Catch up, overtake. Understand? We are be posted on about your .
Сергей понял его, хотя непалец не очень точно строил английские предложения.
А тот продолжал торопить его:
- Идите, идите. И не забудьте, что со службой спасения можно связаться по
гражданскому диапазону.
- А разве вы нигде не зафиксируете мое прибытие? У вас есть регистрационный
журнал? - спросил Курочкин.
Непалец изобразил на лице широченную улыбку:
- Вы непременно хотите, чтобы вас зарегистрировали? Тогда подождите, сейчас
мы начнем искать журнал.
- Нет-нет, благодарю вас. - Сергей, пятясь, покинул тесное помещение.
Вот и ледник.
Странно...
Сергей ясно видел перед собой широкий след в снегу, который, пересекая пологий
участок ледопада, скрывался под снежными карнизами. След широкий и глубокий -
прошли, наверное, не менее десяти человек.
"Они что, решили не ставить базового лагеря?! - Курочкин продолжал смотреть
на темную полосу. - Этого не может быть! Бред какой-то! Переть через ледник все
снаряжение и не оставить позади основной стоянки..."
Последние часы он жил предвкушением встречи с друзьями, жаждал услышать их
беззлобные шутки, надеялся на сносный ужин, наконец. Сейчас аппетит совершенно
пропал.
Сергей прошел несколько десятков метров вдоль русла и громко крикнул:
- Эй!
Метрах в десяти от себя он увидел почерневшие от сажи камни и кучу мусора.
Подойдя ближе, ногой расшвырял консервные банки и присел на колени.
Все консервы оказались японского производства, об этом говорили и
солнцезащитные очки со сломанной дужкой.
"Японская экспедиция. Судя по всему, прошло полгода".
Сергей снова пошел вдоль ледника к тому месту, где оставил сумку. Сломанные
очки машинально сунул в карман.
Снова уставился на темный след. Выбрав валун побольше, сел и стал искать ответ
на странное поведение товарищей.
Офицер-непалец сказал, что экспедиция на пути к Кангбахену. На пути... Они не
ставят базового лагеря... Вернее, переносят его за ледник. Умопомрачительное
решение.
Сергей уже три года был знаком с начальником экспедиции Александром
Скоковым. И других ее участников знал как здравомыслящих людей. А сейчас в их
действиях сквозило безумие. Сергей не брал в расчет то, что его по крайней мере
должны были встретить, оставить кого-то на месте предполагаемой - заранее
спланированной - базы, чтобы он не свихнулся от собственных домыслов и не
повернул назад.
"Нет. Куда-куда, а назад я не поверну... Но, черт, почему же они никого не
оставили?"
Промежуточные - номерные - лагеря ставят из расчета одного дневного
перехода, не больше. Путь через ледопад, если разумно предположить, что снег на нем
ежедневно обновляется, составляет именно такой промежуток; это сейчас по
проторенной дорожке можно довольно быстро добраться до карнизов.
Курочкин, качая головой, смотрел на ледопад, самый коварный из всех отрезков
пути. Именно в ледопадах погибло больше всего альпинистов. Редко бывает, когда
путь проходит гладко. Обычно ледопад пересекают мелкими группами. Да и то на
месте промежуточного лагеря вначале должна укорениться штурмовая группа. Потом
происходит налаживание приемлемого маршрута, наведение - если понадобится -
мостов или просто поручней. А это долгая работа: нужно валить длинные ели, очищать
их от сучьев...
"Нет... Николаич явно рисковал, бросив, как в атаку, всех людей и снаряжение".
Сергей бросил взгляд под ноги и напрягся. На серо-зеленом камне отчетливо
виднелись бурые пятна. Он присел на колени и вгляделся внимательней. Похоже на
кровь. И камень как будто сдвигали: вот то место, которым он был обращен к земле.
Альпинист быстро встал и огляделся...
Теперь он видел, что очень много камней или сдвинуто с места, или перевернуто.
Чувствуя, как защемило под ложечкой, он сместил еще один камень: кровь. Засохшая
кровь.
Потеряв голову, Сергей бросался от одного камня к другому и всюду находил
ржавые пятна.
Вдруг он осадил себя, посылая еще один долгий взгляд на ледник. Ноздри Сергея
дрожали, как у загнанной лошади, горячее дыхание готово было вызвать обвал в горах;
он смотрел на узкую расщелину в ста метрах от себя, где была вытоптана небольшая
площадка.
Сергей рванул в лес. Через минуту он уже волок за собой поваленную ветром
сосенку. Бросив ее возле сумки, он достал нейлоновый шнур и снова взялся за дерево.
Он волок его к расщелине с невероятным упорством, зная, что скоро будет просить
время отсрочить самый, наверное, жуткий момент в его жизни.
Курочкин подполз к краю и заглянул в расщелину. Ничего не видно. Снег. Парень
перебросил сосну поперек расщелины и привязал к ней шнур. У него не было других
приспособлений для подъема-спуска, кроме своих рук. Но даже по такому тонкому
канату он сумеет спуститься и выбраться наверх.
Он взялся за шнур и в несколько приемов, отталкиваясь ногами от стены
расщелины, оказался в самом ее низу.
"Только бы не наступить на кого-нибудь..."
Он уже точно знал, что увидит. И увидел открытые глаза Славки Мусафирова.
В узкой расщелине Сергей всего на полметра сумел сдвинуть труп. Под ним
лежало тело Виктора Лукичева. Оттянув ворот вязаной кофты, Сергей увидел на шее
Виктора небольшое отверстие. Он не знал, как выглядят пулевые ранения, но понял
это, едва взглянув на обледеневшую шею друга.
Он сидел между двумя мертвыми товарищами и, удивляясь сам себе, абсолютно
спокойно думал: "Сколько их там, под Виктором? Все? Нет, не может быть". И перед
глазами проплыла странная процессия непальцев-факиров, с мутными глазами и
огромными баулами за спинами.
Сергей встретил их, когда, попрощавшись с Тамракаром, искал непальский пост.
Он стоял возле загадочного чортэна - каменного строения, когда со стороны поля
показалось странное шествие. Сергею показалось тогда, что это похоронная процессия.
Он молча проводил факиров глазами, отложив где-то на дне памяти, что некоторые
баулы были похожи на вывернутые наизнанку палатки.
"Нет, не может быть, чтобы - все". - Сергей продрог, но думал совсем о другом:
о лагере номер один. Сейчас он почти не сомневался, что большая часть российских
альпинистов все же успела установить промежуточный лагерь и укрепилась там. А
Славка, Виктор и... нет, пусть будут только двое... остались в базовом лагере.
Для наркоманов-факиров, живущих в долине Катманду, это место - рай. Лучшая
конопля растет здесь, наичистейший гашиш получается только в одной долине мира -
в Катманду. Базовый лагерь русских стал для факиров легкой добычей. Они унесли
все, даже перевернули камни, чтобы скрыть на первое время следы и уйти как можно
дальше. А на следующее утро, как обычно, выпадет обильный снег и завалит все
следы, надежно укроет трупы в расщелине. Так надежно, что их никто никогда не
обнаружит.
"Камни..." - Сергей вдруг понял, что уже долго смотрит в мертвые глаза второго
скалолаза экспедиции. "На кой черт им переворачивать камни? Спрятали бы трупы -
и все".
Он резко вскинул голову. Сколько до заката - часа три? Если, не теряя времени,
отправиться в путь, то до темноты можно добраться до карнизов ледопада и выйти к
промежуточному лагерю - пока не замело дорогу, которую протоптали его товарищи.
Завтра будет поздно. Одному по свежему снегу проделать такой путь не
представлялось возможным. И тогда... только ждать. Когда с другой стороны в
базовый лагерь придут остальные. А придут они точно - ведь наверняка они
вызывают базовый лагерь по рации.
Взявшись за капроновый шнур, Сергей быстро выбрался наверх. Только он отвязал
веревку от сосны, как ствол скользнул в расщелину.
Курочкин смотал шнур и вернулся за сумкой. Еще раз окинув взглядом мрачный
ледопад, он пустился в путь.
"Давай..." - торопил себя Сергей, миновав пологий склон ледопада. Ноги
окоченели, он проваливался в снег по колено, но шел.
"Давай, руссо..." Он дышал на одеревеневшие пальцы, делая короткие перерывы.
Неудобная дорожная сумка, годившаяся лишь для туристических поездок, отчаянно
мешала.
"Давай, туристо..."
Температура воздуха приближалась к двадцати градусам. Руки замерзли, и
Курочкин не смог подтянуться, чтобы забраться на трехметровый вертикальный
снежный карниз. Здесь шли его товарищи - кто-то выдолбил в снегу ступени. Он шел
правильно. Осталось совсем чуть-чуть, только преодолеть карниз. Сергей мог и
закричать, позвать на помощь, но он - скалолаз, и сам поднимется на ровную и
довольно большую площадку.
Сергей снял ботинки, расстегнул сумку и сунул в нее ноги. Руками массируя
пальцы, согнулся пополам, согревая ноги и руки дыханием.
- Я удачливый, - дышал он в сумку. - Я дошел...
Солнце уже давно скрылось за горами, ветер начал крепчать. Но здесь, под
снежным карнизом, было тихо.
Пора. Сергей быстро обулся, закинул сумку за спину и, подняв руки, погрузил
пальцы в снег.
Алина Райдер преодолела эту вертикальную стену в три приема. Сергей уложился в
два. Теперь - вверх, по длинному снежному коридору. Дальше пойдет широкая
трещина, но на ней давно уже сооружена искусственная переправа.
Сергей прошел по шаткому мостику, на ходу прикидывая расстояние до плато.
Короткий отдых, последние усилия, и - он распластался на снегу, а глаза уже искали
очертания палаток и шеста с российским флагом.
На глаза невольно навернулись слезы: "Не все... Только двое... Славка, Виктор... Не
все..."
Он замерзал, не мог пошевелиться, силы внезапно оставили его.
"Вот сейчас кто-нибудь выйдет из палатки, и я махну рукой. Далеко, но меня
увидят".
И, словно подслушав мысли Сереги Курочкина, из маленькой, стоящей особняком
палатки вышла Алина Райдер.
Несмотря на вечерний холод, на ней был только комбинезон и толстая вязаная
шапочка. Алина быстро скрылась за ледяной глыбой.
Рука Сергея замерла на полпути, а готовый вырваться радостный крик застрял в
горле.
Откуда в лагере женщина? Сергей инстинктивно вжался в снег. Внутренний голос
подсказал ему, что нужно где-то укрыться. Просто необходимо, чтобы его не увидели.
Скалолаз быстро перекатился через себя, чертыхаясь и волоча за собой багажную
сумку. До более-менее надежного укрытия в виде небольшого сугроба было метров
двадцать. Он еще несколько раз перекатился и, приподнявшись на локтях,
внимательно осмотрелся.
Флаг. Наш флаг. Российский. Большой. Вместо красного цвета - алый. Скоков
еще матерился по этому поводу, требовал приобрести "нормальный". Но за делами о
нем забыли. Так. Маленькая палатка - не наша. Вон та - тоже. А вот эти две -
наши. Так... А это кто?
Выбираясь из рукава большой палатки, на воздух вышел Хорст Кепке. Он зябко
повел плечами, поглядывая в сторону ледяной глыбы. Даже Сергею было видно, что он
хочет последовать за женщиной. Кепке посмотрел на часы. Жест - нервный и вроде
как нетерпеливый. Взгляд мужчины блуждал за глыбой, а сам он топтался на месте.
Сергей повел головой. Из-за временного укрытия показалась женщина. Смеется.
Он приложил к ушам ладони и от напряжения закрыл глаза.
Эти двое разговаривали по-немецки.
- Меня ждешь?
- Ага.
Женщина засмеялась. Она сняла шапочку и тряхнула головой. По плечам
рассыпались длинные волосы.
Сергей во все глаза глядел на эту странную пару, ничего не понимая. А те
продолжали разговаривать. Он не расслышал, что спросил мужчина, но женщина
потребовала от него impfbescheinigung - справку о вакцинации. Мужчина, видимо, на
что-то решился. Он довольно громко произнес: "Aller anfang ist schwer" - "Лиха беда
начало" - и резко шагнул к женщине.
Сергей ничего не понял, он увидел только вскинутые вверх ноги мужчины.
Зависнув на мгновение в воздухе, тот ударился о твердый наст практически
головой. А женщина... Она стояла перед ним на коленях и держала в вытянутых руках
пистолет.
Сергей услышал обрывок странной фразы: "...reifendmck..." Женщина говорила о
давлении в шинах. При чем тут шины? "А-а... - дошло до него. - "Спусти давление в
шинах". Остынь, значит. Нет, куда я попал? Немцы, пистолет..."
В голову лезла совершенно дикая мысль: война.
Сергей тряхнул головой.
Из соседней палатки показался еще один мужик с коротким автоматом. Он
пообещал застрелить Хорста, если тот продолжит домогаться Алины.
"Нет, куда я попал? - продолжал сам у себя допытываться Сергей. - Хорсты,
Алины... А Слава, Виктор, Игорь, Женька... Все они там, в расщелине".
Сергей зло глядел на немку, влезающую в свою палатку. Двое мужчин продолжали
негромкий разговор. Стало темно. Но еще было видно, как небо заволакивают снежные
тучи. Сергей просто не представлял, как он проделает обратный путь через ледопад.
Ему многого недоставало: теплой одежды, например, обуви, хоть какой-то еды, да
и силы были на исходе.
"Все равно я дойду". Он скрипнул зубами и стал осторожно подвигаться к мосткам.
Мирослав Кроужек взял бинокль и долго разглядывал заснеженные палатки по
другую сторону ледопада: над биваком клубился дымок, сновали люди, трехцветный
флаг гордо трепетал на ветру.
- Ты что-нибудь понимаешь? - спросил у него Петр.
Вице-премьер не ответил. Он пытался разглядеть лица людей. Но расстояние не
позволило. Альпинисты под российским флагом выглядели тараканами.
Рядом стоял начальник охраны - в теплом свитере, стеганых штанах и высоких
альпинистских ботинках. В первый раз примеряя их, Новак сморщился: "Как корове
седло". В горах, если не считать Татр, он не был. И здесь, на отметке свыше пяти тысяч
метров над уровнем моря, ему дышалось с трудом. Нехватка кислорода заставляла Яна
делать частые и глубокие вдохи. Медицинская норма для человека - шесть вдоховвыдохов
в минуту, у Новака получалось десять-двенадцать. Голова слегка кружилась.
Он тоже напрягал зрение, пытаясь как можно лучше разглядеть лагерь русских. Но
видел он то же, что и его шеф.
От созерцания Новака оторвал восторженный окрик Петра Миклошко.
- Панове! - воскликнул он, по давней привычке обращаясь на польский манер.
- Это гениально!
- Что гениально? - спросил Кроужек, отрываясь от бинокля.
- Русские. Они гениальны до глупости или глупы до гениальности.
- Очень здорово, - похвалил его вице-премьер. - Хорошо, что русские далеко и
не слышат нас.
Пока для очередного сравнения Миклошко набирал в легкие воздух, Кроужек
добавил:
- Хотя, может, ты прав. Только глупость могла заставить русских поставить
базовый лагерь за ледопадом. Это чревато.
Миклошко наконец выдохнул:
- Гениальная глупость.
- Мы это уже слышали, - скривился Кроужек. Он хоть и поддерживал
приятельские отношения с Миклошко, но не любил в нем чрезмерной говорливости и
без стеснения напоминал об этом пресс-секретарю, беззлобно называя его дармоедом.
Обладая отличной памятью, Миклошко был самым информированным человеком в
МИДе.
- Слышали, но не поняли. Только у русских есть это слово - даже у нас, чехов,
его нет.
- Похоже, дармоед, ты заболтался, - легко осадил его вице-премьер. - Лично я
не пойму, о чем ты говоришь, о каком слове.
Миклошко даже не смутился. И весело сообщил:
- Оно тебе знакомо. Читал "Двенадцать стульев" О. Бендера?
Ян Новак басовито прыснул, скосив глаза на пресс-секретаря. Потом громко
рассмеялся.
Мирослав присоединился к нему, неприлично показывая пальцем на Миклошко.
- Пресс-секретарь! - весело сокрушался он.
Петр не понимал, над чем смеются вице-премьер и шеф его личной охраны. Он
вопрошал невинными глазами: "Ну, чего вы? Я тоже хочу посмеяться".
Кроужек махнул рукой. Он понял, что Миклошко просто оговорился.
- Ладно, Петр, мы слушаем. Так что за слово начертал великий писатель О.
Бендер?
Миклошко быстро вернулся к прежнему состоянию. Он поднял палец и
торжественно произнес:
- Конгениально, Панове! Конгениально. А теперь, Мирослав, поройся в памяти.
Вернись сюда, - он топнул ногой в камень, - на двадцать два года назад. Что здесь
было?
- Здесь был наш базовый лагерь.
- А как сторонний наблюдатель мог определить, что это наш, чешский, лагерь?
Кроужек, склонив голову, несколько секунд смотрел на пыжившегося пресссекретаря.
Новак тоже смотрел на него. Губы шефа охраны слегка дрогнули.
Мирослав медленно качнул головой:
- Флаг.
Миклошко залился смехом.
- Действительно, глупость конгениальная!
Новак робко придвинулся к приятелям. В открытую спросить он не решался, но его
поза походила на знак вопроса.
Петр огляделся, призывая глазами альпинистов и охранников себе в слушатели. Но
те спешно ставили палатки и налаживали походную кухню.
- Переносимся на двадцать два года назад. Я как сейчас помню неистовые
пререкания с непальцами, когда мы поставили в базовом лагере мачту и подняли свой
флаг. Я никак не ожидал, что непальцы тоже повесят свой флаг.
Кроужек перебил его:
- Не только ты. - Он повернулся к Новаку. - Знаешь, что они сделали?
Повесили непальский флаг выше нашего. Мы снова перевесили, а непальцы стали
возмущаться.
- Правильно, - подтвердил Миклошко. - В конце концов мы сняли свой флаг, а
непальцы, как бы идя нам навстречу, сняли с мачты свой, закрепив его где-то на
камнях возле кухни. Да... Не знал, что в русских все еще живет эта тяга к
первобытному первенству. Оказывается, еще тогда, в 1975 году, нам уже не нужна
была пальма первобытного первенства, и мы слезли с нее. А русские, как обезьяны, не
хотят с ней расставаться.
Новак, казалось, пребывал в растерянности.
- Так вы думаете, что русские специально перенесли базовый лагерь туда, где нет
непальцев? - спросил он, поочередно оглядывая приятелей. - Туда, где никто не
сдернет их триколор?
- Ну да! - горячо подтвердил Миклошко.
- О боже... - простонал Новак. - Когда же они перестанут фанатеть?
В конце всеобъясняющей речи Миклошко к слушателям присоединился Лев
Базилевич, 35-летний помощник Новака. Когда пресс-секретарь закончил, Базилевич с
сомнением покачал головой: доводы Миклошко и самого Кроужека его не совсем
устраивали. Уверенный, что русские разбили базовый лагерь за ледопадом совсем по
иной причине, Базилевич подумал: может, они и "фанатеют", но трудно себе
представить, чтобы фанатизм вырос до таких размеров, когда абсолютно всё -
съестные припасы, запасная одежда и снаряжение - переправляется через столь
трудный и опасный участок пути.
Базилевич лично собирал сведения о составе российской экспедиции. Полученные
из чешского Горного клуба данные оказались скудными. Там знали Александра
Скокова, Вячеслава Мусафирова, Сергея Курочкина... О последнем отзывались
особенно восторженно: "Молодой, на сегодняшний день один из лучших скалолазов
мира. В прошлом - 1996 году - на международных соревнованиях по альпинизму
получил главный приз".
Собственно, сама российская экспедиция - как сейчас, так и месяц назад, когда
Новаком и Базилевичем детально разрабатывались и анализировались меры
безопасности - не вызывала подозрений. Скорее, наоборот: в ее состав входили
опытные альпинисты, которые на всем протяжении подъема группы Мирослава
Кроужека будут находиться в однодвухдневном переходе. Можно было бы ставить
промежуточные лагеря в непосредственной близости от русских.
Базилевич по прибытии (не раньше, так как подготовка проходила в условиях
строгой секретности) готовился наладить с российским базовым лагерем прямой
контакт - появилась бы постоянная связь со всей цепочкой номерных биваков. А
сейчас у Льва складывалось такое впечатление, что русские намеренно перенесли
базовый лаге
...Закладка в соц.сетях
