Жанр: Боевик
Татуировка
...а подоконниках.
Священника спросили о месте интеллигенции в мире.
— Не порадую вас своим мнением, — ответил священник, — но я так думаю, что
интеллигенты, особенно на Руси — это продолжатели дела Каина. Что интеллигент
считает главным в жизни? Сомнение. А веру он отвергает .
Тогда был разгар эпохи, которую называли перестройкой. И неожиданно люди,
считавшиеся только что официальными изгоями, превратились для Агнии и ее подруг
во властителей Дум и глашатаев истины. Точно такими же стали для них и те
священники, которые не боялись выходить на публику - ведь Церковь тоже едва
поправлялась после гонений. Священников, умеющих разговаривать с людьми, тогда
было немного -большинство, мягко говоря, даром красноречия не обладало.
И слова того иерарха не только врезались в память, они постоянно мучили
Агнию: как, неужели и она со своими сомнениями, исканиями, любовью к театру —
тоже от Каина? а великие мастера, поэты и композиторы, без которых она не
представляла своей жизни, и они — Каиновы наследники? Получалось, что опять
оживал старый вопрос, который обожали часто задавать прежние властители:
С кем
вы, мастера культуры?
Только ответ на него теперь был известен сразу и ничего
хорошего не обещал.
С годами эти терзания ранней молодости поутихли, да и столько с тех пор им
всем пришлось пережить разочарований и сложностей, что Агнии стало не до
абстрактных размышлений. Надо было постоянно думать, как бы и где еще
заработать буквально на хлеб. И лишь в редкие мгновения, когда она натыкалась
на талантливо написанные статьи или рецензии кого-нибудь из знакомых, в ней
снова просыпались прежние мысли, только теперь они имели другой, горький
привкус.
В школе она привыкла получать за сочинения только
отлично
, и ее работы
вывешивали на разных выставках городских олимпиад. Она и в университете ходила
среди особо одаренных, поэтому с легким снисхождением смотрела на остальных. И
в газете к ней сначала относились так же.
Но в последние годы пришли другие. Они были школьниками, когда она
заканчивала университет, а некоторые так и не кончали никаких университетов.
Сначала их манера письма казалась ей разнузданно-придурковатой, типичным
молодежным стебом. И она даже пробовала их учить, гордясь своим изящным
классическим стилем. Но скоро сама почувствовала, что ее статьи, которые она
так старательно выписывала, по несколько раз прокручивая каждое построение,
рядом с текстами тех, кого хотела учить, выглядели тяжеловесными и архаичными,
как старинный дредноут. А в приколах молодежного стеба вдруг проявлялась
неожиданная глубина и чувств и мыслей. И Агния ощущала, что новые таланты
постепенно оттесняют ее вместе с ее классическим стилем куда-то на обочину. Как
тут было не вспомнить доктора Фаустуса и способ, с помощью которого он занял
свои вершины.
Однако вот же — издательство поручило писать большую серьезную книгу
именно ей, а не этим девочкам и мальчикам. Так что в рецепте доктора Фаустуса
необходимость отпала.
Так и скажу директору, если он спросит меня о сверхзадаче: борьба Бога с
дьяволом на пространстве души человека. В душе художника такая борьба
происходит особенно обострению
.
С этими мыслями Агния вышла из вокзала и сразу наткнулась на стрелку,
показывающую путь к валютному обменнику. Как ей и говорили дома, курс здесь был
намного выгоднее.
В кошельке у нее лежало несколько десятирублевых бумажек и отдельно — сто
долларов. Неприкосновенный запас из семейного бюджета, на который она и
рассчитывала сделать укладку, а после издательства купить подарки мужу, брату,
его жене Лене Штопиной и коллегам. И, может быть, сходить на спектакль.
Она спустилась по лестнице в подземный переход, который вел к Казанскому
вокзалу, и там вторая стрелка указала ей дорогу к тупичку. В этом тупичке была
каморка, где, судя по всему, меняли валюту. Здесь все было обычно - окошечко с
отверстием внизу, за окошечком девушка-кассир. Оттуда как раз отходила женщина
с пачкой русских пятисотенных купюр. Но едва Агния подошла к окошку, как к ней
сзади приблизился интеллигентного вида мужчина,. Свои деньги и паспорт он
держал уже наготове.
— Вы тоже менять? - спросил он нетерпеливо.
— Да, — подтвердила Агния и полезла за стодолларовой купюрой.
На всякий случай, чтобы мужчина не пролез вперед нее, она спросила
кассиршу:
— Сто долларов можно поменять?
Но кассирша вдруг вместо ответа выставила перед отверстием в окне табличку
с надписью
технический перерыв
. А потом голосом, усиленным громкоговорителем
произнесла:
— Освободите помещение.
— Ну что делать?! Что делать?! - простонал нетерпеливый мужчина в очках,
который стоял следом за ней. - Вот ведь не везет! - Он взглянул на сто
долларов, которые продолжала растерянно держать вместе с паспортом Агния, и его
вдруг осенило. - Вам же нужно их продать? - обрадованно спросил он.
— Да, естественно.
— А мне - купить. Стоят два приличных человека и мучаются! Продайте их
мне, и наши проблемы будут решены.
В самом деле, почему бы не продать?
- подумала Агния. Но чтобы не
продешевить, на всякий случай спросила:
— По какому курсу?
— Да по тому же, по которому она меняет. Неужели вы думаете, что я вас
хочу облапошить?
Они вышли из каморки и, отступив от нее еще на несколько шагов, занялись
обменом.
— Внимательно следите за моими руками, — попросил мужчина и показал свои
деньги. — Я их пересчитываю, чтобы вы были спокойны. Видели? Получается даже на
десять рублей больше, но леший с ней, со сдачей.
— Нет-нет, я сдачу найду! — проговорила Агния.
— Теперь покажите ваши доллары. Вы извините, мне тут недавно подсунули
фальшивые, и жена так меня изругала!
— У меня настоящие! — смущенно отвела Агния подозрения.
— Я вам верю, но, знаете,
доверяй да проверяй!
— Улыбаясь, мужчина взял
ее купюру и на вытянутой руке протянул к свету. - Что-то не вижу полоску, -
сказал он озабоченно.
И тут рядом возник человек в добротном кожаном пальто.
Он и сам выглядел добротно — высокий, широкоплечий, солидный.
- Марш в обменный пункт, здесь вам нечего делать! - прикрикнул он.
— Извините, мы сейчас уходим... — начала было Агния.
- Я кому сказал: марш в обменный пункт! - Человек крикнул на них так
грозно, как кричат обычно взрослые на расшалившихся подростков.
- Ладно, не везет так не везет, куплю в другом месте, - сказал
интеллигент, вернул Агнии доллары и стал подниматься по лестнице наверх, к
вокзалу.
Агния тоже хотела было пойти за ним, но скользнула взглядом в сторону
тупичка и с радостью обнаружила, что касса обмена снова открылась. Она даже
хотела крикнуть своему неудачливому обменщику, но того уже на ступенях не было.
По-прежнему держа паспорт вместе со стодолларовой купюрой, Агния побыстрей
подошла к окошку обменника.
— Пожалуйста, все сто долларов.
К ее удивлению, кассирша даже не притронулась к ее паспорту.
- Возьмите свои деньги и посмотрите, что вы мне суете. Надо быть
внимательней, женщина!
- Я сую вам сто долларов, — в тон ей ответила Агния. — Это вам надо быть
внимательней. И к тому же вежливей.
- Посмотрите! - насмешливо проговорила кассирша. -Я вам говорю:
посмотрите!
Агния недоуменно вытащила свой паспорт вместе с деньгами назад. И тут
только разглядела, что вместо стодолларовой купюры она предлагала обменять один
доллар. Но ведь несколько минут назад У нее в руках были самые настоящие сто
долларов! Сколько раз она сама говорила о том, что никогда ни при каких
обстоятельствах нельзя менять валюту вот так, у незнакомых людей. И попалась
сама.
Надеясь догнать мошенника, который только притворялся интеллигентом, она
выскочила из обменника в подземный переход и около ступеней наткнулась на того
самого солидного человека в добротном кожаном пальто.
- Что, надрали? - спросил он добродушно. - Я же предупреждал: идите к
обменнику.
- А куда он пошел, вы не знаете?
- Тот мужичок-то? Да вроде бы туда. - Человек показывал явно в другую
сторону. Но, увидев на ее лице сомнение, поправился: — А может, и сюда. Я за
всяким жульем наблюдать не уполномочен, женщина.
И только тогда она сообразила, что этот якобы важный тип вовсе никакой не
сотрудник милиции, а работает в паре с тем, который так артистично притворялся
растерянным интеллигентом. Но схватить его за руку, доказать, что он
преступник, -невозможно. И, может быть, девица в обменнике тоже в их компании -
по тайному сигналу закрывает кассу, а потом сразу открывает. Хотя достаточно
поставить несколько скрытых камер, а переодетым сотрудникам исполнять роль
жертв, и можно эту шайку поймать.
С такой сладкой мечтой — пожаловаться брату, чтобы его коллеги их
отловили, она и вернулась на вокзал. До встречи в издательстве оставалось
больше трех часов. Мысль о парикмахерской казалась теперь нелепой фантазией.
Оставшихся Денег ей едва хватало на дорогу и платный туалет. И даже о еде или
Третьяковке было уже нечего думать. И уж тем более о театре.
Агния поднялась на второй этаж в зал ожидания. Нашла свободное место с
соседками поприличнее и села, с трудом удерживая слезы. Как глупо для нее
начался этот долгожданный столичный день!
И все же сидеть в полном бездействии три часа Агния не могла. Надо было
хоть что-нибудь предпринять. И тут взгляд ее уперся в несколько телефонных
автоматов, которые были прикреплены к стене в зале ожидания. Точно такие под
прозрачными козырьками висели на улицах Петербурга. И она постоянно
пользовалась ими — у нее и сейчас была с собой карточка, на которой оставалось
единиц триста.
Не очень веря в удачу, Агния поднялась и пошла читать текст, закрепленный
около телефонов. Все верно — она могла звонить здесь по петербургской карточке.
По крайней мере, излить свое горе у нее получится.
Собственный домашний телефон, естественно, не отвечал. Но и на работе мужа
не оказалось. У него же библиотечный день! - вспомнила Агния. Получалось, что и
пожаловаться было некому. Не звонить же в родную газету! И тогда она набрала
служебный номер брата. Нечего ему просиживать брюки в своей прокуратуре!
УТРЕННИЙ ЗВОНОК СЕСТРИЦЫ
В те дни, когда в Гуманитарном университете у Елены Штопиной была утренняя
пара, она поднималась совсем рано. Чак Норрис Второй, крутя обрубком хвоста,
метался по квартире от кухни к спальне и не мог осмыслить происходящего: почему
хозяин продолжает полеживать в постели, когда у хозяйки так вкусно пахнет
жареным хлебцем. Ткнувшись в лицо Дмитрия влажным носом и наскоро лизнув его в
щеку, он мчался на кухню в надежде, что и ему что-нибудь перепадет от
хозяйкиного завтрака, а оттуда стремительно возвращался в спальню.
Не выдержав напора собачьей энергии, Дмитрий вскакивал, быстро одевался и
выходил к жене. С кухни доносился голос ведущего телевизионных новостей.
— Ужас какой, ты слышал?! — спросила Штопка, поспешно допивая кофе. — Я
тебе на сковородке оставила гренки с омлетом, как ты любишь. Представляешь,
кому это понадобилось — срезать с живого человека кожу?! Совсем уже дошли!
Секта какая-нибудь или маньяк? Опять на тебя спихнут?
— Уже спихнули, — уныло подтвердил Дмитрий, идя за женой в прихожую.
— Все, я опаздываю! Чак, милый, не мешай! Чак, видя, что люди торопливо
собираются, метался у них в ногах, боясь, что его оставят здесь в одиночестве.
— Иди сюда, невозможная собака. Сидеть! — скомандовал ему Дмитрий,
нагибаясь, чтобы надеть ошейник с поводком. — Сейчас проводим нашу Штопочку...
Еще два года назад Лена была человеком свободной профессии —
художницей-миниатюристкой. Работать она любила допоздна при яркой настольной
лампе. Когда они, наконец, после многих мучений соединились с Дмитрием, он
полюбил просыпаться среди ночи и смотреть, как она, склонившись к столу,
проводит тончайшие, едва заметные линии и при этом что-то тихо нашептывает.
Правда, в первые месяцы их супружеской жизни он и вовсе почти не спал от
счастья, что она теперь постоянно с ним рядом.
А в начале прошлой весны ей позвонила вечером старинная знакомая и
обрушила на нее это самое предложение: читать курс истории отечественной
книжной графики. От первых летописей до нынешних дней. Лена испугалась ужасно и
замучила Дмитрия своими сомнениями. На раздумья ей дана была одна ночь.
— Представляешь, у них курс вел сам профессор Стариков, а у него позавчера
случился инсульт. И врачи говорят, дело плохо. Он же еще нам лекции читал, -
объясняла Лена мужу. - Но студенты заплатили свои доллары, им до этого никакого
дела нет. Стариков и я - чувствуешь разницу?!
Дмитрий не знал, что и посоветовать. Ясно, что такие предложения на дороге
не валялись: о преподавании в платных группах мечтали многие. До этого Лена
перебивалась, сдавая свои миниатюры в художественный салон. Время от времени ей
оттуда звонили и она сообщала счастливо:
— Димка, послушай! Зашли американские туристы и купили сразу четыре
работы!
Но такие события происходили нечасто.
К лекциям она готовилась очень серьезно. А волновалась так, что в первый
месяц Дмитрий провожал ее до самого университета, боясь, что иначе жена угодит
под машину.
— Представляешь! — сказала Штопка, когда они вместе с Чаком ехали вниз в
лифте. — Я такое объявление услышала: в Египет путевки снова подешевели — сто
девяносто долларов. Давай, а? Поймаешь этого, который кожу содрал, и поедем!
Так хочется увидеть Великие пирамиды. И сфинкса тоже. А еще в Красное море
понырять!
— Обязательно, — согласился Дмитрий. — Поймаю, и сразу поедем.
Через час Дмитрий сидел в районной прокуратуре, за привычным раздолбанным
письменным столом в своем тесном кабинете с окном, глядящим на кирпичную стену.
— Торговцы шаурмой проверены, — докладывал Никита Панков. - С человечиной
никто из них возиться не станет. Они не психи — это ж себе дороже.
— Автомобилистов, имеющих дочерей десяти—тринадцати лет, многие тысячи, —
продолжила доклад Никиты Катя Калачева. — Я даже их списки печатать не стала,
так в файле и оставила. Проверять их — жизни не хватит. Дмитрий Евгеньевич,
надо заходить с другого конца.
И ей, и Никите еще не было тридцати. Дмитрий Самарин перетащил их за
собой, когда его назначили начальником следственного отдела. Сейчас на них
висели десятки дел, да еще со вчерашнего дня добавилось вот это.
— Может, подпольная мастерская? — вяло предположил Никита. - А что, варят
втихаря мыло и выдают за французское?
Но было видно, что в эту версию не верит даже и он сам.
— Короче, идей пока никаких? — спросил Дмитрий.
— Да обычная это бытовуха, Дмитрий Евгеньевич! А мы тут в версиях
упражняемся! — сердито пробурчал Никита.
— Самая обыкновенная, Никитушка, — сыронизировала Катя. - Обыкновенное не
бывает: папа с помощью дочки зарубил старшего сына, и они всю ночь
развлекались, снимая с него кожу... А мама разводила огонь, чтобы сготовить
студень. Тут что-то парадоксальное...
— Во-во: идея не столь безумна, чтобы оказаться истинной, — процитировал
Никита знаменитого физика Нильса Бора. Все-таки не зря он перед юридическим
кончал три курса физфака. — Ты это хочешь сказать? А истина, Катерина, почти
всегда банальна!
- Все! Кончаем философствовать, — прервал его Дмитрий. — Делите город на
районы и собираете сведения обо всех пропавших молодых людях.
- Дмитрий Евгеньевич! Так это ж надо особую бригаду.,, — Никита даже
привстал и хотел что-то сказать еще, но ему помешал прерывистый междугородний
звонок.
- Самарин слушает! — доложил в трубку Дмитрий.
- Все! Сейчас нас Москва будет драить! — громко прошептал Никита.
Но Дмитрий услышал совсем иное.
- Ты там не знаю, чем занимаешься, а твою сестру среди дня в центре Москвы
ограбили! — раздался в трубке жалобный голос Агнии.
- В каком смысле ограбили? — переспросил он. — Ты что, в Москве?
- В каком, в каком - в самом натуральном. Я дала сто долларов, а мне
вернули один! И у меня больше денег нет. Димка, это рядом с вокзалом, слышишь?
Внизу, там, где переход. Ты можешь сюда позвонить, чтобы их поймали? Я их сразу
узнаю. Один — такой важный в кожаном пальто, а другой — интеллигент в очках.
- Извини, пожалуйста. У меня сейчас важное совещание, — перебил Дмитрий
лепет сестры, едва сдерживая ярость, — позвони попозже.
- А как же... - начала было сестра.
Он, не слушая дальше ее бред, положил трубку и взглянул на сотрудников.
- Все. Выполняйте.
Вечно она звонит ему со своими глупостями!
ВСТРЕЧА ФРИЦЕВ АЛОГИНСКИХ
Издательство удивило Агнию обилием охранников. Автоматчики в камуфляже
сидели даже на втором этаже лестницы за перегородкой, и когда она увидела, что
их камеры показывают восхождение любого посетителя по ступеням, с досадой
подумала, что если бы об этом знала, поднималась бы легче, изящнее, без
напряжения на лице. Показывать паспорт с листочком, выписанным в бюро
пропусков, ей пришлось трижды.
Наконец она взобралась на нужный этаж. У нее были в запасе еще пять минут.
Как раз, сколько нужно, чтобы успокоилось дыхание после подъема по крутой
лестнице. При входе на этот этаж на стене висело большое зеркало — в полный
рост. Лучше бы она туда не смотрела. Голова выглядела отвратительно
неухоженной. На ней было платье, которое она у, решила надеть для важного
разговора. Оно ей шло — элегантное, в меру строгое. Агния купила его в
последний парижский день в большом дешевом магазине на Монмартре. Таких платьев
в том магазине висел целый ряд. Так сказать, французский масспошивторг. Но это
в Париже. А здесь или, по крайней мере, в Петербурге оно было единственным. Но
теперь, при жуткой голове, она и в нем выглядела не как высокообразованный
искусствовед, а как базарная бабища. Платье сидело на ней, словно украденное с
чужих плеч. Агния уже собралась отойти от зеркала и вдруг с ужасом увидела
громадную дырищу на колготках, на правой ноге. Колготки она, естественно,
взяла новые. И надела их только в поезде утром. А дырища... Агния теперь
вспомнила, когда могло это произойти. Всего минут пятнадцать назад, когда она
выходила из метро, прямо на нее и на тех, кто был рядом, попер здоровенный
краснорожий мужик с двумя чемоданами. На мужика даже кто-то прикрикнул, чтоб он
был осторожнее. Но один из чемоданов пришелся как раз ей по ноге. И Агния тогда
уже с ужасом подумала о колготках. Но взглянула и вроде бы убедилась, что все в
порядке. А теперь оказалось, что в порядке не все.
- Деловая женщина всегда должна носить при себе зубную щетку и запасные
колготки, - учила ее главный редактор еще той старой газеты, куда она в
девятьсот мохнатом году пришла после университета.
По крайней мере с этим Агнии всегда как-то везло. И вот, пожалуйста. Можно
сказать, поворотный момент судьбы, а в результате страшная голова дополнена еще
и ногами... Если бы оставалось хотя бы минут двадцать, чтобы спуститься на
улицу к киоску у метро. Но этих минут у нее не было. Да и денег ведь тоже не
было. К тому же второй раз ей наверняка не выдадут пропуск. Скажут:
Мы уже вам
выписали
. И тогда придется узнавать местный телефон главного редактора,
дозваниваться к ней, а она может, не дождавшись, уйти.
Агния продолжала потерянно стоять у зеркала, не решаясь сделать новый шаг.
Мимо нее, быстро поднявшись по лестнице прошла какая-то деловая дама. Дама
держала около уха трубку, и Агния услышала, как она сказала собеседнику
довольно решительным деловым голосом:
- Нет, только не сейчас, сейчас я жду автора из Ленинграда - и не успела
Агния подумать о том, что это говорят именно о ней, как дама, приостановившись
у ближней двери, взглянула на нее и спросила: — Агния Евгеньевна?
- Да, это я, — подтвердила Агния не своим голосом.
- Простите, я заставила вас тут ждать несколько минут. У директора были
вопросы...
И Агния, входя следом за нею в кабинет и стараясь поворачиваться тем
боком, где колготки были целыми, все же мгновенно почувствовала, что это, так
сказать, человек ее тусовки: наверняка филфак и прежняя работа в большом
государственном издательстве.
— От кофе не откажетесь? У нас хороший кофе, — главный редактор улыбнулась
одновременно и доброжелательно и по-деловому, сразу же предложив удобное
современное пластмассовое кресло напротив себя, чуть ближе к углу стола. - Или
чай? Хотите с бергамотом?
Агния придвинула к столу ногу так, чтобы дыра была незаметна. Обычно она
пила кофе, но тут решила проявить скромность и остановилась на чае.
- Манюша, принесите быстренько чай, - попросила главный редактор кого-то
по внутренней связи и снова повернулась к Агнии. - До того, как вас пригласить,
я просмотрела ваши театральные публикации...
И Агнии показалось, что главный редактор сказала это как-то странно.
Сейчас объявит, что передумали
, - с тоской подумала она и несмело выдавила:
- И как они вам?
— Понравились. — Дама снова улыбнулась. — Иначе бы я вас не позвала.
Проект договора готов, сейчас мы внесем в компьютер ваши реквизиты и
распечатаем. Редактор вашей серии у нас заболела, поэтому сегодня мне
приходится заниматься всем. Да, я не помню, называла ли свое имя и отчество.
Меня зовут Людмила Серафимовна... Людмила Серафимовна Боголюбова.
— Но перед тем как подписывать договор... - начала Агния фразу, которую
много раз репетировала, готовясь к поездке.
Дальше следовали слова:
... я бы хотела уточнить предварительные
условия
. После этого, как советовали Агнии многоопытные коллеги, ей должны
были дать для изучения проект договора. В принципе, она могла даже не сразу
подписывать его, а взять домой на день-два, чтобы показать юрш> там, вставить
свои предложения или поправить невыгодные для нее, автора, условия.
Однако сейчас Агнии вдруг показалось, что ее голос прозвучал чересчур
нахально, тем более, при ее-то нынешнем виде. Она растерялась и забыла все
слова, которые должна была произнести.
А Людмила Серафимовна продолжала смотреть на нее с таким недоумением, что
у Агнии сама по себе вырвалась совсем иная фраза:
- Для начала меня в вашей Москве ограбили, и я даже не смогла сделать
прическу, как собиралась. - И тут Агния совсем уж неожиданно для себя
заплакала. Отвернувшись, она пыталась унять слезы, но те не останавливались. И
тогда Агния добавила: — Вы представляете, как все глупо получилось! Я так
готовилась и вот... — Понимая, какую жалкую роль играет она во всей этой сцене,
Агния наконец собралась и выдавила: - Простите меня, Бога ради. Если можно, я
выйду минут на пятнадцать, а потом войду и сразу подпишу ваш договор.
В это время зазвонил телефон, Людмила Серафимовна быстро заговорила с
кем-то, и Агния, обрадовавшись паузе, вытерла, как могла, слезы вместе с
растекшейся тушью, а потом выложила паспорт с карточкой, куда она напечатала на
компьютере ставшие необходимыми при бухгалтерских расчетах длинные ряды цифр...
Юная секретарша внесла подносик с ароматным чаем в красивой чашке,
ванильные сухарики в цветной присыпке. Вид Агнии ее нисколько не удивил, словно
в этом кабинете плакали, размазывая тушь, подряд все авторы. Через несколько
минут она вернулась с листами напечатанных на принтере Экземпляров договора.
Агния, которая никогда прежде не подписывала издательских договоров, взяла
их так бережно, словно ей вручали диплом о присвоении Нобелевской премии.
- Давайте, я сразу поставлю подпись, где надо, и пойду, — предложила она
закончившей разговор Людмиле Серафимовне - Простите меня, что я тут пустила
слезу. Все так глупо получилось!
- А изучить! Вы же должны изучить свой договор! — изумилась главный
редактор. - Я хотя бы скажу, что у вас тут за бумаги. Это - типовой, такой же
точно мы подписываем со всеми нашими авторами. - Она поднялась со своего места,
достала свою косметичку и придвинула ее к Агнии. - Я вас очень хорошо понимаю,
Агния Евгеньевна. Меня саму недавно ограбили. Причем в собственном подъезде.
Спокойно прочтите весь текст, я покину вас минут на десять. Вы его изучайте и
приводите себя в порядок. Если нужно, пользуйтесь всем, что здесь есть. - И она
указала на косметичку.
Первым делом после ее ухода Агния достала зеркало и, насколько получилось,
вернула лицу пристойное выражение, А затем стала изучать текст, вчитываясь в
каждую фразу.
- Ну как, все в порядке? — Вернувшаяся главный редактор смотрела на нее с
той же любезной, но и деловой улыбкой.
- Спасибо вам за все. Только я тут немного не поняла, -начала, волнуясь от
смущения, Агния. — Книга передается издательству бессрочно, так?
- Естественно. Это наш проект, наша идея. Но вы имеете право написать
другую книгу о том же герое... через три года, под другим назв
...Закладка в соц.сетях
