Жанр: Боевик
Роковое соглашение
... него петлю, а второй конец
привязал к оконной ручке.
— Страшно?
Маков ничего не понимал, он стал пластилиновым, и с ним можно было делать
что угодно.
Тихий приподнял его и поставил на подоконник.
— Прыгай,— резко приказал палач.
И Маков прыгнул. Ватные ноги его не удержали, и он, поджав колени, повис.
Махровый пояс выдержал вес бывшего уролога и гинеколога в одном лице. Впрочем,
лица на нем уже не было.
Не прошло и минуты, как он задохнулся. Перед смертью этот, уже бывший
человек потерял волю, силу и жажду жизни. Он лишился главного — инстинкта
самосохранения.
Тихий нашел в кабинете сумку и набил ее деньгами. Ровно миллион. Тайник
оставил открытым. Затем взял со стола письмо, адресованное жене, свернул его и
положил в карман.
Пистолет протер, оставил на нем отпечатки пальцев покойного Макова и
положил на предсмертное письмо.
Отойдя к двери, он оглянулся, осмотрел обстановку, и она ему понравилась.
— Как говаривал китайский мудрец:
Нет человека и нет его пороков
.
Спустившись на второй этаж, он нашел спальню матери. В постели лежала
старушка, высохшая веточка с проваленными щеками и очень выразительными,
немного помутневшими глазами. Она смотрела на него с какой-то неясной надеждой.
— Я умею читать по губам. Меня этому учили, когда требовалось знать, о чем
говорят люди, за которыми я наблюдал в бинокль.
Она пошевелила губами.
— Вы хотите умереть? Потерпите. Скоро вернется невестка с внуками. Вы
отдадите им письмо от вашего сына. Возможно, вы с ним скоро встретитесь, но не
в этой жизни.
Он достал свернутый листок и сунул его за ворот кофточки, в которой лежала
женщина.
— Прощайте.
Мифодий подошел к входной двери и нажал на кнопку, открывающую ворота
усадьбы. Входную дверь он заблокировал камнем, чтобы она не захлопнулась.
Собачья будка находилась рядом с домом, и туда он бросил сумку с деньгами.
На этом его миссия закончилась.
Мифодий Тихий сел в
мерседес
и уехал, оставив все открытым и доступным.
Заходи, кто хочет, забирай пять миллионов долларов и катись на все четыре
стороны. Вот уже не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.
8.
Опять он вынырнул из-за переднего сиденья, на которое села Вика. Она
вздрогнула от неожиданности, а не от испуга. Вика ждала его появления, и он
появился.
— Ты еще не забыла меня, дорогая супруга?
Как же он был страшен. Неужели жизнь так может сломать и изуродовать
человека?
Вика осмотрелась по сторонам. В подземном гараже стояла мертвая тишина.
Где же этот чертов сыщик? Вертится перед носом, когда не следует, а когда
нужно, его нет.
— Нет, я не забыла о тебе, Гриша.
Он опять закашлялся. Она сидела, не двигаясь, и ждала.
— Ты все обдумала? Кажется, я дал тебе достаточно времени.
— Я не только обдумала, но и сделала кое-какие выводы. Буду с тобой
откровенна. Прошло много лет, и ты можешь узнать правду. Я действительно была
любовницей Рогозина, когда мы еще жили с тобой вместе. Сейчас это не имеет
никакого значения. Просто в то время мне хотелось романтических приключений, а
он умел ублажать женские прихоти. Когда я забеременела, то ни на секунду не
сомневалась, что ребенок его, а не твой. Поверь, женщина может понять, от кого
из двух мужчин она беременна. Оставить его я не могла и решила сделать аборт.
Ты, конечно, ничего не знал об этом, а Дмитрию я все рассказала. Вот почему он
решил избавиться от тебя, и ты попал в тюрьму. Он женился на мне и записал
родившегося сына на свое имя. Первая жена Дмитрия не хотела детей, а может, не
могла родить. Теперь я все выяснила. Я ездила в Омск и подняла медицинские
документы Рогозина. Его жена тут не причем. Виноват сам Рогозин. Он перенес
тяжелую болезнь, связанную с мужской урологией, и был стерилен, как и теперь. А
значит, я ошиблась, и он не мог быть отцом Ромки. Его отец ты. Теперь я это
точно знаю.
— А я в этом не сомневался. Мы должны уехать домой. Там все готово. Ты не
пожалеешь.
— Пока я не могу этого сделать. Он очень влиятельная фигура и сильная
личность. Он найдет нас и погубит. Можешь в этом не сомневаться.
— Рогозин будет сидеть в тюрьме. Там и сдохнет. Смерть для него слишком
простое наказание. Если он меня засадил из-за моей глупости, то сам сядет из-за
своей жадности. Долго прятаться он не сможет — у него бизнес, требующий его
присутствия. Я даже трогать его не буду, он сам себя погубит. Уже погубил. Я
подстроил ему капкан, сидя на нарах, я руководил его действиями из тюрьмы. Он
был марионеткой в моих руках. Я знал, что Рогозин клюнет на мою приманку, и он
клюнул. Теперь он погряз в болоте по уши и уже не выберется из него. Приговором
будет вышка! Временно я заморозил процесс его существования на нулевой точке.
Но срок вышел, и я на свободе. Теперь я начал действовать. Он должен сесть на
скамью подсудимых у меня на глазах, ради этого я жил все последние годы и хочу
присутствовать в зале суда, когда ему будут зачитывать приговор. Ради этой
минуты стоило жить. Такие, как Рогозин, в зоне долго не выдержат. Но он
запомнит на весь остаток своей жизни, как невинных сажать за решетку.
— В чем его обвиняют? В финансовых комбинациях? Пять лет от силы с
конфискацией имущества.
— Конфискация будет, можешь не сомневаться. Но тебе его имущество не
нужно. У меня хватит денег до конца нашей жизни и еще внукам останется. Если ты
со мной не поедешь, то останешься одна на помойной яме. Я тебе это обещал.
— В чем его обвиняют, Гриша?
— В разбойном ограблении с тяжкими последствиями при сговоре лиц достояния
иностранного государства в особо крупных размерах. Все доказательства у меня
есть. Пожизненное заключение.
— Митя? Он не способен на такое.
— Сам бы до этого не дошел. Но ему помогли составить план мои люди, дать
ему идею, увлечь и сделать его главным действующим лицом. Я знал, что он
клюнет, и знал, что не выпустит добычу из рук до последней минуты. Так в
Северной Африке ловят обезьян на кувшин. Привязывают сосуд к дереву и кладут
туда гроздь бананов. Обезьяна сует руку в кувшин и хватает бананы, но горлышко
слишком узкое, и она не может вытащить зажатые в лапке лакомства. Охотники
подходят и хватают обезьяну. Все очень просто. А она легко может убежать: стоит
ей бросить бананы и разжать кулак, как лапа выскочит из горлышка сосуда. Но
обезьяна не может бросить свою добычу и попадается в руки охотников. Вот
принцип, по которому Рогозин живет, и поэтому его судьба предрешена. Он не
бросит свою добычу и попадет в клетку.
— Значит, ты уже давно взялся за моего мужа?
— Твой муж — я! — крикнул Любовский и закашлялся.
— Прости, я не хотела.
Некоторое время они молчали. Потом Вика сказала:
— Я не верю тебе, Гриша. Пока не верю и твердого ответа тебе дать не могу.
Мне нужно созреть до окончательного решения. Не все так просто.
— Зреть тебе осталось не так долго. Деревце отцвело, жди ягодок.
Он вышел из машины и захлопнул за собой дверцу. Она видела, как он шел по
проходу между машинами, и стук его каблуков гулко раздавался по пустынному
полутемному подземелью.
Внезапно она услышала голос. Она резко оглянулась, но никого не увидела.
Работали динамики в ее машине, но приемник оставался выключенным.
— Не дергайтесь, Виктория Дмитриевна, передатчик надежно спрятан в вашей
машине. Я слышал весь разговор, и Любовский идет прямо на меня. Теперь он уже
не сорвется с крючка. Скоро увидимся.
Динамики замолчали. Небольшой треск и щелчок. Вика с облегчением
вздохнула. Ей опять захотелось напиться и обо всем забыть. Сережа не звонил уже
третий день, а ей так хотелось его тепла и сочувствия, зарыться в его объятия и
мечтать о тихой спокойной жизни.
Где она, эта сказочная жизнь?
9.
На место происшествия Марецкого вызвал подполковник Тюнич. В общем-то
ничего особенного и срочного, но поскольку Марецкий не был загружен работой, то
он поехал.
Во дворе стояло несколько милицейских машин. У входа в трехэтажное здание
с вывеской
Частный кабинет профессора Макова
дежурили омоновцы. Марецкого
пропустили.
Подполковника он нашел в регистратуре, тот листал папки, которыми был
усеян весь стол. Санитары выносили на носилках трупы в черных чехлах, две
девчушки сидели в сторонке и плакали.
Марецкий непонимающим взглядом осмотрел обстановку и подошел к Тюничу.
— Что-то серьезное, как я вижу, Стас.
— Привет, Степа. Хорошо, что подъехал. Долго болтать с тобой не могу — дел
невпроворот, но коротко поясню. Здесь работал некий профессор Маков. Маг и
волшебник в плане вымогательства. Он давно уже у нас на крючке, ждали удобного
момента. А тут кто-то решил опередить нас и посчитаться с шантажистом своим
методом. Скорее всего, наняли головорезов. Медсестры пришли утром на работу, а
контора закрыта. Ждали, ждали, никого нет. Обошли здание, глянули в окно
регистратуры, а на полу валяется труп с окровавленной головой. Второго нашли в
подвале. Профессора и еще двоих не обнаружили. Сейчас я направил бригаду к нему
домой, других санитаров ищут. Но если тебя заинтересуют подробности, заскочи ко
мне завтра. К тому времени, думаю, картина прояснится. А вызвал я тебя вот по
какому поводу. Среди карточек нашлись две очень любопытные. Выясняется, что
твоя подопечная Виктория Любовская была клиенткой доктора Макова. И ее муж
тоже. Мои медэксперты просмотрели их истории болезни и сделали определенные
выводы. С уверенностью можно сказать, что Любовская была объектом шантажа
Макова. Таких тут пруд пруди. Дело в том, что он ей сделали два аборта, а из
карточки ее мужа понятно, что он стерилен. То есть его сперма не способна
оплодотворить женщину. По заключению Макова, бесплодие может быть врожденным.
Теперь стоит вспомнить, что у Любовской и Рогозина есть сын семи лет от роду.
Мы ничего не знаем, но возможно они усыновили мальчика или он уже женился на
ней, взяв с ребенком, тут есть много вариантов, но аборты — отличный повод для
шантажа. Маков такие случаи не упускает из своих рук.
— Ты хочешь сказать, что у Любовской был повод избавиться от шантажиста?
— Правильный вывод, но ничего не значащий. Таких пациентов, как Любовская,
у Макова больше половины. Есть люди и покруче Любовской.
Зазвонил сотовый телефон. Подполковник взял трубку.
— ...Говорите. Так. Хорошо, сейчас выезжаю. Он глянул на Марецкого.
— Ты опытный сыщик, Степан. Не поможешь? Мои ребята тебе не чета.
— В чем?
— Маков повесился на своей даче.
— Хорошо, поехали.
Место преступления имело свои особенности. Оперативники доложили, что
ворота и дверь дома были открытыми. Ночью шел дождь, и возле дома обнаружены
свежие следы иномарки.
Капитан Листов, наблюдавший за деятельностью Макова последние три месяца,
доложил:
— Где-то в районе девяти утра сюда приезжал
ниссан
. В этой машине ездит
санитар Кравцов. Дело в том, что Маков обычно сам ездит на работу на своем БМВ.
Утром звонит Кравцову и предупреждает, что выехал. Если Маков ему не звонит, то
Кравцов за ним заезжает сам и везет в офис. Это отметает подозрения в том, что
Кравцов участвовал в событиях, повлекших смерть Макова. Скорее всего, он увидел
труп, испугался и удрал, предупредив и напарника — санитара Хлопушина. Они оба
исчезли. И, как я думаю, не с пустыми руками.
— Ладно, Гарик, пойдем в дом, глянем на обстановку.
Капитан тем временем продолжал доклад.
— На первом этаже в спальне лежит парализованная мать Макова. Она не
разговаривает. Мы приставили к ней медсестру, пока жена Макова с детьми не
вернется с юга. Ей уже дали телеграмму.
Они поднялись на второй этаж, где работали эксперты. Врач доложил
подполковнику, что смерть наступила приблизительно в восемь вечера вчерашнего
дня. Труп пока не трогали.
Маков висел, поджав колени, немного не доставая ими до пола. Махровый
халат на покойнике распахнут, а из пояса сделана удавка.
— Странный способ для самоубийства он выбрал,— заключил Тюнич.
— Почему? — спросил Марецкий.
— Причин несколько. Главная из них, что Маков врач. Такие люди имеют
доступ к ядам и могут умереть тихо и безболезненно. Вторая причина — он душил
себя принужденно. Ему ничего не стоило вскочить на ноги и остановить процесс.
Маков — кошмарный трус, а для такого изуверства нужна большая сила воли.
— Тут лежит его предсмертное письмо и пистолет с глушителем. Внизу мы
нашли убитую хозяйскую собаку. Ньюфаундленда.
— Маков служил в армии? — спросил Марецкий, разглядывая оружие.
— Нет,— торопливо ответил капитан.— Я думаю, что, кроме скальпеля, он
оружие отродясь в руках не держал.
— А что скажете о трупах в офисе?
— Убиты вчера в районе семи часов вечера. У обоих простреляны лбы. По
сценарию получается,
что Маков убил двух санитаров, приехал домой, пристрелил собаку, написал
письмо, а потом повесился. На рукоятке пистолета его отпечатки пальцев.
Марецкий повернулся к медэксперту.
— Скажите, доктор, вы видели трупы в офисе?
— Мы сначала приехали туда, а потом уже на дачу.
— Вы обнаружили частицы пороха и ожоги кожи у мертвецов?
— Нет. Стреляли с расстояния не менее двух метров и в собаку тоже.
— И вы мне, капитан, хотите сказать, что человек, не имевший опыта
стрельбы, с такой точностью расстрелял своих охранников из
люгера
с огромной
убойной силой и отдачей? Я уверен, что и вы без предварительной пристрелки не
попадете в мишень из крупнокалиберного пистолета этой системы. И зачем ему
убивать свою собаку? Надо найти всех пациентов, посетивших вчера кабинет
Макова. Если среди них нет убийцы, то, по крайней мере, можно узнать, не
поехала ли крыша у профессора.
— Крыша не поехала,— твердо заявил подполковник.— Предсмертное письмо
написано человеком в здравом уме. Можно считать его как явку с повинной.
Марецкий прочитал письмо. Глянув на капитана, он спросил:
— Деньги пересчитали?
— Конечно. Не хватает полутора миллионов. Вот я и подумал, что санитар
уехал не с пустыми руками, а письмо на столе он просто не заметил. Мы уже
оцепили выезды из Москвы и дали данные и описания Кравцова и Хлопушина. Кравцов
увидел труп, а потом открытый тайник, набитый деньгами. Ему было уже не до
писем на столе. Хватанул, сколько мог унести, и удрал. Страх его подгонял
Сейчас, небось, жалеет, что не все унес.
— И уж тем более не станет делиться добычей с Хлопушиным,— добавил
Марецкий.
:— Но Хлопушин не вышел на работу — это факт.
— А вы же весь двор своими машинами забили. Какой же псих полезет в петлю!
Они же не думают, что происшествие их как-то касается.
— Конечно. Официально они не работали в клинике. И никто не знал из них,
что за Маковым идет наблюдение,— согласился капитан.
— Это облегчает поиски санитаров. Они не станут осторожничать в первые
часы. Но они знают, что медсестры могут проболтаться, и, разумеется, захотят
покинуть город. С такими деньгами везде жить можно,— сделал заключение Тюнич.
— Ты будешь оформлять это дело как самоубийство, Стас?
— Маков — отработанный вариант. Он получил по заслугам. Искать убийцу —
дело неблагодарное. Я на его стороне. Возможно, несколько клиентов Макова
скооперировались и наняли профессионала, а это глушак. Я его не поймаю даже в
паре с тобой, Степа. Такие случаи по горячим следам не проходят, а уже прошли
почти сутки.
— Дело твое. Может, ты и прав. Важно найти недостающие деньги, а убийцы
пусть гуляют.
— Только не разыгрывай из себя литературного героя, Степа.
— Я ни в чем тебя не упрекаю, Стас. Ты меня не так понял. Но на прощание
хочу обратить твое внимание на детали.— Он подошел к окну, где все еще висел
труп.— Глянь на узел. Пояс от халата привязан к оконной ручке парашютным узлом.
Врач-самоубийца такой узел завязать не смог бы, так же, как точно стрелять из
экзотического оружия. Это тебе так, на всякий случай, если под руки попадется
бывший десантник, очевидно, офицер. И еще. На письменном столе, как видишь,
стоит на мраморной подставке серебряная звезда Давида. Значит, Маков был
евреем. Но в предсмертной записке мы читаем:
Я услышал голос Господа нашего
и
в конце:
Да просит меня Господь
. Неувязочка получается. Боюсь, что писалось
все под диктовку наемника, который плохо знал профессора. Это пока все.
— Учту, Степа. Ты заглядывай, если возникнут вопросы.
— Обязательно. Сделай мне, пожалуйста, копии медицинских карт Любовской и
Рогозина. Авось пригодится.
— Не сомневайся. Завтра же получишь. Спасибо за помощь.
Марецкий направился к выходу.
10.
И опять Вика проснулась с похмелья. Шел одиннадцатый час, а рабочий день у
нее начинается в девять. Ни малейшего желания идти на работу. Вика привыкла к
ответственности и дисциплине, похмелье, болезни никогда не могли стать причиной
прогулов или даже опозданий. Но сейчас ее словно подкосило, выбило из
привычного ритма, и она уже не могла подчиняться правилам. Слишком большой груз
неприятностей свалился на ее плечи, и она устала сопротивляться. Ни дня
передышки, один стресс следовал за другим, ей хотелось кричать и бежать с
закрытыми глазами куда угодно, но только не оставаться больше в этом аду.
Вика позвонила на работу и предупредила главного инженера, что у нее
важная деловая встреча и сегодня в офис она не приедет.
Она кое-как привела себя в порядок и ушла. В почтовом ящике лежала
открытка от любимого муженька, присланная из Кисловодска. Читать ее она не
стала, а выйдя на улицу, не успела и десяти шагов сделать, как к ней прицепился
какой-то тип.
— Извините, Виктория Дмитриевна, я к вам.
— Ко мне, это куда?
— Неважно. Мы можем и тут поговорить.
— У меня сегодня день молчания.
— Я из милиции. Капитан Шмелев. Отдел экономических преступлений.
— Интересуетесь бюджетом моей семьи?
— Вы знаете профессора Макова?
— Конечно. Та еще сволочь, но специалист прекрасный. Он велел передать мне
привет?
— Он приказал всем нам долго жить. Маков умер при странных
обстоятельствах.
Вика вздрогнула. По коже пробежали мурашки. Она не сразу поняла, почему
слова капитана так на нее подействовали.
— Вы были у него совсем недавно, судя по талонам, которые мы нашли.
— И что из этого?
— Не надо принимать меня в штыки, Виктория Дмитриевна, я всего лишь
занимаюсь своей работой и мог бы вызвать вас повесткой, однако приехал сам.
— Ну ладно, а от меня-то что хотите?
— За Маковым мы наблюдаем давно. На днях его должны были арестовать. Он
занимался шантажом и поборами, и у нас есть основания считать, что вы входили в
число его клиентов, с которых он стриг зеленые купоны.
— Значит, вы прочли мою карточку. Да. Я платила ему по две тысячи долларов
в месяц, но при моих возможностях это не бешеные деньги.
— У него не одна вы были, и мы подозреваем о существовании сговора лиц
против Макова. Что вы об этом думаете?
— Думаю, туда ему и дорога. Но в сговор я ни с кем не вступала. И вообще я
женщина самостоятельная, захотела бы, так без помощи других проломила бы ему
башку кирпичом. Но у меня без него дел хватает.
— На вашего мужа также есть карточка в архиве Макова. Как мне его
повидать?
— Приедет из отпуска, и повидаете.
— А где он, если не секрет?
Вика достала из сумочки открытку и протянула Шмелеву.
— Если не лень, то можете и туда смотать, только не помню, какой трамвай
ходит до тех мест. А вернется он через месяц. У него большой отпуск. Вам что
делать нечего? У Макова пять шкафов с такими, как я. Он сгниет в могиле, пока
вы всех обойдете, и чего вы этим добьетесь? Взрослые люди, а занимаются
всякой...
Не договорив, Вика ретировалась. Шла она быстро, не думая о дороге. Утро
только началось, а ее уже хватают за глотку. Вот умри она, и весь мир
развалится, людям не останется дел на земле, потому что каждый норовит залезть
ей в душу и нагадить там. Устроили сортир, сволочи!
Ноги сами привели ее в какой-то бар. Тихо, прохладно, полумрак.
Она заказала себе бутылку шампанского и выпила два фужера подряд,
закурила.
Немного отлегло, руки уже не тряслись.
За спиной засмеялись какие-то девчонки. Вика опять вздрогнула. Боже, что
стало с ее нервами. Она дергается по каждому пустяку.
Вика медленно повернула голову назад и увидела двух размалеванных девиц
лет по восемнадцати. Ее прошиб холодный пот. Все вдруг всплыло в памяти. Тот же
бар, то же французское шампанское и те же шлюхи.
Как она сюда попала? На этот вопрос у нее не нашлось ответа. Она даже не
знала, где находится. Что за улица и как называется эта шарашка. В памяти
всплыли физиономия цыганки и страшное лицо колдуна. Карты. Странные карты,
звездочки, квадратики, кружочки и пять имен. Пятеро заклятых врагов.
Вика бросила деньги на стол и вышла на улицу. Ей удалось остановить
частника, согласившегося отвезти ее в Марьину Рощу.
Вика чувствовала себя кошмарно, и делала она все, не думая, словно в
угаре. Машина привезла ее к тому дому, где она уже однажды побывала. Странно,
но она точно помнила адрес. Ей казалось, будто все происходило вчера и она
совсем недавно виделась с колдуном, старухой, но они были какими-то не живыми,
а прозрачными призраками из тяжелого и тревожного сна. Но откуда тогда она
знала адрес и дом, который стоял на своем месте?
Вика зашла во двор. Все так узнаваемо, нет, это не сон, все настоящее.
Вот и подъезд, провонявший котами, ободранные стены, стоптанные ступени.
Вика медленно начала подниматься на второй этаж. Старуха жила за семью
печатями, но на этот раз ее дверь была распахнута настежь.
Испуганная женщина зашла в квартиру, как в клетку льва. Здесь ждало ее
что-то, способное погубить или воскресить, она не понимала.
Но чуда не произошло. Квартира с ободранными обоями пустовала, тут и
следов не осталось от пребывания живого человека. Мертвое, заброшенное пустое
пространство, от которого становится жутковато. Вика выскочила из квартиры и
побежала на третий этаж. Все то же самое. Квартира колдуна превратилась в
пустой гнилой орех. Тут были открыты окна и разгуливал ветер, по комнатам
бегали мыши.
Ей стало нехорошо. Ноги подкашивались и отказывались слушаться. Она с
трудом выбралась на улицу. Немного посидела на скамейке и выкурила несколько
сигарет одну за другой.
Мимо проходил какой-то старик. Вика его окликнула:
— Скажите, а вы не знаете тетку Аксинью? Она жила здесь на втором этаже.
Совсем недавно.
— Да Бог с тобой, дочка. Этот дом выселили три года назад. Тут никто не
живет. Его ломать будут, но пока только разговоры разговаривают. На этом месте
какой-то банк хотят строить. А банки у нас один за одним лопаются. Вот и тянут
кота за хвост. А жить нельзя. Кровля едва держится. Вот-вот рухнет, туда даже
бомжи заходить боятся.
— Спасибо, дедушка. Вразумили.
Вика поднялась и, едва перебирая ногами, пошла прочь.
Но не только для нее опустошение дома стало непонятным и фантастичным.
Следивший за ней Мифодий Тихий был не меньше удивлен исчезновением тетки
Аксиньи. Ведь если колдуном он был сам и тут все ясно, то Аксинья и ее клиентки
— не плод больной фантазии, а факт.
Слючи от квартиры ему дал Багет. Он, правда, ничего не говорил, кроме
того, что место спокойное и надежное. Однако Тихого такой ответ не устраивал.
Он привык к ясности и порядку.
Ему было над чем подумать.
К вечеру Вика опять напилась. И вдруг звонок Сережи. Она как-то даже
встрепенулась и ожила. Он не показывался несколько дней, и вот она вновь слышит
его голос.
— Это я, пташка!
— Тихо. Ни звука по телефону. Ты хочешь меня видеть?
— Разумеется, а как ты думаешь?
— Тогда жди меня там, где мы познакомились. Я появлюсь очень скоро.
Теперь оставалось придумать, как уйти из дома незамеченной.
ГЛАВА IV
Любовник
1.
Появление залегендированного агента на Лубянке можно назвать не просто
ошибкой, а в некоторых случаях провалом. Подполковник Кречинский был
исключением. Руководитель преступной группировки знал, что Кречинский работает
в органах, но только считалось, будто он служит в Главном управлении МВД на
Петровке, а не является штатным сотрудником ФСБ. С МВД Лубянка договорилась, и
на подполковника ФСБ надели мундир подполковника милиции, оформив его на
нейтральную должность помощника начальника управления по борьбе с
организованной преступностью. Должность туманная, и непонятно, чем занимался
помощник начальника, но важно, что он не входил ни в один отдел, а значит, не
работал в бригаде, а стоял особняком. Что-то похожее на адъютанта его
превосходительства, занимающегося особыми поручениями единоличного хозяина. На
Петровке Кречинский появлялся крайне редко, о нем там знали, но мало кто видел.
На Лубянку он приходил не чаще одного раза в месяц, остальное время держал
связь с руководством через подполковника В
...Закладка в соц.сетях
