Жанр: Боевик
Роковое соглашение
...анной овчаркой, давая тебе команды
фас
и
взять
. Мне неприятно
видеть, как такого опытного, умного человека выставляют в роли придурка.
Он очень долго смотрел на меня и потом сказал:
— Я это уже знаю. Как вы меня вычислили?
— Тут нет ничего сложного. Во-первых, я знаю о планах моей жены убить меня
и получить наследство. Речь идет о больших деньгах. Я старше ее на двадцать
лет, и они вошли в сговор с любовником. Как ты сам понимаешь, в таких случаях
надо держать ушки на макушке. Появление нового человека требует его тщательной
проверки. Я звонил в охранное агентство и разговаривал с настоящим
руководителем. Он мне сказал, что такого сотрудника у него нет. Тогда откуда же
ты взялся? Остальное тебе расшифровывать не надо. Ты умный человек и сам все
понимаешь. Но ведь и я непрост, лаптем щи не хлебаю. Эта комната предназначена
для наших свиданий. Я в ней не живу. За дверью и под окнами охрана с оружием, я
тоже не с пустыми руками прихожу на наши встречи. Ты же профессионал, а не
самоубийца. Ради выполнения заказа никто из разумных людей не станет жертвовать
собственной жизнью. Во всяком случае, в ближайшее время тебе не удастся меня
убить. Я не тороплюсь. Могу уехать на полгода на Канары и греться на солнышке,
а ты что будешь делать? Искать меня по всему свету? Ведь я то самое звено,
которое не может позволить твоим нанимателям считать заказ выполненным, пока я
жив. Ты можешь остаться вечным должником. Поможет ли это твоей репутации
высококлассного киллера, который упустил жертву и не уложился в сроки. Как я
думаю, вы наверняка определяли временные рамки?
— Вы правы. Времени у меня немного. Но не выполнить задание я не могу. На
то есть особые причины.
— Выполняй. Но мы можем решить эту проблему вместе. У меня давно уже
заготовлен двойник. Та же группа крови, тот же резус, вес, рост. Но он не очень
похож на меня лицом. Однако лицо можно искорежить. Например, взрывом. В итоге
все останутся при своем. Ты отчитаешься о проделанной работе, а я буду
числиться в покойниках и избавлюсь от преследования. В этой стране обо мне
никто уже не услышит. Я стану иностранцем и уеду жить под чужим,именем
куда-нибудь в Парагвай. Мне кажется, что предложенный мною компромисс вполне
приемлем.
— Вы не оставляете мне выбора. Сделка приемлемая. Я пришлю вам камикадзе
со взрывчаткой. Но его должны пропустить сюда.
— Не беспокойся. За ущерб здания я заплачу хозяину клуба. Он внакладе не
останется. Но я должен подготовить двойника.
—Убийцей будет Любовский. Он знает вас в лицо.
-— Люди меняются с годами. К тому же мы создадим здесь интимную обстановку
и уложим его в постель с молоденькой шлюхой. Важно, чтобы Любовский не
распускался и не вдавался в полемику.
— Я не дам ему этого сделать. Ждите моего сигнала. Я предупрежу вас за
час.
Вот так мы решили наши проблемы с киллером. Важно, что я проявил к нему
должное уважение и предложил ему общую игру, не перетягивая одеяло на себя. А
потом я перевез чемодан с золотом в банк и положил в сейф. Мои ребята заметили
слежку. Это меня устраивало. Если бы Кречинский не следил за мной, пришлось бы
выводить его снова на меня и тыкать носом, как слепого котенка в молоко. Итог
на сегодняшний момент тебе известен. Дмитрии Рогозин убит, золото найдено.
Везде и на всем поставлены точки.
— Тут мне все понятно,— задумчиво протянул Вольтович.— Но вопрос с Викой
остается открытым. Откуда в ней столько злобы? Ведь она заказала пятерых
человек. Одним росчерком пера лишила жизни всех. Собственноручно подписала
приговор своей лучшей подруге. За что?
— Наташа знала о существовании золота. Она была страшным свидетелем.
Получись все у Вики, как она задумала, Наташа за свое молчание потребовала бы
долю. А золото, как ты знаешь, не делится на доли. Меня другое удивляет. Чем ей
мешал Маков? Уролога я купил. Он состряпал анализы по моей просьбе, и я ему
разрешил брать мзду с моей жены за страшную тайну. И она стала платить. Это
лишь подтвердило то, что Вика мне изменяла. Уверен, что все аборты она делала
от меня. Но, узнав о том, что я стерилен, она испугалась. Значит, изменяла мне.
Это безобидный трюк с моей стороны — узнать правду о жене. Ведь после моей
смерти отпала бы нужда платить дань шантажисту. Нет. Она рассуждала по-другому.
Документы о моей стерильности должны получить огласку и попасть в руки Тюнича.
Ну скажи мне на милость, как иначе она могла заполучить их в свои руки? Сам
Маков никогда не отдал бы ей подлинники анализов. И тогда она теряла главную
козырную карту. Тюнич получил документы в руки о ходе следствия и передал ей, и
уже с ними она пришла к тебе, чем доказала, что Роман не мой сын. Ей было проще
убить врача, чем выкрасть у него документы. Дорогое удовольствие — грабить
бронированный офис. А Вика привыкла считать свои деньги, а не разбрасываться
ими по пустякам. В конце концов чужими руками можно убить кого угодно. Даже
своего начальника, чтобы получить управление финансами под свой единоличный
контроль.
— Ты говоришь о ней как о кровожадном ничтожестве. Пусть так оно и есть,
но она же твоя кровная дочь. Меня, надо сказать, очень покоробил ее рассказ о
кошмарном детстве и изнасиловании. Ты извини, Митя, но я всегда был с тобой
откровенен, потому ты мне и доверяешь во всем.
Рогозин усмехнулся, качнул головой и выпил рюмку.
— Она великолепная рассказчица. Шекспир в юбке. Трагедии разыгрывает на
высшем уровне. Тут с ней никто не сравнится. Про изнасилование она тебе не
соврала. Я ее изнасиловал в пятнадцатилетнем возрасте. Что правда, то правда.
Но дело все в том, что свою дочь я безумно любил и кроме радостей ничего
дурного ей не доставлял. Вика Рогозина убита и похоронена в дремучих сибирских
лесах. Моя дочь погибла в те же самые пятнадцать лет. А женщина, выдававшая
себя за мою дочь,— Мария Федоровна Никитина. Это ее я изнасиловал в
пятнадцатилетнем возрасте.
Тогда, тринадцать лет назад, шла война за капитал любой ценой. Отец Маши
был одним из главарей мелкой банды рэкетиров, который сжег все мои киоски в
Красноярске. Я выловил его дочь и изнасиловал ее. Они сумели это доказать. Но у
меня были хорошие связи в милиции и прокуратуре. Никитин понял, что у него мало
шансов победить меня, и тогда он убил Вику и, как собаку, зарыл в лесу. Но я не
стал начинать войну. Погорели бы все. У меня созрел другой план. Через месяц я
устроил автокатастрофу, и Никитин с женой погибли. А с его бандой разобрались
омоновцы. Их собрали всех в бане и сожгли к чертовой матери.
Я поехал в деревню к Машиной бабке и забрал ее. Я поклялся старухе, что
женюсь на девчонке и она будет богатой и счастливой. Бабка не знала, кто я. Она
умирала, лежа на печи. Старость, горе, немощность. Она нас благословила. Машка
даже девственницей не была, когда я ее насиловал. Дочь безграмотного бандита и
торговки из пивного ларька. Ершистый волчонок, который мечтал о тряпках и
удовольствиях.
Моя жена Ирина со всем смирилась. Она сама стояла одной ногой в могиле, а
смерть дочери ее окончательно подкосила. Мы уехали из Красноярска в Омск и
начали новую жизнь. О гибели или исчезновении Вики никто не знал даже в
Красноярске.
Год спустя Маша получила паспорт по свидетельству о рождении моей дочери.
С той самой минуты она стала Викторий Дмитриевной Рогозиной. Ирина знала, что
Машка продолжает со мной спать. Может быть, она делала это назло Ирине, потому
что всех вокруг себя ненавидела. А мне то и дело напоминала, что мы должны
пожениться и что я обещал сделать ее богатой. Она рвалась в Москву, в свет, на
люди.
Я не хочу, чтобы моя красота сгнила в вонючей Сибири, как кости моих
родителей!
Мы решили поменять ей фамилию. Она уехала в Усть-Каменск, вышла
замуж за лоха, и вскоре мы упекли его в тюрьму. Я не хотел подставлять парня.
План придумала Машка. Она мне сказала, что развод делу не поможет, этот
придурок всю жизнь будет ее преследовать, а она от меня беременна и ждать
нельзя. Я закрыл на все глаза. Конечно, план мы привели в жизнь вместе и тут же
уехали из Усть-Каменска. Через четыре месяца Маша родила Ромку. Но я не хотел
такого оборота. За две недели до родов мы уехали в отпуск, в глухую сибирскую
деревню. Там она и родила с помощью деревенских повитух. А в церкви я указал
имя Ирины Рогозиной, своей законной жены. Там и метрики получил, а вернувшись в
Омск, оформил церковные документы в ЗАГСе и получил настоящие. Так что Роман
значится сыном Ирины, а не Маши. Ирина умерла, как только мы вернулись в Омск.
Я думаю, не без Машиной помощи. Вскрытие делать не стали. Она состояла на учете
у онколога, и ее кончина скорее выглядела естественно. Мы поженились с Машей в
захолустном местечке под Красноярском, где не так тщательно копаются в
документах, а потом переехали в Москву. Машка добилась всего, чего хотела.
Правда, она не знала, что ее настоящих родителей убил я. Для нее я оставался
насильником малолетней, обязанным нести крест за свой тяжелый грех всю
оставшуюся жизнь. Я заставил ее учиться, читать книги, ходить в театр и сделал
из дикого озлобленного волчонка вполне цивилизованную леди. Но алчность выжечь
невозможно, даже каленым железом. Поэтому я не сомневался в том, что она пойдет
на любой сговор, хоть с самим дьяволом, лишь бы прибрать все к своим рукам.
— Значит, она все же твоя жена, а не дочь. Вот почему ты не испытываешь к
ней жалости.
— Я думал, Машка сможет заменить мне Вику. Они ровесницы и даже чем-то
похожи. Я наказал ее родителей, отнявших у меня дочь, и взял их ребенка взамен
своего. Я хотел, чтобы она стала моей настоящей дочерью. Но у Маши в памяти
отложилось мое обещание бабке о женитьбе. И не успел я привезти ее домой, как
моя новоиспеченная дочка прыгнула в мою постель. Я нормальный мужик, мне тогда
было тридцать семь лет, а ее формы уже в пятнадцать сводили с ума мужиков. В
итоге я просто сломался.
— Ну что ж. Оставим прошлое в стороне. Тебе придется забыть обо всей этой
истории. Ты еще нестар, чтобы начать новую жизнь с чистого листа. Кажется, ты
этого добился.
— Остался небольшой штрих.
В квартире раздался звонок.
— А вот и твой штрих пожаловал.
Вольтович вышел в коридор. Через минуту он вернулся с солидным
джентльменом, державшим кожаный кейс в руках. Высокий, лет сорока мужчина в
золотых очках. От него за версту несло дорогим дезодорантом и лосьоном.
Рогозин встал.
— Рад видеть вас, господин Ласкер. Надеюсь, вас больше не преследуют?
— Все прекрасно: Как только я увидел в газетах фотографии диадемы и
алмаза, стало ясно, что о нас на ближайшие две недели забудут. Теперь они
торжествуют победу, и мелкие дельцы вроде нас с вами их не интересуют. Они
получили все, что хотели. Я очень рад за них.
— Присаживайтесь к столу. Может быть, коньячку? — предложил хозяин.
— Нет-нет. Меня ждет внизу машина консула, а в девять вечера я уже улетаю
в Канаду.
— В таком случае перейдем к делу.
Они устроились за столом. Адвокат исчез на пять минут и вернулся с
коробкой из-под обуви, чем вызвал иронические улыбки.
— Так надежней,— пояснил Вольтович.— Чем хуже упаковка, тем лучше Эпилог
В аэропорт Шереметьево господин Лотрен приехал за два часа до отлета
самолета. Он не любил спешки и делал все с запасом времени. Человек во всем
должен быть дисциплинирован, точен и уверен. Таковы принципы настоящего
бизнесмена.
Подойдя к окошку регистрации, он подал свой паспорт и билет на самолет.
Документы оформили быстро. Дмитрий боялся. что с ним заговорят
по-французски, но к нему никаких вопросов не возникло.
До отлета оставалось больше часа. Он решил отдохнуть в зале ожидания.
Нашел свободное кресло в ряду и плюхнулся. Из вещей у него был только
чемоданчик-дипломат. Он покидал Россию, ничего не взяв с собой. У него ничего
не осталось, все средства переведены за границу, а таскать вещи он не любил.
Свежую рубашку можно купить, не разорится. Он теперь мультимиллионер, а не
начинающий рэкетир из Омска, который вел войну за каждую палатку, киоск и место
в подземном переходе. Только вот радости в его глазах не было, скорее,
усталость и пустота. Триумфального шествия не получилось. Да и бокал
шампанского выпить не с кем. За спиной сплошные мертвецы, полуживые калеки и
чернота.
Он тихо задремал.
Только один мальчонка лет тринадцати-четырнадцати не отрывал от него глаз.
Он ходил за ним
следом и заглядывал незнакомцу в лицо.
Когда Дмитрий Александрович уселся в кресло, мальчишка побежал в милицию
аэропорта. Так, крохотный закуток, где сидел дежурный лейтенант и зевали на
скамейках два сержанта.
— Дяденька! Товарищ дежурный, а вы знаете, в зале сидит убийца. Я его
узнал. Так запомнил, никогда в жизни не забуду...
— Ты откуда взялся, следопыт?
— Дедушкиного брата в Израиль провожал. Он гостил у нас после похорон. И
вдруг вижу, тот дядька в зал входит, что дедушку зарезал.
— Дедушку зарезал?
Милиционеры засмеялись.
— В газете даже заметка была. Дульчин Карл Саломоныч. Ювелир. Он пятьдесят
лет работал реставратором в Оружейной палате Кремля.
— Да, я что-то слышал про этот случай,— откликнулся один из сержантов.—
Похоже, парень не врет.
— Как тебя зовут, сыщик?
— Касик.
— Касик?
— Полное имя Исаак. Он дедушку ножом в спину ударил. А дедушка ему три
года корону из золота делал. Когда работу закончил, заказчик пришел, корону и
камень забрал, а деда ножом ударил. Наверное, платить не хотел...
— Погоди, дружок, не торопись,— остановил его лейтенант.— Ну а ты-то
откуда знаешь? Почему же он тебя не убил?
— Так он же меня не видел. Я всегда сижу с дедом и смотрю, как он
работает. Дед мечтал, чтобы я тоже стал ювелиром. Вот я и учился. А когда к
нему клиенты приходили, он меня за занавеску прогонял, чтобы тех не смущать.
Работа нелегальная. Зачем лишние налоги платить? Комната у нас одна, так я за
штору вставал. Стою и жду, пока заказчик уйдет. Все думали, что дед один живет.
Так и этот. . Пришел, коньяк на стол поставил, корону в портфель положил. Вроде
они выпить хотели, и вдруг раз! Я даже не понял, что произошло, и не испугался,
и не вскрикнул. Но только этот мужик бутылку забрал и быстро ушел. Обычно дед
сам их провожает, а тут на месте сидит. Дверь хлопнула, ну я и вышел. А дед
смотрит на меня и будто не видит. Он уже мертвый был. Я подошел к нему и
говорю:
Дед, ты чего?
Взял его за руку, а он упал на пол, тут я кровь и
увидел.
— Как звали того мужика?
— Дед его Митей называл. А этот, что в зале сидит, иностранный паспорт в
окошко показывал.
— Опять корона. Видел газеты? — рассуждал один из сержантов.— Тоже корону
испанскую нашли.
— Так ее дед и делал. Не испанская это.
— Ну ты, парень, совсем заврался.
— Я вру, а убийца улетит, и вы же виноваты будете. Я вот газетчикам на вас
нажалуюсь. Они все пронюхают.
Лейтенант почесал затылок.
— Ладно, Трошкин, сходи с пацаном, выясни, что там еще за убийца к нам
затесался.
Один из сержантов неохотно встал со скамьи.
— Идем со мной, Ваня, в сторонке постоишь. Вдруг меня тоже зарежут.
— Такого борова зарежешь, пожалуй.
Напарник пошел за компанию.
Кто-то легонько потрогал Рогозина за коленку. Дмитрий открыл глаза и
увидел перед собой милипионера, а рядом мальчишку. Он глянул по сторонам.
Пассажиры, сидевшие в его ряду, в большей степени иностранцы, наблюдали за
происходившим. В конце прохода стоял еще один служитель порядка. В зале было
немало милиционеров, но те болтались для видимости.
— Извините, гражданин, предъявите документы.
— Руссо не понимай,— глупо ляпнул Рогозин. Чушь спорол, но теперь уже
назад не попрешь.
— Паспорт.
Рогозин достал паспорт и протянул милиционеру.
—Это он убил моего деда! — крикнул мальчишка.
Рогозин дрогнул, словно его стегнули кнутом.
С одного из сидений поднялась молодая женщина и подошла к ним. Глянув на
паспорт, она сказала сержанту:
— Не волнуйтесь, сейчас мы утрясем недоразумение. Я переводчица. Провожаю
группу на тот же рейс.
И она заговорила с Рогозиным по-французски, да так быстро, что он только
глазами успевал хлопать. К сожалению, ответить ей он не мог. Он ответил
по-простому:
— Успокойтесь, милочка, я по-ихнему ни бельмеса не понимаю.
-— Пройдите со мной, гражданин.
Тут все отшатнулись. Нет, ничего ужасного не произошло. Триллер уже
позади. Но Дмитрий Рогозин начал гоготать. Он так громко смеялся, что обратил
на себя внимание всего зала ожидания.
— Черт! Это же невозможно! — трясся от смеха Рогозин.— Меня? Меня, Дмитрия
Рогозина, арестовал сержант привокзальной милиции и пацан с соплями под носом!
— он снова загоготал.
Гогот стоял, когда его вели через зал в милицейский закуток.
Мальчик шел последним. В какую-то секунду он остановился, пошарил по залу
глазами. Увидев мужчину с газетой в руках, стоявшего у входа, подмигнул ему.
Мужчина махнул мальчику рукой. А себе под нос сказал:
— Молодец, Исаак, отомстил за деда.
Теперь Мифодий Тихий мог спокойно уходить. На стоянке его ждал старый
жигуленок
, за рулем сидел бывший полковник ОМОНа Микола Панченко.
Тихий сел в машину и облегченно вздохнул.
— Ну вот, Микола, завещание Гришки Любовского вступило в силу. Сидеть
Рогозину в темнице до последних своих дней.
— Гриша тебя слышит, надеюсь.
— Вези меня во Внуково, меня Тольятти ждет.
Закладка в соц.сетях
