Жанр: Боевик
Дамы убивают кавалеров
...куда-то на кухню.
Оттуда ответили по-восточному. Хозарин захохотал.
- Ладно, малъщик, - сказал дух, - мы тебя пока не тронем.
Черный человек потрепал Ленчика по плечу - тот в страхе дернулся.
- Может, дэнег за тебя дадут... За целого, невиридимого обычно больше денег
дадут... За цэлку вообще всегда больше денег
дают... Но ты пока нас слушаться будешш - понял, малъщик?
Леня согласно затряс головой: так мелко-мелко и быстро-быстро, что самому
стало противно.
- Ха-ра-шо, - проговорил душман. - Поэтому сичас ты с самого начала все
расскажещ, что натворил.
- А что я натворил? - сухим ртом пролепетал Ленчик.
- Не серди меня, - тихо сказал черный человек и, не меняя позы и выражения
лица, больно Ударил Леню в глаз.
Тот отшатнулся, голова ударилась о стену. От Двойного удара - в лицо
кулаком, о стену затылком - перед глазами все
поплыло.
- Ты сам знаешь, что ты натворил. Сам знаешш, про что ты сам сичас должен
рассказать.
- Хорошо. Хорошо, - пролепетал Ленчик. - Только... Только дайте мне воды...
И... И... Я хочу пописать... - жалобно,
неожиданно для себя вдруг добавил он.
Душман загоготал и что-то по-восточному крикнул в кухню напарнику. Тот,
невидимый, тоже громко заржал.
Это было очень противно: когда над тобой смеются, а ты не знаешь почему.
Кавказец достал из кармана спортивных штанов ключик и отстегнул Ленчика от
батареи.
- Иди, - сказал он. - Писяй.
Когда Ленька вышел из комнаты, он бросил взгляд в сторону кухни. Второго
хачика не было видно. Однако занавески на
кухне отсутствовали, и Ленчик пару мгновений смог видеть то, что находится за
окном.
Квартира располагалась невысоко - не выше второго, максимум третьего этажа.
Стены дома - кирпичные, а заоконный
городской пейзаж показался странно знакомым. "Где же я это видел?" - мучительно
задумался Леня.
Он вошел в туалет. Хачик дверь не закрывал, торчал за спиной, ухмылялся.
На обратном пути в комнату Леня снова посмотрел в сторону окна. Правда,
что-то знакомое. Где-то он все, что за окном, уже
видел. Или у него дежа вю? Говоря по-русски - глюк?
Восточный человек проводил его в комнату, на то же самое место в углу. Леня
уселся у батареи. Кавказец пристегнул его
запястье к трубе. Затем он сходил на кухню. Вернулся с ковшиком с водой в одной
руке. И с видеокамерой - в другой.
Подал ковшик Ленчику. Тот жадно выпил.
- Сейчас ты все расскажешь, - сказал душман. - Все, что творил последнее
время. И нам здесь расскажешь. И камере -
расскажешь. Для мамы своей расскажешь... Понял, пуфик, да?.. Или не понял?
Будешь в камеру говорить? С мамой своей
говорить? Да, хомячок?
Леня быстро-быстро закивал согласно головой.
ПАВЕЛ СИНИЧКИН
СПУСТЯ ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ
Меня разбудил телефонный звонок.
Звонила Катя.
Ее голос звучал сухо:
- Ленчик пропал.
Я глянул на часы: половина второго ночи.
- Ты у Даши? - спросил я.
- Естественно.
- Почему вы думаете, что он пропал?
- Его нет с самого утра. А он никуда даже выходить не собирался!
- Вы всем его друзьям звонили?.. Девушке его?..
- Да. Его нигде нет. Ни у кого. И никто не знает, где он.
- Я сейчас приеду.
Я положил трубку.
За время разговора я уже успел натянуть трусы и рубашку.
И Катя, и особенно Даша являли собой печальное зрелище. Даша бродила по
комнатам своей маленькой квартирки. Время
от времени подходила к одному из окон. Распахивала створку и бесцельно
вглядывалась вниз, во двор, в темноту. Катя уже
принялась обзванивать больницы. Отчего-то мне казалось, что данная акция
бесполезна, но я не стал ее останавливать.
Шел третий час ночи. Что мне оставалось делать в этой компании? Только пить
крепкий чай и ждать. Оперативное чутье
отчего-то подсказывало мне: нам есть чего ждать.
Предчувствия меня не обманули. В половине третьего в глухой напряженной
квартире грянул телефонный звонок.
Несмотря на то что ближе всех к трубке находились мы с Катей, первой к ней,
через все комнаты, подлетела Даша.
- Да?! Да?! - прокричала взволнованная мама. - Ленчик, это ты?!
Пауза. По перекошенному лицу Дарьи стало очевидно, что звонит совсем не
Леня.
- Какого вам "мужчину"? - строго переспросила в трубку Даша. - Зачем?! -
еще строже спросила она. - Что вы хотите ему
сказать?! - На глазах у нее выступили слезы. И она с нескрываемым ужасом на лице
протянула мне трубку. - Какой-то хачик... -
прошептала она. - Хочет говорить с тобой...
- Слушаю, - бросил я в трубку. Обе женщины, и Даша и Катя, напряженно
прислушивались к каждому моему слову.
- Па-авэл, - проговорил в телефоне неторопливый голос с хозарским акцентом,
- здравствуй, дорогой, как поживаешш?..
Голос показался мне совершенно незнакомым.
- Что тебе надо? - грубо спросил я.
- Спроси лучше, что тебе от меня надо. Смешок. Зависла пауза. В трубке -
лишь шипенье, посвистывание эфира. Звонили,
очевидно, по сотовому аппарату.
- Ну, и что мне, ты считаешь, от тебя надо? - прервал я паузу.
- Твой малъщик у нас.
- Какого черта! - воскликнул я.
- Не надо горячиться. Не надо кричать. Он тебе сам все объяснит.
- Как "объяснит"?
- Сейчас спускайся. Внизу откроешь свой почтовый ящик.
Чучмек немедленно дал отбой. Я положил трубку.
- Что?! - одновременно бросились ко мне две сестры: мать Ленчика и его
тетка.
- Пока ничего не ясно, - пробормотал я. Отвел глаза и добавил:
- Но, кажется, Леню похитили хозары.
Даша вскрикнула и закрыла лицо руками. Катя изо всех сил замотала головой,
словно бы пыталась стряхнуть с себя ужасное
известие.
- Дай мне ключ от почтового ящика, - спокойным, ровным тоном обратился я к
Даше.
Видеокассета микроформата "Сони" покоилась в Дашином почтовом ящике безо
всякого конверта. Я осторожно взял ее
носовым платком. Может, похитители или курьер неосторожно оставили на ней
отпечатки пальцев. Поднявшись в Дашину
квартиру, я осмотрел подарок. Нет, видимо, перед тем как бросить в ящик, кассету
тщательно протерли.
Сестры смотрели на меня с испугом и ожиданием.
- Даша, принеси видеокамеру и провода, - ласково скомандовал я.
Дарья очнулась от ступора и покорно принесла требуемое.
- Я не знаю, как подключать, - растерянно сказала она. Казалось, вот-вот
она снова расплачется.
Я отобрал у нее камеру, провода. Подключил камеру к телевизору. Сестры
молча расположились на диване напротив. Они
удрученно молчали. Катя ласково обнимала Дашу за плечо. Даша крепко, до белизны,
сжала губы. Я нажал на "Play". Присел на
диван рядом с женщинами.
На экране появился Ленчик. Он сидел на полу в чужой зачуханной квартире.
Левая рука пристегнута наручниками к батарее.
Ленчик выглядел истерзанным. Губы разбиты. Под глазом кровоподтек. Даша не
сдержалась, ахнула. Глаза ее наполнились
слезами.
Цифры внизу экрана показывали уже прошедший, вчерашний день, пятнадцать
часов пять минут.
Леня на экране растерянно посмотрел куда-то в сторону от камеры. Оттуда,
куда он смотрел, донесся окрик с хозарским
акцентом: "В камеру говори!" Ленчик послушно уставился в камеру, облизнул губы и
начал:
- Дорогие мама и тетя... Простите меня, это я во всем виноват... - Пауза. -
Все началось после того, как меня избили на
дороге хачики... - Он бросил робкий взгляд в сторону оператора и поспешно
поправился:
- ..люди с Кавказа, я захотел отомстить им. Мне никто не помогал, я все
сделал сам.
Он помолчал, перевел дыхание, затем продолжил:
- Сначала я выпустил змей на Косинском рынке. Я знал, что рынок
контролирует один из хозар...
- Не говори про это! - резко, как бич, ударил из-за кадра голос с хозарским
акцентом.
- Хорошо, - послушно и поспешно сказал Ленчик и облизнул губы. - Я достал
неядовитых змей. Ужей. Я выпустил их из
сумки... Я хотел, чтобы там возникла паника. Я хотел распугать покупателей и тем
самым отомстить... Отомстить моим
обидчикам...
Даша ахнула. Катя еще сильней сжала ее плечо. Конечно, мы слышали о
происшествии на Косинском рынке. Но никто из
нас даже представить себе не мог, что оно - дело рук Дашиного сына.
- Затем я, - монотонно продолжил Ленчик на экране телевизора, - проник на
территорию автосервиса "Шумахер" и добавил
специальной краски в ту, что использовалась для покраски автомобилей. Моя краска
выглядела как черная, однако на свету она
меняла цвет и превращалась в зеленую... Таким образом, - юноша не сумел сдержать
улыбки, - я испортил три автомобиля из
числа тех, что принадлежали... - Он бросил затравленный взгляд в сторону своих
тюремщиков и закончил иначе, чем
намеревался:
- ..что принадлежали хорошим людям.
- Черт! Вот Робин Гуд! - не удержалась от реплики Катя. В ее словах
послышалось одновременно и осуждение, и
восхищение. Даша метнула на сестру уничтожающий взгляд.
А Леня продолжал:
- После этого я с помощью своего компьютера взломал локальную сеть магазина
"Восьмой океан". Вы знаете этот
супермаркет, он находится поблизости... Мне удалось запустить в локальную сеть
магазина программу, которая действовала
так: во время расчета на кассах она в каждую покупку в чеке добавляла лишние
тридцать три копейки... В то же самое время я
направил по электронной почте письма с жалобами на универсам. Жалобы в адрес
торгинспекции, общества потребителей,
префектуры и московского правительства. Представители властей тут же выехали с
проверками на место происшествия, в этот
самый универсам...
- Вот поросенок, - прошептала Катя, однако теперь восхищения в ее словах
было больше, нежели осуждения.
- И еще я, - продолжал на экране Ленчик, - с помощью своих хакерских
приемов внес номер автомобиля одного из... - Пауза.
- ..одного из хозар в гибэдэдэ, в базу данных авто, находящихся в угоне. Помоему,
гибэдэдэ его останавливали, - Ленчик
глуповато ухмыльнулся, - и задерживали... А, кроме того, фамилии двух лиц
хозарской национальности мне удалось записать в
базу данных МВД - в число тех людей, которые находятся в федеральном розыске...
Кажется, их обоих менты тоже
задерживали... - Он помолчал, потрогал языком разбитую губу. Наконец с трудом,
через силу закончил:
- Вот во всем этом я провинился и.., и чистосердечно раскаиваюсь...
Затем Ленчик еще помолчал и вдруг закричал прямо в камеру:
- Мамочка! Тетя! Простите меня! Я был не прав. Миленькие мамочка и тетечка,
пожалуйста, заберите меня отсюда!..
Запись оборвалась. На экране пошли зигзаги и полосы.
Я выключил камеру и телевизор. Оглянулся на своих женщин. Даша плакала,
зажав рот рукой: тихо, навзрыд. На глазах у
моей Кати тоже появились слезы.
- Что они теперь с ним сделают? - ужасным, сдавленным голосом, со слезами
спросила Даша.
- Ничего, - спокойно сказал я. - Если бы они хотели с ним что-то сделать,
не звонили бы нам. И не записывали бы его на
кассету.
- Ну что за дурачок! - Катя вскочила с дивана. - Зачем, ну зачем! Ну зачем
он с ними связался!.. Младенец! Младенец пошел
против черта!
- Что случилось - то случилось, - сказал я. - Будем ждать их условий. Даша
опять заревела.
- Это я, я, - бормотала сквозь слезы она, - я во всем виновата!.. Я, я
недосмотрела за ним!.. Катюушенька!..
Катя бросилась на диван к сестре. Обняла ее, затормошила.
- Наш Ленчик - классный парень, - тихо и быстро заговорила она. - Он -
классный, замечательный!.. Он сделал то, что нам
всем хотелось. Нам всем! Всем москвичам. Он надрал чучмекам задницу. Он такая
умница. Он молодец. И мы выручим его.
Обязательно выручим. Все будет хорошо - слышишь, Дашенька? Все будет хорошо!..
Мы сейчас - все вместе. Заодно. Вся
семья. И Паша с нами. И мы с хозарами справимся. И Ленчик снова будет с нами!..
И тут раздался телефонный звонок. Я не спеша подошел к аппарату, снял
трубку. Сестры подняли лица. Даша - заплаканное,
перекошенное. Катя - напряженное, ждущее. Я нажал кнопку "memo/rec". Теперь
разговор будет записываться на кассету
автоответчика.
В трубке раздался тот же восточный голос, что и час назад. Голос, как и в
прошлый раз, искажался помехами сотовой связи.
- Посмотрел кино? - с усмешкой спросил хозарин.
- Да, - коротко бросил я.
- Теперь понял, почему мы малъщика взяли? Понял, что он натворил? Понял,
что все справедливо?
- Куда уж справедливей, - с иронией протянул я. - Я раньше считал, что
абреки с детьми не воюют.
- Раз он такое натворил - он нэ рэбенок, - полыхнул скрытой яростью чучмек.
- Дайте мальчику пендаля и отпустите домой, - предложил я. - Мы сами его
накажем.
- Мы его отпустим, - неожиданно сказал хозарин. И не спеша добавил:
- Но сначала вы заплатите. Заплатите за его хамство. Штраф заплатите.
- Он не хамил, - возразил я. - Просто хулиганил.
- Вот за его фулюганство вы и заплатите.
- Это захват заложника, - сказал я. - Срок - от восьми до двадцати лет. Но
если вы отпустите Леню добровольно - никакой
уголовной ответственности не будет. Я вам обещаю.
- Ты мене, лягаш, уга-аловной а-атветствен-ностью не пугай, - с угрозой
процедил восточный человек. - А если ты, пе-дераз,
пойдешь в ментовку, мы тебе голову твоего малъщика по почте пришлем.
Голову. Понял? Ясно тебе?
- Куда уж ясней, - вздохнул я. Взглянул на сестер.
Даша, по-моему, была на грани истерики. Катя тихо, шепотом утешала ее,
бормотала ей какие-то ласково-бессвязные слова.
Я спросил в телефон:
- Что вы хотите за то, чтобы освободить Леню?
- Пятьсот тысяч долларов.
- У нас нет таких денег.
- У вас есть такие деньги, - безапелляционно заявил восточный человек. -
Рассказать, где они у вас есть?
- Ну, расскажи.
- У тебя, Павэл, квартира есть хорошая в центре. У бабы твоей тоже квартира
есть хорошая. Петровско-Разумовский
переулок. Тоже почти в центре. У мамаши малъщика, Дарьи Коноплевой, квартира -
плохая. Зато она рядом с рынком. Нам
пригодится. Еще у вас три машины есть. А у тебя, Павэл, детективное агентство
есть. Вы дэнги соберете, Павэл. За один дэкад
соберете. Дэсят дней. Или мы вам, в ваши хорошие квартиры, голову малъщика
доставим. Сможете забальзамировать, как
дэдушку Ленин, и любоваться. Красивый малъщик. И сладкий, наверно. Мы еще не
пробовали пока. Но попробуем. Чэрэз
неделю. Собирай деньги, Павэл. И не балуй. Мы все о вас знаем.
- Сначала я должен поговорить с Леней. Сам. По телефону.
Секундная пауза, потом смешок:
- Поговорышь со своим малыциком. Живой твой Леня. - Еще один смешок:
- Пока - живой.
Хозарин бросил трубку.
Обе сестры кинулись ко мне:
- Ну?! Ну, что?!
- Он живой и невредимый, - сказал я. И после паузы добавил уверенным
голосом:
- И мы его выручим. Обязательно выручим.
Хотя абсолютно никакой уверенности в том, что нам удастся спасти Ленчика, у
меня не было.
Мы отправились на кухню. Катя жадно затянулась легким "Кентом". Я
промолчал. Сейчас не время читать ей проповеди о
вреде курения.
- Что будем делать, Павел? - резко выдохнула Катя и посмотрела на меня.
Даша пребывала в прострации. Взгляд устремлен
куда-то в пространство. Возможно, она вспоминала те далекие времена, когда
Ленчик был крошкой и она баюкала его на руках.
- Выручать Леню, - пожал я плечами.
- Это понятно. Я спрашиваю: как? - гневно глянула Катерина.
- Подумаем.
- Мы будем заявлять в милицию?
- Да. Только не в милицию, а в РУБОП.
- Но похитители угрожали, что нельзя этого делать?
- Угрожали. Но это ничего не значит. Они всегда угрожают.
Диалог вели мы с Катериной. Даша стала к нам прислушиваться - напряженно,
словно бы мы говорили на незнакомом
языке. Она, кажется, начала выходить из полуобморочного состояния.
И то хорошо.
- Мы будем собирать деньги? - выдохнула Катя.
- Нет.
- Почему?
- Это не спасет. Когда киднеперы, тем более хозары, получают деньги,
заложника они, как правило, - я покосился на Дарью,
- ..как правило, убивают.
- Значит, мы отдаем ситуацию на откуп этому твоему РУБОПу? А ты уверен, что
они справятся?
- На сто процентов - не уверен. Но они - профессионалы.
- А что будем делать мы? Мы, втроем? Мы-то чем будем заниматься?
- А вы с Дарьей уже чем-то занимаетесь, - спокойно проговорил я. Глаза Кати
непроизвольно дернулись и опустились вниз
и влево, к "центру контроля". Поэтому я понял, что попал в точку. Удивительно,
но то же самое движение совершили зрачки
Даши. "Они обе уже что-то затеяли, - убедился я, - и от меня скрывают. Лишь бы
не навредили - как навредил себе Ленчик".
- Вот и продолжайте делать то, что делали, - велел я. - Хуже нет в такой
ситуации, чем сидеть и ждать у моря погоды. С ума
сойдешь...
- А чем будешь заниматься ты, Павел? - еще более резким, даже визгливым
голосом спросила Катерина.
- Тоже буду выручать Ленчика.
- Как?
- Я подумаю - как. А как надумаю - сразу вам доложу... Через минуту,
например, я буду звонить своему другу и коллеге из
РУБОПа. Подниму моего кореша с постели. Потом поеду к нему. Вместе с кассетой с
записью телефонного разговора с
похитителем. А вы обе - спите. И ты, Катюшенька, - я очень тебя прошу: напои
Дарью валерьянкой, водкой, снотворным. Чем
хочешь напои, но уложи спать..
С ума сойти: за полтора года совместной жизни я впервые назвал свою
гражданскую жену Катюшенькой. Правду говорят:
испытания сближают.
Однако поменьше бы было в жизни таких испытаний.
Даша опять заплакала. Я по-братски обнял ее. Она уткнулась мне в плечо и
ревела, ревела... Потом с досадой отстранила
меня и убежала в ванную.
Я полетел на своей "восьмерке" в РУБОП. Туда же я вызвал - с кровати поднял
- своего друга, капитана Саню Перепелкина.
Он мгновенно, беспрекословно поехал на службу.
На Шаболовке на входе меня встретил один Саня. Мы прошли пустынными
коридорами. Дорогой я рассказал бывшему
коллеге о том, что случилось. В пустом Санином отделе (три стола, один
компьютер, один сейф) я написал официальное
заявление от имени Дашки. Саня покуда переписал на рубоповский компьютер
видеокассету с Ленчиком и аудиозапись моего
базара с чуркой - с кассеты из автоответчика. Обе оригинальные кассеты я после
перезаписи забрал. Против правил оставил их у
себя. Может, я тоже что-нибудь сумею придумать.
А может, тот голос, что угрожал мне, числится у ребят в фонотеке? Не
исключено, что они идентифицируют его. Может,
квартира, где содержится Ленчик, уже была засвечена в криминальных делах? И
опера с Шаболовки узнают тот интерьер, в
котором похитители снимали Ленчика? Тогда удастся выйти на его след...
С Саней мы расстались без всяких всхлипываний и похлопываний друг друга по
плечам. Он не сказал мне бодро: "Все будет
в порядке". Проговорил лишь: "Сделаю все, что смогу".
Пустынными коридорами я покинул РУБОП.
Ночевать поехал, естественно, на квартиру к Даше. Не бросать же сестер
одних! От ночи оставался куцый хвостик. Когда я
ехал из центра по Казанскому шоссе, уже вовсю рассвело и птицы как бешеные
трещали на своем языке.
Сестры легли в большой комнате вдвоем на раскладном диване, где обычно
ночевала Даша. Слава богу, обе, кажется, спали.
Мне девочки постелили в комнате Ленчика.
Я закрыл шторы, потушил уже давно ненужный электрический свет и лег. В
ярком свете безжалостного солнца, от которого
не спасали занавески, я видел обстановку Ленькиной комнаты. На стене - плакат с
изображением летящего сноубордиста. На
книжной полке куча учебников: физика, инженерная графика и матанализ, журналы по
компьютерам. Рядом - пара мягких
игрушек (в том числе - потертый от времени и детских ласк медвежонок). Открытка"валентинка"...
"Он уже не ребенок, но
еще не взрослый, - подумал я. - Подросток. Тинейджер. Как жалко Ленчика..."
И тут же уснул.
Проснулся я - как и в самом начале сегодняшней долгой ночи - от телефонного
звонка.
Глянул на часы. Десять утра. Побежал в одних трусах на кухню, взял трубку.
- Ал-лле? - раздался в трубке голос. Звонил вчерашний хозарин. Я тут же
нажал на телефоне кнопку "memo/rec".
Автоответчик запишет и этот наш разговор.
- Павел? Будешь говорить со своим малъщиком? - спросил усмешливо хозарин.
- Давай, - сказал я.
Звонок, слава богу, не разбудил ни Дашу, ни Катю. Они бы сейчас только
помешали.
- Да? - донесся из трубки слабый и напряженный голос Ленчика.
- Леня, это я, Паша.
- Здравствуйте, дядя Паша.
- Как ты, Леня?
- Хорошо, - сказал он. - В смысле нормально. - Голос его был измученным.
Однако он храбрился - видимо, изо всех
возможных сил. - Как там мама?
- Ничего. Но она, конечно, очень волнуется за тебя. Она сейчас спит. Что ей
передать, Ленечка?
- Передайте, что я мечтаю ее увидеть. Скажите, что кормят меня хорошо. -
Леня через силу усмехнулся. - Как в пансионате...
Как там, на воле?
- Все нормально, только мы очень скучаем по тебе. Мы тебя выручим, не
волнуйся.
- А я и не волнуюсь.
- Ничего сам не предпринимай - ладно, Леня?
- А я и не собираюсь... Так как там у вас, на воле? А то здесь телевизор не
работает... "Депеш мод" приезжает?
- "Депеш мод"? - удивился я. - Кажется, приезжает...
- Клип их по Эм-ти-ви по-прежнему крутят?
- Клип? Вроде да...
В стороне раздался хозарский голос: "Ну, хватит, раз-зболтался! Эм-ти-ви,
шмем-ти-ви!.." Трубку у Ленчика вырвали.
- Павэл, - прозвучал в трубке голос чебурека, - ми тебе не обманываем - он
живой, ты понял, Паша?
- Я должен буду поговорить с Леонидом перед тем, как стану передавать вам
деньги, - быстро сказал я.
- Поговорыш. Обязательно поговорыш. Но если тебя нечистый потянет за язык:
заявлять в ментовку - никогда больше с
ним в жизни не поговорыш. Языка у него не будет, чтобы с тобой говорыть. Понял?
- Да все я понял, - досадливо проговорил я. - Не пугай.
- Веди там себя, со своими бабами, хорошо, - усмехнулся чучмек. - Не
фулюганьте. Малъщик ваш уже достаточно
нафулюганил.
Хозарин усмехнулся и отрубился.
На кухне в одной ночной рубашке возникла Даша.
- Кто звонил? Что? - тревожно спросила она.
- Говорил с нашим Ленчиком, - бодро сказал я. - Он жив и здоров. Я записал
разговор. Можешь послушать.
Даша бросилась к телефонной базе, опрокинула стул. Лихорадочно ткнула
кнопку "new massage" "Новое сообщение
(англ.).".
"Что может быть беззащитней (и одновременно агрессивней), чем женщина, у
которой детеныш в беде!" - подумалось мне.
И еще одна мысль пришла в голову: нет, своих собственных детей я заводить
никогда не буду.
После того как я прослушал монолог Ленчика (по видео) и поговорил с ним по
телефону, у меня возникло стойкое чувство,
что тот пытался рассказать нам больше, чем сказал. Будто он хотел поведать нам
нечто, что не могли понять и услышать
охранявшие его чурки.
Сестры поднялись. Дарья возилась на кухне. Катя отправилась за провизией.
Это было мне на руку. Сопереживающие
зрительницы - мама "малъщика" и его тетя могли (своими эмоциями) только помешать
мне. Я прошел в большую комнату,
где к телевизору по-прежнему была подключена видеокамера. Вставил туда Ленчикову
кассету. Включил.
Я просмотрел видеозапись с ним еще раз. Покуда я обращал основное внимание
на внешнюю канву его рассказа. Да, обиду
хозар можно понять. Наш Ленька ухитрился им кинуть (практически не вставая с
дивана) немало подлянок. На хозарском
рынке распускает сотню ужей... Портит машины на хозарском сервисе... Авто чуркиавторитета
заявляет в угон... Еще двух
хозар вообще объявляет во всероссийский розыск... Можно представить, как те были
удивлены... Я вообразил себе
ошеломленные лица "хозар в законе": они-то считают, что давно купили половину
столичной милиции, - и вдруг их, великих и
могучих, ни за что ни про что вяжут сержантики патрульно-постовой службы! Я не
смог сдержать глупой ухмылки. Хотя,
конечно, по большому счету, Ленчикова месть есть не что иное, как мелкое
хулиганство... Булавочные уколы, комариные
укусы...
После повторного просмотра видео я уверился в одном факте: Ленчик сражался
с хозарами не один. Кто-то ему в его
хулиганской борьбе помогал. Конечно, на видеозаписи, в присутствии хозар, он о
помощнике и словом не обмолвился.
Напротив, даже подчеркнул: я, мол, все натворил в одиночку. Вот эта фраза и
настораживала. Хорошо, если б не насторожила
она Ленькиных тюремщиков... К тому же, подумал я, хакерские пакости - они-то
вполне в его духе... Ленчик - компьютерщик
известный. За "цампутерами" своими (коим он каждые полгода делает апгрейд "От
английского upgrade - улучшение,
усовершенствование.") Ленчик горб растит и глаза сажает с десятилетнего
возраста. На Всероссийской компьютерной
олимпиаде второе место занял. На Мировую олимпиаду в Йоханнесбург съездил. В
Бауманке на курсе - король... Можно
поверить, что он в одиночку взломал эмвэдэшные базы данных. И врагов-чурок в них
вписал...
А вот змеи-ужи, выпущенные на свободу на оптовом рынке? Змей Ленчик вообще,
по-моему, боится... А автомобильная
краска - та, что на свету меняет цвет? Была черная, а потом вдруг стала
болотная? Это же, насколько я понимаю, сложная
химическая реакция. Откуда у Ленчика такое красящее вещество? Где он, студент
Бауманки, компьютерщик, смог его достать?
Да и сама затея совсем не в его духе. У него по химии, кажется, в аттестате
тройка была... И по биологии (кстати, о змеях -
ужах) - вроде тоже...
И тут меня осенило: Машка!.. Ведь так ее, кажется, зовут? Та девица,
подруга Ленчика? Разве не могла она помочь
бойфренду?.. Очень уж выходки с краской и ужами - особенно с ужами! - в женском
стиле, в дамском духе.
Я вышел на кухню.
Даша ожесточенно терла плиту - словно от ее старательности зависела судьба
единственного сына.
- Даша! - окликнул я ее. Она подняла ко мне измученное лицо. - Дашенька,
знаешь ли ты, где учится Машка?
- Какая Машка?
- Подружка нашего Ленчика.
- Машка? В МГУ. На биофаке. Биохимик, кажется. А что?
- Ничего. Просто так спросил.
- Про ужей на рынке вспомнил?
- Ты тоже думаешь, что ужи на рынке - Машкина затея? - поразился я.
- Конечно, - уверенно заявила Даша. И добавила негодующе:
- А то чья же еще?!
Простая женщина, офис-менеджер и домохозяйка, оказалась проницательней меня
- мужчины и частного детектива.
Неприятно. Правда, у Даши уже имелась дополнительная информация: где учится
Машка. И Дарья ее, эту Машку, видела.
Значит, примерно представляет, на что девчонка способна. А я с ней никогда,
естественно, не встречался. И где она учится, не
знал. Вот и не догадался сразу
...Закладка в соц.сетях
