Жанр: Боевик
Дамы убивают кавалеров
...затем - уничтожим
его тело. Уничтожим - чтобы не давать ему никаких денег. И чтобы его маленький
поганый язык никому ни о чем не рассказал.
Итак, маленького врага, мелкого пакостника, можно и нужно сейчас
использовать как мощного союзника. План вполне
ясен. И он очень хорош".
Каримов достал свой мобильник и, не снижая скорости, набрал номер телефона.
ПАВЕЛ СИНИЧКИН
В ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ
Я слышал разговоры, что велись в квартире, где содержался Ленчик. Мой
передатчик, установленный в отверстии, что я
проделал в потолке в квартире бойкой бабуси, действовал на волне примерно сто
сорок мегагерц. Он покрывал площадь в
радиусе не десяти километров (как меня уверяли при покупке), а примерно трех.
Мое жилье на Большой Дмитровке, к
сожалению, в данный радиус не влезало. Однако "жучок" - передатчик я мог слышать
в офисе и в принципе в квартире у Даши.
Но сообщать Даше, что отыскал ее сына, я не стал. Ее материнская
оголтелость внесла бы в мои действия совершенно
ненужную нервозность. Я вообще ни одному человеку не рассказал, что обнаружил
Ленчика. Я задался, конечно, вопросом:
"Правильно ли я поступаю? Может, следует передать информацию о местонахождении
Ленчика в правоохранительные органы?
Ладно: пусть в РУБОПе у хозар имеется информатор. Но ведь остается еще Петровка.
Остаются мои друзья в моем бывшем
отделении... Может, организовать силовую акцию по его освобождению?" Однако
оперативное чутье подсказывало мне: не
надо. И не только потому, что у кавказцев шпионы могут оказаться где угодно. Я
знал статистику: при силовом освобождении
заложников вероятность их, заложников, гибели или тяжелого ранения составляет
около тридцати процентов. Я вовсе не хотел,
чтобы Ленчик оказался в числе этих процентов. И потому я слушал разговоры в
квартире-тюрьме - и ждал. Ждал - сам не знаю
чего. - Я расположился в своем офисе, поставил передатчик на стол, слушал его
шелест и хрипение - и ждал. На девяносто пять
процентов работа сыщика состоит из ожидания.
Увы: львиная доля разговоров велась в Ленчиковых застенках по-хозарски. Я,
естественно, не понимал ни бельмеса.
Вот в недрах квартиры-тюрьмы издалека пиликал сотовый телефон. Хозаринтюремщик
ответил на звонок. И снова
разговор пошел по-хозарски. Я по-прежнему ни черта не разбирал. Однако по тому,
что тон Ленчикова сторожа подобострастно
изменился, я догадался: звонит какой-то хозарский главарь. Во время разговора
хозарин-тюремщик пару раз сказал по-русски:
"компьютер", "хакер". Я понял: разговор касается Ленчика.
В телефонном диалоге тюремщик трижды почтительно называл своего невидимого
(а для меня и неслышимого)
собеседника: "дары тудун". "Дары'" - кажется, по-хозарски значит "дорогой" или
"многоуважаемый". А вот "тудун"... Я
вспомнил хозарскую иерархию и понял: в квартиру-тюрьму звонит один из тудунов,
то есть кто-то из трех главных подручных
великого хозарского хакана.
ЛЕНЯ КОНОПЛЕВ
В ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ
В комнату вошел хозарин-тюремщик - тот, что выглядел более европейским,
более симпатичным. Тот, что вел все
"компьютерные" переговоры с Ленчиком. Его звали Хафиз. Его малопроницаемое лицо
сейчас выглядело (насколько это было
возможным) веселым, отчасти даже радушным.
- Жизнь твоя меняется, малъщик, - объявил он с порога. - В хорошем
направлении меняется.
Будешь теперь вкусно есть, сладко спать. Работу получишь. Потом денег
получишь. Много денег.
- С чего это? - недоверчиво спросил Ленчик.
- На нас будешь работать. Хорошо будешь на нас работать - денег получишь. И
живым отсюда уйдешь. Плохо будешь
работать - больно тебе будет. Очень больно будет. Перед тем как умрешь. Ладно,
пугать не буду пока. Скажи лучше: ты чего
кушать хочешь?
- А у вас что: ресторан тут открылся? - буркнул со своего матрасика Леня.
- Не груби, малъщик. Используй момент, пока все добрые к тебе.
- Чего, откармливать меня решили? Чтоб к осени зарезать?
- Последний раз говорю: грубить не надо. По секрет скажу: тебя вечером
большой человек видеть хочет. Сюда приедет.
Говорить с тобой будет. Надо, чтоб ты довольный, ласковый и веселый был. Поэтому
давай говори: чего есть хочешь?
- Ну, я пиццу хочу. С грибами и ветчиной. Шоколада желаю, с орехами.
Пирожков с вишней хочу. И - светлого пива. И
молочный коктейль., - Сделаем, - охотно, словно в сказке, кивнул хозарин. - А
бабу какую хочешь? Толстую, худую?
Блондинку, брюнетку? С большими сисями, с маленькими?
Ленчик засмеялся, потом зарделся, потом буркнул:
- Мулатку хочу.
"Что у них, этих хозаров, - от жары крыша поехала? - подумал он. - "Какую
ты бабу хочешь?" И это он - мне? Парню,
который наручниками к батарее прикован? Ни фига ж себе! Издеваться он так решил,
что ли?"
Однако хозарин достал свой серебристый сотовый, набрал номер, сказал в
трубку по-русски:
- Ресторан? Обед в дом хочу. Записывай, красавица, чего я хочу.
ПАВЕЛ СИНИЧКИН
В ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ
По своему шипящему и шелестящему приемнику я прослушал диалог Ленчика с
неожиданно подобревшим тюремщиком.
Затем - тот звонок, что сделал хозарин в ресторан. Потом - его следующий
телефонный разговор (он также велся по-русски).
Второй хозарский разговор по телефону навел меня на одну идейку.
Я вскочил. Идея показалась мне неплохой. Сумасшедшей, но - неплохой. И с
каждой минутой мне она представлялась все
интересней.
Продолжая слушать в приемнике, что происходит в хозарской квартире (там
теперь не раздавалось ни звука), я придвинул к
себе газету "Центр-плюс". Кажется, я знал, куда теперь будет звонить Хафиз.
"Чтоб ей сгореть, этой жаре! - думала Лилиана, - Никакого с ней бизнесу".
По радио врали, что на улице - плюс тридцать. А градусник за окном
показывал тридцать семь. Поливалки отчаянно
брызгали асфальт. Вода испарялась мгновенно, и от дорог поднимался противный
удушливый пар. Работа остановилась, и
ничего с тем не поделаешь: специфика. Пахали б они в турагентстве - давно бы уже
обогатились. Но увы...
Компания "Лилиана-сервис", официально именовавшаяся массажным салоном, на
деле являлась борделем. Бордельчик,
честно говоря, так себе. Молодой еще, нераскрученный. И если весной, пока у
мужиков бунтовали гормоны, дела кое-как шли,
то сейчас, когда на Москву навалилась жара, "Лилиана-сервис" окутало уныние.
Клиент упорно не шел. Не до секса мужикам,
когда город горит. Асфальт плавится, машины закипают, начальники придираются.
Кому в такую погоду нужны девочки?! Не
до них.
Те клиенты, что подохлее, ночами сидят по домам. Отдышиваются, закутавшись
в мокрые простыни. А кто покрепче - лежат
на пляжах в обнимку с холодным пивком. У этих силы потрахаться остаются. Только
разве они станут звонить в "Лилианасервис"?
У водоемов валяется чертова туча бесплатных бикс. В откровенных
шортиках, в наглых бикини, а то и вовсе топлесс.
Девкам на пляжах скучно и жарко. Ближе к вечеру они так распарятся, что за
ледяную пивную бутыль будут готовы на все.
Мужикам - оно и выгодно, и приятно. Пляжные девочки денег не берут и, надо
признать, в большинстве выглядят
симпатичнее сотрудниц "массажного салона".
М-да, не фартит Лилиане с погодкой. Только остается - торчать в духоте
квартиры, покрикивать на девок и раскладывать
пасьянс.
Ляльки сидят тоскливые. Без работы скучают. Лениво переругиваются да
отупело пялятся в телевизор. Гоняют охранника за
мороженым. И гипнотизируют телефоном - вдруг позвонит клиент?
Лилиану всякий раз разбирал смех, когда она читала в газетах пургу о том,
что "мамки эксплуатируют подчиненных". Надо
ж такое выдумать! Да ее девок осетриной не корми - дай потрахаться. Вон, вчера
позвонил бригадир строителей-хохлов. Хохлы
сидят в Подмосковье, клепают "новым русским" дома. В город ни ногой -
регистрации нет, опасно. Жены - далеко, а хозяин
аванс выдал. "Нам бы девочку... Долларов за семьдесят. На всю ночь". Лилиана
подняла хохла на смех. Кто ж ему за такие
бабки биксу даст? Ее саму тридцать пять долларов, мамкин процент, вполне бы
устроил. Какая-никакая, а капуста. Но девке-то
каково будет? В бригаде - шесть мужиков. Мужики оголодавшие - значит, на круг
выходит сеансов двадцать. Кому охота за
тридцать пять долларей всю ночь хохлов ублажать?
Ради смеха Лилиана оставила бригадира на проводе, обратилась к девчатам:
- К хохлам кто поедет? Денег - мало, работы - много. И что вы думаете? Две
раскладушки чуть не подрались, кому ехать,
подумать только, за семьдесят гринов ему еще и выбор! Велел хохлушку прислать.
Мы, говорит, ее салом накормим.
Правда, когда позвонили чурки, охотников ехать к ним не нашлось. Пришлось
девчонок построить.
Чурбаны, кто бы спорил, - клиенты противные. Воняют, издеваются. Кончают
долго, а претензии - к девушкам. Но заплатить
пообещали изрядно - пятьсот гринов за двух бикс. За такие бабули можно и
попыхтеть.
- Тише, мыши! - цыкнула Лилиана на расшумевшихся кисок. И решила:
- Поедут Элька и Марисса.
Элька особо не возражала - у нее клиентов уже неделю не было. А хавать-то
хочется. И трусишки последние ей крайний
клиент разорвал. А вот Марисса начала пищать:
- Не поеду к чуркам! Они злые! У меня от предыдущих хачиков еще фингал не
зажил! Добрые товарки тут же утешили:
- Ничего, не грусти! Второй фингал получишь - оба сразу и вылечишь!
Лилиана поморщилась. Оставила девок галдеть в комнате. Прошла на кухню
освежиться пивком. Чурочный заказ ее не
радовал. Нормальный клиент пятьсот баксов и обещать не будет. Как бы ее
подстилочек за те бабули не поуродовали.
"Да ладно, просто изголодались чуреки. Вот капусты и не считают", - утешала
она себя.
Но память не обманешь. А мозги услужливо подсовывали Лилиане картинки
производственных драм.
С год назад глупой девке чурки втыкнули две порции марафета. Подруга
поплыла, а черные, нет бы "Скорую" вызвать,
выкинули ее на улицу. Киске - хана, Лилиане - неприятности. А как одной из гагар
бутылку в эдельвейс засандалили? Месяц в
больничке провалялась. А уж фотографию суродовать, с деньгами кинуть или в
притон какой наркоманский завезти
(разбирайся потом с ментами!) - вообще дело обычное. В общем, сволочи они,
чурки. Лилиана сроду б не взялась за такой
заказ, кабы не затишье да не напряженка с деньгами.
"Ну как девок мне покромсают? За пятьсот-то вшивых гринов? - переживала
она. - Может, послать на фиг чурок, пока не
поздно? Чтоб на проблемы не нарываться?"
К тому же и девки вон в комнате совсем развизжались, волнуются. Только если
она чурок на хрен пошлет - чего все они
жрать будут?!
От грустных размышлений Лилиану оторвал телефонный звонок. Она отхлебнула
пивка, сняла трубку, пропела:
- "Лилиана-сервис", добрый день.
- Лапуля, хозяйку мне позови, - проговорил незнакомый голос.
Изъясняется фамильярно, но вроде не бандит. Бандитов она с первого слова
нюхом чует.
- А.., а кто вы? - осторожно спросила Лилиана.
- Милиция. Отдел по борьбе с организованной преступностью, - коротко
проинформировала трубка.
Это еще что за новости! Ментам она в этом месяце уже отстегнула. Неужели
второй раз за ее счет хотят проехаться?! Не
выйдет, мои золотые!
- Хозяйка - я, - с достоинством сказала Лилиана. И сухо поинтересовалась:
- А в чем, собственно, дело?
- Спустись вниз. Поговорить надо, - приказал мужчина.
- А с какой вы милиции? С нашего отделения? Со сто сорок седьмого? Мужчина
усмехнулся:
- Петровка, тридцать восемь.
Сердце екнуло.
А менты из отделения обещали, что больше никто ее салон трогать не будет! И
нате вам - с самой Петровки явились капусту
с нее рубить! Сейчас ментяра начнет придираться - лицензия, мол, просрочена, у
девок медкнижек нет. Все мусора -
одинаковые, только и знают бабки сосать.
Лилиана разозлилась. Ей терять уже нечего, и так салон на ладан дышит. Она
рявкнула:
- Да хоть ты с самого Пентагону! Платить больше не буду! Совсем разорили!
Девкам и так хавать нечего!
Высказалась - и замерла. Что-то от жары совсем крыша едет. Совсем одурела,
нашла на кого орать. Сейчас этот легавый
разозлится, такое ей устроит...
Но мент орать не стал. Сказал спокойно:
- Мне нужно с вами срочно встретиться.
- Что случилось-то? - устало проговорила Лилиана.
Ее внезапно охватило полное равнодушие. Платить все равно нечем. Так что
накрылся ее салон медным тазом.
И тут мусор ее удивил. Спросил участливо:
- Что, не способствует погодка? Клиентов мало?
- Ладно, не разводи, - устало откликнулась Лилиана. - Говори, чего надо.
- Помощь. Небольшая помощь.
- Ну говорю ж я тебе, нет у меня деньгов! Платила уже в этом месяце,
платила! А клиентов нема!
- Фу, глупая, - невежливо прервал ее милицейский. - Не нужны мне твои
бабки, успокойся. Я по другому делу. Давай,
спускайся. Жду тебя во дворе.
Придется тащиться. На всякий случай Лилиана приказала охраннику:
- Если через полчаса не приду - звони в отделение. Нехай наши менты меня
выручают.
Едва выйдя во двор, Лилиана сразу углядела мента. Тот торчал у самого
подъезда. Настоящий мачо, как в хорошем кино:
высокий, загорелый и волосатый. Тут же мелькнула крамольная мысль:
"Бесплатно б такому дала, ей-богу!"
Чуть поодаль от мусора топтались две козы. Две бабы. Не из босявок, но
вроде - не из ментуры. Хлипенькие, тощие.
Интеллигентки. Козы уставились на Лилиану с неприкрытым любопытством.
- Пойдите, девочки, погуляйте, - отослал их мент.
Девахи неохотно отступили в дворовый скверик.
Мусор галантно подхватил Лилиану под локоток, усадил на лавочку, угостил
сигареткой. Спросил ласково:
- Ты, Лилиана, от чурок заказ сейчас получала? Оба-на, видать, телефончикто
ее слушают! Но мы, извиняйте, грамотные.
Кодексы читали - запись телефонных переговоров доказательством не является.
- Какие чурки? Какой заказ? - немедленно ушла в несознанку Лилиана. Мент
поморщился:
- Слушай, подруга, хватит темнить. А то прикрою твой салон к едрене-фене.
Никаких бабок откупиться не хватит.
Лилиана задрожала. А легавый спокойно продолжил:
- Тебе только что звонил чурбан. Заказал двух девчат на Казанское шоссе,
дом тридцать три, корпус семь. Было такое, ну?
Он сжал ее локоть так, что по телу пробежала, предательская томная волна.
- Было, - пробормотала Лилиана.
- Пятьсот баксов тебе, Лилиана, посулили, - проговорил мент. И задумчиво
продолжил:
- Пятьсот баксов, из них тебе пойдет - половина.
"Все знает, паразит! - восхищенно подумала она. - Только к чему это он?"
А мент продолжил - его голос вибрировал возбуждающе и бархатисто:
- За пятьсот, значит, американских зеленых денег ты готова послать девчат
своих на верную смерть.
Она окрысилась:
- Чего ты городишь?
Глаза опера жестко сверкнули.
- Заткнись и слушай. Знаешь, кто он, твой чурка? Садист! Палач! Извращенец!
Семь трупов - только доказанных! Убивает
только проституток. Сначала мучает, потом - кончает. Два года по всей стране за
ним гоняемся.
Лилиана охнула. Мент крепче сжал ее локоть и задушевно добавил:
- Рассказать тебе, как именно он их убивает?
- Нет! Не надо! - взмолилась она. На работе ей приходилось видать всякого.
В свое время сама еле от маньяка ушла. Так что
от подробностей увольте, даже слушать не хочется.
- Что тебе нужно? - прохрипела она.
- Мы хотим взять его, Лилиана, - прочувственно сказал мент. - Ты нам
поможешь?
"Чем я могу помочь?! Девок, что ли, моих подставить?!" - предположила она.
И отрезала:
- Девок не дам, и не проси.
- Не нужны мне твои девки, - поморщился опер. - У нас свои сотрудницы есть.
Специально обученные.
- Эти, что ли, лохудры? - пренебрежительно фыркнула Лилиана в сторону
девок, явившихся вместе с красавцем-ментом.
Козы паслись в скверике, тревожно взглядывая на своего шефа. Их лица
выглядели взволнованными.
- Они, между прочим, в задержании Чикатило участвовали, - доверительно
сообщил мент и слегка покраснел.
Но Лилиана не заметила его смущения. Она уважительно проговорила:
- Ого! А с виду как училки. - И добавила:
- Ну, от меня-то что нужно?
- Да ничего мне от тебя не нужно, - раздраженно сказал опер. - Просто своих
девок к чуркам не посылай. А моих одень как
полагается. Ну и физии им разрисуй - как там у вам принято.
Он сунулся в бумажник, вытянул из него две зеленые американские сотни:
- Держи, Лилиана. Тебе за беспокойство, за хлопоты.
Она выхватила купюры. Полюбовалась секунду на щекастого мистера Франклина.
Со вздохом протянула купюры менту.
- Возьми взад. Если хочешь - сам моим девкам заплатишь. За макияж да за
шмотки.
- Значит, поможешь? - просиял опер.
- Помогу, - кивнула она. - Только предупреждаю сразу - твои козы на наших
не похожи. Как бы этот чурка-садист их не
раскусил. Впрочем, если штукатурки побольше да ботфортики у Марисски взять...
Мент взглянул на часы:
- Лилиана, время тикает!
Она поспешно поднялась с лавочки. Крикнула милицейским козам:
- Эй, девки!
Те поспешно потрусили на зов.
Лилиана скептически оглядела их чистые, без косметики, физиономии. Ну и
образины, никакой привлекательности! Ни
яркости, ни пухлых губешек. А одеты вообще как кандидатки наук, вешалки. Ни один
мужик на них не клюнет.
- Пошли, - приказала она. И, ухмыльнувшись, добавила:
- Сейчас устрою вам косметолога. И этого, как его, черта.., стилиста.
...Биксы оказались несказанно рады и незваным гостям, а еще пуще -
свалившемуся на них заданию. Отрывались по полной
программе. В ход пошли чуть не годовые запасы румян и пудры. Девочки охотно
жертвовали блестящими топиками и даже
почти золотыми массивными серьгами. В ход пошли и чулки в сеточку, и
разномастные парики.
Милицейские козы смущались и хмурились, чем несказанно возбуждали сотрудниц
Лилианы.
- Ну цирк! Ей-богу, цирк! - прыскала Марисса.
- Шоу Бенни Хилла! - вторила ей Элька. Лилиана стояла в сторонке и с
материнской улыбкой наблюдала за девчачьей
суетой. Ай да мент, все бы такими были! Какой концерт девчонкам устроил!
Бесплатный цирк!
Нет ничего хуже вечернего часа пик в летней Москве. На дорогах -
беспросветные пробки. Клерки, торговцы и менеджеры
дружно расползаются из офисов в центре по своим окраинным жилищам. В Москве и
без того душно, а к концу дня воздуха,
кажется, и вовсе не остается. Сплошной бензин, выхлопные газы да испарения
раскаленного асфальта. А поток машин по
радиальным проспектам к окраине ползет еле-еле, водители, остервенело вцепившись
в руль, подрезают друг друга и ломятся
на красный.
Москвичи, выживающие в распаренном городе, и так улыбаются редко, а уж
после рабочего дня сил радоваться жизни у них
и вовсе не остается. Куда ни глянь - увидишь угретую, недовольную физиономию. В
такое время редкому авто удается
избежать гневных бибиканий и яростных миганий дальним светом. А для того, чтобы
ехать быстрее, чем общий поток, нужно
и вовсе быть гонщиком-профессионалом.
...За рулем неприметной, "восьмерки" явно сидел профессионал. Он
непринужденно обходил авто, застывшие в пробке, по
правому ряду. Протискивался в щели между машинами так резво, что оскорбленные
водилы даже не успевали сигналить.
Стартовал? со светофора столь стремительно, будто под капотом его потрепанной
машины прятался движок из "Формулы-1".
Водитель "восьмерки" явно спешил.
Но иногда резвой машинке приходилось останавливаться на красный свет. Ввиду
несусветной жары все окна в "восьмерке"
были распахнуты. И вот тогда в рядах соседей по пробке моментально возникало
нездоровое оживление. Поспешающему (а
точнее, ползущему) домой народу открывалось восхитительное зрелище.
Шофер в машине, правда, выглядел заурядно - молодой мускулистый мужик:
морда кирпичом, футболка и темные очки.
Типичный водила с легким криминальным уклоном. Но вот его пассажирки...
На переднем сиденье восседала дамочка в ярко-малиновом парике. Ее щедро
раскрашенные глаза смотрели на мир
снисходительно и устало. Дамочку украшала пышная грудь, соблазнительно
вздымавшаяся под миниатюрным топиком.
Короткая юбчонка покрывала стройные ноги едва ли на пару сантиметров. А особо
любопытствующие могли разглядеть ее
туфли из прозрачного пластика на несуразно длинных шпильках.
Сзади в машине расположилась еще одна красотка. Та была одета в блестящий
сарафан на тонких бретельках и высокие
сапоги-ботфорты. Волосы собраны в лохматый хвостик. Хвостик нахально
переливается всеми цветами радуги - синяя прядка,
зеленая, оранжевая...
Стоящие в пробке мужчины взирали из своих авто на девиц с нескрываемым
интересом. Попросту говоря - пялились.
Женщины брезгливо морщили губки и отворачивались. А какой-то мальчик радостно
прокричал:
- Папа! Смотри! Шлюхи, шлюхи!
Девицы из "восьмерки" его реплику услышали. Та, что ехала на переднем
сиденье, улыбнулась. А девушка сзади вздрогнула.
Нервным жестом сунула руку в ярко расшитую сумочку, достала темные очки"бабочки"
с блестящими стеклами и поспешно
водрузила их на нос.
- Что за маскарад, право... - досадливо произнесла девица.
Ее речь звучала на удивление по-московски, без украинского или, допустим,
молдаванского акцента.
- Уже подъезжаем, - бесстрастно сказал водитель. И попросил:
- Потерпи.
- А мне все нравится! Полный аншлаг! - бесшабашно откликнулась вторая
девка, с переднего сиденья. - Даже забавно!
- Будет сейчас забава.., если мы знакомых вдруг встретим... - проворчала
первая шалава.
- Они восхитятся! - немедленно утешил ее водитель.
Машина наконец вырвалась из плотного потока автомобилей и свернула на
Казанское шоссе.
- Так, девчонки. Заходим на боевую, - строго сказал шоферюга. - Собрались,
сосредоточились...
Хафиз стоял у окна на кухне. Сквозь щель между занавесками он наблюдал за
приехавшими.
Шлюх привезли на "восьмерке". Окна авто были открыты, и с высоты третьего
этажа Хафиз смог рассмотреть девок.
Заурядные проститутки. На мордах столько косметики, что и не разглядишь, хороши
они или нет. Малиновый парик и цветные
волосы - вообще уебище. А вот фигурки, кажется, сносные. Посрывать бы с них
побыстрей блестящие тряпки!
Хафиз слегка нервничал. Он не был уверен в том, что поступает правильно.
Великий тудун Каримов-Черный велел ему:
"Закажи мальчику бабу!" Хафиз приказание исполнил.
Но великий тудун не говорил Хафизу о том, что можно вызвать двух шлюх.
Когда Хафиз потянулся к телефону - звонить в бордель, его напарник, Нурик,
осклабился. Подмигнул и предложил:
- Давай двоих вызовем! Хафиз мрачно ответствовал:
- Не положено.
- А кто узнает? - резонно поинтересовался Нурик. И добавил:
- Бабу хочу - сил нет...
Хафизу и самому была нужна баба. Причем не просто рыночная торговка, а
настоящая проститутка. Он ничего не мог с
собой поделать. Ведь с теми бабами, кто берет за любовь деньги, можно творить,
что хочешь. Материть их, бессчетно драть.
Мочиться на них, совать в их срамные дырки бутылки. Наказывать - за тупость, за
продажность, за размалеванные морды.
Хафиз никогда не занимался с блядями обычным сексом - для того существует
миллион баб, торгующих на рынке. А тут,
раз уж уплочено, - нужно оттянуться на полную. Проститутки хороши, когда они
орут от боли. Только в этот момент с их
крашенных харь слетает блядская маска. Больше воплей - больше энергии. За это и
пятисот гринов не жаль.
Хафиз велел Нурику минут на десять исчезнуть и в тишине продумал, как все
устроить так, чтобы великий тудун ничего не
заподозрил.
Хафиз решил провести дело вот каким образом. Ладно, он вызовет двух блядей.
Сначала отведет их к пленнику. Пускай
мальчик думает, что о нем заботятся. Заботятся до такой степени, что присылают
девок, даже на выбор. Пусть он выберет одну
и с нею позабавится. Много времени это не займет. Мальчики кончают быстро. К
тому же пацан проститутку подготовит,
разгорячит. И тогда уже в дело вступит Хафиз. Они с напарником возьмут двух чмар
и развлекутся с ними обеими
одновременно.
...С высоты третьего этажа Хафиз видел внизу (через открытые окна
"восьмеры") вызывающие мини-юбки блядей и даже -
их крохотные трусики под юбками. На переднем сиденье восседал шофер, он же
охранник. Чего они там ждут? Лапает он их
там, что ли? Пользуется, скот, моментом и служебным положением? Чего они
высиживают?
ПАВЕЛ СИНИЧКИН
В ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ
Спор начался в машине.
- В квартиру войдем только мы с Катей, - сообщила Даша. - Как положено.
- Положено иначе, - немедленно отреагировал я. - Первым входит охранник.
Осматривает помещение. Получает деньги.
Уходит. Затем, если все в порядке, поднимаются проститутки. То есть, извините,
вы. Итак: я вхожу в квартиру один, первым.
Вы ждете здесь, внизу. Я действую в квартире по обстановке.
- Что значит "по обстановке"? - нервно спросила Даша.
- "По обстановке" - значит, "по обстановке".
- А если у тебя не получится вырубить черных? - резким и тонким от волнения
голосом спросила Даша. - Если, пока ты там
разбираешься с чурками... Если они что-то успеют сделать с Ленчиком?
Катя прервала ее:
- Стоп. Давайте все сделаем как положено. Ты, Павел, входишь в квартиру.
Все разведываешь. Спускаешься, рассказываешь
нам. Затем туда поднимаемся мы. И уже мы с Дашей - действуем по обстановке. То
есть - сначала расслабляем чурок. А потом
открываем тебе, Паша, дверь.
- Я согласна, - твердо проговорила Даша. - Без штанов они сопротивляться не
будут. Я вылупил на нее глаза.
- И ты сможешь... С чуркой?..
- Я, Паша, самка, - через силу усмехнулась она. - Я - детеныша спасаю.
- О'кей, дети мои, - сказал я, вылез из машины и отправился к подъезду.
Вошел в полутемный, прохладный, пахнущий кошками подъезд. Лифтом
пользоваться не стал, решил прогуляться до
третьего этажа пешком. Я решил: если я смогу справиться с двумя хачиками (или
сколько их там?) без ущерба для Ленчика, я
вступлю в бой. Негоже отдавать кавказцам двух моих девочек - да еще в образе
проституток.
Пока я поднимался по лестнице, тело мое подбиралось в предвкушении схватки
с хозарами.
Я взошел на второй этаж. Здесь проживала замечательная бабулька, что
позволила мне подслушивать хачей. Вспомнив ее, я
невольно улыбнулся. Замечательный они народ - наши советские бабки. Я не успел
додумать эту мысль.
Тяжелый удар опустился мне на голову сзади. Полутемный подъезд стал
стремительно темнеть, темнеть - и я потерял
сознание.
КАТЯ И ДАША
В Т
...Закладка в соц.сетях
