Жанр: Боевик
Быстрая и шустрая
... иллюзию того, сколь
легко бывает при необходимости
прекратить использование товара. Необходимо, чтобы они неоднократно делали
заявления о том, что они "пробовали, но
затем отказались"; что они "проводили с товаром эксперименты, порой удачные,
порой нет" и т.п. Причем важно всякий раз
подчеркивать, что употребление товара нисколько не помешало их жизни и
творчеству, а, напротив, только стимулировало их,
придало им новый импульс и необычные краски..." Женя глянула на часы: 15.59.
Она отсутствует на рабочем месте почти двадцать минут. Пора удирать из
дубовского кабинета.
Женя секунду поколебалась. Выдрать "Мемо" из папки? Спрятать, вынести?
Но что это даст? Никаких доказательств в записке нет. Ни имен исполнителей,
ни названий наркотиков, ни цифр... :
Это просто бумажка... "Товар" да "товар"... Ни для кого этот листок не
является доказательством. И ничего криминального
в нем нет. А вот если она" его возьмет - то крупно себя подставит.
Самоубийственно подставит.
Женя решила не рисковать. Сунула папку обратно во второй ящик стола.
Выровняла стопки с документами на столе.
Достала из кармана брюк носовой платочек. Протерла на всякий случай рукояти
кресла. Затем - ручки выдвижных ящиков
стола. Положила платок (приготовленный на случай слез для похорон) обратно в
карман. Слезинки по Бритвину она не
пролила, а платок вот пригодился...
Женя встала с кресла, тихонько подошла к двери.
Прислушалась. Откуда-то издалека, из кабинета главбуха, доносился
приглушенный двумя дверями шум разгоряченных
голосов.
Решительно повернула ключ. Выглянула из дубовского кабинета.
Никого.
Она быстро вышла. Захлопнула дверь за собой. (Вся она была напряжена
настолько, что, казалось, вот-вот потеряет
сознание.) Вставила с наружной стороны ключ в замочную скважину. (Это удалось
только с третьей попытки, руки дрожали.)
Заперла наконец кабинет. Облегченно вздохнула. Быстро отошла от него.
В этот момент грянул один из аппаратов, стоявших за Юлиной конторкой.
Женя вздрогнула. Телефон все звонил. Она подскочила к нему.
Сняла трубку.
- Юля?! - раздался строгий голос Дубова. - Почему в офисе никто не берет
трубку?!
Голос босса слышался великолепно. Слишком хорошо. Казалось, Дубов находится
совсем рядом и вот-вот грянет:
"Марченко, что это вы делали в моем кабинете?!"
- Говорите! - строго произнес Дубов.
- Это Марченко, - пробормотала Женя. Во рту пересохло, язык плохо слушался.
- А где Юлия?
- Она отошла... На минуту... - принялась оправдываться Женя.
- Вот что, Марченко, вы контролируете, как у ваших дизайнеров идет работа
над макетом для медцентра?
"Вы контролируете... У ваших дизайнеров..." Причем здесь она? Раньше
Трубкин с Тряпкиным ей не подчинялись. Ее что,
повысили?
- А я - должна? - глупо спросила Женя.
- Марченко, напомните этой парочке, что макет должен быть готов к
понедельнику. Они на месте?
- Да-да, Олег Петрович. Они работают.
- Вы в этом уверены? - ядовито переспросил Хилый Босс.
- Конечно, - неуверенно промямлила Женя.
- Хорошо, - сказал Дубов. - Тогда передай им, что я посмотрю эскизы уже
завтра.
Он отключился.
Женя положила телефонную трубку и только сейчас сообразила, что в левой
руке судорожно сжимает ключ от дубовского
кабинета. Быстро сунула его в карман брюк.
Из кабинета главбуха опять послышались разухабистые, подогретые спиртным,
голоса.
Женя подошла к своему столу. Вырвала листок из бумажного блока. Быстро
записала на нем, чтоб не забыть, те цифры,
названия и имена, что она видела в дубовском кабинете:
- договор на 420.000 USD;
- F. R.A.S.R.C - РАФССП, Кордин Йен;
- "Панитрон", Костюков Вячеслав Владиленович...
Сложила бумажку, сунула в карман. Не много же она узнала в результате своей
героической вылазки, Теперь надо еще
вернуть ключ на место. И оправдаться перед сослуживцами-собутыльниками, где она
была в течение последних двадцати
минут.
Женя решительно двинулась к кабинету главбуха.
В кабинете Федора Степановича продолжался кутеж. На столе имелись почти
выпитая бутылка водки, бутыль джина,
тоник, коробка шоколадных конфет, банка красной икры.
Юлечка сидела на коленях у бритого дизайнера ("Вовсе они, значит, не
гомики"). Второй дизайнер со стаканом в руке чтото
втолковывал Федору Степанычу. Тот сидел весь красный, с полуприкрытыми
глазами, воротничок черной рубахи
расстегнут, черный галстук съехал набок.
- О-о, Жека! - фамильярно закричал бритый дизайнер, когда Женя появилась в
дверях.
Юлечка проворно соскочила с его колен и спросила:
- Где ты была? Я тебя искала!.. Игнорируя вопрос, Женя заявила:
- Звонил Дубов...
- О, господи!..
- ... Я, Юлечка, тебя прикрыла.
Сказала, что ты отошла на пару минут...
- Спасибо... - автоматически пролепетала Юля. Женя тут же перевела разговор
на Трубкина с Тряпкиным.
- Дубов интересовался, как у вас, господа дизайнеры, идет работа над
макетом по медцентру. Я сказала боссу, что работа у
вас - кипит.
- Пусть он засунет этот макет себе в жопу! вскричал разогретый волосатый
дизайнер.
- Этого я ему не говорила, - сухо отвечала Женя. - Хочешь, сам позвони ему
и скажи. Но завтра он будет смотреть ваши
эскизы.
- Давай, Жека, выпей с нами! - предложил бритый дизайнер.
- Я на машине, - напомнила Женя и прислушалась к себе: от испытанных в
кабинете Дубова переживаний все внутри
подрагивало. Нервы были словно обожженные. Спиртное бы сейчас не помешало.
Бритый дизайнер - Трубкин? - уже набухал в стопочку водки и протянул ей.
Она взяла, строго произнесла: "За Диму
Бритвина. Пусть ему земля будет пухом", - и выпила до дна.
Водка слегка притушила только что пережитый страх, растворила, казалось,
часть выделившегося в кровь адреналина.
Однако голова оставалась ясной - и главной мыслью было: "Мне еще надо вернуть
ключ".
Трубкин вдруг дернул Женю за руку - и усадил, взамен Юли, к себе на колени.
Она не стала сопротивляться. "Маленькая
грязная сучка", - прошептал дизайнер ей в самое ухо. Жене хотелось залепить ему
по морде, но она сдержалась. Не время
устраивать разборки.
Юлечка растерянно и досадливо обернулась на них. "Она не ровно дышит к
охраннику, - подумала Женя. - Это надо
использовать".
Женя рывком поднялась с коленок дизайнера. Освободилась от его противных
лап. Подошла к Юлечке. Приобняла.
Шепнула: "Пойдем попудрим носики".
- Пойдем, - благодарно отозвалась Юля.
Они вышли из кабинета главбуха, пошли через огромную рабочую комнату вниз.
"Когда мы выйдем из туалета, я подведу Юлю к охраннику, - хладнокровно
планировала Женя, - они поговорят... И я
сделаю так, чтобы она увела его...
Чтобы мы все вместе поднялись наверх, к главбуху... А потом, когда
охранника уже не будет на месте, я улучу момент...
Спущусь - и снова подменю ключи..."
...План ее блестяще удался.
Кажется, никто ничего в тот день не заметил.
Глава 9
Женю больше не мучили кошмары во сне. Наверное, потому, что сама ее жизнь
превратилась в кошмар.
В четверг - вечером после похорон Бритвина - Женя вышла из "Глобуса" с
исхлестанными нервами. Их не успокоили, а
только подстегнули дозы алкоголя.
Зачем она полезла в кабинет Дубова? Разве она что-то узнала? Что? Кому
нужна была эта ее эскапада?
"Белку" Женя оставила на стоянке внутри "Глобуса". Нечего и думать:
выпившей тащиться на автомобильчике через всю
Москву, сквозь кучу гаишных постов, к себе в Жулебино.
Прогулка по заснеженному Петровскому парку до метро "Динамо" не успокоила
ее.
Народу в вагоне было полно, много пьяных, ее прижимали лицом к мокрым
суконным пальто. Домой Женя вернулась в
полубесчувственном состоянии...
Разделась. Кое-как смыла макияж. Не было сил ни есть, ни смотреть
телевизор, ни звонить кому бы то ни было. Легла на
неразобранный диван, укрылась пледом и тут же уснула.
И ей приснился дивный, сладкий сон. Будто бы идет она по незнакомой,
чистой-пречистой, вымытой шампунем
европейской улице. Встречные прохожие улыбаются ей. Все так добры... И витрины
вокруг сияют... А рядом с ней идет парень
- он чем-то похож на Боброва, но он - совсем не Бобров. Он чистый, откровенный,
открытый. Такой, каким был Бобров.
Каким он ей раньше казался...
Он, ее спутник, совсем не собирается использовать ее. Он просто
разговаривает с ней. И она чувствует, что он, кажется,
любит ее... Он дурачится, смеется - и ей очень хорошо: оттого, что она может
доверять ему... И доверять ему, и полагаться на
него...
- У нас в "Глобусе" завелась крыса.
- Ты имеешь в виду: "крот" ?
- Неважно! "Крыса", "крот"!.. Кто-то в агентстве ведет двойную игру...
Похоже, сливает налево нашу внутреннюю информацию.
- Ты только подозреваешь? Или ты знаешь точно?
- Я - подозреваю.
- Ты знаешь, кто это? Конкретно?
- Нет. Пока нет. Но, как ты понимаешь, я хотел бы знать.
- И ты уверен, что "крот" в принципе есть?
- Да. Почти на сто процентов.
Женя проснулась без будильника. По уже сложившейся привычке - затемно.
От яркого, радостного сна остались одни ошметки. Сквозь неплотно задернутые
шторы была видна многоэтажка напротив
- она уже светила сотнями огней: люди затемно просыпались, собирались на работу.
"А может, кому-то из моих соседок муж
принес кофе в постель!" - мимолетно подумала Женя. И от этой мысли на душе стало
еще бесприютней.
Чтобы чем-то скрасить это безнадежно-черное утро, Женя пошла на кухню,
включила яркий свет, достала из холодильника
шоколадную конфету, съела.
Часы показывали семь пятнадцать. Пора собираться на работу. Женя поплелась
в ванную...
Что ей оставалось делать!.. Душ, кофе, макияж... Затем - утренняя
заполненная маршрутка, злое зимнее метро...
Она оказалась пленницей. Ее приковали: к Москве, к "Глобусу", к Боброву.
Она не могла уволиться из агентства. Она не могла уехать. Она не могла
убежать.
Ее стерегли, с одной стороны, Хилый Босс - Дубов. И его далеко не хилые
охранники. И те страшные люди, что, похоже,
стоят за спиной Дубова...
С другой стороны - ее приковал к "Глобусу" Бобров. Еще сильнее, чем Дубов.
Ее приковал его шантаж. И-ее собственное прошлое... Плюс - вся гранитночугунная
мощь той жутковатой организации,
на которую Бобров работал.
Она не могла даже сказаться больной. И, допустим, взять и не выйти сегодня
на работу. Не могла. Чтобы не вызывать
лишних подозрений. Она должна хорошо выглядеть. Присутствовать в конторе.
Работать. И всем улыбаться...
И сегодня в половине десятого ей опять предстояло, умирая от страха, войти
за ограду красного кирпича.
Ее двойная жизнь, двойная игра, - смертельно опасная игра! - продолжалась.
Все уже присутствовали на рабочих местах: и менеджерицы, и Юлечка, и пара
дизайнеров. Дверь в кабинет Дубова
закрыта, но отчего-то чувствовалось (по тому, наверное, как все в трудовом
пароксизме склонились за компьютерами?), что
он - тоже здесь.
Женя поздоровалась в пространство - коллеги ей вяло ответили.
Разделась, уселась за свой стол.
Вызвала на экран компьютера текст пресс-релиза "Пополамов".
Пресс-конференция назначена на понедельник. Менеджеры уже разослали по
редакциям приглашения. Сняли зал в клубе
"Феллини". Договорились о выпивке и закусках. "Пополамам" предстояло отвечать на
вопросы, а потом, словно уступая
просьбам корреспондентов, спеть под акустическую гитару пару новых песен.
Нужных журналистов уже предупредили. Жене надо было сегодня прочесть
окончательный текст пресс-релиза. Затем -
размножить его: чтобы раздать, вместе с демо-кас-сетой, каждому в зале. И еще в
понедельник ей предстояло отвечать за все
накладки (а они обязательно будут!).
Окончательный, утвержденный Дубовым, "пополамовский" пресс-релиз почти не
отличался от текста, написанного Женей.
За исключением одного абзаца.
"В нашей жизни имели место разные эксперименты - со, скажем так, всякого
рода недозволенными веществами. Они, эти
вещества, давали нам большую свободу творчества, свободу самовыражения. Под их
воздействием мы написали парочку
неплохих, странных, забавных песенок. Но потом, собравшись все вместе и серьезно
поговорив, мы решили от экспериментов
с наркотиками все-таки отказаться. Хотя опыт и показался нам полезным, мы решили
его пока прекратить..."
Эти якобы "пополамовские" слова - полное вранье. Ничего подобного
неиспорченные музыканты Жене не говорили.
Новый вариант пресс-релиза еще раз подтвердил то, что рассказывал Жене
несчастный Бритвин. И то, что подтвердил ей
Бобров. И то, что она прочитала в "Мемо" вчера, в сумерках дубовского кабинета.
Теперь она не сомневалась: агентство "Глобус" действительно занимается
пропагандой наркотиков.
Иннокентий Кевелев, по кличке Кева, отвечал за внутреннюю безопасность
"Глобуса" и еще нескольких фирм, тесно с ним
связанных.
Ему платили именно за то, чтобы в деятельности прикрываемых им фирм не
случалось никаких неожиданностей. Никаких
неприятных неожиданностей. Поэтому Кева любил называть сам себя (хотя и знал,
что этот термин означает иное)
антикризисным управляющим. Его содержали для того, чтобы у клиентов не случалось
никаких кризисов. И это означало:
Кева не должен бегать с автоматом, выезжать на "стрелки" или убирать неугодных.
В его обязанности входило:
организовывать свою работу столь эффективно, чтобы не случалось ни "стрелок", ни
неугодных, ни необходимости убирать
последних. И потому задачей Кевы было прежде всего - думать.
Ранним утром сегодня ему позвонил напуганный Олежек Дубов. Кева, правда, не
понял, чем тот больше напуган: тем, что,
по его подозрению, в "Глобусе" завелся шпион, или же тем, что о шпионе - а стало
быть, о проколе Дубова - станет известно
Большому Боссу?
Дядя, конечно, снисходителен к своему племянничку - Олежеку. Даже порой
излишне снисходителен. Но, если
присутствие в "Глобусе" "крота" подтвердится, он даже своего высокоумного и
широкообразованного родственничка по
головке не погладит.
"Поэтому еще неясно, - думал по дороге в "Глобус" Кева, - в чем более
заинтересован господин Дубов: разоблачить
предателя? (Если он, конечно, в "Глобусе" имеется...) Или спустить историю на
тормозах... Разрешить кризис тихо и
эффективно. Чтобы никто из больших боссов ни о чем не узнал..."
Рабочее место Жени в общей комнате находилось как раз напротив двери в
дубовский кабинет. Правда, между ними
торчала выгородка. Но, если отъехать верхом на стуле на пару метров от стола,
угол зрения менялся. И можно было видеть,
кто входит к Дубову...
В половине одиннадцатого Женя увидела: туда прошел гость. То был человек в
идеально скроенном костюме, сшитых на
заказ ботинках, с золотым "Ролексом" на одном запястье и толстым золотым
браслетом - на другом. Как-то раз Женя уже
встречала его в "Глобусе" - и подивилась тогда его твердому немигающему взгляду.
Человек прошел в кабинет к Дубову без
стука, словно хозяин.
Юлечка из-за своей стойки подобострастно приветствовала его.
Женя продолжала заниматься обычными делами - текстами, звонками, однако
время от времени взглядывала на дверь
проклятого кабинета. Прошло двадцать минут, полчаса... Гость не выходил.
Женей вдруг овладела паника.
"Это явный мафиози... Что они там с Дубовым делают?.. Может, они узнали,
что это я вчера была в его кабинете? И
догадались, что меня завербовали? И - сейчас они там решают, что со мной
делать?"
Сердце бешено заколотилось.
Женя, чтобы успокоиться, сделала через нос десять коротких вдохов - и
десять глубоких выдохов. Йоговская гимнастика
помогла. "С чего ты взяла, что ты имеешь отношение этому к визиту? - досадливо
прикрикнула она на себя. - Мало ли кто и
зачем пришел к Дубову. Занимайся своими делами!.."
Наконец непроницаемый гость вышел из кабинета. Прошествовал мимо Юлечки,
кивнул в ответ на ее писк: "До
свидания".
Женя в этот момент задала программу распечатки пресс-релиза.
Принтер, общий для всех компьютеров фирмы, стоял у окна. Женя подошла к
нему. Принтер замигал и начал выплевывать
листочки.
Женя чуть отодвинула жалюзи на окне. Окно выходило во внутренний двор
"Глобуса". У самого крыльца особняка стоял
серебристый двухдверный "Мерседес" последней модели.
Гость (как был в пиджаке, даже пальто не накинул) отомкнул его центральным
ключом. Вдруг поднял глаза и бросил
равнодушно-непроницаемый взгляд на окно офиса: Жене показалось - прямо на нее.
Она отшатнулась - и ей почудилось, что
гость чуть усмехнулся.
Женя, словно застигнутая на месте преступления, поспешно отпустила жалюзи.
Склонилась над принтером, принялась доставать листочки пресс-релиза.
В этот момент открылась дверь дубовского кабинета. Босс выглянул оттуда и
тихо позвал:
- Марченко, зайдите ко мне.
Женя устроилась на стуле для посетителей. Дубов по-хозяйски откинулся в
своем кожаном кресле. Жалюзи были открыты.
Молочный свет февральского утра заливал кабинет.
Сегодня Женя с трудом могла представить, что вчера она здесь втайне, в
полутьме, лихорадочно листала дубовские
бумаги...
Странно, но сейчас она не боялась. Напротив, ею вдруг овладел какой-то
радостный азарт.
- Как дела с рекламой "Новой жизни"? - неожиданно спросил Дубов.
Женя секунду помедлила, затем выдохнула:
- Рекламная площадь закуплена. Я работаю над текстом объявы.
- Представьте текст мне на утверждение... А что происходит с конкурсом
рассказов? - тут же сменил тему Дубов.
- Шорт-лист отобран... Даем публикации в профильных газетах...
- А в изданиях general interest?
- Там публикаций не планировалось.
- А почему?
- Не знаю, - изо всех сил демонстрируя открытость, молвила Женя. - Это
решал Бритвин.
- Бритвин, Бритвин... - с непонятной интонацией протянул Дубов. - А
контролируете ли вы, Марченко, - босс опять
поменял тему, - как идет работа над макетом для медцентра?
- Д-да... - проговорила она неуверенно. Потом спросила:
- Только я не понимаю, почему я должна это контролировать? Разве я руковожу
дизайнерами?
Дубов промолчал. Затем снял очки. Положил на стол.
- Марченко, в целом мы удовлетворены вашей работой. Я склоняюсь к тому,
чтобы вы заняли место Бритвина, который...
м-м... - Дубов подбирал слово, - выбыл из наших рядов... Мне представляется, что
его работа вам по плечу.
Попробуйте - пока в течение месяца. Если у вас получится - оформим
приказом, вместе с соответствующим повышением
оклада. Не справитесь - будем искать другие варианты.
Дубов замолчал. Ждал реакции.
- Я польщена, - ответила Женя. - Спасибо. Только... Я попросила бы вас
самому довести ваше решение о... о моем
повышении... Всем: и дизайнерам, и менеджерам.
- Боитесь командовать? - холодно усмехнулся Дубов.
- Пока - да, - честно ответила Женя. - Но, наверно, научусь.
"Ах, какая прелесть! Как бы я радовалась этому назначению! Радовалась - в
другой ситуации: если бы Бритвин не был
убит... А "Глобус" не работал на наркомафию... А я - не была бы агентом Боброва
и его ФСБ... О, если б не это!
Тогда все в моей жизни было б так просто!"
- Скажите, Марченко, - вдруг спросил Дубов, - вы присутствовали вчера в
офисе?
- Да, - проговорила она, холодея.
- Что здесь вчера происходило? - в упор спросил он.
"Ему уже донесли о вчерашней пьянке. Кто-нибудь: главбух, дизайнеры,
Юлечка... А, может, он просто проверяет меня. На
преданность... Или... Или он заметил, что вчера у него в кабинете кто-то был?
Надо быть осторожной. Очень осторожной. И...
честной. Насколько возможно..."
Эти мысли стремительно пронеслись в ее голове, а вслух она сказала:
- Мы здесь... Помянули Бритвина... Слегка.
- Выпивали?
- М-м... Да.
- Кто присутствовал? - быстро спросил Дубов.
- Дизайнеры. Главбух. Юлечка.
- Как долго вы распивали спиртные напитки?
- Не знаю... - промямлила она. - Не помню...
- Вы все время находились все вместе? - вопросы следовали один за другим.
Дубов явно отслеживал ее реакцию.
- Да. Кажется, да.
- Кто-то из присутствующих отлучался на длительный срок?
Краска бросилась ей в лицо.
"Вот оно. Значит, он заметил, что в его кабинете кто-то был... Или - просто
проверяет меня?"
Стараясь, чтобы пауза не затянулась, она сказала:
- Да никто... Вроде все время все были на виду... Разве что... В restroom1
кто-нибудь выходил...
- Охранник, этот Николай, тоже находился вместе с вами?
- Нет. То есть - да... Но не все время... Он присоединялся к нам...
эпизодически...
В этот момент дверь дубовского кабинета распахнулась. Женя оглянулась.
На пороге стоял самый мощный из охранников - инкассатор Жора.
Женя помертвела.
- Заходи, - с видимым неудовольствием бросил ему Дубов. - Прикрой дверь...
Извини, Марченко. Сегодня ехать за
деньгами не надо, - сказал он Жоре.
- В понедельник поедешь... Туда же, куда всегда. В фонд. В час. Ясно?
- Так точно.
- Ступай.
Жора тихо вышел, затворил за собой дверь.
- Марченко, - обратился Дубов к Жене, - вы и ваши коллеги вчера сорвали
нормальную работу фирмы. Вы это понимаете?
Женя сейчас, после того, как ушел Жора, понимала только одно: опасность
миновала. Поэтому она радостно возразила
Хилому Боссу:
- Но ведь и все остальные были на поминках. И вас тоже не было. Дубов
нахмурился.
- Я мог бы вас уволить по статье. - Он сделал пометку в перекидном
календаре.
Последняя фраза была произнесена тоном, подводящим итог разговору.
Женя встала.
- Я могу идти?
- Идите и работайте.
Радостно, словно шарик, наполненный водородом, Женя рванулась к двери из
кабинета. В голове билась только одна
мысль: "Опасность миновала! Он ничего не заметил!"
После разговора с Дубовым Женя плюхнулась в работу, словно в теплое море.
На время она забыла, что есть Бобров, и что
она обязана для него шпионить, и что за "Глобусом" стоит (как она уже не
сомневалась) наркомафия. Ей вдруг на минуту
показалось, что она просто делает успешную карьеру в преуспевающем рекламном
агентстве.
Что она занята тем, о чем мечтала всю жизнь. Но... Азарт быстро
улетучился... И, покуда она звонила по телефонам - по
делам строительной корпорации, конкурса рассказов, раскрутки "Пополамов", -
покуда обсуждала с дизайнерами макет для
медицинского центра, Женя не переставала посматривать на дверь дубовского
кабинета. Зачем-то... На всякий случай...
Спустя примерно через полчаса после разговора с Женей Дубов вызвал к себе
Юлю.
Хилый Босс и секретарша разговаривали долго. (Нетипично для Дубова!)
Разговор длился примерно полчаса. А в середине
беседы (или допроса?) в дубовский кабинет зачем-то опять входил на пару минут
шкафоподобный охранник-инкассатор
Жора.
Юлечка вышла от Дубова вся красная и почему-то стала избегать встречаться с
Женей глазами.
"Он и ее проверял? Выяснял, кто вчера отлучался во время пьянки? О,
господи! Значит, он кого-то подозревает?!."
Тревога, что всю последнюю неделю жила вместе с Женей, опять вернулась к
ней. "Значит, я все-таки наследила... Значит,
вызвала подозрения. Не может быть, чтобы эти разговоры Дубова были случайными".
Затем Дубов вызвал Трубкина. И это подтвердило опасения Жени. Беседа с
дизайнером длилась минут двадцать...
А сразу после него в начальственный кабинет проследовал второй дизайнер -
Тряпкин.
Из числа тех, кто пьянствовал вчера в агентстве, Дубов не вызвал к себе
одного только главбуха.
"Доверяет ему на сто процентов?.. - думала Женя. - Или Федора Степаныча он
успел допросить раньше?.."
И несколько раз в кабинет Дубова захаживал охранник-шкаф Жора.
"Зачем Дубов его дергает? - терзалась Женя. - Опознание? Но Жоры вчера
здесь не было. А может, - вдруг подумала она, -
этот вызов - для того, чтобы Жора смог лучше запомнить того (или тех), кого ему
надо убрать? Да нет, чушь какая! За что
убирать-то?.. За пьянку на работе?!. Или - за что-то еще'! Нет, нет! Нет у
Дубова никаких доказательств..."
Секретарша Юля временами казалась Жене фарфоровой, неживой. У людей не
бывает такого лица - без единой
шероховатости, без веснушек и прыщиков.
Тщательно прорисованные глаза. Брови - волосок к волоску. Всегда шелковые,
гладко зачесанные волосы. А ногти такие
продолговатые и холеные, будто и не существует на свете грязной посуды. Женя
иногда взглядывала на Юлечку, охранявшую
свою секретарскую стойку, - спина прямая, плечи развернуты - и думала: "Вот
марсианка! Как ей удается всегда выглядеть на
пять с двумя плюсами?!" Рядом с Юлей Женя порой чувствовала себя сутулой и
неухоженной школьницей.
Но после похорон Бритвина Юлина надменность, кажется, дала трещину. Еще
вчера, на офисных поминках, Женя
заметила и покрасневшие Юлечкины глаза, и сбившуюся блузку, и поплывшую помаду.
Сквозь марсианское обличье впервые
проглянула обычная женщина. Подвыпившая. Скорбящая по Бритвину. Или жалеющая
саму себя - что ей пришлось
столкнуться со смертью, мерзнуть на кладбище...
Женщина, неравнодушная к охраннику Коле.
Новый Юлин образ больше понравился Жене.
Сегодня секретарша тоже выглядела земной женщиной. Женя впервые увидела ее
без косметики. Обычное лицо.
Неизбежные дефектики кожи. Да никакая она не фарфоровая! Просто по часу сидит
перед зеркалом, прежде чем выйти из
дома.
"Интересно, с чего она перестала следить за собой? - мимолетно подумала
Женя. - Неужели - траур по Бритвину? Или у нее
еще что-то случилось?"
Женя вышла из своего закутка, с чашкой наперевес прошла к кофеварке, что
стояла рядом с Юлиной стойкой.
- Сварить тебе кофе? - предложила она секретарше.
- Что это с тобой, Марченко? - сразу ощетинилась Юля. - Решила стать ближе
к народу?
Женя не обиделась на колкость. На ее взгляд, ершистость шла Юле все-таки
больше, чем холодная надменность.
- Так сварить тебе кофе? - повторила Женя.
- Вари, если умеешь - пожала плечами Юля и отвернулась к своему компьютеру.
Разобраться с кофеваркой особого труда не составило. Уж не сложней, чем
менять колеса в машине.
Женя заложила молотого кофе от души.
- Все запасы мне изведешь, - принюхавшись, пробурчала Юля.
Женя водрузила на ее стол испускающую ароматный пар чашку. Кофе покрывала
аппетитная пузырчатая пенка.
- Юля, - робко спросила Женя. - А каким ты пользуешься тональным кремом?
Юля покраснела. Сердито взглянула на Женю. Рявкнула:
- Как видишь - сегодня никаким! Что ты пристала, Марченко?!
Женя
...Закладка в соц.сетях
