Жанр: Боевик
Быстрая и шустрая
...был в жюри?
Женя вспомнила не слишком адекватного писателя Песочина в черных очках;
вспомнила, что за тексты они отобрали в
"шорт-лист"... Этакие чудеса в перьях с мозгами набекрень... Мрачные, полные
галлюцинаций рассказы, бэкграундом к
которым шли то "марки", то кокаин, то "грибы".
- Но это стиль сейчас такой московский, - пробормотала Женя. - Ты же сам
мне говорил...
- Да, стиль... Но Дубов знал, кого брать в жюри... Чтобы победили именно
те, кто ему нужен. А теперь те мальчики и
девочки - победители! - утвердятся в жизни, в профессии... В наркотиках...
Издадут книжки, напечатаются в журналах, станут
получать бабки - и начнут другим мальчишам и девицам головы морочить.
- Извини, Дима, - покачала головой Женя, - но, по-моему, тебе теперь всюду
наркотики мерещатся.
- Да?! - перекрикнул воду Бритвин. - Шиш тебе! А та группа - "Пополамы"? А
ты знаешь, что Дубов велел сделать с твоим
пресс-релизом?! Он настоял, чтобы там появились слова, что они, ребяткимузыканты,
дескать, кололись - а потом
"соскочили". Но ты же прекрасно знаешь, что ниоткуда они не соскакивали! Потому
что никогда ни на чем не сидели!.. И
хотели они идти по жизни с ясным сознанием и трезвой головой. "Разве что пивка,
мол, можно выпить чуть-чуть..." А
продюсер их, и наш Дубов убедили "Пополамов" - да что там убедили, заставили! -
чтобы они говорили все наоборот... Что
пробовали они и курить, и колоться... "Наркотики - это, мол, фигня... Захочу -
начну... Захочу - брошу..."
Женя замотала головой, зажала уши руками.
- Не верю, не верю... - пробормотала она.
- Не веришь! - усмехнулся Бритвин. - Не веришь!.. А ты не знаешь о кино,
что "Глобус" взялся продюсировать? Не
знаешь? "Картечь" называется...
Начинается со случайной перестрелки на автомойке... Два симпатичных героя -
он и она... В руки им попадает чемодан,
набитый странным порошком... Потом герой и героиня решили пригласить знакомого
наркомана, чтоб тот порошок
продегустировал... Забавный такой наркоман: веселый, милый, симпатичный... Они
пробуют порошок, все вместе, втроем,
улетают... Это тебе завязка... И понеслось! Дальше - все, что связано с дурью,
будет так вкусно снято. Это - что тебе? Не
косвенная реклама наркотиков, что ли?
- Но это же киношный стиль, - неуверенно попробовала защититься Женя. -
Сейчас так модно... Вроде "Криминального
чтива"... Или "Transpotting"...
- Да что ты заладила: "Модно, модно..."! А откуда ты знаешь: на чьи деньги
тот же "Transpotting" снимали? Может, в него
тоже тамошние наркобароны вложились?
- Хватит, Бритвин! - сердито сказала Женя и вскочила со стиральной машины.
- Не хочу даже слушать!
- Я понимаю... - пробормотал Дмитрий. - Слышать - неприятно... Но ты сядь,
сядь... Я еще не все рассказал...
Он с силой схватил ее за руку и потянул: садись, мол! Вода по-прежнему
шумела. Женя сердито вырвала руку - однако
послушалась, уселась...
- Знаешь, - зашептал Бритвин, и его голос был едва различим за шумом воды,
- я однажды, чисто случайно, у Хилого Босса
на столе одну бумагу видел.
Знаешь, чего там было написано... Правда, Дубов эту бумажку быстренько
прикрыл... Но там говорилось... - Дима
полуприкрыл глаза и принялся шпарить как по писаному - "...Основная задача
агентства состоит в том, чтобы убедить
потенциального российского потребителя - в основном продвинутую,
высокоинтеллектуальную молодежь, - что товар не
является чем-то опасным, криминальным, запретным. Напротив, наша задача видится
в том, чтобы создать образ товара как
продукта, во-первых, безопасного; во-вторых, модного; в-третьих, положительно
влияющего на интеллектуальные,
физические и половые кондиции молодого человека..."
- Но ведь это... Это может быть о чем угодно... - прошептала Женя. - О
табаке... О водке... О коле...
- Да? А много ты видела, чтоб мы табак рекламировали? Или - спиртное? А
потом, как ты думаешь, за что тебе такие бабки
платят? Ну, и мне - тоже... Где мы еще такую зарплату найдем?.. И из каких,
думаешь, шишей нам столько платят?.. Тебе -
три штуки "зеленых", мне - пять, главбуху - вообще восемь...
Думаешь, агентство наше так много зарабатывает, чтобы нам столько платить?
Что, мы на музыкантах этих много
наварим?.. На конкурсе литературном?.. На фильме?..
Да у нас в балансе был бы сплошной минус - если б нас все время не
подпитывали.
- Бритвин усмехнулся и продолжил:
- Если б "Глобус" не снабжали деньгами - мы б вообще давно разорились! Как
ты думаешь, чьи это бабки? Откуда они к
нам текут?
Не веришь мне - спроси главбуха, Федора Степаныча... Он, по-моему, к тебе
нежные чувства питает...
Дима наклонялся к ней все ближе, она чувствовала запах перегара.
Отстранялась от него все дальше - но совсем отодвинуться от Бритвина мешала
стена.
- Ну, хорошо... - досадливо сказала Женя. - Допустим, ты меня убедил...
И что теперь? Что дальше?
- А ничего, - пожал он плечами. - Предупредил тебя - значит, вооружил.
Ты же должна знать, во что я тебя втравил.
- Ну, положим, теперь - знаю... И что?
- А ничего. Ты же хотела покорить Москву - ну, вот и покоряй. Хорошая
работа, высокая зарплата... Что еще нужно
молодой "бизнесвумен"! Только потом, когда все откроется, - а рано или поздно
все откроется! - тебя вряд ли куда-нибудь
возьмут в другое место... В хорошее место... Мир наш, рекламный, маленький...
Будем мы все изгнанниками...
Неприкасаемыми... Пальцами будут на нас показывать: "А, это те самые, что на
наркомафию работали!" Придется тебе в свои
Тетюши - или как там твой городок зовут? - возвращаться с позором. И работать
там в районной газетке... На тысячу рублей в
месяц...
- Ну, ладно, Дима, хватит! - Женя рассерженно вскочила. Бритвин ударил ее
по самому больному месту. Возвращения
назад, в К., Женя боялась больше всего на свете.
- А знаешь, моя дорогая, - заявил Бритвин, - у меня есть план...
По-моему, хороший план... Хочешь послушать?
- Ой, хватит. Ты и так уже столько всего наговорил...
- Нет-нет! Ты послушай, послушай!.. Сядь и слушай, кому сказал!
И опять Женя подчинилась. Мужчины, когда возвышали голос или приказывали,
имели над ней странную власть.
Жене вдруг стало муторно. Возникло ощущение, словно она находится внутри
странного сна. Или в романе Кафки...
Облупленная ванная, мужской пиджак висит поверх ее махрового халата...
Шумит, шумит проклятая вода из крана... И чужой мужчина рассказывает ей
свой бред. Свой сон.
- Знаешь, что я думаю, - Бритвин снизил голос до явственного шепота,
подмигнул ей заговорщицки, - думаю я пойти к
Хилому Боссу и сказать:
"Я все знаю, господин Дубов... Я все знаю - и буду молчать... Но мое
молчание, - скажу я, - будет вам, Дубов, дорого
стоить... Отстегните, - скажу я, - мне пятьдесят тысяч "зеленых"... И я выхожу
из игры... Я буду молчать как рыба... А если не
заплатите, я вас, господин Дубов, и ваше замечательное агентство ославлю по всем
газетам... И подам на вас заявление в
МУР... И в прокуратуру..."
Женя скептически скривила рот.
- И он - заплатит! - закричал Бритвин. - Заплатит, никуда не денется! И я
возьму маму, и Верку, и уедем мы в
Швейцарию... Верку определим в клинику...
Я сам, лично, не буду отходить от нее ни на шаг... Я ее вылечу... Я ее
должен вылечить.
- He делай этого, Бритвин! - жестко сказала Женя. - Если, допустим, все
так, как ты говоришь... Ты что, не знаешь, сколько
стоит убить человека?
Обычного, как ты? Десять тысяч. Не больше... Да они убьют тебя!.. Если, ты,
конечно, прав и "Глобус" действительно
работает на наркомафию.
- Я же хитрый, Жека... - протянул вдруг Бритвин. - Я хи-итрый... Я Дубову
скажу: у меня есть страховка... На случай моей
смерти... Я оставил письма... Они лежат в надежном месте... И если меня убьют -
они уйдут по адресам... По всем
заинтересованным в раскрутке этой истории адресам... И вот оно, письмо, туточки!
Бритвин привстал с ванны, снял с крючка свой пиджак, достал из внутреннего
кармана письмо. Повесил пиджак обратно.
Помахал помятым конвертом.
- Возьмешь его, Марченко, а? Возьмешь - на всякий случай? Для моей
страховки? А я с тобой деньгами поделюсь...
- Нет, - жестко сказала Женя. - Не возьму.
- Почему? - сузил глаза Бритвин. - Боишься?
- Не возьму - потому что идти я тебе ни к кому категорически не советую.
Потому что выглядеть ты будешь - извини,
идиотом. А история твоя - полным бредом. И ни одного доказательства, кроме
твоего "бла-бла-бла", у тебя нет. И Дубов тебе
просто скажет (извини, конечно): "Пошел вон, дурак!" И правильно сделает. И
вышвырнет тебя с работы... И на что тогда ты
будешь свою дочку лечить?
- Не веришь, значит? - с пьяной обидчивостью спросил Бритвин.
- Не верю, - твердо сказала Женя.
- Ладно, все. Пошли тогда.
Бритвин сунул смятый конверт обратно в пиджак, завернул шумящий кран,
распахнул дверь ванной. По-хозяйски вышел
первым. Прошагал, не дожидаясь ее, на кухню.
Женя покорно потащилась следом. "Может, он прав? - подумала она. - Довольно
складно у него все получается... Конкурс
рассказов... Рок-певец... Фильм... Может, "Глобус" действительно занимается
пропагандой наркотиков? Неужели такое
возможно?..
Неужто наркомафия может работать с такой наглостью?.. Никого не боясь?.. Да
нет... Чушь, чушь и чушь! Бритвин просто
бредит... Никаких доказательств у него нет... Просто фантазии... А наркотики ему
теперь из-за дочки чудятся всюду...
Бредит он... Напился и бредит...
А может, он меня просто проверяет? Зачем?.. И для кого?..
Или он просто перебрал - и, как все мужики, надувает щеки? Хочет
порисоваться? Показаться важней, чем он есть на
самом деле? Я, мол, крутой: на наркомафию работаю? Ну, тогда он просто козел...
Ох, как спать хочется..."
- А что, водяры больше нет? - недоверчиво спросил Бритвин.
Вернувшись на кухню, он снова превратился в привычного Диму - балованного,
слегка веселого, чуть хамоватого -
типичного топ-менеджера рекламного агентства.
- Слушай, Дима, извини, а не пора ли тебе? Уже без десяти три... Завтра на
работу...
- Выгоняешь? - обиженно вперился в нее глазами Бритвин.
Она отвела взгляд, но твердо сказала:
- Выгоняю.
Бритвин скривился, расстроенно оттопырил губу. Сердито побарабанил пальцами
по столешнице.
"Не дай бог - начнет сейчас приставать... - мелькнуло у Жени. - Как будет
некстати... И противно..."
Наконец, Дима решительно сказал:
- Ладно. Давай с тобой, Марченко, выпьем на посошок - и я потащусь.
Доставай мою водку.
Женя незаметно облегченно вздохнула, достала из холодильника водку.
Бритвин взял бутылку, плеснул в бокал ей, налил себе.
- Ну, давай, Марченко: чтоб у нас все было, а, нам с тобой за это - ничего
не было.
Он чокнулся с ее бокалом и единым духом, не дожидаясь Жени, выпил.
Выдохнул. Скривился. Пробормотал:
- Ну, ладно. Надо идти?
- Надо, - твердо ответила Женя.
- Остаться нельзя?
- Лучше не надо.
- Ну ладно... Я же обещал без херрасмента - значит, без херрасмента...
А то ты на меня еще в суд подашь... Приеду домой, подрочу...
Женя поморщилась. Бритвин махнул рукой и решительно пошел в прихожую.
Стал натягивать дубленку.
- Ты на машине? - спросила Женя.
- Нет, на вертолете, - зло ответил он.
- Отдай мне ключи, - приказала она. - Поедешь на такси.
- Фигушки тебе. Я за руль в первый раз сел, когда ты еще на горшок ходила.
- Отдай ключи от машины. Завтра вечером вернешься, заберешь свою тачку.
- Хрен тебе. Я осторожно. А если вдруг ГАИ - мы его купим.
- На машине ты не поедешь. Отдавай мне ключи.
- Не поеду на машине - значит, останусь?
- Оставайся - я постелю тебе на раскладушке. На кухне. Давай ключи.
Тебе нужны деньги на такси?
- Какая же ты настырная, Марченко!.. - скривился Бритвин и достал из
кармана дубленки ключи от машины.
Женя протянула за ними руку. Он поднял руку с ключами, словно играл в
"собачки". Она шагнула за ними - и оказалась в
его объятиях. Бритвин облапил ее обеими руками, лез к губам, кололся бородой,
сопел, обдавал перегарным дыханием. Женя
с силой толкнула его кулачками в грудь. Он отшатнулся. Женя отошла на три шага.
- Вот ты как... - Лицо Бритвина исказила пьяная, злобная гримаса. - Ну и
сиди тут!.. Вот тебе мои ключи!.. - Дима швырнул
связку на туалетный столик - она зазвенела среди флаконов с духами и
дезодорантами. Бритвин повернулся к двери, сделал
шаг. Затем полуобернулся и сказал:
- И забудь, Марченко, все, что я тебе тут говорил. Все - вранье! Ничего не
было! Ни с дочкой, ни с "Глобусом"! А если
станешь трепаться - убью!
Бритвин сам открыл замок, распахнул дверь. Обернулся на прощанье:
- Гуд бай, Марченко! До завтра! Спасибо за теплый прием!
И так шандарахнул дверью, что упала пара кусочков штукатурки.
Женя устало выдохнула. Слава богу. Ушел.
Десять минут четвертого. Завтра на работу.
"Слабый, хлипкий человек. Зачем он меня мучил полночи?!"
Женя подошла к окну, выглянула. Вот Бритвин вышел из подъезда. Постоял,
покрутил головой. Закурил. Потом
решительно двинулся в сторону улицы.
"Слава богу, я отняла у него ключи... Как же все-таки трудно с пьяными...
Ничего убирать не буду, посуду мыть не стану", -
решила она. Прошла в комнату, разобрала постель.
Разделась. Нацепила любимую пижамку. Завела будильник. Думать ни о чем не
хотелось. Спать оставалось меньше
четырех часов.
Едва она устроилась в постели поудобнее, как тут же провалилась в сон.
Ночью ей опять снились кошмары.
Глава 6
Утром Женя наспех выпила кофе в неубранной кухне. Все, что случилось ночью,
казалось дурным сном.
Она поставила в раковину вчерашние плошки с черной водой из-под маслин,
бокал с отпечатками бритвинских жирных
губ. Мыть не было ни сил, ни времени.
Выглянула в окно. В серой краске неохотного рассвета торопились к
остановкам укутанные люди. Клубы пара поднимались
над ними.
День обещал быть морозным. Сверху, с седьмого этажа, Женя видела свою
крошечную, всю засыпанную снегом "Оку".
Неподалеку стоял старый "Пассат"
Бритвина.
Слава богу, он уехал вчера на такси. Плохо, что он опять явится вечером -
забирать машину.
После короткого сна, ночных кошмаров, ранней побудки, утренней головной
боли Женя почему-то не чувствовала ни
капли жалости ни к Бритвину, ни к его несчастной дочке.
"У всех в шкафах - свои скелеты, - отстранение подумала она. - И еще
неизвестно, у кого скелет страшнее..."
Не хотелось даже думать о том, что наговорил вчера Бритвин: как безумный,
закрылся в ванной комнате, пустил воду...
"Наркобароны... "Пиар" наркотиков... "Глобус" - отдел пропаганды при
мафии... Какая все чушь!.. Пьяный бред!.."
Женя выскочила на улицу, задохнулась от мороза-и даже не попыталась завести
свою "Белку".
"Все равно аккумулятор сел, а провода заиндевели. Буду возиться - и
намучаюсь, и ни фига не сделаю, и на работу
опоздаю. И маникюр испорчу".
Она побежала к остановке маршрутки.
В "Глобус" Женя приехала с десятиминутным опозданием, умученная толчеей в
метро, полубессонной ночью - словно
целый день уже отработала.
Секретарша Юля скептически оглядела ее с головы до ног, но ничего не
сказала.
Бритвина пока не было.
Женя разделась, юркнула в свой закуток. Говорить ни с кем не хотелось,
никого видеть - тоже.
Включила компьютер. Проверила свой электронный почтовый ящик. В нем
оказалось письмо от Миши Боброва. В окошке
"Subject" значилось: "Для самой прекрасной девушки на свете". Женя открыла
послание. В нем говорилось:
Любить иных - тяжелый крест.
А ты прекрасна без извилин.
И прелести твоей секрет Разгадке жизни равносилен.
Обращения не имелось, подписи - тоже. "Бедный гонщик, гонщик-перегонщик, -
улыбнувшись, подумала Женя. - Для
него хрестоматийный Пастернак - наверно, откровение. Наткнулся вчера на стихи в
какой-нибудь компьютерной библиотеке,
восхитился, переписал... Мне послал... Вот чудак".
Стало тепло на душе. Оглянувшись - не видел ли кто из коллег присланных
стихов?
- она стерла послание из компьютера.
"Надо позвонить ему, - решила она. - Чуть позже. В обед..."
Вчерашний рассказ Бритвина отзывался в душе скользкой мутью.
Покуда срочной работы не было. Женя решила прочитать сценарий фильма
"Картечь", о котором вчера толковал Бритвин.
Наверняка то, что он рассказывал ночью, окажется бредом. Плодом больного
воображения. Сейчас, при свете дня, самое
время этот бред развеять. "Сто пудов: будущий фильм - это просто фильм.
Мода сейчас в кино такая. Какой боевик без чемодана с героином!"
Женя открыла файл со сценарием, стала читать. Через десять минут к ней в
закут заглянула Юлечка. - Ты не знаешь, где
Бритвин? - спросила она. Женя почувствовала, что против воли краснеет. - На
работу не вышел, дома его нет, мобильный не
отвечает. А он шефу срочно нужен...
- Не знаю, - пожала плечами Женя. В душе шевельнулось дурное предчувствие -
но она отогнала его. "Загулял, наверно... У
меня ему ничего не обломилось - вот и поехал к бабам. Решил сексуальное
напряжение снять".
Она прочла пару десятков страниц сценария. Ничего особо пролагандистскинаркоманского
не обнаружила. Ну, чемодан с
непонятным порошком... Ну, герой с героиней пробуют его... Потом вместе с
чемоданом от мафии убегают...
"Все выдумал Бритвин, - решила Женя. - Крыша у него поехала... Из-за его
дочки несчастной..."
Без десяти двенадцать ее вызвал Хилый Босс.
- Скажите, Марченко, где Бритвин? - спросил он, едва она вошла.
- Не знаю, - очень естественно ответила Женя. - А он у вас не отпрашивался?
- Вы вчера с ним вечером, после работы, случайно не виделись? - Хилый Босс
уставился на нее маленькими глазками.
Женя почувствовала, что ее лицо заливает краска. И, досадуя на себя, быстро
проговорила:
- Нет.
- И он вам не звонил? Ни вчера вечером, ни сегодня? - настаивал начальник.
- Нет. А что, должен был?
Хилый Босс оставил вопрос без ответа, махнул рукой:
- Ладно, идите пока, Марченко. Работайте. Женя вернулась на свое место.
Лицо у нее горело. Она сняла трубку, сама позвонила на мобильный Бритвину.
"Абонент не отвечает или временно недоступен..."
Набрала, чтобы развлечься, номер Миши Боброва - поблагодарить за письмо.
Его телефон тоже не отвечал.
Вокруг нее в закутах большого зала шла повседневная работа. Стучали
клавиатуры компьютеров, названивали телефоны.
Появилась группка заказчиков - их Юлечка проводила в переговорную комнату.
Обыкновенные приличные люди, хорошо
одетые, с кожаными щегольскими портфелями, в ослепительных ботинках. Кажется,
избирательная команда какого-то
провинциального губернатора.
Юлечка выдернула с мест тех сотрудников, чти занимались губернатором.
Народ с пачками бумаг потащился в "переговорку". Затем Юля, скислив рожицу,
приготовила кофе и чай - и оттащила
поднос переговорщикам.
Волей-неволей Женя сегодня прислушивалась к разговорам, что велись вокруг
нее. В закутах названивали телефоны,
сотрудники "Глобуса" привычно-небрежно "прогибались" перед заказчиками.
- Расценки в "Комсомолке" с первого марта повышаются, так что давайте мы с
вами постараемся успеть до весны, о'кей?..
- Да, мы занимаемся нэймингом1... И проверкой на чистоту, и патентовкой
имени, естественно, тоже... Расценки?.. Я
попрошу секретаря - она скинет вам прайс по факсу или по е-мэйлу... Да, в
течение пяти минут - а потом мы с вами обсудим
цены...
- Сейчас снимается продолжение "Осколков великой мечты". Мы можем устроить
для вас продакт-плэйсмент. Что это
такое?.. Ну, грубо говоря, это означает, что герои картины станут в фильме пить
соки вашей компании. Ну, конечно же, это
будет вам стоить денег...
Все .привычно. Ничего необыкновенного. Ничего странного.
И она может спокойно читать сценарий - обыкновенный screenplay обычного
российского movie. Фильм, естественно,
хочет тягаться с "Криминальным чтивом" и "Настоящей любовью"... Потому в нем и
чемодан с порошком появился.
Вдруг до Жени донесся взволнованный голос Юлечки:
- Да, он у нас работает... А что случилось? Что??! Как? Где?..
Женя, предчувствуя нехорошее, сама не помня себя, поднялась со стула и
сделала несколько шагов к конторке, к Юлечке.
Та встала за своим "прилавком", слушала телефон - и бледнела на глазах. Наконец
растерянно произнесла:
- Да, передам... Спасибо... Вам перезвонят... - И выскочила из-за конторки,
опрометью кинулась к кабинету босса.
Женя остановила ее:
- Что случилось?
- Димку Бритвина убили!
...Женя отошла в свой закуток. Все плыло перед глазами. Ее мутило. Она
вцепилась пальцами в столешницу. Ей хотелось
убежать, скрыться - где угодно.
Лучше в туалете.
Запереться и вытошнить все, что произошло с ней прошлой ночью. И то
известие, что она только что услышала. И то, что
рассказал ночью Бритвин. И вчерашнее мартини. И утренний кофе на пустой желудок.
...Надо дождаться Юльку. И узнать, что произошло. Что случилось с
Бритвиным.
Так, значит, он оказался прав?
И они его за это убили?
Противный холодок поднимался снизу, замораживал низ живота.
Женя смотрела на экран компьютера и ничего не понимала.
Наконец вернулась из кабинета босса Юлечка. Заплаканная. Села, сгорбилась.
Принялась утирать слезы. Сморкаться в
бумажный платочек.
К ней подлетело несколько сотрудниц. В глазах жадное любопытство и
сострадание: "Что там? Что случилось?"
В фирме слухи распространялись мгновенно.
Женя не стала подходить к Юлечкиной конторке. Боялась выдать себя.
Хлопнуться в обморок.
Она и без того все слышала.
- Его уби-или, - жалобно проговорила Юлечка.
- Кто?.. Как?.. Где?.. - Вопросы к секретарше посыпались со всех сторон.
- Нашли Диму сегодня... В семь утра... Когда стало светать... - утирая
слезы, проговорила Юлечка. - На насыпи... На
Рязанском проспекте... У Кольцевой дороги...
- Что он там делал-то? - громогласно спросил подошедший на сплетню
инкассатор Жора. Женя в своем закутке сжалась в
комок...
- Не зна-аю, - кривя рот и всхлипывая, ответила Юля. - Лежа-ал... Без
денег, без часов, без дубленки... Пять ножевых
ранений... Следователь говорит, его часов в пять утра убили. И ограбили...
Наверно, выкинули из его машины...
Тут Женя не выдержала. Вскочила и опрометью бросилась вниз, на первый этаж,
к туалету. Комок, разраставшийся в
горле, становился больше, поднимался выше...
Запершись в туалете, она зажала рот рукой. Согнулась, уперлась лбом в
ледяную раковину.
Ее вывернуло наизнанку. Она закашлялась. Потом омыла раковину. Смочила лицо
ледяной водой. Затем уселась на унитаз
- и беззвучно заплакала.
Господи, ведь это она его убила! Она, она! Она вчера выгнала его. Из своего
дома - в ночь!.. И он, пьяненький, сел в
случайную машину, и...
Если бы она вчера не отобрала у него ключи от машины... Если бы он поехал
домой на своем "Фольксвагене"... Или - если
бы она оставила его ночевать... Ведь он же просился остаться! Значит, что-то
предчувствовал?!
Она отревелась. Слезы кончились. Сразу стало легче. И вернулась способность
трезво мыслить. И жалеть Диму - понастоящему.
И жалеть себя.
"Боже! - вдруг вспомнила она. - Боже! Ведь его машина до сих пор стоит
возле моего подъезда... А ключи от бритвинского
"Фольксвагена" - в моей сумочке... Значит, все - и всем! - станет известно! Все
узнают, что было вчера ночью!"
И опять, как уже однажды было в ее жизни, все. станут осуждать ее.
Вдруг другая мысль вспыхнула в ее мозгу: нашли милиционеры в кармане у
убитого Бритвина письмо? То самое письмо,
что он демонстрировал ей вчера в ванной?
Когда Женя нашла в себе силы выйти из туалета, офис поразил ее непривычной
пустотой. Никого не было на местах -
только Юлечка, бледная, сидела за конторкой.
Заметив Женю, Юля махнула рукой:
- Давай иди к боссу. Все там.
В кабинете Дубова оказалось тесно: в небольшое помещение набились все
сотрудники "Глобуса". Человек пятнадцать или
двадцать. Даже дежурные охранники были здесь. Из-за них, шкафоподобных,
казалось, что в кабинетике совсем не
протолкнешься. Совещание пока не началось. Люди, не глядя друг на друга,
рассаживались: на стулья, на подоконники, на
подлокотники кресел. Пара дизайнеров, Тряпкин и Трубкин, плюхнулась в джинсах
прямо на ковер. Народ если
переговаривался, то в четверть голоса. Лица у всех были мрачные, озабоченные.
Стараясь не встретиться ни с кем взглядом, Женя инстинктивно устроилась как
можно дальше от стола Дубова.
Полуприсела на подоконник рядом с двумя плечистыми охранниками.
Хилый Босс сидел за начальственным столом: просматривал бумаги и
демонстративно не обращал внимания на коллектив.
Затем оглядел собравшихся поверх очков.
- Все здесь?
- Нет Ивановой и Трифонова, - услужливо доложил Тряпкин. - Они на
переговорах... И Юлечка - на посту. - Хорошо, пусть
занимаются своими делами...
Дубов опять оглядел сотрудников (его лицо казалось грустным и бледным) и
сказал:
- Уважаемые дамы и не менее уважаемые господа... Я собрал вас для того,
чтобы сообщить трагическое известие... - Женя
вся сжалась в комок. - Вчера ночью, а, точнее... - Дубов зачем-то глянул на
часы, - ...сегодня утром трагически погиб наш
сотрудник, Дима Бритвин...
Кто-то из собравшихся театрально ахнул. (Неужто еще не знал?) Менеджерша,
сидевшая напротив Жени, как по команде
заплакала.
- Он был убит, - продолжил Дубов, - скорее всего во время ограбления...
Его... - он замялся, подбирая слово, а затем все-таки выговорил:
- ...Его труп нашли в семь часов утра на обочине Ново-Рязанского шоссе.
Смерть наступила вследствие множественных
ножевых ранений...
Дубов вздохнул, снял очки, потер глаза, затем своим блеклым голосом
продолжил:
- Я уже отзвонил родным нашего покойного друга - его матери - и выразил от
лица нашего коллектива искренние
соболезнования. Кроме того, я сказал матери Дмитрия, что организацию похорон, а
также все расходы на них наша фирма
берет на себя. Помимо этого, я пообещал оказать родным Бритвина от нас
материальную помощь... Солидную помощь...
Надеюсь, никто не против? - Дубов снова осмотрел присутствующих - царила мертвая
тишина. - Федор Степанович, -
обратился к главбуху, - подготовьте необходимые документы...
Кроме того, - продолжил Хилый Босс, - я собираюсь, в неофициальном порядке,
установить для милицио
...Закладка в соц.сетях
