Жанр: Боевик
Быстрая и шустрая
...ужденным тоном спросил он. В его голосе
Жене почудилась насмешка.
- Ни... никаких, - промямлила она. - Я... я работаю. Над отчетом для
продюсера "Пополамов".
Дубов прошелся по ее кабинету. Демонстративно поддел ногой дырокол.
Вопросительно взглянул на Евгению. Она молчала.
Хилый Босс вплотную приблизился к ее столу. Навис над ним - так же, как
только что Коля. Хотя Дубов весил чуть не
втрое меньше охранника, Жене снова стало страшно. Очень страшно. Так, что
захотелось кричать.
- Ты не знаешь, где находится Юлия? - вдруг тихо и вкрадчиво спросил Хилый
Босс.
- Не знаю. - Она собрала всю твердость.
- Дома у нее ты никогда не была... - задумчиво произнес Дубов, не сводя с
Жени глаз.
- Нет, не была. - Она выдержала его взгляд.
- Вчера к ней - не заезжала? - Дубов, кажется,.над ней издевался.
Женя решила перейти в наступление. В ее положении - либо пан, либо пропал.
Если Хилый Босс знает о ее визите к Юле,
тогда ей уже ничто не поможет, отпирайся не отпирайся. А если он только
подозревает, тогда нужно защищаться.
Не сдаваться без борьбы!
Чертова Юлька, зачем я только к ней поперлась!
Женя вскочила со своего кресла. Ее глаза гневно сверкали. Она громко, на
грани истерики, воскликнула:
- Да что вы все ко мне пристали?! Не знаю я, где Юля! И допросов ваших не
потерплю! Дурдом какой-то, а не работа!
Она на секунду замолчала.
Дубов ледяным тоном попросил:
- Продолжай, Марченко!
- Я не позволю, чтобы со мной так обращались! С меня хватит! Сначала этот
Коля, теперь вы! Я не желаю работать в такой
обстановке. И вообще - я увольняюсь.
Она с вызовом посмотрела на него.
- Хорошо подумала? - угрожающе спросил босс.
- Хорошо. С какого числа писать заявление? - Женя была довольна, что ее
голос не дрожит.
- С сегодняшнего, - отрезал Дубов и вышел из кабинета.
Женя, ошеломленная, опустилась в кресло. Кажется, все? Вот все и
закончилось? Она - свободна? Сейчас она заберет
трудовую и больше никогда не увидит ненавистный "Глобус"?
Или - все-таки нет? Просто так ее не отпустят...
Внезапно заломило в висках. Женя встряхнула головой. Затылок отяжелел,
перед глазами поплыли желтые мушки, в ушах
зазвенело.
"Что такое со мной? - отрешенно подумала она. - С чего это башка так
разболелась?"
Женя осторожно встала. Стены кабинета на секунду поплыли. Голова
разрывалась.
"Нужно что-то выпить... Корвалол? Анальгин? Спазмалгон?"
Женя сделала осторожный шажок. Он отдался в голове стремительной болью.
"Кофе. Мне нужен кофе!"
Женя выглянула из кабинета. Жужжание принтера, гул голосов, звонки
телефонов обволокли ее болезненным туманом.
Мысли путались. "Попрошу Юлю сделать мне кофе!.. Хотя какой кофе - Юли нет... А
до столовки я не дойду..."
Она вернулась в кабинет, упала в кресло, обхватила голову руками...
В то же самое время. Кева.
Без двадцати двенадцать Кева подъехал в тот двор на улице Королева, где
проживала "бабушка" - то есть подозреваемая
Юлия.
Сегодняшняя пара наблюдателей теснилась в темно-синей "девяносто девятой" с
тонированными стеклами.
Кева остановил "мерс" метрах в двадцати от "девятины".
Прошелся по свежему снежку. Открыл заднюю дверь "девятки", уселся на
сиденье. Впереди возвышались два бритых
затылка. У одной головы в ухе торчал наушник. В машине было накурено. Среди
крепкого сигаретного духа Кева уловил
слабый аромат "ганджи" - марихуаны.
- Кайфуете, следопыты? - спросил Кева голосом, не предвещавшим ничего
хорошего.
- Все путем, - отозвался один из бритых. Полуобернулся, осклабился:
- Тихо, спокойно.
- Давно - "тихо, спокойно"? - иронически поинтересовался Кева.
- Чего? - крякнул второй охранник.
- Давно козу пасете? - с глухим раздражением спросил Кева.
- С шести утра, - покорно отрапортовал бритый.
- А ее саму слышали, семафоры? - столь же иронически осведомился он.
- Кого, бабулю?
Оба стремщика давно поняли, куда клонит Кева, но валяли дурку: делали вид,
что они тут ни при чем, дело их - маленькое
и хата их с краю.
- Слышали вы ее, говорю? С шести часов-то? - таким же спокойным голосом
уточнил Кева. - Пердела она? Ссала?
Дрочила? Подмывалась?
Тот, что был с наушником, виновато пожал кожаным плечом.
- Вроде нет. Дышит тихо.
- А ну дай. - Кева протянул руку. Первый бритый быстро и виновато вынул
наушник, протянул на заднее сиденье боссу.
Кева вложил его в левое ухо.
"...Продолжается визит президента России в Южную Корею, - донесся до него
хорошо поставленный телевизионный голос.
- Сегодня президент дал завтрак в честь южнокорейских бизнесменов. На деловом
завтраке присутствовало около ста
пятидесяти местных предпринимателей. Меню завтрака включало в себя жареного
тунца с грибами под суфле из икры, суп с
мясом краба, выдержанным в укропе..."
Ни единого звука, свидетельствующего о присутствии человека в квартире, до
Кевы не доносилось. Он выдрал наушник из
уха, протянул его первому. - Давай-давай, - похлопал его по плечу. - Слушай,
просвещайся. Потом нам политинформацию
прочтешь. А ты, - он ткнул кулаком в плечо второму, - пошли со мной.
Через три минуты Кева с бритым напарником звонили в квартиру Юли.
Как и следовало ожидать, им никто не открыл.
Дверь в квартиру девки оказалась обычной, не стальной. Крытая драным
дерматином. Замок тоже обыкновенный,
английский.
Кева достал из внутреннего кармана куртки гарнитур "Комплект отмычек
(уголовное арго).". Знаком приказал напарнику
отойти к лестнице, посматривать. Подобрал подходящую отмычку, всунул в замочную
скважину. Непринужденно, словно
родным ключом, отомкнул дверь.
Махнул напарнику - они вошли. Затворили дверь.
Чувствовалось, что в квартире - пусто. Только звучал-надрывался телевизор:
"...Премьер-министр заявил, что Россия очень
заинтересована в итальянских инвестициях..."
Кева бросил напарнику:
- Стой у двери.
Сам прошел в комнату.
На комоде полыхает, разговаривает телевизор. Дверца платяного шкафа
распахнута. На диване валяется пара впопыхах
брошенных платьев, перекрученные колготки, коробка с туфлями. Полное ощущение
того, что отсюда спешно
эвакуировались. Спасались бегством.
Кева раздраженно щелкнул пультом телевизора. Наконец-то стало тихо.
Прошел на кухню - в коридоре покорно переминался с ноги на ногу охранник.
На кухне сразу заметил у стены пластмассовую, дочиста вылизанную плошку.
Рядом - блюдечко с водой. Открыл
холодильник. Сразу бросилась в глаза баночка с кошачьим кормом "Муркас".
Кева достал початую банку. Позвал: "Кис-кис-кис-кис..."
Квартира оставалась столь же тихой и нежилой, как и три минуты назад.
- Здесь жил кошак, - подумал вслух Кева (его тяготила мертвая тишина
квартиры). - Теперь кота - нет.
Внизу, выйдя на улицу из Юлиного подъезда, Кева спросил у виновато
уменьшившегося в размерах неудачливого
охранника:
- Козу только слушали? Или писали - тоже?
- Записывали... - промямлил стремщик.
- Сколько часов записи хранится?
- Двадцать четыре последних, - торопливо ответил "следопыт".
- У вас они есть?
- Да. В машине.
В "девяносто девятую", стоявшую у подъезда, уселись в ином порядке:
Кева на переднее пассажирское сиденье, охранник - на заднее.
- Когда последний раз слышали дырку? - резко спросил Кева.
Передний полуобернулся, переглянулся с задним.
- Вынь ты наушник, - ласково посоветовал ему Кева. - Оглохнешь. И запись
останови.
"Семафор" послушно вытащил наушник, выключил магнитофон.
Задний виновато проговорил:
- Ровно в семь утра включили телевизор...
- Та-ак, - ласково поощрил Кева. - Хорошо. А телку-то вы слышали?
Охранники опять переглянулись.
- Кряхтение? Звонки? Бульканье? Чистку зубов?
- Нет. Ничего, - решился и ответил первый - рулевой.
- Эх, эдельвейсы... - вздохнул Кева. - Чего ж вы здесь тогда торчите?
Вы чего, ящика современного не видали? "Рекорды" все до сих пор смотрите?
"Кэ-вэ-эны"?.. Не знаете, что такое таймер? А?..
Братки понурили свои огромные стриженые бошки.
- Где кассеты с записью?
- В бардачке, - с готовностью ответил первый - "водитель". - Все разложено
по часам.
- Значит, так, колхозники, - строго проговорил Кева. - Вы лоханулись,
мокрощелку отпустили? Давайте, отрабатывайте.
Ноги в руки - и вперед, по соседям... Спрашивайте. Видели они телку? Когда в
последний раз? С кем?
Охранники переглянулись.
- Базарьте с людьми без понтов, ласково, - продолжил инструктаж Кева. - Вы,
мол, братья ее. Приехали издаля.
Договорились: сеструха будет дома, а ее вдруг и нет. И вы, типа, за нее
волнуетесь...
Сторожа опять переглянулись - приказ Кевы пришелся им не слишком по вкусу.
Однако возражать не стали - покорно
полезли из машины наружу. Постояли на холодке чуть-чуть - и потопали к подъезду.
Кева достал из бардачка кассеты с записями прослушки: всего того, что
творилось в квартире девчонки в последние сутки.
Чтобы выработать дальнейший план действий, Кеве важно было понять: сама она
решилась сбежать - или ее
предупредили?
А если предупредили - то как? И - кто?
Кассету с записью последних трех часов Кева решил не прорабатывать.
Доверился охранникам, не слышавшим за это время в квартире девчонкисекретутки
ничего, кроме телевизора.
Достал другую кассету. На ней значилось: "01.03.0* года - 02.03.0* года.
21.00 - 08.00".
"Как же так? - в первый момент удивился Кева. - Почему на трехчасовую
кассету уместилась одиннадцатичасовая запись?"
Потом сообразил: магнитофон снабжен функцией VOR "Voice Operating Recording
- запись, управляемая голосом
(англ.).". Значит, он ничего не писал, пока в квартире девчонки не раздавалось
ни звука! "И эти долбодуи сразу не могли мне
об этом сказать! Вот уж бакланы - так бакланы!.."
Кева засунул в магнитофон кассету, надписанную "21.00-8.00". Перекрутил ее
на начало.
Приглушенный звук телевизора. Мявканье кота.
Звук льющейся воды. Позвякивание перемываемых тарелок.
Затем кран закрутили. Шуршание - видимо, вытирают тарелки. Вдруг приятный
девичий голосок затянул: "Моя-я певица
ум-мирает на-завтра-а!.." Голос смолк. Шаги. Шуршание. Снова шаги. Звук
открываемой двери.
Входной двери.
Кева прибавил у магнитофона громкость и подался вперед.
Шаги в коридоре. Две пары шагов. Вдруг - шепот. Шелест чьих-то губ. Так
тихо, что слов не разобрать. Кева сделал в
магнитофоне громкость на максимум.
Затем вдруг явственный девичий вскрик: "Что?"
Какое-то шипение, возня в коридоре. Потом - неестественный, напряженный
девичий голос: "Что тебе, Шпунтик? Опять
лопать?! Фигушки!.."
Кева остановил запись. "Странно! Кот не мяукал, есть не просил, а она его -
уговаривает. К ней явно кто-то пришел!"
Кева нажал "Play".
Снова шаги - две пары шагов! Опять шепот (и снова - слов не разобрать!).
Затем - звук открываемой двери (кажется - в
ванную). Шуршание одежды.
Потом вдруг - опять отчетливое поскребывание. ("Нет, это не кот -
скребутся, кажется, снова в линолеум входной двери".)
Затем - очень тихий, но все же отчетливый женский голос: "Все нормально". Голос,
кажется, не хозяйки квартиры - другой
женщины.
Снова открывается входная дверь...
Молчаливое шуршание... Одежда? Кажется, шелест купюр...
Затем - отдаленный звук шагов - быстро, по-мальчишески, сбегающих по
лестнице ...
Потом вдруг короткий, едва ощутимый, на пределе слышимости, диалог: "За
мною следят!" - "Знаю"...
И снова - шаги, шуршание... Потом - неожиданно громкие и оттого звучащие
особенно неестественно хозяйкины слова:
"Ну ладно уж, Шпунтик, иди сюда. Так и быть. Дам тебе одну ложку. Но не
больше..."
...Когда спустя два часа Кева закончил тщательно, по несколько раз,
прослушивать кассету с записью того, что происходило
вчера вечером в квартире подозреваемой, он нисколько не сомневался в трех вещах:
Во-первых, она убежала из-под наблюдения после того, как ее кто-то
предупредил.
Во-вторых, этот "кто-то" - женщина, причем - очень хорошо знакомая Юле
женщина.
И, в-третьих, эта женщина - явно непрофессионал.
Глава 16
В то же самое время. Женя.
Женя наконец собралась с силами и вышла в холл.
За Юлечкиной стойкой восседала неприятная женщина средних лет. "Уже - новая
секретарша?! - удивилась Женя. - Ну,
Дубов, - шустер..."
Сотрудники старательно пялились в мониторы, с озабоченным видом терзали
телефонные аппараты. На Женю никто не
обращал внимания. "Слух о моем увольнении еще не прошел", - поняла Марченко.
Медленно, чтобы не упасть, - голова все
еще кружилась - она пошагала в столовую "Глобуса". Пусть ее уволили - в чашке
кофе ей, она надеялась, не откажут.
В столовой было почти пусто. Только за угловым столиком сутулился над
газетой Федор Степанович. Он вскинул голову,
заслышав ее шаги. Тут же вскочил, бросился ей навстречу:
- Женечка, что с тобой?!
- Ни-ни-чего, - произнесла она, еле ворочая непослушным, тяжелым языком. -
Просто голова разболелась...
Федор Степанович заботливо подхватил ее под локоть, подвел к своему
столику, усадил... Спросил встревожен но:
- У тебя раньше такое бывало?
- Иногда... если перенервничаю. - Слова давались Жене с трудом.
- Тебе нужно к врачу, - строго сказал главбух.
- Хорошо, - не стала спорить она. Боль потихоньку отступала. Женя
проговорила:
- Мне бы кофе...
- Нельзя, Женя. Вдруг у тебя давление? Тогда от кофе будет только хуже!
- возразил бухгалтер. Она упрямо мотнула головой:
- Кофе! Мне всегда помогает!
- Ты уверена? - недоверчиво спросил Пахомов.
- Пожалуйста, Федор Степанович, - умоляюще проговорила она.
- Хорошо, - неохотно уступил он. - Сейчас принесу.
И авторитетно добавил:
- Только некрепкий.
Бухгалтер отправился к стойке. А Женя как завороженная смотрела на его
пиджак, оставшийся висеть на спинке стула. Из
внутреннего кармана призывно выглядывала кожаная дискетница...
Федор Степанович болтался у стойки довольно долго. Сначала ждал, пока ему
нальют кофе. Потом у него зазвонил
мобильный и он тихо, не возвращаясь к столику, перебросился со звонившим
короткими фразами.
Когда бухгалтер наконец принес кофе, Женя сидела, сжав виски руками.
- Женечка, тебе хуже? Может, вызовем "Скорую"? - осторожно предложил он.
Женя опустила руки, откинулась на стуле:
- Нет-нет, мне уже легче.
Она с облегчением сделала большой глоток кофе. Слабо улыбнулась:
- Хотите новость, Федор Степанович? Меня уволили!
Женя ждала какой угодно реакции - удивления, сострадания, может быть, даже
гнева. Но Федор Степанович просто
осторожно погладил ее по руке и успокаивающе сказал:
- На самом деле, я так не думаю.
- В смысле? - не поняла она.
- Никто тебя не увольнял. Иди и работай.
Она удивленно уставилась на него:
- Но Дубов же сказал - писать заявление! Добрые глаза бухгалтера блеснули
сталью. Лицо закаменело. Женя никогда не
видела милейшего Федора Степановича таким.
- Я сказал тебе - иди и работай. Олег Петрович просто погорячился.
Женя поморгала. Потерла виски. Что-то она ничего не .понимает. Федор
Степанович между тем вернулся в привычную
оболочку. Принял обличье старичка-добрячка. Заквохтал:
- Ну, как твоя голова? Может быть, все-таки поедешь домой?
- Голова почти прошла, - твердо сказала Женя. - Но я хочу знать, что
происходит!
Федор Степанович устало откинулся на своем стуле. И неожиданно раздраженно
сказал:
- Олег Петрович очень расстроен тем, что Юля исчезла внезапно. Ничего не
сказала, никого не предупредила. Он опасается
- вдруг ее переманили конкуренты.
- Конкуренты? - недоверчиво фыркнула Женя. Такой версии она просто не
ожидала. - Зачем Юлька нужна конкурентам? -
совершенно искренне удивилась она.
Бухгалтер еле уловимо передернул плечами. А Женя впервые подумала: не все
очевидно в агентстве "Глобус". И, кажется,
отнюдь не Дубов здесь настоящий главарь. Для реального, обладающего властью
босса Олег Петрович слишком прост,
примитивен. Совсем не исключено, что главный мафиози в "Глобусе" - этот милый
старичок. Кофеек, обедики, сюсю-пусю.
Однако в чем, в чем, а в железной выдержке ему не откажешь...
- Ты правда никогда не приезжала к Юле? - между тем непринужденно спросил
Федор Степанович.
"Вот, кажется, ключевой вопрос! В третий раз за сегодняшний день..."
Женя горячо сказала:
- Да нет же! Я даже не знаю, где она живет! "Что-то я совсем запуталась, -
безнадежно подумала она. - Все вокруг
смешалось, переплелось. Не поймешь, кто плохой, кто хороший..."
Женя жалобно взглянула на Федора Степановича:
- Так я действительно могу идти и работать?
Он тепло улыбнулся:
- Конечно, иди. Если, конечно, твоя голова прошла...
- Голова в полном порядке, - заверила она его. Женя встала. Бухгалтер с
доброй улыбкой смотрел на нее. Она улыбнулась в
ответ и поспешила прочь из столовой.
"Прошу тебя, Пахом, миленький, посиди здесь еще... И не проверяй карманы
своего пиджака!"
В то же самое время. Кева.
Из подъезда, где проживала девчонка, выползли Кевины бритоголовые
соратники.
Лица обоих выражали полное довольство - насколько вообще их чуждые эмоциям
лица способны были что-либо выражать.
Они подошли к "девятке" - Кева приоткрыл стекло. Потоптались рядом, но
внутрь без приглашения лезть не решились.
- Мы нашли кошака, - заявил один через окно.
- Браво, - снисходительно молвил Кева.
- Она ушла через чердак, - сказал второй.
- Не части. По порядку, - осадил его Кева.
- Она взяла у комендантши ключ от верхней двери. На чердак... Сказала, кот
туда залез... В щелку... - стали рассказывать
помощники, перебивая друг друга и помогая сами себе руками. - Потом оставила
кота комендантше. Сказала, что уезжает на
неделю... Просила присмотреть... Корм для кошака оставила...
Ключ от чердака тоже... Потом та вечером поднимается на девятый этаж, зырит
- а дверь на чердак не заперта. Ну, думает,
эта сучка просто забыла запереть. А я так думаю - она не забыла, а просто
убежала через чердак.
- Она была одна?
- Чего? - машинально переспросил один из бритых.
- Девка одна была? Или кто-то с ней был еще? Помощнички переглянулись.
- Вроде одна... - заявил первый.
- Комендантша никого больше не видела, - сказал второй (тот вообще был
сообразительней).
- Слазьте на чердак, - приказал Кева. - Там наверняка пылищи полно - так
что остались следы. Посмотрите: одна была
девчонка? Или с ней - еще кто-то?
И кто? Мужчина, женщина? Все ясно?
- Так точно. - Кажется, помощникам доставляло удовольствие поиграть в
Шерлоков Холмсов. Они повернулись и
потопали к подъезду.
Кева закрыл оконце машины. Откинулся на сиденье. "Все сходится, - подумал
он. - Тот, кто предупредил девчонку, - явный
непрофессионал... Точнее: та женщина, что предупредила девчонку... И еще: эта
Юлька явно ее ждала...
Гостья даже в дверь не звонила. Ждала... Значит, та ей сказала о своем
визите раньше. Когда и как?"
Кева достал из бардачка кассету, предшествующую той, что он только что
слушал. На ней имелась отметка: "01. 03. 0* года.
18.00 - 21.00".
Вставил кассету в магнитофон. Включил ускоренное воспроизведение.
Обычные (но раза в полтора ускоренные) шумы, что издает в квартире одинокий
человек. Бульканье кипящего чайника,
размешивание ложечкой чая, вдруг включившийся телевизор, сигналы микроволновой
печи, закончившей программу...
Скорее, скорее...
Вот - в 19.52, если судить по метке на дисплее магнитофона - телефонный
звонок. Голос женский - но пожилой,
замедленный... И хозяйка явно старается от нее отделаться: "Да, мама... Хорошо,
мама... Нет, мамуль, вот этого я не буду
делать никогда..."
Дальше, дальше! Кева снова включил магнитофон на ускоренное
воспроизведение. В 20.32 еще один звонок.
Голос - мужской, и ответы девчонки, сучки Юльки, - сухи, усталы и
односложны... "Нет, Васечка... Может быть, в
выходные... Но точно я не знаю..."
И ни в единой фразе этого самого Васечки - ничего, что можно понять как
предупреждение об опасности или намек, что
сегодня вечером он заявится к Юле домой.
Дальше, дальше...
А дальше - ничего. Кассета крутилась, но... Ничего подозрительного, ничего
интересного.
Запись кончилась.
Что теперь? Прослушивать предыдущую кассету? Но тогда секретутка была на
службе. Ехала на своем "фордике" домой. В
то время ее, конечно, мог предупредить кто угодно:..
Но почему она тогда не стала убегать сразу же, как пришла домой? Почему
спокойно кипятила чайник, грела пищу, болтала
по телефону? Почему убежала позже? После того, как к ней пришла неизвестная
женщина?
Женщина, изъясняющаяся исключительно шепотом, знаками или (наверное) путем
взаимной переписки.
"Значит, - подумал Кева, - две телки сговорились в другое время. И в другом
месте. Где сговорились? И как?.. Ну,
например, на работе... На работе..."
Из подъезда снова выползли двое бритоголовых.
На этот раз они были довольны сами собой до чрезвычайности. Гордо подошли к
"девятке".
- Мы взяли ключ у комендантши... - начал издалека один.
Второй нетерпеливо перебил:
- На верхотуре двое следов! Там ходили две козы... Ну, то есть телки...
- сбился он, поправился:
- то есть - две девки...
- Откуда решил, что - девки? - сразу спросил Кева.
- Размер ботинок очень маленький, - показал Урод руками, разведя большой и
указательный палец. - Номер тридцать
пятый - тридцать шестой. У обеих.
- Хорошо, - бросил Кева. Вышел из "девятки". - Давайте, ищите девку. -
Бритые недоуменно переглянулись. -
Отрабатывайте ее связи... Друзья там, родственники, знакомые... Я уезжаю. Если
что - звоните на трубу...
Кева поспешил к своему "мерсу".
Кажется, все сошлось.
В тот день, когда проникали в кабинет Дубова, в офисе присутствовало шесть
человек. Из них две девки - секретутка Юлия
и Евгения Марченко.
Вчера в квартире этой козы Юли опять была девка. Девка, с которой Юля
раньше - причем скорее всего на службе - о чемто
сговорилась...
И эта странная женская связь покоится на мощном фундаменте: исчезнувший и
погибший охранник Жора. Жора, которого
перед смертью пытали...
Давно пора встретиться с этой Марченко. Встретиться и потолковать с ней.
Потолковать с пристрастием.
Кева уселся в свой "мере". (Какой все-таки комфорт по сравнению с
допотопной "девяткой"!) Достал из кармана
мобильник. Набрал номер. Прямо! номер Дубова не отвечал. "Небось бегает по
агентству, подчиненных строит", - со злостью
подума Кева и позвонил на рецепшн.
- Агентство "Глобус", добрый день, - раздался голос новой, незнакомой
секретутки.
- Дубова, - бросил Кева.
- Как вас представить?
- Представь меня, деточка, со стоящим хером!
- Что-о? - жалобно мяукнула секретарша.
- Это Кевелев. Дубова давай быстро!
- П-простите, - стала заикаться она, - н-но Олег Петрович отъехал на ппереговоры...
- Тогда Пахомова!
- М-минуточку...
В трубке понеслась мелодия "Тореадор, смелее в бой". Кева завел машину,
развернулся и поехал дворами к улице
Королева. В зеркальце заднего вида заметил, как растерянно, переругиваясь,
садятся в свою "девятину" горе-помощники.
Наконец мелодия прервалась, снова послышался ошалевший секретаршин голос:
- И-извините, но Федор Степанович вышел...
Кажется, он в столовой...
- Так переключи меня на столовую!
- Одну секундочку...
Кева за привычные пять секунд разогнался до сотни. Затем резко затормозил у
светофора. Трубку наконец взял главбух
Пахомов.
- Привет, Степаныч! - бросил Кева. - Чего жуешь? Макароны с сосиской?
- Мороженое, - с достоинством ответил Пахомов.
- Слышь, Пахомыч, у тебя там есть сегодня на службе такая Марченко?
Кева круто взял со светофора - ускорение аж вдавило его в кожаное сиденье.
Стал одной рукой выворачивать руль направо,
к Звездному бульвару.
- Имеется, - осторожно ответил главбух.
- Чего, она там с тобой рядом? - хохотнул Кева. - Кадришься, перец?
- Бывает, - неопределенно проговорил Пахомов.
- Ну, прибереги ее для меня. Давно хочу с ней познакомиться.
Кева дал отбой и утопил акселератор. "Мерседес" помчался по Звездному
бульвару в сторону Шереметьевской улицы.
Через полчаса, максимум - через сорок минут Кева прибудет в "Глобус"...
В то же самое время. Женя.
Женя стремительным шагом направлялась к своему кабинету.
Об ее якобы увольнении сотрудники, кажется, до сих пор не знали. По крайней
мере, никто за спиной не шептался и
сочувственным взглядом не провожал.
По пути ее остановила одна из менеджериц. Доложила:
- Готовлю первую отчетную папку по "Пополамам"...
"До чего ты некстати!" - досадливо подумала Женя и с трудом изобразила
заинтересованность:
"О'кейчик!"
Леночка кивнула и тут же задала следующий - кажется, гораздо более важный
вопрос:
- Интересно, куда Юлька-то подевалась? Неужели правда поехала к тетке?
Женя, уже закаленная в боях с охранником Колей и Дубовым, отрезала:
- Не знаю. И знать не хочу. Свинство это с ее стороны - вот так смываться!
Лена покосилась на новую секретаршу - неприятного вида женщину средних лет
- и прошептала:
- Согласна... Юлька и правда странно себя повела. Слушай, может, она аборт
уехала делать?
- А зачем для этого куда-то ехать? - резонно возразила Женя. - Делов-то -
на два часа...
- Да, правда... - согласилась Леночка и добавила:
- Новая секретарша - такая грымза... Где только Дубов ее выкопал?
- Ну, Дубов у нас известный специалист... по женскому полу, - не удержалась
и лягнула начальника Женя.
Все, лимит беседы с подчиненной выполнен и перевыполнен. Женя улыбнулась
Леночке:
- Слушай, мне нужно отчет закончить, а то я после обеда к продюсеру еду. Ты
со своей папкой тоже поспеши, ладно?
Отделавшись, наконец, от словоохотливой Леночки, Женя вернулась в свой
кабинет. Включила компьютер. На файл
"POPOLAM" она даже не взглянула...
В то же самое время. Кева.
Кева любил ездить быстро и ни на кого на дороге не обращал внимания.
А сейчас он отчего-то к тому же чувствовал, что ему надо ехать быстро.
Хотя, казалось бы, какая разница, во сколько он начнет толковать с этой
девчонкой, Женькой Марченко, - в три часа дня
или в четыре? Но вот поди ж ты: какая-то сила словно изнутри толкала его под
руку - быстрей, быстрей!.. Он даже засигналил
бабке, замешкавшейся на мостовой на повороте на Звездный бульвар - хотя в
принципе не бибикал никому и никогда: гудок -
инструмент "чайников".
Зачем нужен клаксон, когда у тебя ест
...Закладка в соц.сетях
