Жанр: Боевик
Уик-энд Остермана
...сь миссис Тримейн,
обусловлено чисто психологическими причинами.
Ей нужно хорошенько отдохнуть и поменьше думать о том, что произошло на
Лесситер-роуд.
Как все четко организовано, подумал про себя Таннер.
Он не поверил ни единому слову.
Теперь, хорошенько обдумав то, что произошло с ними в подвале, Таннер
пришел к выводу, что в числе нападавших могла
быть женщина.
Фоссет говорил, что в "Омегу" входят супружеские пары. Так кто же стрелял в
них, Кардоуны или...
- Ну, вот и все, - сказал Маколифф, прервав размышления Таннера. - Мы
уточним достоверность информации, когда они
вернутся. Вы ведь понимаете, что правдивость их рассказов будет легко проверить.
- Да... да, конечно. Позвоните мне после того, как поговорите с ними лично.
- Этого я вам не обещаю. Разумеется, если это будет нужно для дела, я
позвоню...
Приехал механик чинить поломанные автомобили. Таннер проводил его в гараж.
Пока тот рассматривал обрезанные
провода, Таннер внимательно следил за выражением его лица.
- Да-а, мистер Таннер, аккуратно сработано. Ну ничего, я поставлю временные
провода, а в мастерской их заменят на
постоянные. Кто-то сыграл над вами злую шутку...
Вернувшись на кухню, Таннер застал там свою жену и Остерманов. Дети играли
в комнате Реймонда, где с ними остался
один из полицейских Маколиффа. Он согласился побыть с детьми, чтобы взрослые
могли спокойно поговорить.
Остерман был настроен решительно. Им всем следует уехать из Сэддл-Вэлли и
как можно скорее добраться до Вашингтона.
Как только фургон будет снова на ходу, они сразу поедут в аэропорт Кеннеди и там
сядут в самолет. Такси вызывать не следует.
Они не станут ничего объяснять Маколиффу - просто сядут в машину и уедут. У него
нет никакого права удерживать их.
Таннер сидел рядом с Элис напротив Остерманов и держал ее за руку. Дважды
Верни и Лейла пытались заставить его
рассказать обо всем жене, и оба раза Таннер отказывался, желая сделать это
наедине.
Остерманы все понимали.
Элис по-прежнему ничего не знала, и поэтому он сейчас держал ее за руку.
Всякий раз, когда Лейла начинала говорить, Таннер вспоминал сияющую в
темноте подвала брошь и чистую - без пулевых
отметин - стену.
У парадного позвонили, и Таннер вышел открыть дверь. Вернулся он,
удовлетворенно улыбаясь.
- Кажется, скоро будет восстановлена связь с внешним миром. Приехали
связисты ремонтировать телефон.
Таннер не стал больше садиться. Он прошел через кухню и остановился у окна.
В сознании его вырисовывались контуры
собственного плана. Для его осуществления ему понадобится помощь Элис.
Словно прочитав его мысли, жена повернулась:
- Я пойду наверх, посмотрю, что делают дети.
Она вышла. Таннер шагнул к столу. Он взял пачку сигарет и сунул ее в
нагрудный карман рубашки.
- Ты собираешься сказать ей? - спросила Лейла.
- Да.
- Расскажи ей обо всем. Может быть, она сумет что-нибудь понять в этой
странной истории с... "Омегой". - Берни пожал
плечами. - Видит Бог, я лично ничего не понимаю...
- Но ты же видел знак на стене. Берни быстро взглянул на Таннера.
- Да, я видел знак, но...
- Простите, мистер Таннер. - В дверях стоял полицейский, дежуривший на
первом этаже. - Вас хочет видеть телефонист из
ремонтной бригады. Они сейчас у вас в кабинете.
- Хорошо. Сейчас я приду. - Таннер повернулся к Берни Остерману:
- Если ты забыл, могу напомнить, что знак на стене - это греческая буква
"омега".
Он быстро вышел из кухни и направился в кабинет. За окнами все еще бушевало
ненастье. Ветер немного стих, но дождь
лил как из ведра.
В кабинете было полутемно. Горела лишь одна настольная лампа.
- Мистер Таннер, - окликнул его сзади негромкий голос, и Таннер резко
обернулся.
За его спиной стоял человек, одетый в голубую форменную куртку телефонной
компании. Он напряженно смотрел на
Таннера. Таннер сразу вспомнил его. Он видел этого человека у Фоссета. Кажется,
его фамилия Коул...
- Прошу вас, говорите тихо.
Но Таннер уже потерял контроль над собой. Он бросился на разведчика.
- Ты, сукин сын...
Его быстро скрутили помощники Коула в форме связистов, заломив ему руки за
спину. Коул сделал шаг вперед и, взяв
Таннера за плечи, быстро заговорил:
- Прошу вас... Пожалуйста! Мы знаем, что вам пришлось немало пережить. Тут
мы уже ничего не можем изменить, но мы
заверяем вас, что больше это не повторится. Все кончено, мистер Таннер. "Омега"
раскрыта.
- Замолчите! Я не хочу с вами разговаривать! Вы негодяи! Вы подлые
мерзавцы! Вас просто не существует! В ЦРУ не
слыхали о Фоссете. Ваши подслушивающие устройства не работают. Вы...
- Нам нужно было действовать молниеносно! - перебил его Коул. - Нам
пришлось оставить свои посты. Таков был приказ.
Позже вам все объяснят.
- Я не верю ни одному вашему слову!
- Прошу вас, успокойтесь! Потом вы сами решите, верить нам или не верить,
но выслушайте меня. Фоссет сейчас в двух
милях отсюда - готовит заключительный этап операции. В Вашингтоне все уже
готово. К утру "Омега" будет у нас в руках.
- Какая "Омега"? Какой Фоссет? Я звонил в Вашингтон! Я говорил с базой
Маклин в Вирджинии.
- Мы знаем об этом. Вы говорили с человеком по имени Дуайт. По званию он
выше Эндрюса, но он не имеет доступа к
информации по "Омеге". Он позвонил в секретный отдел и попал на директора. Нам
пришлось все отрицать, у нас не было
другого выхода. В таких случаях мы всегда все отрицаем. Мы вынуждены так
поступать...
- А где ваша охрана? Что случилось с вашим доблестным войском, которое
должно было нас охранять?
- Вам все объяснят... Я не стану лгать. Мы допустили ошибки. Одна из них,
если хотите, едва не обернулась трагедией. Мы
не ждем к себе снисхождения, но до этого дня нам никогда не приходилось стоять с
"Омегой" лицом к лицу. Главное, что
теперь она рядом. Мы добрались до цели!
- Ерунда! Главное то, что мою жену и детей едва не расстреляли.
- Взгляните! Взгляните на это... - Коул вынул из кармана небольшой
металлический диск. Его помощник отпустил Таннера.
- Возьмите. Посмотрите на него внимательно.
Таннер взял у него диск и повернул его к свету. Он сразу увидел, что металл
изъеден ржавчиной.
- И что же? - пожал он плечами, возвращая Коулу диск.
- Это одно из подслушивающих устройств. Его разъело кислотой. Кислоту сюда
капнули специально, чтобы вывести его из
строя, Все подслушивающие устройства испорчены этим же способом. Мы не имели
представления о том, что происходит в
доме.
- Но кто и как мог отыскать их?
- Это не трудно сделать, имея соответствующую аппаратуру. Ни на одном из
дисков никаких следов не обнаружено.
Отпечатков пальцев тоже нет. Это ведь "Омега", мистер Таннер.
- Но кто... кто они?
- Этого не знаю даже я. Об этом знает только Фоссет. Он контролирует всю
операцию. Он - лучший разведчик на трех
континентах. Не верите мне, можете спросить у госсекретаря. Или, если хотите, у
президента. Поверьте, в вашем доме ничего
больше не случится...
Джон Таннер глубоко вздохнул и покачал головой.
- Но вы же понимаете, что, по сути дела, ничего мне не объяснили...
- Я же сказал, вам все объяснят позднее.
- Меня это не устраивает!
Коул ответил Таннеру долгим взглядом.
- А разве у вас есть выбор?
- Теперь есть. Я закричу и позову полицейского.
- Но что вам это даст? Пару часов спокойствия? Ваш отдых не будет долгим.
Таннер почти не слышал его.
Он задаст ему еще один вопрос. Не важно, какой будет ответ. Он его не
интересует. В голове Таннера уже сложился план. Но
Коул о нем никогда не узнает.
- Что я должен делать?
- Ничего. Абсолютно ничего.
- Когда ваши люди так говорят, вокруг сразу начинают греметь выстрелы.
- Стрельбы больше не будет. С этим покончено.
- Понятно... Покончено. Что ж, хорошо. Я... я ничего не буду делать. Могу я
сейчас пойти к жене?
- Конечно.
- Кстати, а телефон работает?
- Да, разумеется.
Таннер повернулся и, сжав руки в кулаки, медленно вышел в коридор.
Он никому больше не будет доверять. Он сам займется "Омегой".
Элис сидела на краю кровати и слушала рассказ мужа. Порой ей казалось, что
он сошел с ума. Она знала, что люди, которые,
как ее муж, работают с большой психологической нагрузкой, подвержены нервным
срывам. То, что Джон рассказывал раньше,
имело хоть какой-то смысл: стрелявшие в них ночью маньяки, охваченные паникой
адвокаты и брокеры, даже желание Джона
исправить то, что не поддается исправлению. Но те вещи, о которых он говорил
сейчас, казались ей совершенно не
правдоподобными.
- Но почему ты согласился? - наконец спросила она.
- Ты не поверишь, но он загнал меня в ловушку. Я был вынужден это сделать.
- Но ты же согласился добровольно! - воскликнула Элис.
- Не совсем. Чтобы Фоссет назвал мне фамилии, я должен был подписать
документ, согласно которому в случае
разглашения меня могли подвергнуть преследованию за нарушение Закона о
национальной безопасности. Как только я узнал,
кто они, я попался на крючок. Фоссет знал, что так и будет. Я ни за что не смог
бы вести себя с ними так же, как прежде,
продолжать нормальные дружеские отношения... А это автоматически повлекло бы за
собой преследования.
- Какой ужас... - прошептала Элис.
- "Мерзость" - более подходящее слово.
Он рассказал ей о вчерашних разговорах с Джинни и Лейлой у бассейна. О том,
как Дик Тримейн пришел к нему в гараж. И
наконец, о том, что начал говорить ему Берни Остерман как раз перед тем, как
раздались крики Дженет.
- Он так и не объяснил тебе, о чем шла речь?
- Он только сказал, что хотел предложить мне деньги для выгодных вкладов. Я
обвинил их в причастности к "Омеге"... Но
они спасли мне жизнь.
- Нет, подожди, - заволновалась Элис. - Когда ты вышел закрывать зонты, мы
стояли и смотрели на дождь... Я бросилась за
тобой, но Лейла и Берни меня не пустили. Я кричала и вырывалась. А Лейла - не
Берни - прижала меня к стене. Потом она
вдруг оглянулась на Берни и сказала: "Иди, Берни! Все будет нормально, Берни...
Иди!" Я не поняла, что она хотела этим
сказать, но это она... она ему велела выйти во двор.
- Женщина не пошлет своего мужа под пули.
- Да, я тоже так думаю. Я не смогла бы вот так приказать тебе... ради
Берни.
И тут Таннер рассказал ей о мучивших его сомнениях. О флюоресцирующей
брошке и о стене без пулевых отметин.
- Но они были с нами, дорогой. Они были в подвале, а не на улице. Стреляли
не они... - Элис замолчала. Воспоминания о
пережитом кошмаре заставили ее содрогнуться. Она не хотела больше возвращаться к
этому. Она заговорила об истерических
признаниях Джо в гостиной и о том, как Бетти Кардоун смотрела на них через окно.
- Что ж, вот, пожалуй, и все, - произнес он, когда она закончила. - И убей
меня Бог, если я в этом хоть что-нибудь понимаю.
- Но ведь этот человек в кабинете сказал тебе, что скоро все будет кончено.
Он же сказал тебе...
- Мне уже много чего говорили... Но кто, кто же они? Может быть, все трое?
- О чем ты?
- Об "Омеге". Они работают парами. Значит, нужно искать пары... Но
Тримейнов и Кардоунов отравили в машине. И
оставили на Лесситер-роуд... А может быть, это была инсценировка?
Таннер сунул руки в карманы и зашагал по комнате. Он подошел к окну и,
опершись локтями на подоконник, выглянул на
улицу.
- Вокруг дома куча полицейских. Похоже, им тут здорово надоело. Интересно,
если бы они посмотрели на стены в подвале,
как бы...
Раздался звон разбитого стекла. Таннер пошатнулся, и на его рубашке начало
расплываться кровавое пятно. Элис с криком
бросилась к упавшему мужу.
Послышались выстрелы, но теперь, видимо, полицейские преследовали
нападавшего.
В комнату влетел охранник. Он кинулся к Таннеру. Через три секунды в дверях
появился второй полицейский с пистолетом
наготове. С улицы доносились крики. Вбежала встревоженная Лейла. Громко охнув,
она устремилась к Элис и лежавшему на
полу Таннеру.
- Берни! Господи, иди же скорее, Берни! - громко закричала Лейла.
Однако Остерман не появлялся.
- Его нужно положить на кровать! - сказал полицейский. - Пропустите,
пожалуйста, мэм! Дайте нам перенести его!
- Что случилось? - послышался с лестницы взволнованный голос Берни. -
Может, кто-нибудь объяснит мне, что
происходит? - Он вбежал в комнату. - О Боже! Боже мой!
Когда Таннер пришел в себя, он медленно обвел взглядом собравшихся вокруг
него людей. Над ним склонился доктор,
рядом с ним возвышалась могучая фигура Маколиффа. Элис сидела на краю кровати.
Берни и Лейла стояли у задней спинки и
пытались улыбаться ему.
- Все будет в порядке. Ранение пустяковое, - заверил его врач. - Немного
болезненное, но ничего серьезного. Поврежден
плечевой хрящ, только и всего.
- В меня стреляли?
- Да, в вас стреляли... - угрюмо подтвердил Маколифф. Капитан уже не
пытался сдерживать душивший его гнев. - И теперь,
черт возьми, я буду допрашивать вас по одному хоть всю ночь, пока не выясню, что
за дьявольщина тут творится. Вы ведете
себя как полные идиоты!.. Мне это уже надоело!
- Я наложил повязку, - сказал доктор, надевая пальто. - Можете встать и
походить по дому, но постарайтесь не
переутомляться, мистер Таннер... Рана неглубокая, и крови вы потеряли не
много... - Доктор улыбнулся и поспешно вышел. У
него не было причин задерживаться здесь.
Едва за ним закрылась дверь, Маколифф резко повернулся к собравшимся.
- А вы все что тут делаете, скажите на милость? Я хочу, чтобы нас оставили
вдвоем с мистером Таннером.
- Капитан, в него только что стреляли, - твердо произнес Берни. - Его
нельзя сейчас допрашивать. Я вам этого не позволю.
- Я полицейский и должен исполнять свои обязанности.
Для этого мне не требуется вашего разрешения. Вы слышали, что сказал
доктор. Ранение легкое...
- Он и так сегодня натерпелся достаточно, - вскинула голову Элис.
- Прошу прошения, миссис Таннер. Но мне необходимо поговорить с ним
наедине, и если вы не возражаете...
- Возражаем! - Берни подошел вплотную к шефу полиции. - Допрашивать нужно
не его, а вас и ваших подчиненных. Я хочу
знать, капитан, почему патрульная машина не остановилась по нашему сигналу? Я
слышал ваши объяснения, но они меня не
удовлетворили!
- Если вы будете продолжать вести себя в этом же духе, я вызову
полицейского и прикажу посадить вас под замок.
- Только попробуйте, тогда я...
- Не выводите меня из себя! Мне приходилось иметь дело с такими, как вы. Я
работал в Нью-Йорке, шини "Шини -
оскорбительная кличка еврея (ам. жарг.).".
Остерман напрягся. Лицо его побелело от гнева.
- Что?.. Что вы сказали?
- Не провоцируйте меня! Только не надо меня провоцировать! - истерично
закричал Маколифф, поняв, что перестарался.
- Хватит! - устало остановил их Таннер. - Не стоит, Берни. Я ничего не имею
против...
Оставшись наедине с Маколиффом, Таннер сел на кровати. Раненое плечо
болело, но он мог свободно шевелить им.
Маколифф подошел к кровати и взялся руками за спинку. Когда он заговорил,
голос его звучал на удивление тихо и
вкрадчиво:
- Теперь рассказывайте. Рассказывайте все, что вам известно, иначе я
привлеку вас к ответственности за сокрытие важных
сведений по делу о попытке убийства.
- Но убить-то пытались меня! - возмутился Таннер.
- И все равно это убийство. Преднамеренное убийство. Не важно, кого хотели
прикончить - вас или вашего приятеля-жида.
- Почему вы настроены так агрессивно? - спросил Таннер. ? Скажите, откуда
эта враждебность? Вы должны валяться у
меня в ногах. Я - налогоплательщик, а вы не смогли обеспечить безопасность моей
семьи, моего жилища.
Маколифф что-то хотел сказать, но, не справившись с кипящей в нем яростью,
лишь глухо зарычал. Наконец ему удалось
взять себя в руки.
- О'кей. Я знаю, что кое-кому в городе не нравятся мои методы. Вы, сукины
дети, хотели бы вышвырнуть меня подальше, а
на мое место посадить хлюпика интеллигента с юридическим дипломом. Но вам не
удастся этого сделать! Вам не к чему
придраться. Мой послужной список чист, и вы не дождетесь, чтобы я сорвался! Я
обеспечу в городе порядок, чего бы это ни
стоило! А теперь говорите быстро, в чем у вас тут дело, и если я сочту нужным,
то пошлю за помощью. Я не могу заставить
людей работать внеурочно без веских оснований.
Таннер поднялся с кровати и осторожно сделал несколько шагов.
- Я верю вам. Вы слишком взволнованы, чтобы лгать... Что ж, вы правы, вас
многие не любят. Тут уж ничего не поделаешь -
вам придется с этим смириться... Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы. Я вам
приказываю: с этой минуты вы будете
охранять мой дом днем и ночью до тех пор, пока это будет нужно. Вам понятно?
- Вы не имеете права приказывать мне.
- Имею. И предупреждаю: если вы этого не сделаете, я выставлю вас перед
миллионами телезрителей как образец тупого и
невежественного служаки, чье место на свалке. Ваши методы устарели. Идите на
пенсию копаться в своем огороде.
- Вы никогда этого не сделаете!
- Не сделаю? Посмотрим.
Маколифф стоял прямо напротив Таннера, Вены на его шее вздулись. Казалось,
что он вот-вот бросится на Таннера.
- Я ненавижу вас! - процедил он сквозь зубы. - Ненавижу...
- Я вас тоже... Я видел вас в работе... Но теперь это уже не важно.
Сядьте...
Через десять минут Маколифф вылетел из дома. Дождь стихал. Маколифф с силой
хлопнул дверью и отдал несколько
коротких приказаний дежурившим перед домом полицейским. Те небрежно козырнули
ему, и Маколифф забрался в машину.
Таннер вынул из шкафа рубашку и с трудом надел ее. Затем он вышел из
спальни и спустился вниз.
В холле первого этажа стояла Элис и разговаривала о чем-то с полицейским.
Увидев мужа, она бросилась к нему.
- Весь дом наводнен полицией! Их целая армия... О Господи, Господи! Я
пытаюсь взять себя в руки. Я стараюсь... И не
могу! - Она легонько обняла его, чтобы не потревожить забинтованное плечо. - Что
мы будем делать? Когда все это кончится?
- Все будет хорошо... Нужно только еще немного подождать.
- Чего ждать?
- Маколифф должен узнать для меня кое-что. Таннер отвел Элис к стене и
тихо, чтобы их не услышал полицейский,
произнес:
- Те люди, что стреляли в нас в подвале, ранены. Один из них - в ногу; я
думаю, рана серьезная... Насчет второго сказать
труднее, но Берни считает, что ранил его в грудь или в плечо. Маколифф должен
встретиться с Тримейнами и Кардоунами и
позвонить мне. Это займет некоторое время, но он обещал сразу приехать сюда.
- Ты сказал ему о своих подозрениях?
- Нет. Не сказал... Я просто велел ему выяснить, где они были, и проверить
достоверность их показаний. Это все. Я не хочу,
чтобы решения принимал Маколифф. Решать и действовать должен Фоссет.
А про себя Таннер подумал, что теперь решать и действовать будет он сам. Он
скажет об этом Эли. В последнюю минуту.
Джон улыбнулся жене и, порывисто обняв за плечи, нежно поцеловал.
В десять сорок семь зазвонил телефон.
- Джон? Это Дик. У меня был Маколифф... - Тримейн тяжело дышал в трубку, но
старался говорить спокойно, хотя было
очевидно, что это давалось ему с большим трудом. - Я не знаю, что там у тебя
случилось - Маколифф говорил что-то о попытке
преднамеренного убийства... Я ничего не знаю и не хочу знать... С меня довольно!
Я очень сожалею, Джон, но выхода не вижу.
Мы уезжаем отсюда. Я заказал билеты в "Пан-Америкэн" на десять утра.
( Куда ты едешь?
Тримейн молчал. Таннер повторил:
- Я спрашиваю, куда ты едешь?
- Прости, Джон... Это может показаться оскорбительным, но я... я не хочу
говорить тебе об этом.
- Что ж, понимаю... Может быть, заедете попрощаться по дороге в аэропорт?
- Не могу обещать. Прощай...
Таннер задумчиво нажал пальцем на рычаг, отпустил его и сразу набрал номер
управления полиции.
- Полиция слушает. У телефона сержант Дейл.
- Позовите, пожалуйста, капитана Маколиффа. Его просит Джон Таннер...
- Шефа нет, мистер Таннер.
- Вы не могли бы разыскать его? Это очень важно.
- Я попытаюсь связаться с его машиной. Вы подождете?
- Нет. Если найдете его, попросите, чтобы он позвонил мне как можно скорее.
Таннер продиктовал дежурному номер своего телефона и повесил трубку.
Маколифф, наверное, едет к Кардоунам. А
возможно, он уже там. Должно быть, он скоро позвонит... Таннер вернулся в
гостиную. Теперь надо встревожить Остермана.
Это было частью его плана.
- Кто звонил? - спросил Берни.
- Дик. Ему кто-то сказал о том, что случилось... Он забирает семью и
уезжает.
Остерманы обменялись быстрыми взглядами.
- Куда?
- Он не сказал. Самолет вылетает завтра утром.
- Он не сказал, куда собирается ехать? - переспросил Берни, не сумев скрыть
удивления.
- Я же говорю, он не пожелал мне об этом сказать.
- Сначала ты выразился не так. - Остерман пристально посмотрел на Таннера.
"Не сказал" - это одно, "не пожелал сказать" -
совсем другое...
- Да, возможно... Ты по-прежнему считаешь, что нам нужно ехать в Вашингтон?
- Что? - Взгляд Остермана был устремлен на жену. Он не расслышал вопроса
Таннера.
- Ты думаешь, что нам нужно ехать в Вашингтон?
- Да. - Берни тряхнул головой. - Теперь это особенно необходимо. Тебе нужна
защита. Надежная защита... Они хотят убрать
тебя, Джон.
- Не знаю. Не знаю, меня ли они хотят убрать...
- Что ты имеешь в виду? - Быстро поднявшись, Лейла шагнула к Таннеру.
Зазвонил телефон.
Таннер бросился в кабинет и рывком поднял трубку. Звонил Маколифф.
- Слушайте, - взволнованно произнес Таннер, - я хочу, чтобы вы описали мне
в мельчайших подробностях, где находился
Тримейн во время допроса.
- В своем кабинете.
- Где именно?
- За столом. А что?
- Он поднимался из-за стола? Ходил по комнате? Он подал вам руку при
встрече?
- Нет... По-моему, нет. Нет.
- А его жена? Это она открыла вам дверь?
- Нет. Дверь открыла прислуга. Жена Тримейна все время была наверху. Она
нездорова. Мы проверяли это, помните?
Звонили их доктору...
- Ладно. Теперь рассказывайте о Кардоунах. Где вы нашли их?
- Сначала я говорил с женой. Дверь открыл мальчик - их сын. Сама миссис
Кардоун лежала на диване, а ее муж был в
гараже...
- Где вы говорили с ним?
- Я же вам только что сказал, в гараже. Хотя туда меня пустили не сразу.
Кардоун собирается в Филадельфию. У него отец
при смерти, и он хочет с ним попрощаться.
- В Филадельфию?.. А где он стоял, когда вы говорили с ним?
- Он уже уложил багаж и сидел в машине. Он сказал мне, что очень торопится,
и просил побыстрее заканчивать.
- Он сидел в машине? - Ну да. Да!
- Вам это не показалось странным? - Почему мне это должно казаться
странным? У человека умирает отец! Ему поскорее
нужно добраться до Филадельфии. Я все это проверю и....
Таннер повесил трубку. Проверка ничего не дала. Ни Тримейнов, ни Кардоунов
Маколифф не видел в полный рост. Тримейн
сидел за столом. Кардоун не выходил из автомобиля. Так что вопрос о том, что
кто-то из них может быть ранен, остался
открытым. Подозрительно, что и те и другие нашли предлоги, чтобы не показываться
в его доме в воскресенье.
Неужели его бывшие друзья могли стрелять в него?.. Ничего, он скоро это
выяснит...
Пора! Таннер вздохнул. Дождь на улице прекратился - теперь ехать будет
удобнее, только в лесу, наверное, очень сыро.
В кухне Таннер переоделся. Он заранее приготовил черные брюки, черный
свитер и кроссовки. В карман брюк сунул деньги,
предварительно убедившись, что мелочи достаточно, а к воротнику свитера
пристегнул миниатюрный фонарик в форме
карандаша.
Затем Джон подошел к двери в холл и вызвал в кухню Элис. Разговор с женой
страшил его больше, чем то, что ему
предстояло сделать. Но другого выхода у него не было. Он должен сказать ей.
- Что ты тут делаешь? - удивилась Элис.
Таннер приложил палец к губам и привлек жену к себе. Они отошли в дальний
конец кухни, туда, где была дверь в гараж, и
он прошептал ей на ухо:
- Помнишь, я просил тебя довериться мне? Элис нехотя кивнула.
- Я сейчас уйду... Совсем ненадолго. Я должен встретиться с людьми, которые
могут помочь нам. С ними связался
Маколифф.
- Но почему они сами не могут прийти сюда? Я не хочу, чтобы ты уходил. Тебе
нельзя выходить из дома!
- Так нужно. Все подготовлено, - солгал он, зная, что она почувствовала
ложь. - Я скоро позвоню. И ты убедишься, что все в
порядке. Но я прошу тебя ничего не сообщать пока Остерманам... Скажи им, что я
пошел прогуляться... что я был очень
встревожен и вышел во двор... Можешь придумывать что угодно. Нужно, чтобы они
думали, что я вышел только на минуту и
скоро вернусь. Пусть считают, что я разговорился с кем-то из охранников...
- Но с кем ты собираешься встречаться? Ты должен сказать мне!
- С людьми Фоссета.
Она не отрываясь смотрела на него. Догадавшись, что он скрывает правду, она
пыталась прочесть ответ по его глазам.
- Тебе это очень нужно? - наконец тихо спросила она.
- Да. - Он крепко обнял ее и торопливо вышел во двор.
Таннер обошел вокруг дома и прогулялся по всему своему участку, стараясь,
чтобы его видели как можно больше
охранников. Затем, почувствовав, что никто уже не обращает на него внимания, он
быстро направился к роще и скрылся за
деревьями.
Он двинулся на запад, освещая себе дорогу тонким лучом фонарика. Идти по
мокрой земле было трудно. Наконец, сделав
большой круг, он увидел огни во дворе Скэнленов. Их дом находился в трехстах
футах от границы его участка. Пока Таннер
добрался до двери Скэнленов и позвонил, он совсем вымок и перепачкался в грязи.
Через пятнадцать минут - опять он потратил больше времени, чем рассчитывал,
- Таннер садился в "мерседес" Скэнленов.
Из-за пояса у него торчал "смит-и-вессон", в кармане лежали три запасные обоймы.
Промчавшись по Орчед-Драйв, он свернул к центру города. Было уже за
полночь, он немного запаздывал.
Мчась по пустым улицам, он снова и снова взвешивал свои возможности. Он не
считал себя храбрецом. В те немногие
минуты жизни, когда он проявлял решительность и смелость, он действовал
импульсивно. И теперь его влекла в самое пекло
не отвага, а скорее злость.
Страху - животному страху, в котором он жил последние дни, - пришел конец.
Теперь он испытывал только злость: им
манипулируют, его используют, подставляя под пули. Хватит! Больше он это
...Закладка в соц.сетях
