Жанр: Боевик
Уик-энд Остермана
...о осевшего
на пол Кардоуна.
- И рухнул принстонский гигант, - улыбаясь, покачал головой Дик. - Давай
отнесем его в мою машину. Сегодня я буду за
шофера.
Рухнул?.. Таннер не мог в это поверить. Да, Кардоун был пьян. Но не
настолько же, чтобы потерять сознание.
Мужчины оделись и перенесли бормочущего что-то нечленораздельное Кардоуна
на переднее сиденье машины Тримейна.
Бетти и Джинни расположились сзади. Таннер украдкой следил за Кардоуном, пытаясь
найти в его поведении признаки того,
что он притворяется, и не находил. И все же в тяжелых неуклюжих движениях
Кардоуна было что-то неестественно
фальшивое. Похоже, Джо разыграл этот спектакль, чтобы проверить, как поведут
себя остальные. А может быть, он, Таннер,
просто преувеличивает?
- Черт возьми! - воскликнул Тримейн. - Я оставил у вас свой пиджак.
- Я принесу его завтра в клуб. Мы же договорились встретиться в
одиннадцать.
- Нет, лучше я схожу за ним сейчас. У меня там кое-какие документы. Они мне
могут понадобиться. Постой здесь с Берни.
Я быстро.
Дик вбежал в дом и схватил висевший на стуле в коридоре пиджак.
Он заглянул в гостиную. Лейла Остерман терла полированную поверхность
обеденного стола.
- Если эти пятна не удалить сейчас, Таннерам придется менять столовую
мебель, - сказала она.
( Где Элис?
- На кухне, - ответила Лейла, не прекращая своего занятия.
Когда Тримейн вошел в кухню, Элис заполняла посудомоечную машину.
- Эли?
- О! Это ты. Дик... Как Джо?
- С Джо все в порядке... А как Джон?
- Разве он не с тобой на улице?
- Как видишь, я здесь.
- Уже поздно. Дик. Мне не до шуток.
- Я тоже не расположен шутить... Мы были хорошими друзьями, Эли. Ты и Джон,
вы очень много значите для нас с
Джинни... - Лицо Тримейна побагровело, он то и дело сглатывал слюну. - Не судите
да не судимы будете. Не позволяй Джону...
калечить людские судьбы. Скажи ему, что следует попытаться понять то, что делают
люди. Нельзя судить не разобравшись...
- Я не понимаю, о чем ты...
- Это очень важно, - замотав головой, перебил ее Тримейн. - Пусть хоть раз
он попытается понять, иначе... Элис почудилась
в его словах скрытая угроза.
- Почему бы тебе самому не сказать ему это?
- Я говорил, но он не захотел мне ответить. Поэтому сейчас я повторяю это
тебе... Знай, Эли, люди не всегда таковы, какими
кажутся. Просто одни умеют притворяться лучше, другие хуже. Помни об этом!
Тримейн развернулся и вышел. Через несколько секунд Элис услышала, как
хлопнула входная дверь. Когда она смотрела
вслед уходящему Тримейну, она вдруг почувствовала, что рядом находится кто-то
еще. Она была уверена, что слышала чьи-то
осторожные шаги. Кто-то прошел через столовую и теперь стоял в кладовке, за
углом - вне поля ее зрения. Она неслышно
приблизилась к арке и, заглянув в маленькую, узкую комнатку, увидела Лейлу
Остерман. Та стояла, прислонившись к шкафу,
устремив неподвижный взгляд на противоположную стену.
Лейла подслушивала их разговор с Диком! Она сильно вздрогнула, заметив Эли,
потом принужденно рассмеялась - явно
поняв, что ее поймали.
- Я пришла за чистой тряпкой, - запоздало пояснила она, указав на бельевой
шкаф, и, не говоря больше ни слова, скрылась в
столовой.
Элис стояла в центре кладовки, наморщив лоб, и в который раз уже спрашивала
себя, что происходит со всеми? Что-то
ужасное, необъяснимое вторглось в их жизнь. Добрые отношения между ними рушились
на глазах, но почему?
Они лежали в постели: Элис на спине, Джон - отвернувшись от нее - на левом
боку. В комнате для гостей, расположенной
почти напротив, устроились Остерманы.
Впервые в этот долгий вечер Таннеры остались вдвоем. Элис чувствовала, что
муж очень устал, но она не могла больше
откладывать этот разговор.
- У тебя что-то произошло с Диком и Джо? Таннер вздохнул почти с
облегчением, перевернулся на спину и уставился в
потолок. Он предвидел, что жена задаст ему такой вопрос, и заранее заготовил в
ответ очередную ложь. Он уже начинал
привыкать к этому, но ведь осталось потерпеть совсем немного, и тогда он сможет
все объяснить Эли. Фоссет твердо обещал
ему это.
Джон медленно заговорил, стараясь, чтобы его голос звучал как можно
естественнее.
- Ты слишком проницательна.
Она приподнялась на локте и с удивлением посмотрела на него.
- Я? Ты преувеличиваешь. Напротив, сегодня я не понимаю, что происходит. Он
помолчал.
- История неприятная, но все скоро кончится. Помнишь, я говорил тебе о
деле, с которым пристает ко всем Джим Лумис?
- Да, я помню, что ты из-за этого не позволил Дженет пойти на ленч к
Лумисам.
- Верно... так вот, Джо и Дик втянулись в эту заваруху. Я сказал им, что
этого делать не стоило.
- Почему?
- Я навел справки... У нас есть несколько тысяч, которые стоило бы вложить
под хороший процент. Вот я и подумал, может
быть, рискнуть?.. Я позвонил Эндрю Харрисону - он шеф юридической службы у нас в
"Стэндарт мьючиал". Он кое-что
выяснил.
- Что же?
- Эта затея дурно пахнет. Прекрасный материал для газетной сенсации.
Грязное дельце.
- Ты хочешь сказать, что оно противозаконное?
- Возможно, на следующей неделе можно будет сказать и так. Харрисон
предложил нам снять о нем репортаж. Поднялся бы
страшный шум. Я рассказал Джо и Дику.
- Господи! Ты согласился делать такую передачу?! - в ужасе воскликнула
Элис.
- Не волнуйся. Сейчас у нас на это нет ни средств, ни времени. Все
расписано на месяц вперед. А ради этой истории ломать
наши планы не стоит. Даже если бы мы решили снимать, я заранее предупредил бы
Дика и Джо, чтобы они успели выйти из
игры.
Элис снова услышала голоса Кардоуна и Тримейна: "Ты говорила с ним? Что он
сказал?" "Не позволяй Джону калечить
людские судьбы. Нельзя судить не разобравшись". Они оба были напуганы, и теперь
она знала почему.
- Джо и Дик страшно волнуются, ты знаешь об этом?
- Да. Я догадался.
- Ты догадался? Но ведь они же твои лучшие друзья!.. Они боятся. Они просто
в панике.
- Ну ладно, ладно. Завтра в клубе я успокою их. "Ястреб Сан-Диего" давно
уже не хищник.
- Но это же в самом деле жестоко! Неудивительно, что они так обеспокоены!
Им кажется, что ты делаешь что-то ужасное. -
Перед глазами Элис встала фигура Лейлы, замерившей у стены в кладовке и
слушающей мольбы и угрозы Тримейна. - Они
рассказали Остерманам, - убежденно сказала Элис.
- Ты уверена? Откуда ты знаешь?
- Не важно откуда. Они все, должно быть, считают тебя чудовищем... Завтра
же утром - я умоляю тебя! - скажи, что им не о
чем волноваться.
- Я же уже обещал...
- Слава Богу, что все стало ясно. И эти крики у бассейна, и ваш глупый
спор... Я очень, очень сердита на тебя... - Но Элис
Таннер не сердилась. Теперь, когда тайное стало явным, оно ее больше не
страшило. С этим она справится. Она снова легла на
подушку, все еще взволнованная, но тепло и покой, от которых она успела
отвыкнуть за последние несколько дней, уже
разливались по всему телу...
Таннер крепко закрыл глаза и затаил дыхание. Ложь прошла и на этот раз.
Прошла легче, чем он предполагал. Теперь он
почти не испытывал трудностей. Он привык к своей роли, Фоссет был прав. Он
прекрасно с ней справляется. Он убедил даже
Элис.
Джон стоял у окна спальни. Он смотрел на лужайку за домом и на темнеющую
невдалеке рощу. Внезапно он вздрогнул.
Может быть, ему почудилось? В темноте блеснул огонек сигареты. Кто-то шел и
курил не скрываясь. Боже праведный! Таннер
похолодел. Неужели этот идиот не понимает, что выдает расположение охранников?
Он присмотрелся внимательнее и облегченно вздохнул. Да это же Берни
Остерман.
Однако через мгновение его снова охватило беспокойство.
Неужели Берни что-то заподозрил?
Таннер бесшумно покинул спальню, спустился вниз и вышел во двор.
- Я ждал, что встречу тебя здесь... - Берни сидел у края бассейна,
задумчиво глядя на ровную поверхность воды. - Вечер
прошел сегодня ужасно.
- Мне так не показалось.
- Значит, ты просто ослеп и оглох. Это была ненастная ночь в Малибу... Если
бы у нас были кинжалы, вода в бассейне давно
окрасилась бы кровью.
- Твое воображение явно в плену голливудских штампов. - Таннер уселся рядом
с ним и спустил вниз ноги.
- Я писатель. Я наблюдаю и анализирую.
- По-моему, ты не прав, - сказал Таннер. - Просто у Дика неприятности: он
сам мне об этом сказал... А Джо напился. Ну и
что?
Остерман подался вперед.
- Ты, вероятно, удивишься, почему я вышел из дома и сижу здесь у бассейна.
Меня привела сюда какая-то подсознательная
мысль, что ты не сможешь сегодня спать, как и я.
- Ты меня заинтриговал.
- Я не шучу. Нам пора поговорить.
- О чем?
Остерман поднялся и закурил. Немного помедлив, он спросил:
- Что ты больше всего хочешь? Что ты хочешь для себя и для своей семьи?
Таннер не поверил своим ушам: Остерман начал разговор самыми банальными,
избитыми фразами. Однако Джон ответил
так, будто воспринял вопрос всерьез.
- Покоя, наверное... покоя, надежной крыши над головой, обычных
человеческих благ... Такой ответ ты ожидал услышать?
- Я не о том. Все это у тебя есть, сейчас по крайней мере.
- Тогда я тебя не понимаю...
- Тебе никогда не приходило в голову, что ты уже давно лишен возможности
выбирать? Что ты не живешь, а лишь
выполняешь определенные функции?
- По-моему, это естественно. Я с этим не спорю.
- Ты и не сможешь спорить. Система не позволит тебе... Ты умеешь что-то
делать, ты этому научился и обречен заниматься
этим до конца своих дней. И спорить тут бесполезно.
- Из меня не получился бы физик-ядерщик, а ты не годишься в нейрохирурги, -
пожал плечами Таннер.
- Конечно, все относительно. Но то, что я говорю, не просто фантазии. Всеми
нами управляют силы, которые мы сами не
способны контролировать. Мы достигли того возраста, когда человек становится
профессионалом, но в этом есть и дурное
предзнаменование. Мы живем и работаем внутри заданного нам круга; нам не дано
переступить черту, даже оглянуться... А ты,
боюсь, связан еще больше, чем я. У меня, по крайней мере, есть возможность
выбрать, на какую тему писать очередную
мыльную оперу, но все-таки всего лишь мыльную оперу и ничего больше... Мы
задыхаемся.
- Я - нет. Мне не на что пожаловаться. Меня в моем положении все
устраивает.
- Но у тебя же нет крепких тылов! У тебя ничего нет! И не пытайся возражать
мне. Ты даже еще не расплатился за это... -
Остерман сделал выразительный жест рукой, указывая на бассейн, дом и двор
Таннера.
- Возможно, если речь идет о деньгах, ты прав. Но, по-моему, все мы в таком
положении...
Остерман придвинул к себе стул и опустился на него. Внимательно глядя в
глаза Таннеру, он мягко заговорил:
- Выход есть. Я с радостью помогу тебе. - Он помолчал немного, словно
подыскивая нужные слова, затем снова заговорил:
- Джонни... - Остерман отшвырнул сигарету и опять надолго замолчал. Таннер
испугался, что Берни так и не решится
начать.
- Я слушаю. Продолжай.
- Прежде мне нужны определенные... гарантии. Это очень важно. - Остерман
теперь говорил торопливо, словно боялся не
успеть.
И вдруг в одном из окон вспыхнул свет. Они оба резко повернули головы. Это
была спальня маленькой Дженет.
- Что это? - с тревогой спросил Берни.
- Дженет. Это ее комната. Нам наконец удалось добиться, чтобы она включала
свет, когда идет в ванную. Иначе она сбивает
все стоящие на пути предметы, а мы все еще полчаса не можем за... - Он не
договорил. Воздух прорезал леденящий душу крик.
Кричал ребенок.
Таннер вскочил на ноги и рванулся к дому. Крик не стихал. В трех других
окнах тоже вспыхнул свет. Берни Остерман почти
догнал Таннера у спальни девочки. Они появились здесь первыми. Элис и Лейла еще
только выходили из своих комнат.
Джон изо всех сил ударил в дверь плечом, забыв о дверной ручке. Дверь
распахнулась, и четверо взрослых вбежали в
комнату.
Девочка стояла босиком в центре комнаты и истошно кричала.
Ее любимый щенок лежал в большой луже крови. Голова была отделена от
туловища.
Джон Таннер схватил на руки дочь и выскочил с ней в коридор. Сознанием
завладело ужасное зрелище обезглавленного
трупа в роще и щенка с отрезанной головой в комнате дочери.
"Обезглавленное тело значит террор" - так говорил один из агентов Фоссета в
мотеле Ховарда Джонсона.
Он должен взять себя в руки. Должен.
Таннер не помнил, как отдал дочь Элис. И только теперь он увидел, что Элис
качает дочь на руках, тихо шепча ей какие-то
слова на ухо, а в нескольких футах от него плачет Реймонд, уткнувшись в грудь
Берни Остермана. И вдруг он отчетливо
услышал слова Лейлы:
- Я возьму Дженет, Эли. Иди к Джонни. Таннер злобно крикнул:
- Если ты до нее дотронешься, я убью тебя! Ты слышишь, убью!
- Джон! - в ужасе воскликнула Элис. - Что ты несешь!
- Она же была рядом! Всего в нескольких шагах! Ты что, не понимаешь? Она
была совсем рядом!
Остерман бросился на Таннера и, отбросив его к стене, сильно ударил по
щеке.
- Эту собаку убили несколько часов тому назад! Опомнись! Несколько часов
назад? Не может быть! Это произошло только
что. Загорелся свет, и щенку отрубили голову. А Лейла была рядом. Всего в
нескольких шагах. Берни ладонями сжал ему
виски.
- Мне пришлось ударить тебя. Прости. У тебя начиналась истерика. Успокойся.
Возьми себя в руки. Это ужасно... просто
ужасно, я знаю. У меня тоже есть дочь.
Таннер попытался сосредоточиться. Он обвел глазами холл. Все смотрели на
него, даже Реймонд, который все еще
всхлипывал, прислонившись к косяку своей двери.
Джон высвободился из рук Остермана.
- В доме кто-нибудь есть? - Таннер не смог сдержаться, его тревожил вопрос:
"Где были люди Фоссета? Где они были?"
- О ком ты, дорогой? - Элис обняла его за плечи, словно боясь, что он
упадет.
- Значит, никого, - еле слышно проговорил он.
- Мы здесь. И сейчас позвоним в полицию. Прямо сейчас! - Берни положил руку
Таннера на перила лестницы и потянул его
вниз.
"Что задумал Берни? Он же из "Омеги". И жена его из "Омеги". Зачем же им
нужно звонить в полицию?" - лихорадочно
соображал Таннер.
- В полицию? Ты хочешь вызвать полицию?
- Разумеется, если кто-то пошутил, то более отвратительной шутки я в жизни
не видел. Я хочу, чтобы приехала полиция. А
ты против?
- Нет. Конечно, надо позвонить.
Они вернулись в гостиную, и Остерман скомандовал:
- Эли, быстро звони в полицию. Если не знаешь номера, спроси на телефонной
станции. - Он повернулся и вышел на кухню.
"Где были люди Фоссета?"
Элис сняла трубку. Но через мгновение стало ясно, что звонить никуда не
надо.
Луч фонаря скользнул по стеклам и заплясал на стене гостиной. Это наконец
прибыли люди Фоссета.
Раздался звонок в парадную дверь, и Таннер, резко вскочив с дивана,
бросился в холл.
- ...Мы услышали крики и увидели, как загорелся свет в окнах. Что-то
случилось?
- Вы, как обычно, немного опоздали! - тихо произнес Таннер. - Входите.
"Омега" уже побывала здесь.
- Успокойтесь. - Дженкинс вошел в холл. За ним показался Макдермотт.
Из кухни вышел Остерман.
- Господи! Быстро вы, однако...
- Ночной патруль, сэр, - пояснил Дженкинс. - Мы увидели, что в доме зажегся
свет и поднялась суматоха. В ночные часы
такое случается редко.
- Вы очень оперативны, спасибо...
- Да, сэр. - Дженкинс кивнул и, не дослушав, прошен в гостиную. - Что
случилось, мистер Таннер? Вы можете рассказать
нам здесь или предпочтете поговорить наедине?
- Здесь нет никаких секретов, - вмешался Остерман, не дав Таннеру раскрыть
рта. - Наверху, в первой спальне, справа по
коридору, лежит щенок. Он мертв.
- Да? - Дженкинс удивленно поднял брови и повернулся к Таннеру.
- У него отрезана голова. Мы хотели бы знать, кто это сделал.
- Понятно... - протянул Дженкинс. - Мы позаботимся об этом. - Он повернулся
к Макдермотту:
- Принеси брезент, Мак.
- Сейчас. - Макдермотт вышел.
- Могу я от вас позвонить?
- Конечно.
- Нужно поставить в известность капитана Маколиффа. Придется позвонить ему
домой.
Таннер опешил. Это дело не имеет никакого отношения полиции. Ведь это
"Омега"! Что Дженкинс делает? Зачем он звонит
Маколиффу? Нужно сейчас же связаться с Фоссетом. Маколифф - обыкновенный
полицейский офицер. Он подотчетен
муниципальному совету Сэддл-Вэлли, а не правительству.
- Вы считаете, это необходимо? В такой поздний час? То есть я хотел
сказать, что капитан Маколифф...
Дженкинс резко повернулся к Таннеру и, глядя ему прямо в глаза, произнес:
- Капитан Маколифф - шеф местной полиции. Он будет очень удивлен, если я не
доложу ему об этом происшествии.
Теперь Таннер все понял. За ними следит "Омега". Звонок Дженкинса шефу
предназначается исключительно для Лейлы и
Берни Остерман.
Когда капитан Алберт Маколифф появился в доме Таннеров, он сразу взял
бразды правления в свои руки. Таннер молча
наблюдал за тем, как тот уверенно отдает приказания подчиненным. Это был рослый
тучный человек. Из-под застегнутого
ворота форменной рубашки выпирала могучая шея. Его длинные мускулистые руки были
до странности неподвижными. При
ходьбе они безвольно мотались по бокам - верный признак того, что их обладатель
долгие годы занимался пешим
патрулированием, время от времени перекидывая тяжелую полицейскую дубинку из
одной руки в другую.
Маколифф перешел сюда из нью-йоркской полиции. Несколько лет назад
городской совет пришел к выводу, что городу
нужен надежный человек, который мог бы навести здесь порядок. А лучшей обороной
во времена вседозволенности, как
известно, является нападение.
Сэддл-Вэлли был нужен жестокий наемник. И они наняли расиста.
- Итак, мистер Таннер, давайте по порядку. Что происходило здесь этой
ночью?
- Мы... у нас была вечеринка. Собрались друзья.
- Сколько человек?
- Четыре супружеские пары. Всего восемь человек.
- Вы вызывали прислугу?
- Нет... нет, никого не вызывали.
Маколифф бросил удивленный взгляд на Таннера и отложил в сторону свою
записную книжку.
- У вас нет прислуги?
- Нет.
- А в течение дня миссис Таннер никого не приглашала помочь ей на кухне?
Или во дворе?
- Нет.
- Вы уверены?
- Спросите ее сами.
Элис в этот момент наскоро готовила постели для детей.
- Это может оказаться важным. Возможно, пока вы были на работе, она
приглашала кого-нибудь из негров или цветных.
Таннер заметил, что Берни вздрогнул.
- Я сегодня весь день был дома.
- Хорошо...
- Капитан... - Остерман сделал шаг вперед. - Кто-то проник в дом и зверски
убил щенка. Это мог быть грабитель. Мистера и
миссис Таннер пытались ограбить в прошлую среду. Наверное, следует проверить...
Он не успел договорить. Маколифф медленно повернул голову и смерил его
взглядом, полным нескрываемого презрения.
- Я займусь этим, мистер... - шеф полиции заглянул в свою записную книжку,
- мистер Остерман. А сейчас мне хотелось бы,
чтобы мистер Таннер рассказал, что происходило здесь этой ночью. Я буду
признателен вам, если вы позволите ему сделать это.
С вами я тоже поговорю, когда придет время.
Таннер всячески старался привлечь внимание Дженкинса, но тот упорно отводил
глаза. Журналист никак не мог решить, о
чем он должен говорить, или, вернее, о чем он говорить не должен.
- Ну что, мистер Таннер... - Маколифф опустился на стул и снова взял в руки
записную книжку. - Начнем с самого утра. И
не забудьте о визитах почтальона или посыльных из магазинов, если таковые были в
течение дня.
Таннер начал было рассказывать, но в этот момент со второго этажа раздался
громкий голос Макдермотта:
- Капитан! Поднимитесь на минуту сюда! В комнату для гостей...
Не говоря ни слова, Берни стал подниматься по лестнице впереди Маколиффа.
За ними последовала Лейла.
Тут же Дженкинс приблизился к Таннеру и тихо заговорил:
- У меня мало времени. Слушайте. Ни при каких обстоятельствах не упоминайте
об "Омеге". Поняли? Ни слова! Я не мог
предупредить вас раньше, так как рядом все время были Остерманы.
- Но почему? Ведь все ясно! Что же мне говорить? Почему я снова должен
лгать?
- Маколифф не из нашего ведомства. Ему ничего не известно о проведении
операции. Расскажите правду о вечеринке. И
все!
- Вы хотите сказать, что он ни о чем не знает?
- Да. Я же говорю вам, что его не информировали.
- А как же люди вокруг дома? А патрули в роще?
- Это не его люди... Если вы заговорите об этом, он решит, что вы
сумасшедший. И тогда Остерманы все поймут. Если вы
сошлетесь на меня, я буду все отрицать.
- Вы что, не доверяете Маколиффу?
- Дело не в этом. Он хороший полицейский, но у него мания величия - он мнит
себя местным Наполеоном, поэтому мы
решили не использовать его, во всяком случае открыто. Но он может помочь нам в
силу своего служебного положения.
Попросите его выяснить, куда поехали Тримейны и Кардоуны.
- Кардоун напился, Тримейн повез его домой.
- Пусть выяснит, сразу же они отправились домой или нет. Маколифф обожает
снимать показания; он тут же уличит их,
если они солгут.
- Но каким образом я...
- Сделайте вид, что вы волнуетесь за друзей. Это будет выглядеть
естественно. И помните, развязка близка.
В гостиную вернулся Маколифф. Макдермотт "по ошибке" принял продольную
защелку на окне за следы взлома.
- Продолжим, мистер Таннер. Значит, к вам приехали гости. И что же было
дальше?
Джон Таннер, тщательно подбирая слова, описал события прошедшего вечера и
ночи. Спустившиеся сверху Лейла и Берни
Остерман немного дополнили его рассказ. Уложив детей в кабинете, Элис тоже
пришла в гостиную, но не смогла ничего
добавить.
- Прекрасно, леди и джентльмены... - Маколифф встал со своего стула.
- А остальных вы не собираетесь допрашивать? - Таннер тоже поднялся и
теперь стоял прямо напротив шефа полиции.
- Я как раз хотел попросить разрешения воспользоваться вашим телефоном. Мы
должны предупредить их.
- Разумеется.
- Дженкинс, позвоните Кардоунам. Сначала я поговорю с ними.
- Слушаюсь, сэр.
- А как же Тримейны?
- Всему свое время, мистер Таннер. После того как мы побеседуем с
Кардоунами, я обязательно повидаюсь и с ними.
- Чтобы они не успели договориться между собой? - ехидно спросил Остерман.
- Совершенно верно, мистер Остерман. Вы знакомы с нашими методами работы? -
Маколифф не скрывал, что Берни его
раздражает.
- Я каждую неделю сочиняю полицейские отчеты и инструкции...
- Мой муж пишет сценарии для телевидения и кино, - пояснила Лейла.
- Капитан... - окликнул Дженкинс Маколиффа. - У Кардоунов никто не
отвечает.
- Звони Тримейнам.
Все в комнате в напряженном молчании ждали, пока Дженкинс наберет очередной
номер. Быстро переговорив с кем-то,
Дженкинс положил трубку.
- Та же картина, капитан. Дочь Тримейнов говорит, что их тоже нет дома.
Джон и Элис молча сидели в гостиной. Остерманы поднялись к себе наверх.
Полицейские уехали на поиски пропавших
Кардоунов и Тримейнов.
И у Джона и у Элис было тяжело на сердце. Элис уже решила для себя, кто
убил щенка. Джона же мучила мысль, что теперь
"Омега" предупреждает не Фоссета, а его, Таннера, или все-таки Берни.
- Это сделал Дик, да? - наконец заговорила Элис.
- Дик? - рассеянно переспросил Таннер.
- Он угрожал мне. Он зашел на кухню и угрожал мне.
- Угрожал? - опять переспросил Таннер. В голове его застучало... Если это
так, то почему люди Фоссета не появились
раньше? - Когда? Как угрожал?
- Когда они уже собрались уезжать... То есть я не хочу сказать, что он
угрожал лично мне, - сбивчиво объясняла Элис, - он
говорил вообще, обо всех нас.
- Что он сказал? - Таннер надеялся, что люди Фоссета слышат его. Он
напомнит им об этом позднее.
- Он сказал, что ты не имеешь права судить не разобравшись и что ты должен
сначала попытаться понять...
- Что еще?
- Он сказал... что все люди притворяются... Да, он так и сказал... Он
советовал мне помнить, что на самом деле люди не
всегда таковы, какими они нам кажутся. Просто одни умеют притворяться лучше, а
другие - хуже.
- Но где же здесь угроза, Эли? Может быть, он говорил о чем-то другом?..
Элис пожала плечами. Затем со вздохом добавила:
- Должно быть, эта баснословная сумма...
- О чем ты?
- О том деле, в которое Джо и Дика втянул Джим Лумис и которое ты взялся
расследовать.
"О Господи, - подумал Таннер, - все смешалось, правда и вымысел". Он уже
успел позабыть о своей маленькой лжи.
- Да, оно сулит крупные барыши, - торопливо подтвердил он, боясь, что Элис
все же поймет, что деньги - недостаточный
мотив. Он решил упредить ее. - Тут дело не только в деньгах. Пострадала бы их
репутация. После такого скандала им никогда
не отмыться.
Элис безучастно смотрела на единственную горящую в комнате лампу.
- Тогда наверху ты... подумал, что это сделала Лейла.
- Я ошибся.
- Но ведь ее комната и в самом деле напротив...
- Это не имеет значения. Мы обсуждали такую возможность с Маколиффом. Кровь
на полу свернулась и уже почти
засохла... Щенка убили несколько часов назад.
- Наверное, ты прав, - проговорила Эли и вспомнила, как Лейла подслушивала
их разговор с Тримейном.
Часы на камине показывали двадцать минут шестого. Они решили, что лягут в
гостиной, напротив кабинета, где спали дети.
В половине шестого раздался телефонный звонок. Маколифф сообщил, что
полиция не нашла Тримейнов и Кардоунов. Он
сказал, что собирается заявить об их исчезновении и объявить розыск.
- Может быть, они просто решили поехать в Нью-Йорк? - высказал
предположение Таннер. - Или заехали в один из местных
ночных баров... - Мысль его лихорадочно работала. Если будет объявлен розыск,
"Омега" затаится и весь этот кошмар
затянется неизвестно на сколько. - Не нужно спешить. Дайте им время. Они же всетаки
наши друзья!
- Не могу с вами согласиться. Все увеселительные заведения закрываются не
позже четырех утра.
- Ну, может быть, они остановились в отеле?
- Об этом мы скоро узнаем. При объявлении розыска отели и больницы
проверяются в первую очередь. Таннер совсем упал
духом.
- А вы проверили близлежащие городки? Я знаю там несколько частных
клубов...
- Мы тоже о них знаем и все проверим.
Таннер понимал, что должен что-нибудь придумать, чтобы дать время Фоссету
восстановить контроль над ситуаций. Его
люди сейчас все слышат. Они, несомненно, поняли грозящую опасно
...Закладка в соц.сетях
