Жанр: Боевик
Уик-энд Остермана
...д по
подъездной дорожке, ожидая от хозяев знака, что приезжие - свои. Дженет
бросилась по зеленой лужайке к машине. Дверца
такси отворилась, и из машины вышли Остерманы. Оба держали в руках нарядные
коробки с подарками. Шофер вынес и
поставил на траву большой кожаный чемодан.
Таннер наблюдал за происходящим из окна гостиной. На Берни был свободного
покроя светлый летний пиджак и широкие
светло-голубые брюки; на Лейле - белый костюм с золотой цепочкой вокруг талии и
широкополая шляпа, скрывавшая поллица.
Типичные преуспевающие калифорнийцы, однако некоторые мелочи говорили о
том, что Берни и Лейла обзавелись
настоящими деньгами лишь недавно.
Таннер, наблюдая за тем, как Берни и Лейла обнимают подбежавшую к ним
девочку, подумал: может быть, киносценарии и
телесериалы лишь искусное прикрытие, побочное занятие, "крыша", как сказал бы
Фоссет.
Таннер взглянул на часы. Пять минут шестого... Остерманы приехали раньше,
чем обещали. Это их первая ошибка. А может
быть, они не ожидали, что он будет дома. Обычно в те дни, когда приезжали
Остерманы, он уходил из студии Вудворта
пораньше, но все равно редко попадал домой раньше половины шестого. Лейла
сообщила в письме, что их самолет прилетает
из Лос-Анджелеса в аэропорт Кеннеди около пяти. Самолет мог опоздать - это было
бы понятно. Но чтобы он приземлился
раньше, чем положено по расписанию, вряд ли возможно.
Им придется придумывать объяснение. Впрочем, возможно, они не сочтут нужным
ничего объяснять.
Из кухни выбежала Элис.
- Джонни! Слышишь, как лает щенок? Это Берни и Лейла. Что ты стоишь?
- Я... подумал, пусть Дженет первая встретит их.
- Иди, иди же скорее, глупый! Я сейчас, только поставлю таймер, а то у меня
все пригорит.
Жена снова скрылась на кухне, а Таннер медленно двинулся к входной двери.
Он с замирающим сердцем смотрел на
дверную ручку, ощущая примерно то же, что испытывает начинающий актер перед
первым выходом на сцену. Он совершенно
не знал, как должен себя вести.
Облизнув пересохшие губы, он сжал пальцами ручку, дернул на себя дверь и
шагнул на улицу.
Уик-энд Остермана начался.
- Привет, писаки! - с широкой улыбкой воскликнул он. Это было его обычное
приветствие. Берни оно очень нравилось.
- Джонни!
- Здравствуй, дорогой!
Они стояли в тридцати ярдах от него, улыбались и махали руками. Но даже
издалека Таннер видел, что глаза их не смеются.
На долю секунды Берни перестал улыбаться и застыл с поднятой рукой.
Это длилось лишь мгновение. Затем он снова стал таким, как всегда.
- Джонни, как я рада тебя видеть! - Через лужайку к нему спешила Лейла.
К своему удивлению, Джон Таннер ответил на приветственное объятие Лейлы с
большей теплотой, чем сам ожидал, и понял
почему. Он сдал самый трудный экзамен - достойно провел первые мгновения той
встречи, которой так боялся. Лоренс Фоссет
был прав: все не так уж сложно.
"Ведите себя как обычно. Поступайте так, как будто ничего не случилось. Не
думайте больше ни о чем".
- Джон, ты прекрасно выглядишь! Просто великолепно! А где Эли, дорогой? -
спросила Лейла, отступая, чтобы дать
возможность Берни поздороваться с хозяином дома. Худые Длинные руки Берни легли
на плечи Таннера.
- На кухне, готовит праздничный обед. Проходите в дом! Сейчас я возьму ваши
вещи... Нет-нет, Дженет, милая, чемодан
дяди Берни пока для тебя еще слишком тяжел.
- О, не волнуйся, - рассмеялся Берни. - В нем только полотенце из "Плазы".
- Из "Плазы"? - Таннер удивленно поднял брови. - Я думал, вы только что
прилетели.
Остерман пристально посмотрел на него.
- Гм-м... Мы прилетели пару дней назад. Потом расскажу тебе почему...
Таннер с изумлением обнаружил, что испытывает огромное облегчение от того,
что видит Остерманов. Казалось, ничто не
изменилось: время и расстояние были бессильны против их дружбы. Они оживленно
беседовали, рассказывали старые
анекдоты, вспоминали события, происходившие, казалось, давным-давно. И Таннер
был даже рад, что Берни рядом -
задумчивый, мягкий Берни с его вечными историями о жизни голливудского
"супермаркета". Берни смеялся над собой и над
своим профессиональным миром, потому что чувствовал себя его полноправным
членом.
В памяти Таннера всплыли слова Фоссета:
"...Вы быстро войдете в роль. Это всегда так бывает..."
Опять этот Фоссет оказался прав...
Беседуя с Берни, Таннер заметил, что Лейла то и дело переводит взгляд с
него на мужа. Один раз он поймал ее взгляд, и она
тут же опустила глаза, как школьница, получившая выговор.
В кабинете зазвонил телефон. От этого звонка вздрогнули все, кроме Элис. У
дивана в гостиной стоял еще один аппарат, но
Джон, словно не замечая его, прошел мимо Остерманов в кабинет.
- Я поговорю там. Это, наверное, с телестудии. Закрывая за собой дверь, он
услышал слова Лейлы, которая, понизив голос,
обратилась к Элис:
- Дорогая, Джонни, по-моему, сильно встревожен? Что-нибудь случилось? Берни
все время говорит и говорит, так что
никому нельзя слова вставить.
- Встревожен... - откликнулась Элис. - Если бы ты видела его вчера!
Телефон продолжал звонить. Таннер понимал, что должен ответить, иначе это
может показаться подозрительным. И все же
ему хотелось услышать, как Остерманы отреагируют на то, что будет говорить им
Эли.
В конце концов, он решился на компромисс. Он снял трубку, прижал ее к
животу и прислушался к разговору в гостиной.
Его насторожило, что Берни и Лейла воспринимали рассказ Эли слишком бурно,
предвосхищая ее слова, задавая вопросы до
того, как она успевала закончить предложение. Они что-то знали...
- Алло? Алло? Алло? Алло? - В трубке звучал взволнованный голос Джо
Кардоуна.
- Алло, Джо? Извини. Я выронил трубку...
- Я не слышал удара.
- Ковер очень мягкий.
- Где? В твоем кабинете с паркетным полом?
- Что-нибудь случилось, Джо?
- Да нет, так... На работе сегодня запарился. Биржу лихорадит как
никогда...
- Ну, слава Богу! Теперь ты говоришь как настоящий бодрый Джо, которого мы
ждем к обеду.
- Что, все уже у вас?
- Нет. Пока только Берни и Лейла.
- Они что-то рано. Мне казалось, что их самолет прилетает в пять.
- Они прилетели на пару дней раньше.
Кардоун начал было говорить, но оборвал себя на полуслове. Он словно
задохнулся от неожиданно пришедший в голову
мысли.
- Странно, что они не позвонили... То есть что не сообщили мне... А тебе
они звонили?
- Нет. По-моему, у них были какие-то дела в Нью-Йорке.
- Да, наверное, только я считал... - Кардоун снова замолчал, не закончив
предложения. Таннер подумал, что Кардоун
пытается убедить его в том, что они не встречались с Остерманами.
- Берни обещал все рассказать нам.
- Да, конечно, - рассеянно произнес Кардоун, словно не слыша его слов. -
Да... Я, собственно, хотел только предупредить
тебя, что мы немного задержимся. Я приму душ... До встречи.
- До встречи, - сказал Таннер и повесил трубку, удивляясь собственному
спокойствию. Он с удовольствием отметил, что сам
направлял беседу. Он, а не Кардоун. Кардоун нервничал и позвонил вовсе не для
того, чтобы сказать, что опоздает.
( Да, собственно говоря, он и не опаздывал.
( Кардоун позвонил, чтобы узнать, пришли ли остальные. И придут ли вообще.
Таннер вернулся в гостиную и сел на диван.
- Джон, дорогой, Эли нам все рассказала. Какой ужас! Какой кошмар!
- Очень странное происшествие, Джон! Полиция считает, что это ограбление?
- Так считает "Нью-Йорк таймс". Очевидно, это официальная версия.
- Я ничего не видел в "Таймс", - твердо заявил Берни.
- Заметка была внизу на последней странице. Завтра в местной газете об этом
происшествии расскажут подробнее.
- Я никогда не слыхала о таких странных ограблениях. - Лейла наморщила лоб.
- Меня бы не устроила такая версия.
Берни бросил на нее быстрый взгляд.
- Не знаю... Вообще, все очень ловко проделано. Никаких улик, никаких
следов насилия...
- Я не понимаю одного - почему нас не оставили в гараже? - Элис повернулась
к мужу. Но он еще не успел придумать
убедительного ответа на этот вопрос.
- А как это объясняет полиция? - спросил Берни.
- Говорят, что грабители использовали какой-то слабоядовитый газ, потому
что не хотели, чтобы, придя в себя, Элис и дети
увидели их. Полиция считает, что они действовали очень профессионально.
- А по-моему, очень странно, - поежилась Лейла. - Как это пережили дети?
- Рей сразу стал героем в глазах соседских мальчишек, - сказала Элис, - а
Дженет, кажется, до сих пор не поняла, что
произошло.
- А где Рей? - Берни выразительно указал на большой пакет, стоявший в
коридоре. - Надеюсь, он по-прежнему увлекается
аэропланами? Я привез ему модель с дистанционным управлением.
- Рей будет в восторге, - улыбнулась Элис. - Он сейчас в подвале - Джон
отдал его полностью в распоряжение Рея.
- Нет, он на улице, в бассейне, - резко перебил ее Таннер и тут же заметил,
как Берни бросил на него удивленный взгляд.
Даже Эли опешила от его неожиданной грубости.
"Ну и что, - подумал Таннер, - пусть знают, что я все время начеку, что я в
курсе всего, что происходит в доме".
У парадного снова залаял щенок, и послышался шум подъезжающего автомобиля.
Элис подошла к окну.
- Это Дик и Джинни. А Рей вовсе не в бассейне, - с улыбкой повернулась она
к Джону. - Он встречает гостей у парадного.
- Должно быть, он услышал, как они подъехали, - неловко вставила Лейла.
Таннер с удивлением спросил себя, зачем она сказала это. Вышло так, словно
Лейла защищала его. Он подошел к парадной
двери и распахнул ее.
- Подойди-ка сюда, сынок. Здесь тебя тоже ждут друзья. Когда мальчик увидел
Остерманов, глаза его загорелись.
Остерманы никогда не приезжали в гости с пустыми руками.
- Тетя Лейла, дядя Берни! Здравствуйте! - Тринадцатилетний Реймонд Таннер
покорно затих в объятиях Лейлы, а затем,
немного робея, по-мужски пожал руку Берни.
- Мы тебе кое-что привезли. Собственно, это твой приятель Мерви предложил
сделать тебе такой подарок. - Берни вышел в
холл и взял в руки пакет. - Думаю, он тебе понравится.
- Большое спасибо! - Мальчик принял подарок и бросился в столовую
развязывать пакет.
Вошла Вирджиния Тримейн. На ней была блузка в разноцветную полоску покроя
мужской сорочки и облегающая фигуру
трикотажная юбка, подчеркивавшая ее соблазнительные формы. Многие жительницы
Сэддл-Вэлли осуждали Джинни за ее
экстравагантность, но в этом доме ее любили как близкого друга.
- Я говорила Дику о твоем звонке в среду, - обратилась она к Таннеру, - но
он сказал, что ты так и не смог до него
дозвониться. Его, беднягу, весь день продержали на каком-то идиотском совещании
с промышленниками из Цинциннати,
Кливленда и еще откуда-то... Лейла, милочка! Берни, дорогой! - Джинни чмокнула
Таннера в щеку и своей танцующей
походкой устремилась к Остерманам.
В дверях показался Ричард Тримейн. Его взгляд был Устремлен на Таннера.
Видимо, то, что он увидел, его обрадовало.
Таннер, почувствовав на себе взгляд адвоката, быстро повернулся. Тримейн не
успел отвести глаза. Адвокат смотрел на него
как врач на больного, которому он уже поставил диагноз.
На какой-то миг оба смешались, но затем Таннер ощутил такую же легкость,
что и при встрече с Остерманами. Видимо, то
же самое почувствовал и Тримейн.
- Привет, Джон. Жаль, что ты не смог до меня дозвониться. Джинни говорила,
что тебе нужен был совет...
- Я думал, ты уже читал...
- О чем?
- Нью-йоркские газеты уделили этому лишь несколько строк, но подожди, вот
завтра выйдет местный еженедельник - и мы
сразу станем знаменитостями.
- Не понимаю, о чем ты говоришь?
- Нас же ограбили в среду! Ограбили и увезли Элис с детьми, предварительно
отравив их хлороформом или какой-то
дрянью.
- Ты шутишь?
- Нисколько не шутит. - В холл вошел Остерман и направился к Тримейну. -
Как дела, Дик?
- Берни! Здравствуй, дружище! - Они пожали друг другу руки, но Тримейн
продолжал настороженно поглядывать в сторону
Таннера.
- Ты слышал, что он говорил? Нет, ты слышал? - повторял он. - Скажите, ради
Бога, что тут у вас случилось? Я не был в
городе со вторника. Не смог вырваться даже на ночь.
- Мы тебе все расскажем. Попозже. Я пойду организую чего-нибудь выпить.
Таннер быстро удалился. Реакция Тримейна однозначно указывала на то, что
Тримейн испугался. Иначе зачем он не
преминул сообщить, что его не было в городе?
Приготовив напитки для Тримейнов, Таннер прошел по кухне и выглянул в окно
- за бассейном темнела кромка рощи. Хотя
отсюда ему никого не было видно, он знал, что там сейчас дежурят люди Фоссета.
Они слышат все, что происходит в доме.
- Эй, Джон! Серьезно, что случилось? - В кухню вошел Тримейн. - Честное
слово, я ничего об этом не слышал... Ну, о том,
что произошло в среду. Почему ты мне не позвонил?
- Я пытался. Я даже позвонил по номеру, который мне дала твоя секретарша.
На Лонг-Айленд... кажется, в "Ойстер-Бей".
- О черт! Тебе или Эли нужно было рассказать обо всем Джинни. Я бы уехал с
этой чертовой конференции.
- Все уже позади. Лучше выпьем.
Тримейн поднес к губам стакан. Однако отделаться от него было не так
просто.
- Послушай, а почему ты вдруг стал звонить мне?
У Таннера замерло сердце. Глупо, но он не был готов к этому вопросу.
- Я... мне не понравилось то, как взялась за это дело полиция.
- Полиция? Капитан Маколифф?
- Я не говорил с капитаном Маколиффом.
- Разве ты не давал показания?
- Э-э... Давал. Меня допрашивали Дженкинс и Макдермотт.
- Гм... А где же был сам начальник?
- Не знаю. Когда я давал показания, его в управлении не было.
- Ну хорошо. Мака там не было. Ты говоришь, тебя допрашивали Дженкинс и
Макдермотт. Элис сказала мне, что как раз
они обнаружили вас...
- Да. Это меня и встревожило.
- Что - это?
- Мне не понравилось, как они себя вели. Тогда, во всяком случае, не
понравилось. Теперь я остыл. А когда я звонил тебе в
среду, то был просто обескуражен.
- Да? А что тебя насторожило? Что тебя не устраивало? Халатность полиции?
Ущемление твоих прав? Что?
- Сам не знаю. Дик. Меня охватила паника, вот и все. А в таких случаях
всегда хочется посоветоваться с адвокатом.
- Мне - нет. Мне хочется выпить. - Тримейн пристально смотрел в лицо
Таннеру. Таннер моргнул, как нашкодивший
мальчишка, не выдержавший укоризненного взгляда взрослого.
- Все уже позади. Пойдем в гостиную.
- Ладно, может быть, поговорим попозже. Может, я чего-то не понял...
Таннер пожал плечами. Он чувствовал, что Дику совсем не хочется
возвращаться к этому разговору. Адвокат был напуган, и
ему изменила профессиональная привычка докапываться до сути. Когда он вышел,
Таннер подумал, что, вероятнее всего,
Тримейн говорил правду. Его действительно не было здесь в среду.
Но кто же тогда это сделал?
Было уже шесть, а Кардоуны еще не появлялись. Никто не спрашивал почему.
Час пролетел незаметно, и если их отсутствие
кого-то и встревожило, то это умело скрывали. В десять минут седьмого Таннер
обратил внимание на такси, медленно
проехавшее мимо его дома. Солнечные лучи отражались яркими вспышками на черном
лаке автомобиля. За стеклом на
мгновение мелькнуло знакомое лицо - сзади водителя сидел Джо Кардоун. Джо
проверял, собрались ли гости, все ли на месте.
Минут через сорок к парадному подкатил "кадиллак" Кардоунов. Когда они
вошли в дом, то сразу стало ясно, что Джо уже
навеселе. Он никогда не был любителем спиртного и пил очень редко. Теперь же его
голос звучал несколько громче обычного.
- Верни! Лейла! Добро пожаловать в восточную метрополию!
Бетти Кардоун, полноватая и чопорная, с улыбкой следовала за мужем. Мужчины
обменялись рукопожатиями, их жены
расцеловались.
- Бетти, ты чудесно выглядишь, - сказала Лейла. - Джо... Боже мой, Джо!
Настоящий атлет... Берни, давай построим
гимнастический зал, и тогда я тебе покажу!
- Не дам в обиду моего Берни! - Кардоун с улыбкой сгреб Остермана в охапку.
- Проучи ее, Джо, - хохотнул Берни. - Как поживают маленькие разбойники,
Бетти? Наверное, житья не дают вашей
принцессе? - Остерман обнял Бетти за плечи.
Таннер отправился на кухню и в коридоре столкнулся с Эли, которая несла
блюдо с закусками.
- Все готово. Можно идти к столу. Я только на минутку присяду... Принеси
мне что-нибудь выпить, дорогой.
- Сейчас. Джо и Бетти приехали. Элис улыбнулась.
- Я уже слышу... Что случилось, милый? Ты как-то странно выглядишь.
- Нет, ничего. Меня беспокоит этот ажиотаж вокруг программы Вудворта - надо
бы позвонить в студию. Элис внимательно
посмотрела на мужа.
- Пожалуйста... Все уже здесь. Это наши лучшие друзья. Давай забудем обо
всем. Не думай о том, что произошло в среду...
Пожалуйста, Джонни.
Таннер перегнулся через блюдо с закусками и поцеловал жену.
- Не преувеличивай, - сказал он, вспомнив наставления Фоссета. - Все в
порядке. Просто мне действительно нужно
позвонить в студию.
Очутившись на кухне, Таннер снова подошел к окну. Шел уже восьмой час, и
солнце скрылось за кронами деревьев. Их
длинные тени пролегли через внутренний двор и бассейн. Там, в роще, прятались
люди Фоссета.
Как сказала Эли? "Все уже здесь. Наши лучшие друзья..."
Изысканный а-ля фуршет из блюд с соусом кэрри стал очередным триумфом Элис.
Женщины, как всегда, заторопились с
вопросами, а польщенная хозяйка с видимым удовольствием раздавала кулинарные
рецепты. Мужчины, как обычно, лениво
поспорили о достоинствах и недостатках различных бейсбольных команд, затем Берни
с присущим ему юмором приступил к
описанию методов работы голливудского телевидения.
Пока женщины убирали посуду в столовой, Тримейн снова решил поговорить с
Таннером об ограблении.
- Нет, в самом деле, Джон, что произошло у вас в среду? Давай откровенно...
Я не верю в эту историю с ограблением.
- Почему? - пожал плечами Таннер.
- Потому что это бессмысленно.
- В таких случаях никто не использует газ, - вставил Кардоун. - Могут
оглушить, завязать глаза, всадить пулю в затылок. Но
газ...
- Не знаю... Я предпочитаю безобидный газ, а не пулю в затылок.
- Джонни, - негромко окликнул его Остерман и красноречиво указал глазами в
сторону столовой. Бетти вышла из кухни и
принялась убирать со стола тарелки. Она улыбнулась, и Берни кивнул в ответ. - Ты
сейчас над чем-нибудь работаешь? Я имею
в виду дела, на которых можно нажить себе врагов...
- У меня всегда много работы...
- А что-нибудь похожее на операцию в Сан-Диего есть?
Кардоун бросил настороженный взгляд на Остермана. Что это - хитрый ход? Все
знали, что в Сан-Диего проводилась
операция против мафии.
- Нет. Во всяком случае, я об этом не знаю. Мои люди работают в нескольких
направлениях, но ничего похожего у нас пока
не было. По крайней мере, мне об этом не докладывали. Но мои лучшие репортеры
часто работают по своей собственной
программе... Ты хочешь сказать, что это происшествие могло быть как-то связано с
моей работой?
- А сам ты об этом не думал? - вмешался Тримейн.
- Нет... Я - профессиональный репортер. Ты же не боишься нажить врагов
всякий раз, когда берешься за сомнительное
дело?..
- Бывает, но...
- Я читал об этом вашем шоу в прошлое воскресенье, - сказал Кардоун,
опускаясь на диван рядом с Тримейном. - У Ральфа
Эштока много влиятельных друзей в разных ведомствах.
- Чепуха!
- Совсем нет. - Джо Кардоун потер подбородок. - Я встречался с этим парнем.
Мстительный тип.
- Но он же не сумасшедший, - покачал головой Остерман. - Нет, это вряд ли
возможно.
- Почему это не может быть простым ограблением? - Таннер закурил сигарету и
повернулся к друзьям, пытаясь сохранять
спокойствие.
- Потому что, черт возьми, так никто никогда не грабит! - воскликнул
Кардоун.
- Да? - Тримейн взглянул на Кардоуна, сидевшего рядом с ним на диване. - А
ты что, эксперт по ограблениям?
- Не больше чем вы, господин адвокат, - сухо ответил Джо.
Элис чувствовала, что уик-энд начался как-то неестественно. Возможно, это
впечатление складывалось оттого, что голоса
звучали громче и смех повторялся чаще, чем это бывало раньше во время их встреч.
Обычно, когда приезжали Остерманы, вечер начинался спокойной и неторопливой
беседой о семейных проблемах и
новостях. Берни и Лейле всегда удавалось разбудить в них самое доброе, заставить
их по-настоящему поговорить друг с
другом. Ее муж называл это "синдромом Остермана".
Сегодня же никто не отваживался заговорить о чем-нибудь серьезном. Ни слова
о личном - за исключением, конечно,
ужасного происшествия в среду.
С другой стороны, Элис отдавала себе отчет в том, что более всего ее
тревожило состояние мужа. Относительно других она
могла ошибаться, но Джон вел себя очень странно. Она никогда еще не видела его
таким раздраженным.
Женщины вернулись в гостиную, и Элис одна убирала остатки еды со стола в
холодильник. Нет, она больше не станет
слушать этих глупых разговоров Бетти и Джинни. Да, она может позволить себе
держать прислугу, точно так же, как они. Но
она никогда не потерпит второй хозяйки на собственной кухне.
Еще в доме отца Элис на это насмотрелась. Отец называл прислугу
"апостолами". "Апостолы", которые убирали, мели и
чистили. Мать звала их просто "прислугой", но это ничего не меняло, фактически
хозяйством заправляли посторонние люди.
Элис тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Может быть, она просто
выпила лишнего? Она открыла кран и умылась
холодной водой. В дверях кухни показался Джо Кардоун.
- Хозяин сказал мне, что если я хочу выпить, то могу налить себе сам на
кухне.
- Конечно, Джо. Заходи. Ты видишь здесь что-нибудь стоящее?
- Разумеется. Превосходный джин, чудесный тоник... Эй, что случилось? Ты
плакала?
- Нет, что ты... Я просто сполоснула лицо.
- У тебя щеки все мокрые...
Джо поставил бутылку с джином на стол и приблизился к ней.
- Скажи откровенно, у вас неприятности? Ну ладно, об этом странном
ограблении в среду Джонни мне рассказал, но... Но
если есть еще какие-нибудь проблемы, не надо от меня скрывать, о'кей? То есть я
хочу сказать, что если он вздумал играть с
огнем...
- С огнем?
- Ну, залез в долги, набрал кредитов и... У меня есть клиенты в "Стандарт
мьючиал" и даже кое-какой капитал. Я знаю эту
компанию... Вы с Джонни живете на широкую ногу, а ведь по нынешним временам
шестьдесят тысяч долларов за вычетом
налогов - не такие уж большие деньги.
У Элис Таннер перехватило дыхание.
- По-моему, с деньгами у Джона все в порядке.
- Это все очень относительно. Мне кажется, Джон слишком увяз в своих делах.
Сейчас он, конечно, ни за что не решится
оставить свое маленькое королевство, чтобы поискать что-нибудь более стоящее.
Это его дело. Его и твое. Но я хочу, чтобы ты
передала ему... Я его друг. Добрый друг. И я чист. Понимаешь, чист. Если ему
что-то нужно, то пусть он позвонит мне. Ты
скажи ему, хорошо?
- Джо, я очень тронута. Нет, в самом деле... Но думаю, что в этом нет
необходимости.
- Но ты передашь ему?
- Скажи ему сам. У нас с Джоном молчаливое соглашение - мы договорились не
затрагивать больше вопросов о его
заработке, потому что, честно говоря, я с тобой согласна...
- Тогда у вас будут проблемы.
- По-моему, ты преувеличиваешь...
- Надеюсь, что ты окажешься права. И все же передай ему... - Элис не успела
ничего сказать, как он уже вышел из кухни.
Она наморщила лоб. Джо пытался что-то втолковать ей, но она не поняла что.
- Никто не давал тебе и всей вашей репортерской братии права считать себя
непогрешимыми. Я устал от этого! Я
сталкиваюсь с этим каждый день! - воскликнул стоявший у камина Тримейн, не
скрывая раздражения.
- Никто и не утверждает, что мы безгрешны, - возразил ему Таннер. - Но в то
же время никто не может запретить нам
добывать объективную информацию.
- Но если эта информация способна нанести ущерб тон или другой стороне, вы
не имеете права предавать ее гласности! Если
это неопровержимые факты, то они должны прозвучать в суде. Вы должны ждать, пока
свое слово скажет закон.
- Это невозможно, ты сам прекрасно понимаешь.
Тримейн помолчал, потом горько улыбнулся.
- Да, понимаю. Если быть реалистом, компромисс здесь действительно
невозможен.
- А ты уверен, что хочешь найти компромисс? - спросил Таннер.
- Конечно, - очень серьезно сказал Тримейн.
- Зачем? Ты в любом случае имеешь преимущество. Если ты выиграл -
прекрасно. Проиграл - ты можешь заявить, что на суд
оказывали давление средства массовой информации, и обжалуешь приговор.
- Выиграть дело в апелляционном суде очень сложно, - заметил Бернард
Остерман. Он сидел на полу, прислонившись
спиной к дивану. - Это знаю даже я. Такие случаи просто сенсация, ибо они очень
редки.
- И потом, апелляция стоит денег, - пожав плечами, добавил Тримейн, -
которые чаще всего тратятся впустую. Особенно
когда апеллируют корпорации.
- Тогда попридержите прессу, если дело уж слишком горячее. Это нетрудно. -
Джо допил свой джин и посмотрел Таннеру
прямо в лицо.
- Нет, трудно, - подала голос сидевшая в кресле напротив дивана Лейла. -
Для этого прежде нужно занять твердую позицию.
И что значит "попридержите"? Кто возьмет на себя ответственность? Именно это и
имел в виду Дик. Невозможно что-то
предпринимать, предварительно не определившись, на чьей ты стороне.
- Я рискую навлечь на себя гнев мужа, - смеясь, сказала Джинни, - и все же
считаю, что информированная общественность -
это не менее важно, чем независимый суд. Возможно, что эти два момента
взаимосвязаны. Я на твоей стороне, Джон.
- Это опять же все очень субъективно, - перебил ее муж. - Кто может
определить, что есть объективная информация, а что -
субъективная интерпретация фактов?
- Но правда-то все-таки одна, - неожиданно заметила Бетти. Она не сводила
глаз с мужа - тот слишком много пил.
- Чья правда? Какая правда?.. Давай представим себе гипотетическую
ситуацию, в которой действуют Джон и я. Скажем, я
шесть месяцев работаю над созданием корпорации. Как Устный юрист, я взялся
помочь людям, в правоту и благие намерения
которых искренне верю: слияние нескольких компаний поможет сохранить тысячи
рабочих мест, фирмы, стоявшие на грани
банкротства, обретут новую жизнь. Но вот появляются несколько человек, кот
...Закладка в соц.сетях
