Жанр: Боевик
Рукопись Ченселора. На повестке дня икар.
...ание умов началось. Мне кажется, вам нужно просмотреть и прослушать
видеозапись.
- Хорошо.
Они быстро покинули кабинет Браво и прошли к отделанной металлом двери
лифта в конце передней, Минуту спустя Сент-Клер и Варак входили в небольшую
студию в подвале. Аппаратура уже была подготовлена.
- Мы начнем сначала. Это - видеозапись. - Варак включил видеомагнитофон на
стене возник светлый квадрат. - Было бы слишком неосторожно помещать камеру в
доме. Между прочим, она приводится в действие автоматически. Прошу иметь это в
виду.
Появилось изображение дома Макэндрю. Но, если судить по яркости, дело
происходило не вечером, когда подъехали Ченселор и "Элисон, а солнечным днем.
Варак нажал кнопку-пленка остановилась, кадр на стене замер.
- Да, - подтвердил Варак, - камера была приведена в действие. Она очень
чувствительна. Секундомер показывает, что все происходило около трех часов
пополудни.
Кто-то вошел в дом, очевидно с черного хода, и находился вне досягаемости
камеры.
Варак снова нажал на кнопку - кинолента ожила. Потом снова остановилась.
Проектор автоматически выключился. Сент-Клер опять вопросительно взглянул
на Барака.
- Теперь они в доме. Съемка стала невозможна. Перейдем к прослушиванию. -
Варак нажал кнопку магнитофона.
Послышался звук шагов, скрип открываемой двери, и снова звук шагов, и скрип
еще одной двери.
- Двое мужчин, - пояснил Варак, - а может, мужчина и крупная женщина. Судя
по громкости шагов каждый весит около семидесяти килограммов.
Они услышали серию похожих на шорох звуков, потом какой-то странный вопль,
похожий на визг. Эти звуки повторились и показались еще более страшными.
- Это какое-то животное, - сказал Варак. - Овца или поросенок. Попозже я
это выясню.
В следующие минуты были слышны пронзительные звуки, будто резали бумагу,
кожу или ткань, открывали ящики стола или серванта. Потом зазвенели стекла.
Звон сопровождали скрипучие вопли неизвестного животного, которые внезапно
перешли в визг.
- Режут животного, - спокойно пояснил Варак.
- Боже праведный! - прошептал Сент-Клер. Тут из динамика донесся
человеческий голос, произнесший лишь одно слово: "Пошли!"
Запись кончилась. Варак выключил магнитофон.
- Теперь посмотрим, что происходило примерно три часа спустя, когда прибыли
Ченселор и дочь Макэндрю. Вот виден дом. Вот его покидают те, кто проник туда
тайно. Они слишком далеко, и нельзя разобрать, что это за люди. - Варак умолк,
будто не зная, как объяснить дальнейшее. - Я кое-что вырезал из пленки и с
вашего разрешения уничтожу. Это не имеет значения для дела и лишь
свидетельствует о том, что между Ченселором и женщиной установились определенные
отношения. Может быть, ненадолго. - Понимаю. Спасибо, - сказал Браво.
Снова на мгновение появилось изображение дома. Теперь на улице было темно.
Перед подъездом остановилась машина. Из нее вышла Элисон, постояла, глядя
на дом, и пошла по дорожке к двери. Вот Ченселор с продуктовыми пакетами в
руках.
На крыльце они о чем-то поговорили. Затем Элисон открыла сумку и стала
искать в ней что-то, видимо ключи. Найдя их, она отперла дверь.
Оба, казалось, были чем-то удивлены. Завели разговор, на этот раз более
оживленный, и вошли внутрь. Дверь закрылась. Видеозапись кончилась. Не сказав ни
слова, Варак нажал на кнопку воспроизведения звукозаписи.
Голос Элисон: Несите все покупки на кухню. Звук шагов, шелест бумаги,
металлический скрип дверных петель и долгое молчание.
Голос Элисон: Отец попытался воссоздать все в духе того времени, с которым
связано ее детство. Голос Ченселора: Необыкновенная любовь! Голос Эдисон:
Необыкновенная жертвенность. Голос Ченселора: Вы недолюбливали мать? Голос
Элисон: Недолюбливала. Он был исключительный человек...
Вдруг Варак протянул руку и, нажав на кнопку. остановил магнитофон:
- В этом ключ к разгадке. Все дело в матери. Ручаюсь чем угодно, что это
так. Часон - уловка. Следующие полчаса слушайте очень, очень внимательно. Как
писатель Ченселор интуитивно поддержал ее версию, но она разубедила его. Не
преднамеренно, конечно, поскольку она, по-моему, ничего не знает.
- Я весь внимание, мистер Варак.
Они стали напряженно слушать. Несколько раз Браво быстро отводил глаза
куда-то в сторону. Так было тогда, когда донесся крик Элисон из кабинета, когда
слышались ее рыдания, когда Ченселор успокаивал ее и умело расспрашивал.
Воображение писателя казалось безграничным. "Его первоначальная мысль была
правильной, - заметил про себя Сент-Клер. Менее чем за девять недель Ченселор
добился очень многого. Ни он, ни Варак не знали каким образом, но убийство
Уолтера Ролинза было связано с досье, и вот теперь этот крамольный генерал, его
непосредственная дочь и уловка под названием "Часон". А самое главное, противник
вышел из укрытия и сделал первый шаг. И предпринятые им действия были
зафиксированы.
Сент-Клер не знал, куда приведет их Ченселор, но к досье Гувера они,
конечно, приблизились.
На стене снова появилось изображение. Вот Ченселор выходит из дома,
открывает дверцу машины, заглядывает внутрь и стремительно отшатывается. Затем
осторожно обходит машину, поднимает камень и бросается в кусты. Вот он
возвращается. Вытаскивает чемодан, выкидывает какие-то предметы из машины,
забирает багаж и уходит в дом.
Тут же включилась звукозапись: вот полилась вода, вот раздался какой-то
скрежет.
- Час назад я остановил ленту и выяснил, что же делал Ченселор. Он стирал
слово "Часов" с чемодана, - пояснил Варак. - Не хотел, чтобы ее видела дочь
Макэндрю.
Молчание. Микрофон зафиксировал скрип карандаша по бумаге. Варак прокрутил
магнитную пленку, и вот снова послышались голоса.
Голос Элисон: Питер, где ты?
Голос Ченселора: Я в кухне.
Разговор о приготовлении кофе, быстрые шаги, какое-то движение.
Голос Элисон (мягко); Ты вошел в мою жизнь. Хотелось бы знать: надолго ли
останешься в ней?
Голос Ченселора: Я хотел задать тебе тот же самый вопрос.
Голос Элисон: Ну что же, жизнь покажет.
На этом запись кончилась. Варак выключил аппаратуру и поднялся. Браво
остался сидеть и кресле, сложив руки под подбородком.
- Этот скрип, который мы слышали? - спросил он. - Неужели он писал?
- Мне кажется, да. Это похоже на него. - Удивительно, не правда ли? В такой
обстановке он возвращается к работе над романом.
- Конечно, это необычно, но стоит ли удивляться - не знаю. Если мы все
правильно поняли, роман становится для него реальностью.
Браво опустил руки на поручни кресла.
- Это значит, что вы правы в своей интерпретации романа и нам предстоит
заняться этим делом. Но неужели вы все еще считаете, что интересующий нас
человек - член Инвер Брасс? Мне не верится.
- Разрешите мне сначала задать вам вопрос. На Совещании, созванном
позавчера вечером по моей просьбе, вы сообщили членам организации о том, что
Ченселор встретился с Элисон Макэндрю?
- Если бы я этого не сделал, то сказал бы вам.
- Мне казалось, вы неодобрительно отнеслись к моей просьбе.
- Я был убежден, что ваше пожелание целесообразно выполнить хотя бы для
того, чтобы доказать вашу ошибку. - Браво говорил отрывисто, с явным
неудовольствием. - Ну а теперь что вы скажете? Вы по-прежнему считаете, что
досье в руках одного из членов Инвер Брасс?
- Это станет ясно через день-два.
- Это не ответ на мой вопрос.
- Другого ответа у меня пока нет. Честно говоря, мне кажется, что я прав.
Все свидетельствует об этом. Сент-Клер выпрямился в кресле.
- Потому что я рассказал им о Ченселоре и сообщил имя девицы?
- Не только имя, - напомнил Варак. - Вы информировали их о том, что в
послужном списке генерала отсутствуют данные за целых восемь месяцев.
- Это не доказательство. Те, кто располагает досье Гувера, знают об этом.
- Разумеется. То, что они стали использовать в качестве уловки, произошло в
Часоне именно в эти восемь месяцев. По-моему, что бы ни случилось в Часоне,
какие бы действия ни предпринял Макэндрю, все это не настолько повредило бы ему,
чтобы он вынужден был уйти в отставку. Если бы дело обстояло именно так, то в
Пентагоне нашлось бы немало людей, которые давным-давно заставили бы Макэндрю
уйти.
- Вы правы. Произошло что-то неприятное, но отнюдь не катастрофическое.
Это только часть досье, причем не самая важная.
- Да, это только прикрытие, - согласился Варак. - Случилось что-то еще,
может быть, связанное с этим. может быть, нет. Если предположить, что с делом
связан определенный человек, то "что-то еще" может вывести нас на того, у кого
находятся досье Гувера.
- Итак, вы полагаете, что за двадцать четыре часа, прошедшие между
заседанием Инвер Брасс и прибытием Ченселора в дом Макэндрю, материалы,
необходимые для уловки, были изъяты из досье, - проговорил Сент-Клер, блуждая
взглядом по сторонам. - Позавчера члены Инвер Брасс впервые услышали о
Ченселоре, не говоря уже о Макэндрю.
- Инвер Брасс как организация узнала о Ченселоре впервые, но этого нельзя
сказать о том, у кого находятся досье. Он знал о Ченселоре раньше, поскольку тот
вступил в контакт с намеченными им жертвами - Макэндрю и Ролинзом. Мне кажется,
можно не сомневаться в том, что они были жертвами.
- Ну хорошо, с этим я согласен, - сказал Браво, вставая. - Таким образом,
можно сделать один совершенно ясный вывод: Ченселор установил контакт с дочерью
генерала и вместе с ней направился в Роквилл. Наш противник, чтобы извлечь
пользу из этой встречи, пускает в ход дело с Часоном. Цель - направить Ченселора
по ложному пути.
- Совершенно верно, - твердо сказал Варак. - Иначе зачем было бы вообще
упоминать о Часоне?
- И все же, - спросил Сент-Клер, - почему это должен быть член Инвер Брасс?
- Потому что никто, кроме нас, не знал. что Ченселор установил контакт с
дочерью генерала. Я в этом уверен. Никто, кроме нас, не подслушивал его
разговоры по телефону, никто не вел за ним наблюдение. Ведь в течение двенадцати
часов после заседания Инвер Брасс совершается налет на дом Макэндрю и проводится
сложная операция с целью ввести Ченселора в заблуждение. Этих двенадцати часов
было достаточно, чтобы изучить послужной список Макэндрю и придумать дело с
Часоном.
- Весьма убедительно, - грустно кивнул Сент-Клер.
- С фактами не поспоришь. Я бы много дал, чтобы они были менее убедительны.
- Видит бог, я тоже. Член Инвер Брасс! Самые уважаемые люди в стране! Вы
говорите, что это вероятно, а я все-таки считаю это невозможным.
- Ченселор иного мнения. Для него это было очевидно с самого началаю
-Когда мы занялись им, вы сами говорили, что его ничто не остановит.
Кстати, он называет свой прообраз Инвер Брасс "Ядром".
Сент-Клер задержал взгляд на стене, где несколько минут назад была показана
видеозапись.
- Реальность и фантазия - просто удивительно! - проговорил он в
задумчивости.
- Именно этого мы и хотели, - сказал Варак, - на это и надеялись.
- Да, конечно. Так вы говорите, что через день-два будете знать точно?
- Я гарантирую это, если вы созовете еще одно совещание. После похорон
Макэндрю. Я хочу сообщить членам Инвер Брасс пару имен, - Да? Чьи же это имена?
- Во-первых, корреспондентки Филлис Максвелл. Она...
- Я знаю се. Но почему именно она?
- Я, правда, не уверен.. Раньше она в этом деле не фигурировала. Но
Ченселор встречался с ней и в своем романе выводит персонаж, удивительно похожий
на нее.
- Понятно. А кто еще?
Варак заколебался. Очевидно, он ожидал, что последуют возражения по поводу
второй кандидатуры.
- Пол Бромли из управления общих служб.
- Нет! - энергично возразил Браво. - Этого я не позволю. Я дал слово
Бромли. И потом, это бессмысленно. Ведь его фамилия начинается с буквы В, а мы
ищем человека, фамилия которого начинается с латинских букв от М до Z.
- Псевдоним Бромли - Гадюка, то есть начинается с буквы V, - напомнил
Варак. - О нем много говорили в Пентагоне, в разведывательном управлении и в TAP
в последние двенадцать месяцев, а с августа он словно сквозь землю провалился.
Было время, в Вашингтоне его побаивались, а сейчас совершенно забыли. Таким
образом, Бромли для нас - идеальная кандидатура.
- Человек столько пережил! Вы хотите от него слишком много, - упорствовал
Браво, прохаживаясь по кабинету.
- Не так много, если учесть стоящую перед нами цель. Насколько я знаю
Бромли, он сразу согласится.
Сент-Клер закрыл глаза, раздумывая над тем, какие испытания выпали на долю
Бромли. Пожилой вспыльчивый бухгалтер имел смелость вступить в схватку с самим
Пентагоном, за что здорово поплатился. Дочь его стала наркоманкой, пропадала
где-то три года, а потом вернулась, совершив убийство, вконец расшатав
собственную психику. И теперь, когда жизнь его налаживалась, страшный сон должен
был вернуться. Его собирались использовать как приманку.
Но Стефан Варак слыл настоящим профессионалом, специалистом по самым тонким
делам. И он был, как всегда, прав.
- Приступайте, - сказал Сент-Клер. - Я созову совещание Инвер Брасс сегодня
вечером.
Размеренные звуки барабанной дроби дополняли глухие раскаты грома, которые
доносил до Арлингтонского кладбища декабрьский ветер. Могила была отрыта в его
северной части. Почетный караул выстроился вдоль западной аллеи. Строгий строй
заканчивался в том месте, где гроб должны были опустить в могилу. Военный
церемониал требовал, чтобы уважение усопшему оказывалось молча. Никакие
проявления скорби со стороны частных лиц не допускались, ибо они выходили За
рамки приличий, предписанных в армии. Здесь все подчинялось армии.
"Как это ужасно!" - думал Ченселор, стоя за спиной Элисон, которая сидела в
траурном кресле в конце оцепленного караулом участка. Кругом - тишина. Все
подчинено траурному церемониалу.
За караулом стояли старшие офицеры Пентагона. Многие из них подходили к
Элисон, выражали ей соболезнование, пожимали руку. Она сейчас была тем объектом,
на котором присутствующие демонстрировали свое отношение к ее отцу. И Ченселор
очень внимательно наблюдал за ней. Вполне возможно, что именно кто-то из
собравшихся у могилы владел секретом Часона. Питеру же оставалось только изучать
лица и давать волю своему воображению.
Среди присутствующих он заметил человека примерно такого же возраста, что и
Макэндрю. Темнолицый майор привлек внимание Ченселора "Видимо, сказывается кровь
предков со Средиземноморья", - решил Ченселор. Во время короткого богослужения
майор стоял молча. Когда же гроб понесли от катафалка к могиле через небольшой
газон, он смотрел прямо перед собой, будто не замечая покойника. Только когда
капеллан говорил надгробное слово, майор проявил свои чувства: на какое-то
короткое мгновение в его глазах и уголках рта проглянула откровенная ненависть.
Питер не сводил с него глаз. В какой-то момент майор, видимо, почувствовал,
что на него смотрят, и взглянул на Ченселора. Выражение ненависти снова
промелькнуло на его лице и исчезло. Майор отвернулся.
Когда траурная церемония закончилась и флаг передали дочери похороненного
солдата, офицеры по одному стали подходить к ней со словами соболезнования. Но
темнолицый майор повернулся и пошел прочь, так ничего и не сказав Элисон Питер
следил за ним. Дойдя до холмика, позади рядов могил, майор остановился, медленно
повернулся и оглянулся. Его одинокая фигура возвышалась над могильными плитами.
Ченселор непроизвольно подумал, что майор хотел в последний раз посмотреть
на могилу Макэндрю, чтобы убедиться, действительно ли мертв объект его
ненависти, Это был довольно любопытный момент...
- Я чувствовала твой взгляд, - сказала Элисон, когда они сели в машину,
которая должна была доставить их в Вашингтон. - Один раз я даже оглянулась. Ты
изучал толпу. И я знаю, что ты слышал каждое слово, сказанное мне. Заметил чтонибудь
интересное?
- Да, - ответил Питер, - одного майора. Похож на итальянца или испанца. Он
не подходил к тебе. Единственный из всех офицеров.
Элисон смотрела через окно машины на ряды могил. Она говорила тихо, чтобы
их не слышали водитель и сопровождающий:
- Да, я видела его.
- Значит, ты заметила, как странно он себя вел.
- С его точки зрения, он вел себя нормально. Ненависть, которую он
испытывал, на его лице было так же легко различить, как наградные нашивки на
мундире. Это чувство неотделимо от его наград.
- Кто он?
- Его зовут Пабло Рамирес. Он из Сан-Хуана, один из первых слушателей ВестПойнта
с территорий. Мне кажется, его следовало бы назвать символическим
испанцем, если бы кто-нибудь смог объяснить этот термин.
- Он знал твоего отца?
- Да Они вместе служили. Рамирес поступил в Вест-Пойнт на два года позже
отца.
Питер дотронулся до ее руки:
- Они вместе служили в Корее?
- Ты имеешь в виду Часон?
- Да.
- Не знаю. Впрочем, они служили в Корее. И в Северной Африке во время
второй мировой войны, и несколько лет назад во Вьетнаме. Но о Часоне я ничего не
знаю.
- Мне бы хотелось это выяснить. Почему он ненавидел твоего отца?
- Я не уверена, что он ненавидел его или что ненавидел больше, чем других.
Его ненависть многолика.
- Почему?
- Он все еще майор, а большинство его сверстников уже подполковники,
полковники и бригадные генералы.
- Тогда его ненависть оправдана. Его обходили, потому что он пуэрториканец?
- Частично по этой причине... Общество здесь довольно замкнутое. Мне
приходилось слышать такую шутку: "Будь осторожен, если пригласишь Рамиреса на
коктейль в морское собрание. Смотри, чтобы на него не надели куртку официанта".
На флоте пуэрториканцы используются как прислуга или что-то в этом роде.
- Это в значительной мере оправдывает его чувства.
- Конечно, но не полностью. Рамиресу давали не один шанс, даже чаще, чем
другим, и как раз потому, что он принадлежит к национальному меньшинству.
Однако он этим не воспользовался.
Питер, охваченный тревожным чувством, посмотрел в окно. Замеченный им
взгляд Рамиреса выражал конкретную ненависть, ненависть к конкретным объектам.
Гроб с телом Макэндрю, могила Макэндрю...
- А какого мнения был о нем твой отец?
- Примерно такого же. Мелкий, вспыльчивый, чересчур эмоциональный,
совершенно ненадежный человек. На него нельзя положиться. Отец дважды
отказывался подписать представление о присвоении Рамиресу очередного воинского
звания. Ничего особенного он о нем не рассказывал.
- А что он имел в виду, когда говорил, что на него нельзя положиться?
Эдисон нахмурила брови:
- Мне нужно подумать. По-моему, речь шла о каких-то отчетах. - Хорошо, но
что значит "отчеты"? Она рассмеялась;
- Прости, я имела в виду донесения. Оперативные и разведывательные сводки.
- Все равно непонятно, однако можно догадаться. Твой отец говорил, что
Рамирес - лжец. Либо по натуре, либо по убеждению.
- Может быть. Впрочем, для меня он слишком незначительная фигура. - Элисон
положила руку на руку Ченселора:
- Все кончено, все прошло. И спасибо. Я не нахожу слов, чтобы поблагодарить
тебя.
- У нас еще не все кончено, - возразил он. Она заглянула ему в глаза и,
улыбнувшись, проговорила:
- Надеюсь. Прекрасная идея отправиться в отель, Давай отдохнем и не будем
ни о чем думать Я устала от размышлений. Завтра пойду к адвокату и улажу свои
дела. Прошу тебя, не считай, что ты обязан остаться. Через несколько дней я уже
буду в Нью-Йорке.
Ченселор был поражен. Неужели она забыла обо всем? Он держал ее руку, не
желая отпускать.
- Но ведь тот дом в Мэриленде... Туда проникли, и там...
- О боже! Ну и пусть. Он умер, они добились своего, что бы это ни было.
- Мы поговорим об этом позже, - сказал он. - Хорошо.
Питер понял. Элисон пережила смерть отца, перенесла все муки, связанные с
расследованием причин этой смерти. На похоронах она увидела людей, которые давно
пытались его уничтожить. Похоронная церемония на Арлингтонском кладбище явилась
для нее своеобразным символом: гордиев узел разрублен, она свободна и теперь
может искать свое место в жизни А он просит ее вернуться в мир тревог и ужасов.
Однако иначе поступить он не мог. Дело-то не окончено. Он это знал, знала и она.
Но Ченселору было известно еще кое-что. Элисон сказала, что Рамирес слишком
незначительная фигура. Она ошибалась.
Глава 20
Снова лимузины с точно выдержанными интервалами с разных сторон подкатывали
к дому на тихой улочке Джорджтауна. Снова водители везли своих пассажиров, не
видя их лиц, на совещание Инвер Брасс.
Давно уже между ветеранами организации - Браво, Венисом и Кристофером
существовала молчаливая договоренность, что новым Генезисом станет один из
молодых членов - Бэнер или Пэрис. Каждый из них, вне всяких сомнений, обладал
выдающимися способностями в нескольких областях знаний и был достоин занять этот
пост.
Бэнер стал членом Инвер Брасс шесть лет назад. До этого он был президентом
крупного университета на востоке страны, самым молодым в его истории, но покинул
пост, чтобы занять место председателя в международной организации под названием
"Рокстон фаундейшн". Звали его Фредерик Уэллс, и специализировался он по
валютным операциям. Несмотря на то, что его деятельность позволяла ему оказывать
влияние на политику в международных масштабах, Уэллс никогда не упускал из вида
соблюдение прав человека: уважение его достоинства, предоставление свободы
выбора и самовыражения. Уэллс глубоко верил в людей со всеми их недостатками,
яростно обрушивался на тех, кто пытался оказывать на них давление, заставить
подчиниться чужой воле. Его гнев пришлось испытать на себе самому Джону Эдгару
Гуверу, хотя последний и не догадывался, откуда этот гнев исходит.
Пэрис, он же Карлос Монтелан, был в Инвер Брасс новичком. Он вступил в нее
около четырех лет назад. Пэрис был ученым. Его предки происходили на Кастилии,
но сам он прочно обосновался в Америке, куда его семья бежала, спасаясь от
фалангистов. Он заведовал кафедрой международных отношений в Гарвардском
университете и считался одним из виднейших специалистов страны по геополитике
двадцатого века. В последние двенадцать лет каждая из сменявших друг друга
администраций привлекала Монтелана к работе в госдепартаменте, хотя он все-таки
был ученым, а не практиком. К тому же ему были известны те скрытые опасности,
которые становились явными, когда теоретики вторгались в бурный мир прагматиков.
Все же Монтелан не прекращал своих исследований, никогда не останавливался на
полпути, а старался всесторонне оценить людей и мотивы их поведения. И если он
находил, что эти мотивы недостойны или же вредоносны, то мог прибегнуть к самым
решительным действиям. Не дрогнул он и в случае с Джоном Эдгаром Гувером.
Несмотря на настойчивость Кристофера, Браво уклонился от окончательного
выбора. Кристофером же был Джекоб Дрейфус - банкир, последний из европейских
колоссов, соперничавший с домами Баруха и Лемана. Ему было восемьдесят лет, и он
сознавал, что времени у него осталось немного. Кристофер считал, что для Инвер
Брасс очень важно иметь лидера. Ведь дом без хозяина - не дом. А для Джекоба
Дрейфуса не было на земле дома роднее, чем тот, в создании которого он принимал
участие, то есть Инвер Брасс.
Об этом он сказал Браво, и Мунро Сент-Клер признал, что никто не смог бы
выразить эту мысль лучше, чем Джекоб. Сент-Клер был одним из создателей Инвер
Брасс, как и Даниел Сазерленд, негр-гигант, чьи выдающиеся способности привели
его с полей Алабамы в высшие судебные инстанции страны. Но ни Браво, ни Венис не
смогли бы дать такое точное определение политики Инвер Брасс, как это сделал
Кристофер.
Как выразился Джекоб Дрейфус, Инвер Брасс была рождена в хаосе, в период,
когда страну разрывали на части и она находилась на грани самоуничтожения.
Рынок катастрофически сокращался, коммерческие сделки перестали
заключаться, предприятия и магазины закрывались, фермы стояли заброшенные, скот
погибал, а машины ржавели. И, как неизбежное следствие, начались акты насилия.
Бесталанные лидеры в Вашингтоне были не способны принять необходимые меры.
В такой обстановке, в конце 1929 года и была создана Инвер Брасс. Первым
Генезисом стал шотландец, банкир, который последовал советам Баруха и Дрейфуса и
оставил коммерческую деятельность. Именно он дал сформировавшейся организации
название по небольшому озеру на севере Шотландии, которое нельзя было отыскать
ни на одной карте Ведь Инвер Брасс должна была существовать тайно. Она
функционировала вне, рамок правительственной бюрократии, и действовать надо было
быстро и решительно.
Крупные денежные суммы переводились в охваченные бедствием районы, где
нужда порождала насилие. Средства Инвер Брасс помогали сократить число актов
насилия в стране, притушить антиправительственные настроения.
Были и ошибки, но их исправляли, как только становились понятны причины, в
результате которых они были допущены. Правда, в некоторых случаях уже ничего
нельзя было исправить. Депрессия охватила весь мир, капиталовложения требовались
и за пределами страны.
Германия. Версальский мирный договор. Локарнские договоры, план Дауэса все
это, по мнению членов Инвер Брасс, было ошибкой. И в этом заключалась их
собственная роковая ошибка, ошибка, которую сорок лет спустя аспирант по имени
Питер Ченселор квалифицировал совсем иначе. Он назвал ее международным
политическим заговором.
Его, этого молодого человека, следовало немедленно остановить, ведь в
орбиту его исследований попала Инвер Брасс. Правда, он не догадывался об этом.
Однако допущенная ошибка подтолкнула людей из Инвер Брасс к деятельности в
новой области. Они вступили в сферу национальной политики. Сначала для того,
чтобы попытаться исправить ошибки, а затем и для того, чтобы внести в эту
политику свой вклад. Инвер Брасс располагала и интеллектуальными и материальными
ресурсами. Она могла действовать быстро и независимо, руководствуясь только
своим коллективным разумом.
Выслушав настойчивый призыв Джекоба о скорейшем назначении нового Генезиса,
Мунро Сент-Клер и Даниел Сазерленд отреагировали довольно спокойно они дали свое
согласие, практически никак не возразив. Но Сент-Клеру было известно то, чего не
мог знать Сазерленд, - что в ряды Инвер Брасс, вероятно, пробра
...Закладка в соц.сетях
