Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...туман нерешительности в его голове заработала мысль Хамелеона. Он обернулся и
взглянул через темную улицу на притихшие дома.
- Полиция уехала, - заметил он.
- Конечно...
- А вы обратили внимание, что из двух соседних домов никто не выходил?
Посмотрите, в некоторых окнах горит свет...
- Что я могу сказать?! Я был занят и ничего не заметил. - Внезапно Бернардин
встрепенулся и приподнял бровь. - Да, припоминаю, в окнах я видел лица людей...
- Но на улицу никто не выходил!
- Это вполне понятно. Патрульная машина... вооруженные люди. В таких случаях
лучше посидеть дома, разве нет?
- Даже после того, как патрульные машины увезли вооруженных людей? Они
просто вернулись к своим телевизорам, словно ничего не случилось? Никто не захотел
выйти, чтобы поделиться наблюдениями с соседями? Это как-то неестественно,
Франсуа. В этом чувствуется рука дирижера.
- Что вы имеете в виду?
- На крыльцо выходит человек. Он кричит, внимание отвлекается на него.
Драгоценные секунды убегают. Потом появляется негодующая монахиня - и
теряются еще секунды, которые для Карлоса равны часам. Потом организуется
наступление, и Второе бюро остается с носом... А когда все заканчивается, все
возвращается в нормальное русло - к ненормальной нормальности. Работа была
выполнена по заранее разработанному плану, поэтому-то и не было нужды в
естественном любопытстве: не было ни толпы на улице, ни возбуждения, ни
обсуждения после разрешения кризиса. Находящиеся внутри люди несомненно
переговорили друг с другом... Вам это ни о чем не говорит?
Бернардин кивнул и ответил:
- Предварительно разработанный план, выполненный профессионалами.
- И я так думаю.
- Это заметили вы, а я - нет, - возразил Бернардин. - Перестаньте щадить
меня, Джейсон. Я слишком долго был не у дел. Размяк, постарел, потерял живость
воображения.
- Я тоже, - сказал Борн. - Все дело в том, что для меня установлены слишком
высокие ставки, я вынужден заставлять себя думать, как человек, которого я хочу
забыть.
- Это говорит мсье Уэбб?
- Думаю, да.
- Итак, с чем же мы остались?
- С испуганным булочником и разгневанной монахиней, а если они окажутся
круглыми нулями, у нас есть еще несколько физиономий, которые выглядывали из
окон. Пока инициатива за нами, но долго это не протянется... Сомневаюсь, что нам
предстоит ждать до утра.
- Простите?
- Карлос прикроет лавочку, и сделает это очень скоро. У него нет выбора. Кто-то
из ближайшего окружения Карлоса выдал местонахождение его парижской штабквартиры,
поэтому - можете поставить в заклад свою пенсию, если ее вам, конечно,
оставят, - он сейчас делает все возможное, чтобы выяснить, кто его предал...
- Назад! - крикнул Бернардин, прервав монолог Джейсона и затащив его в нишу
рядом с магазином. - Прячьтесь! Ложись!
Оба бросились на разбитую мостовую; Борн прижал лицо к стене и повернул
голову, всматриваясь в улицу. Справа появился еще один темный фургон, но уже не
полицейский, более блестящий, меньших размеров, несколько более кургузый, на
низком шасси, но он казался более мощным. Единственной общей деталью на нем и
полицейском автомобиле был резавший глаза ослепительный прожектор... Нет, не
один, а целых два прожектора: по одному с каждой стороны ветрового стекла. Их лучи
метались, освещая боковые части машины. Джейсон достал из-за пояса пистолет,
который одолжил ему Бернардин; его спутник тоже вынул из кармана свое оружие.
Луч левого прожектора прошел над ними, едва не задев их.
- Хорошо работаете, - прошептал Борн. - Как вы их заметили?
- По отражениям фар в окнах, - сказал Бернардин. - Сначала я подумал, что
возвращается мой бывший коллега, чтобы докончить намеченное дело. Я имею в виду
его угрозу размазать мои кишки по асфальту... Боже мой, взгляните!
Фургон, миновав два дома, въехал на тротуар и остановился перед третьим,
который находился примерно в двухстах футах от магазина и дальше всего от
месторасположения телефона Шакала. Машина остановилась, и сразу же
распахнулась ее задняя дверца. Оттуда выпрыгнули четверо мужчин с автоматами
наперевес: двое забежали со стороны улицы, один прикрывал переднюю часть
машины, а последний, угрожающе выставив готовый к стрельбе "MAC-10", остался
возле открытой двери. Над кирпичной лестницей возник тусклый отблеск желтого
света: отворилась дверь, и на крыльце появился человек в черном плаще. Он на
мгновение замер, осматривая бульвар Лефевр.
- Это он?! - шепотом спросил Бернардин.
- Нет! Если только не напялил парик и не ходит на высоких каблуках, - ответил
Джейсон, засовывая руку в карман пиджака. - Я Узнаю его сразу, как только увижу,
потому что он всегда у меня перед глазами! - Борн вытащил гранаты, которые также
позаимствовал у Бернардина. Положив пистолет на тротуар, он проверил чеку.
- Черт подери! Вы хоть понимаете, что вы собираетесь делать? - бросил ветеран
Второго бюро.
- Стоящий там человек - приманка, - ответил Джейсон, в тихом голосе
которого слышались холодные нотки. - Вскоре вместо него появится кто-то другой...
Он вскочит в фургон: либо на переднее сиденье, либо на заднее... Последний вариант
предпочтительнее, хотя большого значения это не имеет.
- Вы с ума сошли! Вас убьют! Подумайте о своей семье! Зачем им ваш труп?
- Вы не понимаете, что говорите, Франсуа. Охранники будут заскакивать в
фургон через задние дверцы - впереди нет места. Есть огромная разница между тем,
чтобы выпрыгнуть или вскочить в фургон. Хотя бы с той точки зрения, что второе
делается гораздо медленнее... К тому времени, когда последний будет внутри и
протянет руку, чтобы захлопнуть дверцы, я успею кинуть туда гранату... А обо мне как
о трупе говорить неуместно. Оставайтесь на месте!
Прежде чем Бернардин успел высказать еще какое-нибудь возражение, Дельта из
"Медузы" выполз на бульвар. Там было бы совершенно темно, если бы не резкий свет
замерших прожекторов, лучи которых были направлены по бокам от фургона. Это
было на руку Борну, потому что... яркий свет вокруг автомобиля еще более сгущал
темноту вокруг. Опасность для него представлял только охранник, стоявший у
открытых дверей фургона. Двигаясь в тени расположенных в ряд магазинчиков,
словно он опять в дельте Меконга и продирается сквозь высокую траву к залитой
светом прожекторов тюрьме, Джейсон продвигался вперед, не выпуская из поля
зрения стоявшего сзади охранника и человека на кирпичном крыльце.
Внезапно на крыльце появилась женщина; в одной руке она держала небольшой
чемодан, в другой - огромную сумку. Она что-то сказала мужчине в черном плаще -
охранник, прислушиваясь к их разговору, отвлекся. Борн подался вперед, отталкиваясь
от асфальта коленями и локтями, и достиг ближайшей к фургону точки, с которой мог
наблюдать за сценой на лестнице с минимальным для себя риском. Он облегченно
вздохнул, увидев, что оба охранника со стороны улицы постоянно щурятся от света
прожектора. Его положение было надежно - насколько это вообще могло быть
возможно в столь ненадежных обстоятельствах. Все теперь зависело от точности его
действий и от опыта, накопленного в те периоды жизни, о которых он почти забыл. Он
обязан все вспомнить: интуиция должна провести его сквозь туман собственной
личности. Сейчас! Конец кошмара зависит только от него.
Началось! Внезапно на крыльцо выскочил третий человек. Это был мужчина в
берете, пониже ростом, чем предыдущий; в руке он держал портфель. Без всякого
сомнения, он имел право отдавать приказы и стоявшему за автомобилем охраннику.
Вдруг человек в берете швырнул свой портфель, охранник, перехватив автомат левой
рукой, легко поймал кожаный "снаряд".
- Allez-vous-en! Nous partons! Vite! - крикнул второй мужчина, приказывая
двум остальным спуститься по лестнице и залезть в фургон. Они повиновались...
Шакал?! Неужели это Карлос?! Возможно ли это?
Борн хотел, чтобы это было именно так... И для него это так и было! Боковая
дверца захлопнулась, послышались выхлопы мощного двигателя. Охранники, оставив
свои посты, бросились к задним дверцам фургона. Они, пригибая голову, забирались
один за другим внутрь. Потом из фургона высунулась рука, чтобы захлопнуть дверцу.
Пора! На бегу выдергивая чеку, Борн рванулся к фургону с такой скоростью, на
которую только был способен. Он прыгнул... Приземлившись на спину, он успел
уцепиться за створку двери и швырнул гранату внутрь. Шесть секунд, и она взорвется.
Встав на колени, он захлопнул дверцу фургона. В то же мгновение внутри загрохотал
автомат. Борна спасло то, что фургон Шакала был пуленепробиваемым. На внешней
стороне не осталось даже отметин - слышен был треск автоматов, визг пуль,
рикошетивших о стены... и стоны раненых.
Блестящий автомобиль рванул вперед по бульвару Лефевр; Борн вскочил на ноги и
побежал к пустым магазинам в восточной стороне улицы. Он уже почти пересек
широкую проезжую часть, когда произошло то, чего он никак не ожидал.
Фургон взорвался, осветив темное парижское небо, и в то же мгновение из-за угла,
визжа колесами, вырулил коричневый лимузин. Его окна ощетинились автоматными
стволами. Из лимузина открыли ураганный огонь, который сметал все вокруг.
Джейсон метнулся в ближайшую нишу. Скорчившись в углу, он с предельной
ясностью осознал, что эти мгновения вполне могут оказаться последними в его темном
существовании. Он проиграл. Не смог защитить Мари и детей!.. Но только не так
бездарно... Борн распластался на асфальте, зажав в руке пистолет. Он будет бороться
до конца...
Но произошло невероятное. Послышался рев сирены... Неужели это полиция?!
Коричневый лимузин рванулся вперед, обогнул пылающие обломки фургона и растаял
в темноте улицы. В это время с противоположной стороны, завывая сиреной,
выскочила патрульная машина. Резко затормозив, она остановилась всего в
нескольких ярдах от полыхающего фургона. Бессмыслица какая-то, подумал Джейсон.
Раньше было пять патрульных машин, теперь вернулась только одна. Почему?! Но этот
вопрос был праздным. Карлос-Шакал разработал план, в котором было семь-восемь, а
может, больше ловушек... Любым можно было пожертвовать, все они заранее были
обречены на смерть ради безопасности Карлоса. Шакал выскользнул из западни,
которую подготовил его враг - Дельта, порождение "Медузы", создание
американской разведки. Вновь, в который уже раз, один убийца переиграл другого.
Оба остались живы. Но завтра наступит новый день, а за ним и новая ночь...
- Бернардин! - крикнул офицер из патрульной полицейской машины, который
менее получаса назад во всеуслышание отрекался от своего коллеги. Выскочив из
автомобиля, он вновь закричал: - Бернардин! Где вы?! Боже мой, где вы? Я вернулся,
старина, я не мог вас бросить! Бог мой, вы были правы, я убедился в этом! Скажите,
что вы живы! Откликнитесь!
- Я жив! Но другой мертв, - бесстрастно отозвался Бернардин и медленно
вышел из ниши магазина. - Я пытался втолковать вам кое-что важное, но вы и
слушать не хотели...
- Я поторопился с выводами! - заорал офицер, подбегая к старику и обнимая
его. Полицейские обступили горевший фургон, прикрывая лица руками от жаркого
пламени. - Я сообщил по рации нашим людям, чтобы они возвращались! - добавил
офицер. - Поверьте мне, старина, я вернулся, потому что не мог бросить вас... Только
не вас, мой старый друг... Я не знал, что эта свинья из газеты окрысился на вас и даже
ударил. Как только он сказал мне об этом, я тут же вышвырнул его из машины!.. Я
вернулся за вами... Боже мой, я не ожидал ничего подобного!
- Кошмар, - произнес ветеран Второго бюро, оглядываясь по сторонам. Перед
его глазами проплыли испуганные, напряженные лица в окнах всех трех домов.
Разработанный заранее план лопнул после взрыва фургона и исчезновения
коричневого лимузина: подручные остались без главаря, их охватила тревога. -
Ошиблись не только вы, мой старый друг, - продолжил он с ноткой извинения в
голосе. - Моя ошибка в том, что я неправильно указал здание.
- Вот как! - воскликнул офицер, ухватившись за возможность самооправдания.
- Выходит, это ваша ошибка, Франсуа?
- События, произошедшие здесь, могли разворачиваться не столь трагично, если
бы вы не бросили меня. Вы не прислушались к моим словам и позволили выбросить
меня из машины... После вашего отъезда я стал свидетелем кровавой бойни.
- Но мы же выполнили ваше указание! Мы обыскали дом...
- Если бы вы остались, трагедию можно было бы предотвратить, и наш друг
остался бы в живых. Придется отметить это в отчете...
- Хватит, старина, - перебил его офицер. - Давайте лучше обсудим
случившееся с точки зрения пользы для нашего отдела... - Пронзительный вой
пожарной машины оборвал офицера на полуслове. Бернардин увлек за собой
протестующего офицера на другую сторону бульвара якобы для того, чтобы не мешать
пожарным, и надеясь, что их голоса услышит Джейсон Борн. - Когда прибудут наши
люди, - продолжил офицер, повышая голос, - мы прочешем эти дома и допросим
всех жильцов!
- О Господи! - воскликнул Бернардин. - Мало вам некомпетентности... Вы
хотите прибавить к ней еще и глупость.
- Не понимаю вас!
- Вы, конечно, видели коричневый лимузин?
- Да, конечно. Наш водитель сказал, что машина умчалась на бешеной скорости.
- И это все, что он вам сообщил?
- Ну, еще фургон был объят пламенем... Я спешил, передавая по рации
распоряжения остальным машинам.
- Взгляните на разбитые стекла! - указал Франсуа на витрины магазинов. -
Видите выбоины на тротуаре и на проезжей части? Это следы бешеной пальбы, мой
старинный друг. Стрелявшие скрылись. Они думают, что я убит!.. Не надо ничего
предпринимать! Оставьте жильцов в покое.
- Я не совсем понимаю вас...
- Очень жаль. Поймите, если есть хоть один шанс, что кто-нибудь из убийц
получит приказ вернуться сюда, он должен вернуться беспрепятственно.
- Теперь вы говорите загадками.
- Вовсе нет, - возразил Бернардин, наблюдая за тем, как пожарные водой и
пеной сбивают языки пламени. - Ваши люди должны обойти все дома, чтобы узнать,
все ли в порядке, а также объяснить людям, что, по мнению властей, трагические
события этой ночи связаны с разборками преступных группировок. Что, мол, кризис
миновал, и нет оснований для беспокойства.
- Это правда?
- Мы должны заставить людей поверить в это. - На улицу ворвалась машина
"Скорой помощи", а следом за ней две патрульные машины с включенными на
полную мощь сиренами. Жильцы ближайших домов - многие в уличной одежде,
другие в халатах и домашних тапочках - толпились на тротуаре. Фургон Шакала
превратился в оплавленную массу искореженного металла и разбитого стекла.
Бернардин продолжил: - Дайте людям время на удовлетворение естественного
любопытства, а потом прикажите полицейским рассеять толпу. Через час-другой,
когда обломки остынут, а трупы увезут, нарочито громко объявите своим
подчиненным об окончании операции. Пусть все возвращаются в участок. Один
полицейский должен оставаться на посту До тех пор, пока с улицы не будут устранены
все следы ночной трагедии. Он не должен препятствовать тем, кто захочет выйти из
этих домов. Понятно?
- Ничего не понятно. Вы считаете... кто-то может скрываться...
- Я говорю то, что я говорю, - с нажимом сказал бывший консультант Второго
бюро.
- Значит, вы останетесь здесь?
- Да, останусь! Я буду медленно прогуливаться по бульвару.
- Ясно... Что же мне писать в отчете в полицию?
- Правду, часть правды, разумеется. Вам поступила информация от неизвестного
о том, что на бульваре Лефевр в такое-то время должен произойти террористический
акт. Это связано с делами, входящими в компетенцию управления по борьбе с
распространением наркотиков. Вы во главе отряда полиции направлялись к
указанному месту, но никого не обнаружили и уехали. Через некоторое время вы
вернулись, однако было уже поздно, и вы не сумели предотвратить кровавую бойню.
- Меня могут даже похвалить, - заметил офицер, но сразу же нахмурился и
осторожно спросил: - А что будет сказано в вашем отчете?
- Мне кажется, и одного отчета больше чем достаточно... - ответил
восстановивший свое реноме консультант Второго бюро.
Санитары упаковали трупы в полиэтиленовые мешки и погрузили в машину
"Скорой помощи". Аварийная служба при помощи крана собрала то, что осталось от
фургона, на огромный прицеп. После чего рабочие вымели улицу. Кто-то из них
заметил при этом, что нет смысла особенно увлекаться, а то никто не узнает бульвар
Лефевр. Через четверть часа работа была закончена, и аварийная машина уехала. В
аварийку сел оставленный на посту полицейский и попросил подбросить его до
ближайшего полицейского участка. Было около пяти, и небо над Парижем светлело в
первых рассветных лучах. Вскоре начнется новый день, очередной день карнавала
жизни. Теперь единственными бодрствующими на бульваре Лефевр были обитатели
домов с освещенными окнами. Внутри них кипела работа: люди, преданные Карлосу,
продолжали действовать в соответствии с приказами монсеньера.
Борн сидел скрючившись в нише напротив дома, на крыльце которого испуганный
и убедительный в своих доводах булочник, а вслед за ним разгневанная монахиня
выясняли отношения с полицией. Бернардин прятался в другой нише, расположенной
напротив того дома, возле которого останавливался фургон Шакала. Они уговорились,
что Джейсон будет преследовать и захватит того, кто первым выйдет из этих домов;
ветеран Второго бюро будет следить за тем, кто выйдет вторым, определит, куда он
или она направляется, но не будет вступать в контакт. Борн полагал, что связным
Шакала будет либо булочник, либо монахиня...
Отчасти он был прав, но он не учел степень растерянности подручных Шакала и
их связи друг с другом. В 5.17 с южной стороны бульвара появились две монашки на
велосипедах. Когда они остановились перед домом, который якобы служил обителью
сестер милосердия монастыря Святой Магдалины, они дружно нажали на
велосипедные звонки. Дверь отворилась, и на крыльце появились еще три монахини с
велосипедами. Они спустились по лестнице и присоединились к своим сестрам. Не
перемолвившись ни единым словом, они сели на велосипеды, и компания покатила
вверх по улице. Борн отметил для себя, что давешняя "разгневанная" монахиня -
несомненно связная Карлоса - ехала позади всех. Не зная как, но в полной
уверенности, что произойдет что-то важное, Борн выскочил из своего укрытия и
перебежал на другую сторону бульвара. Когда он достиг пустыря рядом с домом
Шакала, отворилась еще одна дверь. Борн пригнулся и стал наблюдать: "сердитый"
булочник, быстро сбежав по ступенькам, направился в противоположную сторону.
Бернардину предстоит нелегкая работенка, подумал Джейсон и кинулся следом за
монахинями.
Парижское уличное движение представляет неразрешимую загадку независимо от
времени суток. Оно дает каждому, кто хочет прийти раньше, опоздать или вообще не
попасть в нужное место, возможность оправдаться. Парижанин за рулем является
воплощением вымирающего вида млекопитающих, готового рисковать жизнью, лишь
бы не соблюдать правила дорожного движения. В этом их могут превзойти, пожалуй,
только автокентавры Рима или Афин. Монахини из монастыря Святой Магдалины
стали участницами феерии парижского уличного движения. На перекрестке улицы
Лекурб на Монпарнасе поток грузовых автомобилей, развозивших товары по
магазинам, помешал "грозной" монашке присоединиться к сестрам на другой стороне
улицы. Она помахала им рукой и, внезапно свернув в узкий переулок, значительно
прибавила ходу. Борн тем не менее не стал ускорять бег, потому что успел разглядеть
на фасаде одного из домов голубую табличку с белой надписью "Тупик".
И правда, вскоре Борн увидел велосипед, прислоненный к фонарному столбу и
предусмотрительно прихваченный цепью с замком. Джейсон спрятался в нише перед
какой-то дверью примерно в пятнадцати футах от велосипеда и стал ждать. Повязка на
шее намокла: он потрогал ее и почувствовал теплую влагу. Может, разошелся только
один шов... кровотечение несильное. О Боже, как устали ноги... Нет, "устали" - не то
слово: их терзала боль, причиной которой была чрезмерная нагрузка на мускулы:
ровная, ритмичная трусца, даже бег по утрам не подготовили его к рывкам,
увертываниям и внезапным, резким остановкам. Тяжело дыша, он прислонился к
холодному камню, не сводя глаз с велосипеда и пытаясь подавить мысль, которая
навещала его с приводящей в ярость регулярностью: несколько лет назад он даже не
заметил бы, что ноги у него устали. Усталости просто не было бы.
Предрассветную тишину нарушил скрип открываемой массивной Двери подъезда,
перед которым стоял велосипед. Прижавшись спиной к стене, Джейсон вытащил из-за
пояса пистолет и стал наблюдать за монашкой, направившейся к фонарному столбу.
Она никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Борн ступил на тротуар и
бесшумно устремился к ней.
- Вы можете опоздать к заутрене, - сказал он.
Женщина резко обернулась - черная накидка взвилась в воздух - и выронила
ключ на мостовую. Она быстро сунула руку в складки своего одеяния, но Джейсон
перехватил руку монахини и сорвал с ее головы белую шляпу с широкими полями.
Увидев лицо женщины, он вздрогнул.
- Боже мой! - прошептал он. - Это вы!
Глава 27
- Я узнал вас! - взволнованно сказал Борн. - Париж... много лет назад... Вы...
Жаклин Лавье. Вы держали магазин модной одежды... "Классики" на улице СентОноре
- это была явка Шакала в Фобуре! Я нашел вас в исповедальне в Нёйи-сюрСен.
Я подумал, что вы мертвы. - Покрытое морщинами, с резкими чертами лицо
женщины исказилось от злобы. Она попыталась высвободиться... Когда она стала
выворачиваться, Джейсон отступил в сторону и резким круговым движением отбросил
монахиню. Она ударилась о стену, и Борн придавил горло женщины левым
предплечьем, не давая ей пошевелиться. - А вы, оказывается, не мертвы! Вы были
частью западни, которую устроили в Лувре и которая не сработала... Боже, вы здесь, со
мной! В той ловушке погибли люди - французы погибли, - а я не мог остаться и
рассказать, как все это произошло и кто несет ответственность за гибель людей... В
моей стране дела об убийстве полицейских не сдают в архив. Здесь, я думаю, тоже. О,
здесь вспомнят Лувр, вспомнят о своих людях!
- Вы ошибаетесь! - закашлявшись, процедила женщина. Ее широко
распахнутые зеленые глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. - Я не та, за кого вы
меня принимаете...
- Вы Лавье! Королева Фобура, единственная связная с подругой Шакала, женой
генерала. Не говорите мне, что я ошибаюсь... Я проследил вас обеих до церкви в Нёйисюр-Сен...
Там было полным-полно священников, и одним из них был Карлос! Через
несколько мгновений его шлюха вышла обратно, а вы - нет. Она страшно торопилась,
когда выходила, я вбежал внутрь и спросил о вас старого священника (если это
действительно был священник). Он сказал, что вы находитесь во второй исповедальне
слева. Я подошел к ней и раздвинул шторки: вы были там. Мертвая. Я подумал, что вас
только что убили, - все разворачивалось так быстро, Карлос должен быть где-то
рядом! Он был в пределах досягаемости моего пистолета - а может, и я был у него на
мушке. Я начал погоню, как маньяк, и наконец обнаружил Шакала. Он был уже на
улице, в черном облачении священника. Я увидел его и сразу узнал; он, заметив меня,
побежал, лавируя в потоке транспорта. Потом я потерял его из виду... Но теперь у меня
есть вы - козырь, с которого я могу пойти... Я сообщил тогда, что Лавье мертва...
Именно этого от меня и ожидали, ведь так? Ведь так?!
- Я повторяю: вы ошибаетесь... - Женщина больше не пыталась сопротивляться,
понимая всю бессмысленность этого. Она прижалась к стене и стояла, не шевелясь,
словно так могла получить разрешение заговорить. - Вы выслушаете меня? - с
трудом проговорила она, так как предплечье Джейсона по-прежнему было прижато к
ее горлу.
- Забудьте об этом, мадам, - ответил Борн. - Сейчас мы уйдем отсюда так,
словно монахине помогает, а вовсе не нападает на нее какой-то незнакомец. У вас
должен быть такой вид, будто вы вот-вот потеряете сознание. Понятно?
- Подождите!
- Слишком поздно.
- Нам надо поговорить!
- Успеется. - Джейсон одновременно обеими руками коротко ударил по
ключицам монахини в том месте, где сухожилия соединялись с мускулами шеи, - она
стала оседать. Борн подхватил ее и понес по узкой улочке, всем своим видом
изображая набожного человека, помогающего сестре по вере. На улице уже появились
ранние пташки. Один из них, молодой любитель бега трусцой, уставился на мужчину,
несущего на руках монахиню.
- Она не спала почти двое суток, сидя у постели моего больного ребенка! -
объяснил на французском "уличном" языке Хамелеон. - Не поможете ли вы найти
мне такси? Я отвезу ее в монастырь в Девятом округе.
- Я мигом! - вызвался юный спортсмен. - На углу улицы Севр есть
круглосуточная стоянка... Я бегаю очень быстро!
- Заранее благодарен вам, мсье, - сказал Джейсон, чувствуя неприязнь к
самоуверенному молодому любителю бега.
Минут через пять подъехало такси. Юнец сидел впереди рядом с водителем.
- Я сказал таксисту, что вы заплатите, - бросил он, выходя из машины. -
Надеюсь, я не ошибся...
- Конечно, благодарю вас.
- Скажите сестре, что это я помог ей, - добавил молодой человек, помогая
Джейсону усадить монахиню на заднее сиденье. - Мне понадобится любая помощь,
когда придет мое время.
- Надеюсь, что ее помощь никому не потребуется, - сказал Джейсон, пытаясь
улыбнуться юнцу в ответ.
- Вы ошибаетесь! Скоро марафонский забег, я буду участвовать в нем. -
Акселерат начал бег на месте.
- Еще раз благодарю. Надеюсь, что следующий марафон вы обязательно
выиграете.
- Попросите сестру помолиться за меня! - прокричал парень уже на бегу.
- В Булонский лес, - сказал Борн, закрывая дверцу.
- В лес? Этот пустобрех сказал мне, что дело идет о жизни и смерти! Мол, вам
надо доставить монахиню в больницу...
- Она немного перепила... Что еще скажешь?
- Значит, в Булонский лес, - повторил таксист, кивая. - Понятно, ей нужно
проветриться. Моя троюродная сестра в монастыре в Лионе. Стоит ей хотя бы на
недельку выбраться оттуда,
...Закладка в соц.сетях
